Это все она - весна...

      Весь тот день я угнетала себя, не пытаясь найти оправдания. Естественно, я хотела обнаружить хоть одну адекватную причину своего поступка, но, увы, в голову ничего не приходило. Я не представляла, как я выйду завтра к Кисляку, зная, что изменила ему за день до свадьбы. Пусть, мы не любим друг друга до сноса головы, но между нами было притяжение, и после всего, что между нами было, это дорого стоит.       Противно было еще и от того, что я несколько месяцев назад упрекала Кисляка с Касаткиной за то, что смогли предать Егора. А что сейчас? Получается, я нахожусь на месте Марины, а Егор на месте Кислого. Я ненавидела Касаткину, говоря: «Измену невозможно простить. Это предательство». А сейчас я предала, возможно, любимого человека, променяв его на мгновения, уносящие в прошлое.       Однако вопреки всем своим мыслям, я точно поняла, что к Щукину нет таких эмоций, какие есть к Кисляку. Егор совершенно другой. Они полные противоположности. Небо — земля, белое-черное, добро-зло. У них нет ничего общего, но люблю я их обоих. Говорят, что невозможно любить двоих… Да? А как тогда объяснить то чувство, которое у меня внутри? Меня тянет к Кисляку, и глупо уже это отрицать. Однако я не могу забыть Щукина. Я скучаю по нему, думаю о нем… Что это, если не любовь?       На часах около семи часов вечера, и вокруг меня, казалось бы, должна быть сплошная суматоха, но ничего этого нет. Я сижу дома у Кати, пялясь в экран телевизора и пытаясь не замечать звука разрывающегося телефона. С самого утра мне названивают разные люди, начиная от отца, заканчивая завтрашними гостями. Игнорирую всех. Разговаривать не хочется ни с кем, и мне, как эгоистке, абсолютно плевать, что обо мне беспокоятся. К сожалению, когда у нас проблемы, мы не думаем о том, что люди нас окружающие волнуются за нас. И звонят они не просто так, а потому что переживают за тебя. Так-то оно так, но в моем случае никто не знает, почему я не отвечаю на звонки.       В очередной раз услышав вибрацию сотового, я машинально повернула голову на раздражителя. «Кисляк». Я закрыла лицо руками. Мне нечего ему сказать. Рассказать об измене я не смогу. А говорить на пустые темы о завтрашнем мероприятии не то, что не хочется, просто тяжело. Так же тяжело понимать, что сегодня я видела Щукина в последний раз. Я понимала, что он принял правильное решение и через несколько лет я даже буду благодарить его за это, но сейчас, в эту минуту, мне невероятно трудно принимать этот факт. Я люблю его. Или не люблю. Я запуталась. Раньше, когда люди говорили это нелепое предложение, я никогда их не понимала. Ни разу, клянусь, ни разу я не попадала в ситуации, когда действительно путалась. Я путалась в решении задач, путалась в одеяле ранним зимним утром, но никогда не путалась во взаимоотношениях. Я всегда четко знала, какие рядом со мной будут люди, всегда знала, кого полюблю. У меня всегда были принципы. «Не прощать измены. Никогда не доказывать правду. Не пренебрегать близкими». А сегодня, я мало того, что близкого предала, я еще и принципам своим изменила. Дура.       Противная вибрация прекратилась. Я лишь с облегчением выдохнула, хотя абсолютно его не почувствовала. Если я не могу простить измену себе, разве Андрей сможет?       Звонок в дверь. Да, пошли все в задницу, не хочу я ни с кем разговаривать. Звонок повторился. Пришлось поднять свою тяжелую, ленивую тушу и пойти к двери. Открывать я не собиралась, просто было интересно, кто обо мне так печется, что пришел навестить.       Черт. Девяткина. Ну, так нечестно. Даже если я закроюсь на все замки, она все равно зайдет, потому что у нее есть ключ. Несправедливость. Кругом одна несправедливость.       Я решила не мучить разъяренную подругу и повернула замок. Выражение лица Екатерины нельзя передать словами. Она была зла, удивлена, возбуждена и обеспокоена одновременно. Вот такая у меня супер подруга. — Слушай, Дьяконова, — рыча, сквозь зубы проговорила брюнетка.- Ты совсем охренела? Ты хоть понимаешь, как мы нервничали?       Закатив глаза, я отошла и пропустила подругу внутрь. Та все продолжала говорить, какая я нехорошая, что не отвечаю на звонки, что я эгоистка, ну и все то, что, в принципе, я и сама знала. — Ты меня вообще слушаешь?! — зло завопила Катюха, когда я села на диван.       