Это все она - весна...

— Ты выходишь замуж? — более громко и уверенно повторил Щукин, подходя ближе.       Черт! — Егор…- начала я, но была перебита. — Да или нет? — чуть ли не на весь буфет проорал Егор, грозно смотря на меня.       Жесть, как мне стыдно и неловко. Какого черта он вообще вернулся? Он должен быть в раздевалке. Игра через пятнадцать минут. Но Егор стоит здесь, передо мной, и усердно ждет объяснений. Ладно, придется все рассказать. — Да.       Одно слово, тихо слетевшее с моих уст. Взгляд Егора изменился. Он сменился на холодный и безразличный. Его глаза будто кричали мне: «Ты во всем виновата. Как ты могла?» Он не произносил ни слова, но его взгляд говорил мне о многом. — Что же, — подал голос хоккеист, как только я хотела что-то объяснить, — желаю счастья.       Он развернулся и ушел в неизвестном направлении. Глаза предательски защипало. Захотелось заплакать навзрыд, дабы хоть как-то успокоить свои эмоции, которые били через край. Он же все не так понял. Точнее, так, но без подробностей. Это же будет не свадьба, а просто роспись. Это фиктивный брак. Ненастоящий. Искусственный. Фальшивый. Называйте, как хотите.       Я перевела взгляд на Катю, та молча ковырялась в тарелке из- под эклеров. Сказать нечего. Ни ей, ни мне.       Закрыла глаза. В детстве, когда мне было очень грустно, я представляла, что когда-нибудь я попаду в Страну Чудес, как Алиса в известной сказке. Я мечтала, что встречу кролика, что буду разговаривать с цветами, что познакомлюсь с обеими королевами, что буду такой же беззаботной и счастливой девочкой. Однако мое счастье развеялось, когда вышел современный фильм: «Алиса в стране чудес». Тогда я поняла, что в жизни не все так просто, что есть масса проблем, которые пришлось преодолеть Алисе, чтобы жить в этой стране. Правда, насколько я помню, она там не осталась, вспомнив о родителях, друзьях и массе хлопот в своем мире. Сейчас, я бы многое отдала, чтобы вот так увидеть спешащего кролика, выпить волшебное уменьшающее зелье и отправится в страну Чудес за приключениями. Странная фантазия для двадцатиоднолетней девушки. — Дьяконова, — подруга трепала меня за плечо, — мы обязательно что-нибудь придумаем. Слышишь?       Я попыталась улыбнуться. Что мы, интересно, придумаем? К сожалению или к счастью, невозможно передать то волнение, с которым папа говорил об опасности. В опасности моя семья, мои родные, мои близкие, и я не могла подставить их. Никак. ***       Ночью я практически не спала. Все время снилось бракосочетание и Щукин, который всячески пытается этому помешать. До росписи еще не пойми сколько времени, а меня уже мучают кошмары. Что же, отличная перспектива на будущее.       Я взглянула на часы. Опять опаздываю. Даже не опаздываю, а намеренно не тороплюсь. По сути, мне даже делать на этой встрече нечего было. Все и так решено, без моего участия. Мне нужно только поставить роспись и мило улыбаться регистратору. Это всего лишь штамп в паспорте. Он же ничего не решает, верно? Я даже жить с Кислым не буду. К счастью, по закону распишут нас только месяца через два, а за это время, я надеюсь, папины проблемы разрулятся, и мне не придется становиться одной из рода Кисляка. Именно этот факт заставлял меня улыбаться.       Чем меньше шагов мне оставалось до входа в ресторан, тем больше злости поднималось внутри. Я настолько не хочу видеть своих будущих родственников, что готова спрыгнуть с моста. Однако я понимаю, что вся ответственность за жизни моей семьи лежит на моих хрупких плечах. И если ради их жизни надо выйти за Кисляка — я выйду.       Уверенной походкой зайдя в помещение, я осмотрелась. Вон они, сидят втроем за вчерашнем столиком. Спокойно, Настя, спокойно. Ты все делаешь правильно. По-другому нельзя. — Здравствуйте, юная леди, — вставая, произнес Виктор Анатольевич.       Я любезно поздоровалась и присела рядом с папой. Судя по всему, они уже о чем-то успели договориться. Зачем им вообще мое присутствие, если мое мнение ничего не значит?       