Это все она - весна...

      Следующее утро выдалось для меня очень тяжелым. «За две недели нам нужно сделать такую свадьбу, чтобы вся Москва дрогнула»- говорил мой отец на семейном совете. Сказать, что он был счастлив, наверное, ничего не сказать. Я никогда не видела отца таким веселым, искренним и добрым. Казалось, что он в мою свадьбу хочет вложить все то, чего не было в их: телевидение, супер-гипер видеосъемки и куча фотографов. Мой брат тоже был на седьмом небе: «Меня покажут по центральному телевидению!» Господи, и что еще нужно ребенку в четырнадцать лет для счастья? Я в четырнадцать готова была отдать душу за кусок торта, а ему телевидение подавай! В общем, в моей семье счастья не разделяла только я и моя мама. Честно сказать, я не понимала, почему она так скептически отозвалась на новость о моем замужестве. Она не обрадовалась, не обняла меня, не сказала типичных поздравительных слов. Она лишь натянула ненастоящую улыбку и попыталась порадоваться за меня. Наверное, мама просто понимает, что замуж я выхожу не по собственной воле, и ей, как самому близкому моему человеку, обидно за меня. В общем, в ее настроении я ничего слишком удивительного не видела, хотя стоило бы.       Погода совершенно не было похожа на летнюю. Серое небо, которое буквально упало на высотные здания Москвы, сырость и не слишком высокие градусы тепла. От силы, на улице было градусов двадцать, а это почти в конце июня. В общем, погода давила на мозг своей тяжестью.       Я уже битый час не могу дозвониться до Кисляка, которому было велено забрать меня, чтобы поехать смотреть места для регистрации. Раз Андрей решил игнорировать мои звонки, я приняла решение поехать к нему сама, дабы не злить своего отца.       Поднявшись на нужный этаж, я уверенно нажала на звонок. Минут пять мне пришлось терроризировать маленькую черную кнопочку, чтобы Андрей мне, наконец, открыл. — Не понял, — бросил мне сонный парень с оголенным торсом.- Ты чего здесь делаешь?       Я закатила глаза и прошла в квартиру. — По тебе соскучилась, — язвительно произнесла я, облокотившись на косяк. Столкнувшись с удивленным взглядом Кисляка, который явно не понял моего сарказма, я поспешила оправдаться.- Мы должны ехать в Подмосковье, место выбирать. Давай быстрее одевайся.       Кисляк замешкался, будто боясь мне что-то сказать. В моей умной голове сразу образовалась мысль: «Сонный Кисляк игнорирует мои звонки в три часа дня, при этом стоит передо мной в одних шортах». Хм, интересненнько.       Я, недолго думая, прошла в комнату Андрея. Как все предсказуемо. В кровати Кисляка мирно лежала обнаженная девушка, стыдливо прикрываясь простыней. От одной мысли, чем они тут занимались, меня чуть не вырвало. — Значит так, ты, — я головой показала на брюнетку, испуганно смотрящую на меня, — встала и вышла.       Девушка повела бровями и, увидев вошедшего Андрея, кинулась осыпать его вопросами: — Андрюш, а это… — Я сказала, задницу свою подняла и ушла отсюда, — повышая голос, строго сказала я.       Брюнетке ничего не оставалось, как послушаться меня, собрать свои вещи и покинуть квартиру. Андрей, все это время молчавший, поедал меня смеющимися глазами. — Кисляк, даже не думай об этом, — сказала я, догадываясь о его реплики про ревность.- Мне глубоко плевать, с кем ты и что с тобой, просто я не хочу злить папу, ясно?       Я вышла из комнаты, давая парню возможность переодеться, а он проводил меня взглядом а-ля: «Я тебе не верю». Честно сказать, когда я увидела эту швабру в постели у Кислого, внутри меня что-то оборвалось. Я точно поняла, что наш брак будет тяжелым, фиктивным и неискренним. Влюбленность, о которой говорил мне Андрей, прошла или ее и вовсе не было. В общем, смысл в том, что будущего у нас с Кисляком нет и для чего нужна эта свадьба, я не знаю. Ах да, только для того, что бы нашу семью оставили в покое.       Минут пятнадцать спустя Кисляк все-таки решил осчастливить меня своим присутствием. Я обвела его взглядом. Все весьма просто: джинсы, футболка и олимпийка сверху. М-да, каким бы противным Андрей не был, с фигурой ему явно повезло… Так, о чем это я?       