Арда криминальная (рабочее)

Майрон проснулся за полчаса до будильника. В последнее время это вошло в привычку. Парень с легкостью поднялся с постели, застеленной красным шелковым бельем, откидывая в сторону легкое одеяло. Едва босые ноги коснулись пола, златовласый сладко потянулся, поднимая руки высоко вверх, словно пытаясь тонкими длинными пальчиками зацепить проникший в комнату солнечный свет. Как же прекрасна весна. Юноша с улыбкой на лице поднялся с огромной кровати, которая занимала чуть ли не большую часть комнаты, и пошел в ванную. Дом, в котором проживала семья Ауле, был просто огромен, поэтому Майрон - один из немногих подростков, который мог похвастаться собственной ванной комнатой, да еще какой! Всего несколько шагов - и юноша уже стоит у белоснежного умывальника. Первым делом Майрон взглянул на себя в зеркало. В детстве майа был хиленьким и непримечательным мальчиком, а сейчас на парня смотрел высокий, златовласый и до неприличия красивый молодой человек. И когда он успел так измениться? Когда кожа стала аристократически белой, когда губы стали таким притягательными, чуть пухленькими, и откуда взялись эти огромные янтарные глаза, обрамленные густыми ресницами цвета темного кофе, и как стали скулы такими выразительными? Майрон затруднялся ответить на эти вопросы,), но был доволен результатом. Правда носик, хоть и был прямым и узеньким, с детства остался слегка вздернут, осталось и немного веснушек, едва заметных, но все же. Закончив утренний «осмотр», Майрон снял с крючка для полотенца белую резинку и собрал волнистые волосы, которые отросли уже до поясницы, в пучок, дабы не мешались, не намокали и не пачкались в зубной пасте. Майа открыл шкафчик и достал оттуда из прозрачного стакана зубную щетку и ароматную зубную пасту с резким запахом мяты. Тщательно вычистив зубы до стадии сияния, Майрон пустил в ход пенку для бритья и станок с множеством лезвий. По сути, у парня почти не было растительности на лице, лишь легкая, едва заметная щетина, но он стремился к идеалу. Потом майа стал раздеваться, скидывая легкую серую майку и синие пижамные шорты на пол. Нет, Майрон не был неряхой, просто иногда позволял себе вольности: все равно у них в доме целый гарнизон горничных, которые почти ничего не делают, ибо дом всегда в идеальном состоянии. Оставшись нагим, юноша запрыгнул в холодные объятия душа. Майрон всегда любил тепло и огонь, но от чего-то холод был для него очень притягателен, и такие утренние свидания с холодной стихией стали одним из излюбленных удовольствий. Да и к тому же холодный душ очень полезен и помогает полностью отойти ото сна. Закончив водные процедуры, Майрон достал с полки свежее полотенце и обмотал его вокруг пояса. Вытираться златовласый майа не любил с детства: ему просто нравилось как можно дольше сохранять это невесомое ощущение свежести. Майрон еще раз осмотрел себя в зеркале. Рельефное тело сочетало в себе модельные черты и слегка женские пропорции. Длинная шея, острые ключицы, легкие впадины в области талии и аккуратные контуры мышц, длинные ноги и довольно округлые бедра. Майа довольно улыбнулся и, завершая водные процедуры дезодорантом, пошел к себе в комнату. Юноше почему-то казалось, что этот день станет чем-то большим, чем серые и унылые будни, сегодня обязательно что-то должно случиться, что переломит его жизнь. Но все оказалось не так, как представлял себе айну. Майрону оставалось всего два шага, ровно два шага до своей комнаты, как его мысли прервал женский голос: - Майрон! Ты разве не знаешь, что мы не ходим по дому в одном полотенце на бедрах, держащихся на честном слове? – возмутилась мать, изображая на лице полное удивление от такой наглости. Майрон резко развернулся и у него чуть земля не ушла из-под ног, завидев