Взгляд пал на Андрея, в котором заинтересованности от данного мероприятия я не увидела. Он с привычной насмешкой смотрел на меня, периодически переводя взгляд на часы и сотовый. Типичный Кисляк. — Значит так, — послышался голос моего отца.- Свадьба назначена на четвертое июля. Регистрация будет выездная, а место… — Стоп, стоп, стоп, — возмущенно воскликнула я, — Какая свадьба? Какая регистрация? Мы же просто распишемся, разве нет?       Все трое посмотрели на меня. Я ничуть не смутилась, даже наоборот, было приятно привлечь к себе внимание. Я девушка, как-никак. Папа смотрел глазами недоверия, Виктор Анатольевич не понимал, а Кисляк усмехался. Как всегда. — Как это «Просто распишемся»? Настя, ты вообще с нами или нет? Мы говорим, что на свадьбе будет минимум человек двести, регистрация будет четвертого июля, и она будет выездная. Будь внимательней, — вежливо поправил меня папа.       Как это выездная? Какая, к черту, вообще регистрация? Какой смысл вкладывать кучу денег в фальшь? Мы не любим друг друга. Эта свадьба — всего лишь шанс для спасения моего отца и не более. Я не хочу ни подарков, ни кучи сопливых тостов, ни дурацких конкурсов, ни … ничего я не хочу! — Нет, я на это не подписывалась, — прошипела я, собираясь вставать, но папа не дал мне этого сделать, схватив за руку.       С возмущенным лицом, я осталась сидеть на месте. Кислый уже еле сдерживал смех. И правда, решение нашей судьбы такая пустяковая и смешная вещь. — Я вижу, вы еще не все обсудили, — поднимаясь, сказал Кисляк — старший.- Мы отойдем, а вы разберитесь.       Кисляки отошли, а папа строго взглянул на меня. Я же в упор уставилась на него. Мы не разговаривали с ним о том, что я и Андрей должны корчить из себя влюбленную пару. — Папа, мы так не договаривались! — я пыталась говорить по тише, дабы не услышали «родственники». — Мы никак не договаривались, — отец сказал, как отрезал.- Мы с тобой обсудили, что вы с Андрюшей поженитесь… и все. Я думал, ты поймешь, что свадьба будет громкой и обширной.       Я глубоко вздохнула и медленно досчитала до десяти. В психологии есть такой метод: когда тебя сильно что-то раздражает, попробуй досчитать до десяти, это, якобы, тебя успокоит. Внимание всем тем, кто придумал эту ахинею — не работает! Можете не проверять. — Зачем? Пап, зачем устраивать больше торжество? Чтобы показать всем, что мы богатые и можем это позволить? — моей злости не было предела. — Нет! — отец чуть повысил голос.- Чтобы показать, что ты теперь замужем, и опасность тебе больше не грозит.       Я ничего не поняла. При чем тут свадьба и моя безопасность? — Погоди. Я ничего не понимаю. Замужество — условие Виктора Анатольевича, чтобы он помог тебе, нет?       Мне показалось, что папа сам запутался. Может, они просто ищут любой способ расписать нас с Кислым? Если монолог об опасности для моей семьи ложь, я обещаю, я уйду из дома. Я не хочу жить во лжи. Не хочу, чтобы меня пытались выдать замуж за первого встречного. Не хочу. — Не совсем, — отец вроде хотел все мне рассказать, как вдруг опомнился.- Значит так, Анастасия, тебе всего знать не обязательно. Свадьба четвертого. И точка. И да, — папа вспомнил еще что-то, — запомни: все должны думать, что вы счастливы.       Я открыла рот, дабы сказать отцу, что я думаю об этом, как к нам подошли. Замечательно, даже договорить мне не дали. Иногда мне кажется, что весь мир против меня.       Еще и запланировали все в отличный день. Четвертое июля. Вот, казалось бы, лето, прекрасное время для свадьбы, а мне не нравится. Хочу свадьбу поздней весной или ранней осенью. Вот такая я ненормальная. Так, стоп, четвертое июля. Это же… — Погодите, четвертое июля? — с глазами по пять рублей я уставилась на присутствующих. Они закивали.- Это же через две недели. — Доброе утро, Москва, — вставил свои пять копеек Кисляк, который до этого в мою сторону не вякал.       Я закатила глаза. Нашел время выпендриваться. Как же мне захотелось запульнуть в него чем-нибудь большим и тяжелым. — Мы обо всем договорились, — улыбнулся будущий свекор и продолжил.- Теперь о регистрации. Завтра поедете выбирать место.       Замечательно! Еще и завтра весь день проводить с ним. Отлично! Поздравляю с замужеством, Дьяконова.