Вопреки

А мне интересен лишь ночи цвет, Заката таинственный силуэт, Мерцание звезд и мерцанье лун, Которые больше всего люблю. Играешь со мной, так играй, Меняешь меня, так меняй, Но темных моей души сторон не отнимай. И снова земли коснется свет, Наступит утренний рассвет, И ты, просыпаясь на плече, На моем плече, Скажешь ответ. Кукрыниксы «Цвет ночи»

Сей… Сеймей… Возлюбленный… Хозяин… Как бы я хотел называть тебя и другом… Как бы я хотел сказать – «любимый»… Как бы я хотел стать для тебя не только разумной вещью… Я жил только для тебя. Я… я самоубийца. Жизнь всегда была для меня чем-то тошнотворным. Я нигде не находил себе места. С детства влипал во все возможные передряги. Крутился в низших слоях общества. Мои ушки… Ты никогда не спрашивал об этом, но сейчас, когда у нас остались последние мгновения, я хочу рассказать тебе. Рассказать все о том, как жил Акаме Нисей и каково это – быть Бойцом Возлюбленного. Я делаю это вовсе не из жалости к себе или ненависти к тебе. Отнюдь. Тем более, ты не слышишь меня… Мы тонем, вот-вот умрем, а мне жаль лишь об одном – ты так и не узнал… Я люблю тебя, Сеймей. И сожалею, что мне не хватило сил признаться в этом тебе. Я стал сиротой в пять лет. Матери я не помню, но я очень хорошо запомнил, что твердил алкоголик-отец. «Она шлюха! Твоя мать – шлюха! Ты – курвин сын» – постоянно кричал он, избивая меня, а потом продал дружкам за ящик саке. Всего один ящик… Не велика же моя ценность. Вот так я и остался без ушек… Я научился выживать. Природа одарила необычной внешностью, и я пользовался этим. Нашел себе богатенького старичка, который и трахнуть меня не мог нормально, но денег отваливал достаточно. Так прожил несколько лет, а потом все настолько задрало, что я решил покончить с собой. Эти мысли давно посещали мою голову, но в тот вечер чаша терпения переполнилась. Я решился и собрался воплотить желаемое. Прыгнуть с автомобильного моста, растекшись кровавой лужей на нижней трассе… Что ж – я всю жизнь был грязью, почему моя смерть должна быть иной? Я уже перекинул ногу, как меня остановил властный голос. Ты ведь сейчас не помнишь, что было, а вот я никогда этого не забуду. – Интересная картина, – сказал ты, окидывая меня долгим взглядом, а затем пожал плечами. – Разве такая тряпка нужна мне? Это ему-то доверить защищать мою жизнь? – ты пробурчал слова под нос и прошел мимо, мазнув мне по руке хвостом. Ты удалялся, а для меня весь мир остановился. Замер, вместе с биением сердца, а затем перевернулся и двинулся тебе вслед. Я пошел вместе с ним. Я уже не мог представить себе твое отсутствие. Согласился на все твои условия, научился быть Бойцом. Ты запретил мне появляться в Гоуре, учил меня самостоятельно. Я… Я так старался тебе соответствовать. Так старался показать, что чего-то стою, что я не просто грязь… Я так силился понравиться тебе… Тщетно. Тебя интересовал лишь твой младший брат. А потом ты взял себе другого Бойца. Вы официально стали Парой… Я не знаю, как мое сердце не разорвалось в тот момент… Чего я только не передумал тогда… И все, что я понял, – я все же грязь, ничтожество… До сих пор не понимаю, почему ты не прогнал меня. Хоть потом оказалось, что в твоих планах есть место и для теневого Бойца. Но почему? Сей? Сеймей? За что?! Ведь это я твоя природная половина! Это я предназначен тебе судьбой! За что ты так?! Хотя б объяснил… Я бы понял, не такой уж и дурак… Ты предпочитал скрывать свои планы, но к чему это нас привело?! Я сожалею, что вред твоему брату так отразился на тебе. Все, что я хотел, – чтобы мы с тобой были счастливы. Я делал для этого что мог… Сеймей… Ведь ты уже воскресал однажды… Умоляю тебя – выживи! Забери мою жизнь, но уцелей. Вода не опаснее огня. Выживи! Выживи. Живи…

–//–