родителя. Благо это был не отец, а то бы разразился скандал. Но это была мама, которая всегда вставала рано, но обычно Йаванна проводила время на первом этаже, а не у комнат сыновей. И что она вообще тут забыла? - Прости, мама, я обещаю, что такого более не повторится, - виновато сказал юноша, придерживая злосчастное полотенце. Как же он устал от строгости и непонятных правил, которые придумывает его отец-самодур, знаменитый ювелир. Йаванна кивнула и пошла по своим делам, качая головой из стороны в стону, давая понять, что на сегодня она разочарована старшим сыном. Майрон закатил глаза к потолку, показал язык в спину матери и вошел к себе в комнату. Благо она не заметила, что юноша опять избавился ото всех, и без того немногочисленных, волосков на теле, за исключением головы, бровей и ресниц. В прошлый раз, когда увидели ноги старшего майа, сидящего в шортах в саду, устроили настоящий конец света на тему того, что это не мужское дело. Стереотипы давят, а рамки убивают Юноша взглянул на часы - 7:02. Времени море. Впрочем, как и всегда. Опаздывать тоже было запрещено. Но к этому все обитатели дома давно привыкли. Майрон подошел к своему комоду и, выдвинув верхнюю полку, достал белые боксеры и надел их, а полотенце полетело на незаправленную кровать. Айну открыл шкаф и достал уже приготовленный с вечера костюм: белоснежная рубашка, черные как смоль брюки и такой же пиджак. Как же ему насточертели эти одеяния, но проще было ни с кем не спорить и делать все так, как надо. Устало вздохнув, парень оделся в строгое одеяние, но в свою сумку запихнул синие обтягивающие джинсы и красный легкий свитерок без горла, который свободно болтался на парне – мода такая, которую Майрон просто обожал и которую презирал глава семьи Ауле. Юноша расплел и расчесал свои шикарные волосы, собрав их в высокий хвост, чтобы, не дай Эру, ничего не падало на лицо. Пара капель дорого парфюма, носки и учебники – Майрон готов к новому дню. Айну спустился на первый этаж и завернул в столовую. Там за огромны столом уже сидели Йаванна и Курумо. Майрон всегда удивлялся, как младший брат умудряется вставать позже него, а собираться быстрее. Майа поставил сумку, положил пиджак на небольшую тумбу и присел за стол. - Доброе утро, - улыбнулся Курумо, отставляя пустую тарелку. Каша. Опять каша. От «здорового питания» Майрона начинало воротить. Но у матери было другое мнение, и от мерзкого, гадкого завтрака все равно не отвертеться. - Привет, мелкий, доброе утро, мама. - Приветливо ответил златовласый и покорно придвинул тарелку овсянки, в которой, кажется, были ягоды. Майрон не стал вникать в это и постарался абстрагироваться и быстрее покончить с этим адским месивом. Не завтракать нельзя. Снова безысходность. - А где Айвендил? – Майрон заметил, что самого мелкого братишки не хватает за столом. - Он приболел, у него ночью была температура. Как проснется я ему вызову врача, похоже, у него простуда, - ответила мать. - С ним все будет в порядке? – поинтересовался Курумо. Йаванна кивнула сыновьям и отпила свой зеленый чай, параллельно погладив младшего сына по огненно-рыжей копне волос. Курумо был достаточно высок для своих тринадцати лет, фигурой был копией Майрона, однако личико было более округлым и с мягкими чертами, но, в целом, с легкостью можно было сказать, что они братья. Младший майа тоже сидел в строгой одежде, но это были черные брюки и темно-синяя рубашка, как никак, а мелкого еще не шпанали по поводу того, что юноша должен выглядеть подобающим образом. Йаванна же была необычайной красоты женщина. Высокая, стройная и ухоженная вала. Несмотря на наличие троих детей, женщина могла дать фору любым молодым красавицам. Ее густые темные кудри были собраны в высокую, слегка небрежную прическу, на лице совсем немного