Это все она - весна...

— Ну и что Вам надо? — грубо сказал Егор, когда мы вышли в коридор.        Он продолжад называть меня на «Вы». Понятно, разговор явно не заладится. Я с вызовом посмотрела ему в глаза. Понятия не имею, что мне надо. Я вообще, когда звала его «взять интервью», не знала, о чем буду с ним говорить. Можно поговорить о погоде, например. Боже, что со мной? О чем я думаю? Ау, разум, ты со мной? — Мне? Ничего, — наконец, ответила я.- Оле Беловой надо.       Егор оперся на клюшку и сверлил меня взглядом. — Чего Вы ждете от этой игры?       Что же на Вы, так на Вы. Без проблем. Мне надоело слушать тишину, и я решила задать самый очевидный, на мой взгляд, вопрос. Я театрально взяла блокнот и начала что-то калякать на полях. — Честности.       Ответ Щукина заставил меня поднять на него глаза. Честности. В хоккее? М-да, Щукин, я никогда не понимала твоей логики. — Прости, что?       Егор повел бровями и спокойно продолжил: — Честности. Ее очень мало в наше время.       Хм, да что он знает о честности? Человек, который простил девушку, предавшую его, говорит о честности. Абсурд. Хотя, мне, наверное, стоило помолчать. — А мне кажется, что в наше время нельзя быть честным. Потом люди делают очень больно.       Я нервно выводила каракули в блокноте, делая вид, что усердно записываю наш диалог. Опять вспомнилась картина вчерашнего дня. Касаткина. Щукин. Оба такие счастливые, аж противно. Я содрогнулась. Брр. — В таком случае, верить никому нельзя тоже, — собеседник сделал шаг по направлению к раздевалке. — Если так рассуждать, то жить вообще вредно. Боль, предательство… — Здесь, Вы правы, Анастасия. Предательство на каждом шагу.       Он колко выделил мое имя. Наверное, то, что тогда происходило в коридоре, выглядело очень забавным. Мы не говорили о чем-то конкретном, но точно понимали, о чем идет речь. Егор хотел обидеть меня, я хотела уколоть его.       Его спокойствие меня жутко взбесило, и я кинула: — Да. Вот, например, иду вчера и вижу своего парня целующегося с другой девушкой.       Щукин перевел взгляд на меня. Мое лицо посетила победная улыбка. Что не ожидал, да? То-то же. — А моя девушка замуж выходит за моего товарища, представляешь? — он зло передразнил мой тон.       Моя улыбка исчезла, а дар речи пропал. Должна признать, его аргумент убедительней. — А может, кто-то просто должен был выслушать свою девушку? — А может, кто-то не должен был врать своему парню? — По-моему, кто-то не должен целоваться со своей бывшей! — А по-моему, кто-то не должен целоваться с чужим парнем на глазах у своего!       Я не знаю, сколько бы длилась наша словесная перепалка, но вдруг меня осенило. В нашем «разговоре» мы ни разу не употребили предложение «Мы расстались». Может быть, не все еще потеряно? Хотя, погодите, о чем я говорю? Мой, хоть и бывший, парень целовался с Касаткиной! Не знаю, когда это уляжется в моей голове.       Вывод из этого спора только один: я не знаю, расстались мы с Щукиным или нет. Задать этот вопрос я не решилась.       Заметив Медведей, выходивших из стадиона, я поспешила ретироваться. Не сказав Егору ни слова, я вошла на трибуну. Наш диалог еще не окончен. ***       Уже битый час я сижу на трибунах в ожидании чуда. Наискучнейшая игра. Медведи вели счет 2:1, и все было вполне спокойно. Шайба летала где-то между игроками, и я устало искала ее глазами. Вот, в очередной раз, игрок команды Ледяная Молния бросает шайбу, и та летит по направлению к воротам соперника. О, ну, все. Точно гол будет. Я сделала небольшую запись в блокноте и вновь подняла голову. Стадион синхронно вздохнул. Гола нет. Игрок под номером двадцать четыре отважно бросился под шайбу. М-да, вот это я понимаю — поступок. Нет, только подумайте! Человек ради команды бросился под шайбу. Оказывается, и в «Медведях» есть люди. Мне всегда казалось, что они высокомерные. Не знаю, почему.       Короче говоря, единственное интересное событие игры — это мужественный парень, который очень дорожит своей командой. После того, как его увезли, Медведи забросили шайбу и победили со счетом 3:2. Поздравляю! Хм, хотя кого я обманываю? Мне вообще все равно.       