Это все она - весна...

— Ч-что?! — возмущение, удивление, восклицание и жалость смешались в моем вопросе.       Я отставила кружку с чаем и уставилась на отца, ожидая продолжения. — Успокойся и дослушай, — произнес отец, ближе пододвигаясь.- Настя, это очень серьезно. Это намного серьезнее, чем ты можешь себе представить. Эти люди ни перед чем не остановятся, понимаешь? — Я понимаю, но… причем здесь Кисляк?       Папа устало посмотрел на меня, явно не желая мне ничего объяснять. Но я так просто не сдамся. Тут, можно сказать, моя жизнь решается. Судьба решается! — Виктор Анатольевич поможет мне, при условии, что вы с Андрюшей поженитесь, — отец замолчал и стал наблюдать за моей реакцией.       Я тяжело вздохнула, не понимая, что происходит. Я не понимала, как папин бизнес может быть связан со мной. Какие люди могут что-то мне сделать. Я не понимала, при чем здесь вообще Кисляк, и почему отец Андрея не может помочь ему просто так, по дружбе? — Допустим, — выпалила я и подняла глаза на отца.- А что, у вас с Виктором Анатольевичем не такая хорошая дружба, да? Он не может помочь, не втягивая в это меня? — Да как ты не понимаешь? — папа начал выходить из себя.- За твоим братом следят, за мамой следят, даже за тобой следят! Вы все в опасности, понимаешь ты или нет? И единственный выход — это свадьба.       Тяжелые веки непроизвольно упали. Я ехала в этот ресторан с прекрасным настроением, роскошным расположением духа. Я представляла, как мы с папой будем организовывать сюрприз маме, как мы снова будем счастливы. А получилось все совершенно не так, как я хотела. В прочем, как всегда. — Хорошо, пап, — я открыла глаза.- Я сделаю так, как ты хочешь.       Отец едва заметно улыбнулся. Мне же было совсем не до улыбок. Эти новости повергли меня в шок. Ну, такое же не возможно. Не может быть такого, чтобы не было выхода из ситуации. Хотя, выход есть и, к сожалению, только один. Свадьба. Я… я не хочу. Но должна. Ради мамы, ради брата. Я должна. — Завтра вечером встретимся с Кисляками и обсудим все детали, — тишину развеял довольный голос отца.- Мне пора, пока.       Папа расплатился и, поцеловав меня, вышел. А я так и осталась сидеть в помещении, сверля глазами окно. Я просто не могла поверить, что такое может случиться со мной. Почему я? Тысяча девушек хочет объединить свою жизнь с Андреем, а достается это «счастье» мне. Почему проблемы у отца образовались именно сейчас? И почему только Кисляк-старший может их решить? Что вот мне теперь делать, а?       В реальность заставил вернуться писк мобильного. Ну, кого там еще принесло? — Да, — строго ответила я, увидев незнакомый номер. — Привет, — знакомый мужской бас на том конце.       Я вздохнула. Очень вовремя. Если Щукин хочет закончить вчерашний разговор, то звонит он совершенно не в подходящий момент. Сейчас из меня собеседник, как из Девяткиной балерина. Кстати, о «балерине» она не простит мне, если узнает о моем замужестве последней. Надо позвонить. — Здравствуй, Егор, — кривясь от собственной язвительности, поздоровалась я. — Сегодня полуфинал. Придешь?       Аж опешила, если честно. — Я? — самый «умный» вопрос сорвался с моих губ.       Послышался смешок. Щукин явно улыбался. — Ты – ты.       Никуда я не пойду. Нет у меня ни настроения, ни желания, ни сил. Ничего нет. Пустота есть. Могу отдать, кому нужно. — Егор, извини. Не то настроение. — Возражения не принимаются. Через сорок минут жду у входа, — пробормотал парень и отключил телефон.       Да что же за привычка у всех такая: никогда со мной не считаться?! Я ведь взрослый человек, почему все обращаются со мной так, будто мне пять лет, и я не могу принимать решения сама. Выдохнув, я поняла, что из-за своих личных проблем портить отношения с окружающими не стоит, поэтому я решила сходить на игру Медведей. Видимо, все-таки, капитан группы поддержки Химика переметнулся к Медведям. Забавно. Хотя, постойте, бывший капитан. ***       Подъехав к Ледовому, я выползла из своей белой ласточки и подошла к входу. Щукин уже стоял на месте, нервно крутя головой по сторонам. Меня ищет. Улыбнулась. — Привет, — положив руку ему на плечо, я привлекла его внимание.       