косметики, удачно подчеркивающую достоинства: густые длинные брови, зеленые глаза, чуть тронутые темными тенями и тушью, высокие скулы с персиковым румянцем и алые пухлые губы. Йаванна предпочитала носить длинные легкие платья в пол, сейчас на вале красовалось черное платье и ювелирные шедевры мужа. Дорого и роскошно. Закончив завтрак, братья поцеловали маму в обе щеки и покинули дом. Майрон нащупал ключи от своей черной спортивной машины и снял с сигнализации. Курумо сразу запрыгнул на переднее сиденье. - Мелкий, давай назад, штрафанут же, если увидят, - нахмурился старший брат, усаживаясь за руль. - Ну, Маааааааааааааайрооооооооооон, - жалобно протянул майя и стал смотреть на брата щенячьими глазами. Майрон не выдержал и засмеялся, потрепав брата по гриве, уложенной чуть набок в короткой, но, как это правильно сейчас называлось, удлиненной стрижке с косой челкой. - Смотри у меня, - хихикнул златовласый и завел двигатель, который тихонько зарычал, наполняя салон едва слышным звуком. Машина отъехала от шикарного особняка Ауле. Через десять минут братья оказались в городе, проехав пару километров по городским дорогам. Майрон припарковал машину в темном переулке и полез на заднее сиденье, чтобы наконец переодеться. Курумо развернулся к брату лицом, обнимая свое сиденье. - И чего тебе в этот костюм не нравится, а, Майрон? – интересовался младший майа, который действительно не понимал, почему брат каждый день проделывает это шоу с переодеванием. - Потому что меня бесит - аргумент? – буркунул парень, стаскивая пиджак вместе с рубашкой. - Но тебе очень идет, ты кажешься старше. - И уродливее, - отвечал Майрон, натягивая свитерок и стаскивая ненавистные брюки. - Тебе только кажется, у мамы отличный вкус, - Курумо подал брату синие обтягивающие джинсы, которые торчали из сумки. - Спасибо, - принял вещь старший.- Да, но у нас с ней вкусы расходятся, почему я должен носить то, что мне не нравится? - Ну..,- замялся младший. А ведь правда, почему? Потому что дома монархия, с которой только Майрон не может смириться. - Ну, вот тебе и ну, - закончил с перевоплощениями юноша и распустил копну волос. На это Курумо только показал язык и нормально сел на сиденье, но стал поглядывать в зеркало на брата. Майрон нащупал на спинке заднего сиденья расческу и уложил волосы на одно плечо, приглаживая непослушные прядки, а потом напялил темно-синие макасины, подходящие к джинсам. Содержимое сумки майа переложил в рюкзак, со спокойным и довольным видом вернулся на место водителя и, наконец, поехал в школу. До школы братья добрались без пробок. Как только Майрон припарковался, Курумо сразу выскочил из машины и побежал к одноклассникам. Златовласый юноша поставил машину на сигнализацию и тоже отправился ну уроки. День у Майрона был не насыщенный: всего три урока и факультативные занятия. Успеваемость майа была просто блестящей, и это даже не потому что дома за этим глаз да глаз, ему просто нравилось учиться. Айну с огромным удовольствием слушал, как учитель рассказывает историю Средиземья, на химии сам выполнял все опыты, не сваливал их на своего напарника, как делали это другие ребята, и довольно легко справился с контрольной по математике. Наконец настал долгожданный факультатив все по той же истории. Удивительно, но на такой интересный предмет приходили единицы, однако это никого не смущало, и ребята занимались не с меньшим энтузиазмом. Майрон, как всегда, пришел первый и уселся на первую парту, затем достал из рюкзака планшет, черную тонкую руку, синий маркер, чтобы выделять важные моменты, и толстую тетрадь на кольцах без всяких рисунков. Парень обожал простоту в вещах. Ничего лишнего и все аккуратно. Следом еще один майа, Эонвэ, приземлился рядом за парту на свободное место. Этот парень был