Я очнулся, окруженный теплом. Моя голова покоилась на мерно вздымающийся груди. Я слушал удары сердца любимого и не мог сдержать слез. Он жив! Мы живы. – Очухался? – раздается недовольный голос Агатсумы, и он приподнимается с другой стороны от Сеймея. – Что за хрень?! В шоке смотрю, что руки блондина уверенно обнимают Возлюбленного, а между ними вновь серебрится нить связи. Нет… Нет-нет-нет! – Нисей, почему ты плаваешь, как топор? Из-за моей спины возникает Рицка, а я с ужасом понимаю, что он обнимает меня, и что у нас тоже… связь. – У него истерика, – говорит Нелюбимый, и Агатсума смачно залепляет мне пощечину. – Только попробуй сделать Рицке больно, порвав нить, – предупреждает меня блондин. – Что… вы наделали? – таки удается выдавить слова. – Жизни вам спасли, – отрезает Рицка. – Не переживай, нить сама скоро растает, а до этого я поставлю блок. Подняться сможешь? Я продрог лежать на полу. С трудом, но удается сохранять вертикальное положение. – Прости, я инстинктивно, – отвечаю недоуменно глядящему Рицке, после того, как отбросил его руки, пытающиеся меня поддержать. Глупо-то как… Агатсума отнес все еще не пришедшего в себя Сеймея в его комнату. Я дошел с помощью младшего Аояги. – Не переживай, – сказал Рицка, заботливо пожав мою руку. – С ним все хорошо. Побудь рядом, вы нужны друг другу. От слов этого глупого мальчишки хочется волком взвыть, но я лишь киваю, переплетя с Возлюбленным пальцы. За Нелюбимыми закрывается дверь. Ты остался таким же наивным ребенком, как и был, Аояги Рицка. Ни черта в жизни не смыслишь. Врага защищать бросаешься. Жизнью рискуешь ради того, кто убил тебя. Как же ты бесишь! Открытый, искренний, доверчивый, слабый. И как тебе удается побеждать?.. За что Сеймей так дорожит тобой?.. Сеймей… Возлюбленный, вот только не мой. Знаешь, Хозяин, я дошел до той грани отчаяния, когда готов спросить совета у твоего младшенького братца. Быть может, он подскажет, как завоевать твое внимание. Про сердце я вообще молчу. Самое обидное то, что мои желания – естественное состояние для Бойца. Вот тот же Агатсума только и мечтал, что служить. Хотел быть любимым. И единственным. Хотел, хоть от природы не имел такого права. Быть может, ты поэтому не верил мне, Сей? Думал, что мое поведение – типичные повадки Бойца? Что, будь у меня иная Жертва, я вел бы себя точно так же? Дурак ты, Сеймей, хоть и гений. Я влюбился в тебя, едва увидев. Я ничего не знал о Системе, но научился сражаться ради тебя. Я… я… – Я только для тебя… Всхлипываю и отнимаю руку. Не могу, не могу, не могу! Так близко… Смотреть, как ты безмятежно спишь, знать, что ты проснешься и прогонишь. Это выше мои сил. Соскальзываю на пол, опираюсь спиной о кровать. Я не оставлю его, сколько бы Сеймей не гнал меня прочь. Я найду способ закопать чувства и боль, чтобы получилось находится с любимым рядом. Вон, у Агатсумы мастер-класс возьму. Все, что угодно, но я не уйду от тебя. Я твоя тень. То, от чего избавится невозможно. А ты – мое солнце. – Сей… Сеймей… Я дурак, ты прав. Прости… – Понял неужто? – голос любимого человека вернул в реальность. – Сей? Сей, ты очнулся?! Вскакиваю, вперившись взглядом в темноволосое чудо. – Олух, разве это не очевидно, если я с тобой разговариваю? – язвительно поинтересовался он. – Прости. Как ты себя чувствуешь? – Сносно. Он сел и потянулся, разминая затекшее тело. Я отвернулся. – Хочешь чего-нибудь? Я принесу. – Не воды, это точно. Остальное позже. Полагаю, сейчас, – я услышал звук отодвигаемой шторы, – вечер все того же дня? Или я долго был в отключке? – Все тот же… Сей одаривает странным взглядом, очевидно не удовлетворенный моим ответом, но тему не развивает. – Где Рицка? – Они отдыхают. – Хм, ясно. – Сей… – Прекрати поганить мое имя. – Тебе стоит еще полежать, Сеймей. – Ты указываешь что делать мне? – вздергивает бровь мужчина. – Совсем от рук отбился? – Дай знать, если что-то понадобится. – Уж не сомневайся. – Конечно… Проглатываю слово «хозяин» и плетусь прочь от постели. Я бросил плед в нишу между шкафом и креслом, устроившись там. Сейчас это максимум, что я мог себе позволить, поскольку никакой норы, в которую можно забиться поглубже и засыпать себя землей да камнями, мне не светило. Несколько минут, а может и часов, ничто не нарушало тишину в комнате. Кажется, я стал дремать. Однако сон как рукой сняло, когда я ощутил на себе пристальный, изучающий взгляд. – Вот мне любопытно, Акаме, кем ты себя мнишь? Сеймей сидел рядом на присядках и скользил по мне нечитаемым взглядом. Впрочем, разгадать его взгляд, когда Жертва этого не желала, всегда было невозможно. У меня внутри все похолодело, но, в тоже время, загорелся пока что крохотный огонек радости. Неужели?.. – Ты что – пес бездомный, что позволяешь себе спать на полу? Или возомнил себя великомучеником и ждешь, когда твои мощи