Егор улыбнулся, разворачиваясь ко мне и хватая меня за руку. — Как дела? Дома что-то случилось?       Улыбка с лица пропала. Случилось, Щука, еще как случилось, но тебе об этом знать совершенно не нужно. К сожалению, рано или поздно Егор все равно об этом узнает, но, в данном случае, лучше поздно. — Нет, нормально все, — несмело ответила я, когда мы вошли в помещение.- А тебе не пора?       Мне почему-то безумно хотелось увильнуть от разговора с ним. Сегодня день не для общения. — О, да точно, — взглянув на часы, протараторил парень.- Я погнал.       Он, кажется, потянулся, чтобы меня поцеловать, но то ли вовремя опомнился, то ли заметил, что я немного отпрянула. Боже, как же я скучаю по его губам, по его теплу, по самому Щукину. И как же больно осознавать, что теперь я с ним точно никогда не буду.       Я смотрела в след удаляющейся фигуре парня, не замечая, что рядом со мной уже кто-то стоит. — Дьяконова, земля вызывает, — щелкнув пальцами перед моим носом, издевалась Девяткина.       Едва я повернула голову на Катю, как тут же набросилась на нее с объятьями. Мне так нужно что-то родное и понимающее. Что-то такое, чем нет не в ком, кроме как в ней — лучшей подруге. Кажется, кому-то стоит читать поменьше книжек о любви. С завтрашнего дня перехожу на фантастику. — Господи, что случилось? — обалдевшая от моей неземной любви Девяткина не могла прийти в себя. — Мне очень срочно нужно с тобой поговорить, — быстро протороторила я и потащила Катю в сторону буфета.       Возможно, Ледовый не лучше место для общения на столь деликатную тему, но терпеть я больше не могла. Мне нужно было кому-то выговориться, кому-то пожаловаться. Глупо звучит, но именно «пожаловаться». Мне настолько жаль себя, что я даже готова переступить через свои принципы: «Никогда не ныть».       Мы взяли любимые сливочные эклеры, сок и присели за столик. Моя резкость очень удивила Катю, от того она внимательнее наблюдала за всеми моими движениями. — Катя, — выдохнула, — я замуж выхожу.       Я закрыла лицо ладонями, пытаясь держать себя в руках. Боялась заплакать на глазах у огромного количества народу, но в то же время мне было абсолютно безразлично, кто и что обо мне подумает. — Чего? — только и сказала Катя, наверное, не понявшая до конца смысл моих слов.- Ты шутить разучилась что ли?       Я резко открыла лицо и зло взглянула на Девяткину. Что она вообще несет? — Кать, да какие шутки? — чуть не переходя на крик, говорила я.- Я выхожу замуж. За Кисляка. — За кого? — подруга, наконец, осознала, что я не шучу, и ошеломленно смотрела на меня.       Она издевается? Я совершенно четко и ясно назвала фамилию своего будущего мужа. Жесть. Кисляк — мой будущий муж. Нет, нет, нет. Я не хочу об этом думать, не хочу это осознавать. Кисляк Анастасия Олеговна, зашибись. Фамилия Егора подошла бы мне больше.       Оторвавшись от идиотских мыслей, я взглянула на подругу, которая ничего не понимала и ждала от меня подробностей. Пришлось рассказывать Кате всю ситуацию. Она еще долго не могла поверить, что это не розыгрыш и не прикол, но ее дальнейшая реакция меня удивила. — Так это же круто! — воскликнула Девяткина, заключив меня в объятия.- Белое платье, цветы, Кисляк в черном, все внимание тебе…       У меня пропал дар речи. Я искала в Кате поддержку. Я думала, она меня поймет, скажет… А что она может сказать? Ну, пострадаем мы вдвоем, дальше что? Слезами горю не поможешь. Никогда не думала, что буду называть замужество — горем. — Ты себя слышишь?! Мне двадцать лет! Я не хочу замуж! Тем более за… — Ты выходишь замуж?!       Возмущенный голос сзади прервал меня. Я узнала его, но боялась признать себе в этом. Вот, говорила же я, что нельзя обсуждать эту тему здесь, в Ледовом. Так нет же! Я не могла дождаться вечера, чтобы рассказать все Кате у нее дома, где нет лишних ушей. Дьяконова, какая же ты глупая.