на голову выше Майрона и являлся сыном первой персоны грата в Валиноре, Манвэ Сулимо. Эонвэ был достаточно красивым юношей. Темные густые аккуратные кудри, едва касающиеся плеч, светло-голубые глаза, слегка смугловатая, но очень ровная кожа, аккуратный нос и тонкие губы. Одет был в слегка свободные джинсы песочного цвета, белую футболку и джинсовую жилетку, а на ногах были дорогие кеды. Майрон повернул голову на соседа и кивнул в знак приветствия. - Привет, Майрон, ты как всегда прекрасно выглядишь, - широко улыбнулся Эонвэ, оценивающе осматривая майа с головы до ног. - Тебе стоит приберечь комплименты для девушек, - огрызнулся Майрон. - А мне, вот, хочется их говорить тебе, - Эонвэ взял кусочек мела, что лежал на их парте и стал мусолить в руке, вальяжно закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. Майрона всегда бесил этот майа. В детстве они почти не общались, хоть и учились в одном классе, а с возрастом этот кудрявый стал интересоваться старшим сыном ювелира. Постоянно что-то спрашивал, заводил разговоры, подсаживался в столовой и как-то не здорово смотрел на Майрона во время физкультуры, особенно в раздевалке и душевой, да так не здорово, что Аулендил просто-напросто стал избегать любого контакта с Эонвэ, а в этом году парень совсем перешел границы, даже на факультатив по истории пошел ради Майрона. Эонвэ уже в наглую приставал к нему. В хамскую прижимался в очереди все в той же столовой, старался зацепить за зад, невзначай коснуться. Сколько бы Майрон не хмурился и не посылал, все было как о стену горох. Поэтому находиться с Эонвэ в одном классе наедине была отнюдь не самая приятная перспектива. - Эонвэ, ты думаешь, я ничего не вижу? Что тебе от меня нужно? – развернулся к нему парень и пристально посмотрел прямо в глаза. - Ну, раз видишь, то наверняка понял, что мне от тебя нужен ты сам, - темноволосый опустил правую руку на спинку стула Майрона, отчего того аж передернуло. – Ну что ты? Не бойся меня, я ведь тебя не обижу. - Тебя? Бояться? Не смеши меня и заканчивай свои шуточки, мне твои идиотские выходки надоели. И тут повисло неловкое молчание, Майрон отвернулся и уставился в планшет. Не успей майа даже разблокировать устройство, как почувствовал чужую руку на своей ноге, которая скользила вверх по внутренней стороне бедра, и следом - горячий поцелуй в шею. - Майрон, не отталкивай меня, я прошу тебя. Я с самого детства тебя люблю, знал бы ты, как ты прекрасен… - Томно шепнул Эонвэ в острое ушко и снова поцеловал тонкую шею. Рука вновь скользнула вниз. Цепкие пальцы, оторвавшись от колена, обхватили тонкие запястья. Майрон пикнул, не удержав в руках планшет. Тот с треском рухнул на пол. Скрипнули о ламинат ножки стула. Эонвэ подскочил и, с лёгкостью оторвав Майрона от земли, с грохотом уложил его на жесткую парту, навис сверху, слегка придавив своим телом. - Не смей меня трогать! – Закричал Майрон, пытаясь скинуть Эонвэ с себя, но тот физически явно превосходил златовласого майа. Эонвэ же, словно безумный, одной рукой крепко сжимал запястья тонких рук Майрона, а другой бесстыдно лапал его за все, что только видел. Прохладные кончики пальцев по сантиметру исследовали тело под свитером, немного царапая кожу ногтями. Майрон шипел и выворачивался, но эффект получался обратный. Майа сильнее выгибался, чем воспользовался Эонвэ, оставив у основания шеи пару укусов. Свободная рука потянулась вниз к застёжке на джинсах. Руки тряслись, пальцы не слушались, огромная металлическая пуговица никак не желала выходить из петли. Эонвэ зашипел и пару раз выругался, прежде чем со злобным рычанием рванул непослушную железку. Послышался треск рвущейся ткани, пуговица звякнула и отлетела под стол. Майрон снова дёрнулся, но новая попытка вырваться оказалась тщетной. - Ты