станут святыми? – Прости, Хозяин, я пойду в зал. – Ты никуда не пойдешь, Акаме. Он поднялся и протянул мне руку. Я замер, находясь в состоянии шока. Что он сейчас делает? Чего добивается? И как поступить мне? Будь это прежний Сеймей – подобный жест означал бы начало очередного «урока», но нынешний он… Я смотрел на повернутую ко мне ладонь и никак не мог решиться на что-то. Я боялся принять его руку, но и подняться самому означало бы оттолкнуть его. Оттолкнуть Жертву или любимого? В обоих случаях исход печальный. – Мне долго ждать? – он сверкнул глазами. Значит, все же… – Что с тобой, придурком, будешь делать? – вздохнул старший Аояги, скользя по мне взглядом. Я же продолжал таращить глаза. Неожиданно он нагнулся и, подхватив меня под руки, потянул на себя. Я не сопротивлялся, покуда он подталкивал меня к постели. От изощренной фантазии Возлюбленного можно ожидать чего угодно. Чего угодно, только не того, что случилось. Он оседлал мои колени и обнял, крепко прижимаясь, а я забыл, как дышать. Что вообще происходит?!! Сеймей, не выносящий, чтоб к нему прикасались даже взглядом, сейчас сам сидел на моих руках. Это уже за гранью всякой фантастики. – Сей… – начал я с опаской, поскольку такого мы еще не проходили, и было сложно предугадать, что же задумала моя Жертва. – Нисей, – он слегка отстранился и теперь смотрел прямо мне в глаза, опаляя дыханием губы, – я слышал тебя. Начиная с фразы «Ничего не бойся, я защищу тебя», что ты талдонил на мосту, когда рванул отстаивать меня у Нулей, твою исповедь под водой, твои истязания сейчас в комнате. Я уловил все. Каждое слово, каждую эмоцию. Я опешил от такой информации. Я ведь искренне полагал, что он не слышит меня, что я прощаюсь… что… Что он теперь будет делать? Чего ожидает от меня? Накажет? Отомстит? Кажется, я влип серьезней, чем когда-либо… – Акаме, я-то и сейчас тебя слышу, а вот ты меня? Я кивнул, так как не смог выдавить из пересохшего горла ни звука. – Хорошо. Я приказываю тебе слушать очень внимательно, Боец, – он обхватил мое лицо ладонями, пресекая любую попытку отвернуться. – Видишь ли, я люблю одного темноволосого кретина, страдающего ревностью, комплексами неполноценности и тугодумностью. А? Любит? Кого?! О ком он? Почему кто угодно, но не я? За что?!! – О чем я и говорю, – тоскливо улыбается Сеймей. – Порой мне кажется, что мои слова ты слушаешь тем местом, на котором сидишь. Он взял мою руку и прошелся губами по блеклому Имени на пальце. Меня прошило током. Как же давно, а вернее никогда, я не испытывал этих ощущений! Сила Жертвы, ее власть, влились в вены, заставляя сердце зайтись в бешеном приступе. Но Сей прежде активировал лишь свое Имя, заставляя мое отзываться. Что же он творит сейчас?! – Я видел, что мои слова не долетают до твоего сознания. Но ничего не предпринимал. Забот насущных было довольно. Но я оказался не прав. Я считал тебя своим и думал, что всегда успею достучаться до тебя. Рассказать, что чувствую по отношению к тебе... Я перестаю дышать, обращаясь в слух. Вероятно ли, что?.. Или же нет. Возможно, очнулась какая-то неправильная версия Возлюбленного? – Акаме, заткни свои мысли и слушай меня! – Да, Хозяин! – отрапортовал я, удостоившись еще одного взгляда с приподнятой бровью. – Знаешь, история Рицки и Соби многому меня научила. Я понял, что любимый человек должен быть прежде всего. Нисей… «Belowed» давно уже не просто общее Имя, данное нам неведомо откуда. Мой возлюбленный ты, Акаме Нисей. Он улыбался, глядя как широко от изумления распахнулись мои глаза. И эта его улыбка сразила меня больше, чем слова. Легкая и нежная, лишь слегка торкающая уголки губ, она впервые раскрыла предо мной истинную сущность старшего Аояги. – Сей… Мои руки скользнули по его спине, огладили бока. – Сей… Я повернулся и, повалив его на постель, оказался сверху. – Сей... Губы замерли в миллиметре от его губ, все еще не решаясь коснуться. – Нисей… Жертва поморщилась, а мое сердце ухнуло в пятки. Я неверно понял его слова? – Что ты опять вошкаешься? Тебе официально предложить мои ушки или сам уж как-то догадаешься? – Я люблю тебя, Сей, – выдыхаю, все еще боясь поверить в счастье. – Ну же, – шепчет он, погружая пальцы в мои волосы, тянет на себя, – или я передумаю. – Скоро ты забудешь о самой возможности думать.