Это все она - весна...

      Невозможно описать словами мое состояние в тот момент. Все слова, которые я подбирала двумя минутами ранее, вылетели из моей головы, как пробка из-под шампанского. Конечно, и раньше я не была уверенна в своей придуманной реплике на сто процентов, но тогда у меня был хоть какой-то примерный текст моего монолога, а сейчас — ничего.       Кисляк, в отличие от меня, не переводил взгляд и не пытался сделать вид а-ля: «Я мимо проходил». Он смотрел на меня глазами, наполненными непонятными чувствами. Я отчетливо видела там осуждение, насмешку и нотку его обычного взгляда. Скорее всего, именно последний факт пугал меня больше всего. В его обыкновенном, привычном взгляде всегда присутствовала фраза: «Я был прав». Андрей постоянно говорил это, а если не говорил, то считал так. И именно в этот момент я снова посмотрела на ситуацию его глазами. Будь я парнем, которому предложили жениться на какой-то девушке просто так, я бы в жизни не согласилась. Отсюда вопрос: почему Кисляк согласился на авантюру отца? Странно, что раньше у меня не возникал этот вопрос. Хорошо, пока опустим это. А если бы невеста сбежала? Я бы напилась. Честно, я бы «накидалась» так, чтобы забыть этот день хоть на мгновение, а от Кисляка не пахло алкоголем… Ах да, у нас же есть одно «но». Я — фиктивная невеста.       Можно было долго думать над всеми вопросами, которые неожиданно всплыли у меня в голове, однако пристальный взгляд Кисляка, все-таки, заставил меня вернуться в реальность.       Ледяные ладони сжимались в кулаки, а ногти больно впивались в кожу. Мне страшно. — Ну и? — насмешливый вопрос Кисляка «разрезал» тишину.       Я подняла глаза и увидела то, что ожидала увидеть — усмешку на лице парня. В каком-то роде, я боялась этого, хоть и понимала, что за иронией он скрывает свою боль. Пусть скрывает, он же мужчина. — Я… это, — слова не могли сложиться в логическую цепочку, — поговорить, короче, хотела.       Да, да, я будущий журналист. С таким соображением и словарным запасом для меня будут закрыты все каналы мира. Естественно, в ту секунду я и думать об этом не думала.       Андрей, вслух усмехаясь, перевел взгляд куда-то вдаль, сложил руки на груди и снова посмотрел на меня. Скажу честно — я не понимала его реакции. Я ожидала чего угодно: что он уйдет, что не станет слушать, что наорет на меня, даже, что ударит меня, но, что он будет откровенно смеяться, я никак не ожидала. Правда, я ведь думала, он ко мне что-то чувствует, а он… Господи, Кисляк, как тебя понять?       Я выдохнула, проходя к барной стойке. Конечно, я бы выпила для храбрости, но факт, что сегодня я невеста, останавливал.       Кисляк машинально повернулся за мной. — Андрей, — присев на высокий стул, я попыталась поднять глаза на парня, — извини меня. Я…- на этом все мои слова закончились. Буквально кончился словарный запас, либо… силы. Ведь именно закончившееся силы не дали мне сказать это гребанное «да» час назад. Потерев ладоши друг о друга, я поняла, что надо продолжать.- Я понимаю, что все, о чем я могу сейчас тебе рассказать, будет смотреться очень глупым на фоне последних событий…       На лице хоккеиста не дрогнула ни одна морщинка. Казалось, ему вообще все равно, о чем я ему тут разглагольствую. Один факт заставлял меня говорить дальше — если бы ему было все равно, он бы ушел.       Шумно выдохнув, я перевела взгляд в пол и снова заговорила. — Но я поняла, что сделала ошибку, — я выдавила из себя это предложение и закрыла глаза, будто боясь чего-то. Страх сопровождал меня весь сегодняшний день, и мне это не нравилось. Даже перед поступлением я меньше волновалась. Ну да, неудачное сравнение. — Я поступила неправильно, когда…       Едва я хотела сказать предложение, храбрости на произношение которого набиралась очень долго, послышался громкий топот, сопровождаемый гулом. Через несколько секунд в поле зрения попали мой папа и отец Кислого.       