что делаешь, кретин?! - сорвался на панику Майрон. - Тише, тише. Не дёргайся. А то в коридоре услышат. Будет обидно, если кто-нибудь нас прервёт. Эонвэ кончиками пальцев провёл по тому месту, где минуту назад ещё была пуговица, и, решив не медлить, что было силы дёрнул собачку на застёжке. Она соскочила с молнии, оставшись у майя в руках. Майрон, в последний раз прогнувшись, наконец смог высвободить одну руку и влепил Эонвэ звонкую пощечину, от которой насильник слегка растерялся, а майа этим воспользовался, и забыв все свои принадлежности, выбежал вон из класса, параллельно пытаясь застегнуть уже порванную застежку джинсов. айну бежал по коридору с безумными глазами, сердце дико колотилось от страха и позора, но тут Майрона остановил знакомый голос. - Брат, ты в порядке? – возле шкафчиков, мимо которых летел юноша, стоял Курумо. Майрон с безумными глазами схватил брата за руку и потащил к выходу. Курумо буквально бежал за братом, ничего не понимая и когда оба оказались у машины, младший заговорил: - Майрон, что случилось? - В машину! Быстро! – Прокричал айну, еле сдерживая слезы. Курумо аж вздрогнул и быстро залез на заднее сидение, Майрон следом прыгнул в машину и быстро завел двигатель. Майрон дал по тормозам, едва не впечатавшись в массивные автоматические ворота на подъезде к дому. Машина резко затормозила, послышался скрип колёс об асфальт. Трясущиеся руки едва удерживали руль, стеклянные глаза смотрели в никуда опустошенным взглядом. На заднем сиденье приходил в себя напуганный до полусмерти Курумо. Ворота плавно открылись, машина вкатилась во двор. Майрон заглушил мотор и, хлопнув дверцей, помчался к дому. Было одно дикое желание запереться у себя в комнате, никого не видеть и не слышать, уткнувшись лицом в подушку. За спиной его окрикнул младший брат. - Майрон! Отец дома! Он ведь прибьёт тебя, если увидит в таком виде. Майрон! Но тот уже не слышал его. Взлетев вверх по лестнице и чуть не сбив с ног служанку, майя помчался по длинному коридору мимо гостиной. Ауле восседал в любимом кресле, внимательно вчитываясь в толстый фолиант "Древней истории Валинора". Глава семьи редко бывал дома, а когда выпадал такой случай, он принимался за чтение книг и воспитание старшего сына. Книги понимали его охотнее. От чтения валу отвлёк шум, доносившийся из коридора. Отложив книгу, Ауле вышел из гостиной. Майрон едва не влетел в отца, успев вовремя остановиться прямо перед ним. Они встретились взглядами. Только сейчас майя очнулся и понял, чем именно недоволен отец. - Я жду объяснений, молодой человек, - начал закипать Ауле, прожигая взлохмаченного и разодетого сына. Майрон тут же осмотрел себя и поник еще сильнее. В глазах маячила вышедшая из-под контроля истерика. - Я все еще жду, - процедил сквозь зубы отец, начиная краснеть от злости. - Отвечай мне! Майрон ничего не отвечал, лишь сильнее сжимал кулаки. Курумо стоял чуть сзади старшего брата и сам просто окаменел от страха. Ему ведь тоже частенько доставалось. В доме повисла убивающая тишина, которую прервал сам же глава семьи: - Ах ты, щенок! Ну-ка посмотри на себя! Что за отвратительный вид?! Что обо мне и моём сыне подумают в приличном обществе? Майрона передёрнуло. - Ты выглядишь, как подзаборник! Я целыми днями работаю, чтобы моя семья жила в достатке! Единственно, что от тебя требуется, так это не позорить меня! Слышишь, поганец?! - Разорался Ауле, да так, что из своей комнаты выбежал маленький Айвендил и спрятался за бортик лестницы, испуганно наблюдая за братьями и отцом. Майрон отвернул голову в сторону, закусывая нижнюю губу до крови, чтобы ничего не ляпнуть, а то его точно размажут по стене, проще смолчать. - Бессовестный ребенок! - Не унимался отец. - Посмотри на сыновей Манвэ Сулимо! Когда Майрон услышал имя