После игры, я поговорила с тренером Медведей и отправилась к раздевалке парней. Мне нужен был некий Михаил Пономарев, забросивший шайбу на последней минуте. Естественно, я бы еще хотела застать Щукина, дабы закончить наш нелепый разговор. Не люблю разговаривать и не приходить к какому-либо заключению. Какой смысл всех разговоров тогда? Вот именно, никакого.       Я стояла возле раздевалки ребят двадцать минут и ни один за это время оттуда не вышел. Господи, да что же они там делают? В голове появилась мысль не детского характера. Фу, Дьяконова, какая ты испорченная, ужас.       Не выдержав, я открыла дверь в раздевалку и несмело туда прошла. Не догадавшись, сообщить парням, что к ним вошла девушка, я прошла в небольшую комнату. Пусто… М-да, вот это у них скорость… Поняв, что разговора сегодня не получится, я вышла из помещения.       Вот, черт! Что я теперь Беловой скажу? «Извини, Оль, там парень бросился под шайбу, и я не смогла поговорить не с одним из Медведей». Она, конечно же, мне поверит, но будет разочарована. Ладно, черт с ним. — Какие люди, — сзади послышался насмешливый, грубый голос.       Я сразу же поняла, кто это. Ну, еще бы такой противный голос только у одного человека — Евгения Свиридова. Я прокляла тот момент, когда решила подождать Пономарева возле раздевалки. — И что же мы тут делаем, а? — парень уже стоял передо мной.       Я сложила руки на груди и посмотрела на него глазами полными отчаяния. — Тебе-то какая разница?       Если бы папа был тут, мне бы не поздоровилось. «Вопросом на вопрос не отвечают, девочка моя». Все детство я слышала эту фразу. — Да, мне тут сорока на хвосте принесла, что ты сегодня с Медведями работаешь, — он сделал шаг вперед.- Не хорошо будет, если наша команда узнает.       Пф, что за глупости? Я целовалась с Кисляком на глазах у всей группы поддержки, а еще я встречалась с капитаном их команды. Мне никто и слова не сказал, так что он меня не испугает.       Я оказалась прижавшейся к стене. Ой, блин, как все предсказуемо. Все мужики одинаковые. Действуют одним методом — пытаются свести с ума своим присутствием. Пока, это получилось только у одного человека — у Кислого. Вспомнив о нем, я поняла, что не видела парня со вчерашнего дня. Меня это абсолютно не заботило, но было странно не наблюдать его на игре. — Свиридов, — я поманила его пальцем, — отвали.       Парень, хоть и не ожидал такой реакции, с места не тронулся. Его тело только больше напряглось и прижало меня к стене. Блин. Мы долго стояли в такой позе. — Что же, — вымолвил Женя и резко отошел, — ладно. Потом поздно будет.       Ой, тоже мне. У меня прямо коленки задрожали от страха. Тьфу, блин, только настроение испортил.       Проходя мимо буфета, я заметила Самойлову, с волнующим видом капающуюся в телефоне. Я натянула улыбку и пошла к ней навстречу. — Привет, — громковато сказала я, от чего девушка вздрогнула.       Она обернулась и, увидев меня, улыбнулась. Яна такая милая. Правда, как куколка. Мы с ней в детстве очень близко общались, а потом, пойдя по разным дорогам, наши интересы изменились, и мы почти потеряли контакт. — Ты чего здесь? Химик же сегодня не играет.       Я еле сдержалась, чтобы не бросить что-нибудь колкое. Что они все ко мне прицепились? «Химик, Химик». Я что теперь не могу сходить на игру других команд, что ли? Фу-ух, как я разозлилась. — Да так, — сказала я и поспешила перевести тему.- Ты чего такая взволнованная?       Самойлова подняла на меня глаза. — Я до Сашки дозвониться не могу, он куда-то пропал после игры, — она уставилась в телефон.       Я улыбнулась. Она любит его. Это видно. — Они, скорее всего, в больницу поехали, — промолвила я, абсолютно спокойным голосом.- На игре один из ребят под шайбу бросился.       Яна быстро отложила телефон и обеспокоенно посмотрела на меня. — Я не знаю, кто. — Номер какой, знаешь?       Я задумалась. — Двадцать четвертый.       Лицо Самойловой нужно было видеть. Она побледнела в момент, будто… Ой, блин, видимо, это Костров. Упс, нужно было сначала спросить, под каким номером играет ее Саша. Вот, я дура! — Ян, да не переживай, все с твоим Сашей нормально будет!       Утешения — не мой конек. — При чем здесь Саша? — я с непониманием посмотрела на девушку.- Это Кисляк…