Мы вышли из подъезда. Я привычно направилась к своей машине, но Кисляк заставил меня обернуться. — Ты же не думаешь, что поеду в одной машине с водителем — девушкой? — он скривил бровь.       Не поняла. Это он сейчас на что намекает? Типа я плохо вожу? Ну-ну, я машину вожу получше некоторых. Андрей открыл дверь с пассажирской стороны и настойчиво смотрел мне в глаза. — Ну, может, мы уже поедем? — с наигранной заинтересованностью спросил парень, заметив мое замешательство.       От его наглости у меня пропал дар речи. Почему он опять все решает за меня? Все всё решают за меня! Неравноправие какое-то.       Не знаю, как долго я еще стояла, пытаясь найти слова для ответного сарказма. Потом я поняла, что не знаю, где находятся эти гребанные места для регистрации. Что же, пришлось сдаться. Ну, ничего, мы еще повоюем. Это я обещаю.       Я тяжело вздохнула и прошла к машине Андрея. Так хотелось влепить ему пощечину. За его грубость, за его острый язык, за эту девку в его постели. Нехотя, я все же уселась на пассажирское сидение рядом с водителем, который, в свою очередь, проводил меня насмешкой и закрыл дверь.       Машина тронулась с места, а я пыталась сделать все, лишь бы не смотреть на Кисляка. Внутри что-то кипело, но я не должна была показывать свои эмоции. Слишком много чести Андрею видеть мои чувства. Фу, как пафосно звучит.       Андрей изредка бросал взгляды на меня, а я стеклянным взглядом смотрела в окно. Мы молчали. Никто и слова не проронил за все время, что мы едем. Не хочу я с ним разговаривать. Точно так же, как и видеть. От мысли, что мне придется провести с ним целых две недели, а потом, возможно, и всю свою жизнь, становилось горько и хотелось плакать. Почему все так нечестно? — Обидно, да? — из раздумий о своей никчемной судьбе меня вывел хриплый баритон Кисляка.       Я мимолетно взглянула на него. Улыбается. — Обидно что? — непонимающе спросила я, все так же рассматривая дома.       Усмешка. — Что в моей постели было так много девушек, а тебя не было, — парень уже не скрывал своей улыбки и откровенно на меня пялился. Я закатила глаза. Скромности у Кисляка хоть отбавляй. Он будто прочитал мои мысли.- Ну, скоро мы это исправим.       Вот, хам, а. Знает же на что нужно давить. — Рот закрой, пожалуйста, — я постаралась вложить в свою реплику как можно больше вежливости.       Он усмехнулся. Как всегда. — Да ладно тебе, — умело поворачивая руль, произнес парень.- Признайся, тебе было бы приятно оказаться на месте Анжелочки.       Анжелочки. При этих словах внутри что-то кольнуло. Я не сразу поняла, что это было, но ощущение было неприятное. Чувство, будто ком подходит к горлу, и я не знаю, какую колкость сказать Кислому, чтобы обидеть его. Что-то похожее я испытывала, когда он сказал мне, что ревнует. Он сравнивает меня с этой силиконовой куклой, и мне это не нравится. Я же не могу его ревновать, да? — Никогда не ставь меня вровень с твоими…- еле сдержалась, чтобы не употребить ругательство, — девушками. — Неужели ревнуешь? — Кислому явно нравилось так думать.       Я сложила руки на груди. Как же все достали со своей ревностью. Я его не ревную. Я не ревную. Не ревную. Или пытаюсь переубедить себя. — Ревную, — неожиданно для себя выпалила я, чем заставила Кисляка прекратить улыбаться.- Но только в твоей фантазии.       Слава Богу, я реабилитировалась. А то Андрей и правда мог подумать что-нибудь не то. Между нами не может быть никаких чувств. Мы лишь издеваемся друг над другом не больше. Так было с самого начала и так будет дальше. Чувств нет, а свадьба есть. Какая же это глупость. — Ты можешь это отрицать, а я все равно вижу. — Глаза не сломай, — пробурчала я, саркастически улыбаясь.       Андрей улыбнулся, заглушил мотор и вышел из машины. Он обошел автомобиль и, открыв дверь, любезно падал мне руку. С кривой, язвительной улыбкой я ответила на его жест. Меня ждет прекрасное будущее.