отца Эонвэ, его забила мелкая дрожь, и весь план по молчанию и терпению рухнул. - Вот можешь усыновишь детей Сулимо! Они же такие прекрасные, куда мне до них! Да только Эонвэ такой прекрасный, что твоему сыну руки в штаны сует да зажимает в пустых классах в безнадежной попытке оттрахать по самые гланды! Это твое приличное общество? Это нынче так принято насиловать всех, кто понравился?! - Выплюнул старший майа в лицо валы. За эти злосчастные минуты повисла вторая пауза. А потом разделся звук ударяющейся кожи - Ауле что было силы и ярости сделал Майрону пощечину так, что старший сын кубарем покатился со ступеней вниз, и наверняка бы убился, если бы его не схватил за руку Курумо, который сам шлепнулся, но смягчил падение старшего. У Майрона перед глазами все плыло, но сознание еще держалось на тонкой ниточке. - Папа! Не надо! - Закричал Айвендил, покидая свое укрытие, выбежав на ступеньки. Ауле стоял чернее ночи, со злыми глазами, из которых только что искры не летели. Айвендил заплакал. Глава семьи повернулся к младшему сыну и процедил: - А ну быстро исчез отсюда. Повторять не пришлось, младший майа побежал к себе в комнату. Ауле, проводив младшего взглядом, стал медленно спускаться к мальчикам. - Отец, прошу, перестань! - Взмолился Курумо, которому от удара о ступени расшибло губу и бровь. - Папа! Не надо! Остановись! - Заплакал средний сын. Майрону повезло, что он себе ничего не сломал и не вывернул, пока летел вниз. Только что тело просто горело от синяков, вокруг которых начинали образовываться гематомы, и ссадин. Ни лице же чудом оказалась одна небольшая царапина на щеке. Но голова очень кружилась и к горлу подступил ком. - Папа! Умоляю! - Не переставал плакать Курумо. Неизвестно, что бы еще сделал со старшим сыном Ауле, если бы вдруг не опомнился, взглянув на пострадавшего ни за что Курумо. Его словно умыли ледяной водой. Вала нагнулся и схватил Майрона за локоть, заставляя принять горизонтальное положение. - Идти можешь? Майрон вяло кивнул. - Быстро иди в свою комнату, тварь брехливая, - сухо сказал отец, а потом приблизился и едва слышно шепнул на ухо Майрону, - вот теперь будешь знать, что такое выглядеть, как шлюха, что даже у мужчин возникают непристойные мысли на твой счет. На глазах старшего выступили слезы. - Курумо, сынок, отведи Майрона в его комнату, а то он так сильно споткнулся, когда спускался по лестнице. Да еще и тебя снес, - добавил Ауле и впихнул Майрона в руки среднего майа, а сам ушел куда-то. Курумо еле дотащил брата до его комнаты и уложил на кровать. Старший майа сразу провалился в сон. Средний майа вышел из комнаты и пошел приводить себя в порядок и утешать младшего брата. Скорую вызвать никто не решился. Дело шло к вечеру. В комнату Майрона зашла мать с очень обеспокоенным лицом. Женщина подошла к кровати старшего сына и присела на край. - Сынок, ты как? Папа сказал, что ты с лестницы упал, - тихонько сказала вала, осторожно поглаживая сына по голове. - Почему мне не позвонили? Тебе нужно к врачу, сынок. Майрон уже проснулся и просто заливал подушку слезами. - Сынок, ты меня слышишь? - Да, мама. Все хорошо, я ничего не повредил, просто пара синяков и ссадин. Можно я просто полежу? - постарался как можно спокойнее сказать Майрон. - Хорошо, но завтра покажешься врачу на всякий случай. Я принесу тебе ужин сюда, - сказала вала и поцеловала сына в макушку. - Нет, спасибо, я хочу просто полежать. Йаванна покачала головой и покинула комнату сына. Сердце матери кровью обливалось от вида страдающего ребенка, но о том, что в этом замешан Ауле, она даже подумать не могла. Ее муж был суров, но не настолько, считала женщина. Последнее, что слышал Майрон - звук удаляющихся шагов. Дальше майа снова провалился в мир снов. До утра он больше не просыпался.