Увидев меня, мужчины синхронно замолчали. Сердце заколотилось еще быстрее, потому что до него доходило осознание того, что я нахожусь среди тех людей, вину перед которыми испытываю больше всего.       Черт! Вообще-то я планировала поговорить наедине с Кислым, а теперь придется всем объяснять свой поступок. Глазами я переметнулась на настенные часы — 14:30. — Ну что, милая леди, — слово взял Виктор Анатольевич, — вы ничего не хотите нам объяснить?       Ну, елки-палки, только не начинайте. У меня нет времени всем все объяснять, мне нужно только поговорить с Андреем. Это же не так много…       Боясь посмотреть на папу, я изучала глазами паркет, набираясь смелости произнести ответ. Если бы не время, я бы еще долго молчала. — Пап, нам нужно поговорить, — едва я открыла рот, прозвучал голос.- Наедине.       Я посмотрела на Андрея. Отцы сделали то же самое. Обстановка накалялась, и я рада, что ни одна я это заметила. Я была до жути благодарна Кисляку за то, что он избавил меня от каких-либо разговоров с папой. — Так, Андрей…- начал было Виктор Анатольевич, но тут же был прерван пристальным взглядом сына.- Ладно, общайтесь.       На удивление, отец Кислого быстро сдался. К наибольшему удивлению, мой отец вообще ни слова не сказал. Прям день открытий, ей-Богу.       Спустя несколько секунд мы с Андреем снова остались вдвоем. Он снова внимательно наблюдал за мной, а я вспоминала, о чем хотела еще ему сказать. Хотя, такое трудно забыть, если честно.       Я набрала побольше воздуха. Последние мои слова вылетели из моей головы, и, дабы избежать этой изнуряющей тишины, я ляпнула первое, что пришло на ум: — На чем мы остановились?       Кисляк слегка свел брови, удивляясь. Интересно, когда-нибудь я буду думать, о чем говорю? — Ты остановилась, сказав, что совершила ошибку, когда согласилась на свадьбу, — на выдохе произнес Андрей, подходя к огромному окну, сделанному во всю стену.       Мысленно я начала перебирать все свои слова. Извинилась, прелюдия, потом опять прелюдия, затем про ошибку… Точно! Стойте, но… — Погоди, но я не говорила, что ошибка — это свадьба, — на одном дыхании проговорила я, поднимаясь.       Кисляк ни уронил не слова, давая мне понять, что ждет продолжения. А мне вот, наоборот, было интересно послушать, что он мне скажет. Хотя, а что он мне может сказать? Разве, что со мной дела иметь нельзя и только.       Я обычной походкой подошла к парню, вставая рядом. Мой взгляд устремился куда-то далеко-далеко: за деревья, за густую чащу леса, за красивую одинокую полянку, обязательно присутствующую в каждом лесу. Я смотрела сквозь деревья, не думая о бытовых проблемах. Если отмену собственной свадьбы можно назвать «бытовой» проблемой. — Я хотела сказать, что ошибкой было… — Слушай, ты что, издеваешься? — злобно прервал меня Кисляк, переводя на меня глаза.- Я прекрасно понял и без тебя, что ты считаешь ошибкой все то, что здесь произошло и хочешь к своему Щукину. Пожалуйста, — он смотрел на меня, указывая рукой на выход, — дверь открыта. Вали!       А десять минут назад, я бы не сказала, что внутри у Кислого столько эмоций. Вот, что значит — человек умеет скрывать свои чувства. Я не умею… к сожалению.       Андрей настолько едко выделил фамилию Егора, что что-то внутри меня защипало. Ревнует, что ли?       Я пару раз поморгала, переваривая информацию. Естественно, мне не было приятно, что Кисляк выгонял меня, но я понимала причину его злости. Я прекрасно понимала все его слова, и, откровенно говоря, его злость мне нравилась больше, чем усмешка. Когда он усмехается, мне кажется, что он смеется надо мной, а мне это неприятно. Тем более, что сегодня мы темы не веселые обсуждаем.       Видимо поняв, что я уходить не намеренна, Андрей дернулся к выходу. Благо, у меня реакция хорошая. — Ты можешь меня просто выслушать? — хватая парня за локоть и слегка переходя на крик, произнесла я.       