Цокнув, я подняла на нее глаза. М-да, Девяткину лучше слушать, иначе потом будет еще хуже. — Слушаю я тебя, слушаю, — устало произнесла я, склонив голову на бок.       Катя повела бровями. — И ты ничего не хочешь мне рассказать?       Спас меня звонок сотового. Жаль только, что отвечать я на него все равно не стала. Мне снова звонил Андрей, а я, как уже говорила, разговаривать с ним не хочу. — Ответь, ты чего? — протягивая телефон, сказала Девяткина.       Я уже взяла телефон в руки, но в последний момент перед тем, как провести пальцем по экрану, бросила его рядом собой. Не могу. Хоть убейте. — Та-ак, ясно, — подруга упала рядом.- Щукин приходил?       Меня аж передернуло, если честно. Она ясновидящая? Как она поняла, что приходил именно Щукин? Как она вообще догадалась, что кто-то приходил?       По моему удивленному выражению лица, Катя сразу поняла, что права. Прискорбно. — И что он сказал? Что он сделал, что ты уже игнорируешь звонки… мужа?       Девушка запнулась, подбирая нужное слово для Кислого. «Муж». Какой кошмар. — Кать, — закрывая глаза, несмело произнесла я, — мы переспали.       Следующие секунд десять никаких звуков не было. То ли подруга была в шоке, то ли удивлена, то ли не расслышала моих слов. Я побоялась открыть глаза. — Ну и что? — небольшая хрипотца Кати, буквально резала тишину.- Это повод игнорировать звонки отца, жениха или подруги? Мы- то ту при чем, а? Почему ты думаешь только о себе?       Теперь ясно, почему Девяткина так долго молчала. Подбирала слова, чтобы наехать на меня по сильнее. Я прекрасно понимала, что Катя полностью права, но я ничего не могла изменить. Я делала так, как чувствовала. Все ошибаются.        Из глаз предательски потекли слезы, которые не поддавались никакому моему влиянию. Я закрыла лицо, но прекрасно знала, что Катя их видела. — Не реви, — бодро сказала подруга, пододвигаясь ко мне ближе.- Все нормально, просто больше так не делай. Хорош реветь, я тебе говорю! Бери телефон и звони близким, ревушка-коровушка.       Я улыбнулась, ладошкой вытирая скатывающие слезы. Что-что, а настроение Катя поднять умеет. Так же, как и умеет поставить мозги на место. Нет, серьезно, сколько я помню нашу дружбу, она никогда не жалела меня и постоянно говорила правду. Не было ни слова жалости или сострадания. Она говорила так, как есть. Могла сказать какая я идиотка, или, что я все правильно сделала. Девяткина искренняя, за это я ее и люблю.       Подруга вышла, а я взяла телефон. Я поговорила с отцом, отвечая на вопрос: «Почему не брала трубку?» банальным ответом: «Я высыпалась». Совсем не бред, я и правда спала… часа два от силы. Да, это и неважно, главное — он поверил.       Когда я дошла до контакта Кисляка, вся былая уверенность пропала, и нажать на кнопку вызова я не смогла. Не найдя ничего лучше, я написала Андрею sms-ку о том, что со мной все нормально, и я просто хочу побыть одна. Может быть, не стоит так издеваться над парнем, ведь он может подумать не то, что следует, но другого выхода у меня нет. Тем более, весь завтрашний день мне придется провести с ним бок о бок. Ладно, что будет, то будет.       Пройдя на кухню, где Девяткина вовсю стряпала шедевр кулинарного искусства, я присела за стол и шумно выдохнула. — М-да, Дьяконова, сколько лет тебя знаю, а удивлять ты меня не перестаешь, — послышались негромкие слова Екатерины.       Тебя. Я и сама себя удивляю. Я — человек, который за правду готов порвать глотку, который ненавидел ложь и не прощал предательства — предала и врала сама. И как дальше жить? Менять принципы или парня? Точнее, мужа… -Да, ладно тебе, — присаживаясь напротив меня, сказала Катя, — все будет хорошо. Кто не ошибается?       Я никогда не ошибаюсь. Я слишком люблю правду и все ее составляющие, что никогда не позволила бы себе предать, а вчера… Вчера в моих мыслях совершенно не было Кисляка. Ни на секунду, ни на мгновение я не задумалась о нем. И что принесла мне вчерашняя встреча? Кучу негодования и истерик, но никак ни счастье и радость. Зачем я вообще поехала домой? Опять по кругу. Блин. — Дьяконова! — в сотый раз привлекала мое внимание подруга.- Может, ты мне уже что-нибудь ответишь? Хватит грузиться. В конце концов, брак все равно фиктивный.       Кстати, да. Если Андрей меня не простит, мы сможем развестись. Только брак уже не совсем фикция… Я думала, что мы с Кисляком большее, чем просто муж и жена по договору. Внутри меня начало что-то просыпаться, и я не знаю хорошо это или плохо.