Мне надоело, что он слушает только себя, забывая о моей точке зрения. — Нет! Ты и так уже все сказала, — как вердикт выдвинул он, разворачиваясь.- И сделала.       Последние два слова кольнули сердце. Кисляк хотел задеть меня за живое и знал, что у него получилось. У него-то получилось, но я тоже не лыком шита.       Так как Андрей намного сильнее меня, ему не составило никакого труда убрать мою руку. Он уже хотел спускаться по лестнице, как я, сказала то, что собиралась: — Моя ошибка была в том, — парень автоматически остановился, но не оборачивался, — что я ушла с церемонии.       Далее был слышен долгий громкий выдох. Я сказала то, что хотела сказать с самого начала. Да, я поняла, что ошиблась, когда дала заднюю. Я люблю его. Черт возьми, я люблю Кисляка, поэтому не могу разрушить наш тонкий союз. Возможно, я его уже разрушила, но я сделаю все, дабы его восстановить. Да, пусть, изначально эта свадьба была фиктивной, но сейчас я точно понимаю, что между нами есть чувства, и это самое главное. Какая разница, что будет потом, если сейчас есть шанс сохранить то, что копилось долгое время. — Ч-что?       Из моих глубоких раздумий меня вытащил хриплый голос хоккеиста. Он развернулся и сделал пару шагов мне навстречу. Я лишь снова смотрела в окно. Больше мне нечего было сказать. — Нет, ты точно издеваешься! — зло выкрикнул Кисляк.       По звукам, доносившимся следом, я поняла, что он нервно двинул стул. М-да, видимо, после такой «свадебки» нам придется долго нервы лечить. Вопрос только в том, как мы будем их лечить: вместе или порознь?       Сложив руки на груди, я молча изучала глазами деревья. Листик к листику, веточка к веточке, ствол к стволу — все частицы составляющей похожи, но каждый индивидуален. Так же и с людьми. Все мы похожи: руки, ноги, голова и так далее, но, тем не менее, внутри все мы разные. Кому-то холодными зимними вечерами нужны бары и выпивка, а кому-то любимая книга и тепло любимого человека. В этой жизни у всех свои приоритеты и принципы. Однажды переступив через них, можно сделать себя счастливей, а можно… А можно сломать все, а потом опять строить. Главное помнить, что разрушать всегда проще, чем восстанавливать…       Вот и мне придется все восстанавливать. — Ты можешь объяснить, что с тобой происходит, а? — я чувствовала, что Кисляк подходит ближе.- Сначала убегаешь, потом про ошибки говоришь. Что с тобой случилось?       Черт возьми, ничего со мной не случилось. — Со мной все хорошо! — на повышенном тоне проговорила я, оборачиваясь.- Переволновалась я, понимаешь? Просто переволновалась!       Мой грубый громкий голос ни капли не смутил Кислого. Не заставил сменить его злое выражение лица, не убрал морщинки с его лица, даже не разжал кулаки. Ровным счетом, не изменил ничего. — Андрей, пойми, — устало начала я, говоря почти шепотом, — я испугалась. Все эти гости, телевидение это, фотографы дурацкие — все как-то навалилось, и я… я просто не выдержала, понимаешь? Ни о такой свадьбе я мечтала всю жизнь. Ты здесь ни при чем. Это эмоциональный срыв.       От напряжения руки начали трястись. Я больше ничего не хотела говорить Андрею, а он, казалось, не понимал смысл моих слов. Видимо, то будущее, которое я видела после нашего разговора, возможно только в сказке. Кисляк не из тех людей, которые забывают такие подставы. — То есть вот так просто, да? — тише, но с прежней злобой говорил парень.- Просто «перенервничала» и все? И неважно, что ты кинула меня, да? Что оставила одного перед сотнями людей? — он подходил ближе ко мне. Его неприязнь и грубость росли с каждой секундой, и было очень трудно этого не замечать.- Знаешь, что, Дьяконова? Ты шизанутая!       Кисляк покрутил пальцем у виска и отвернулся от меня. На его слова я лишь усмехнулась. Знал бы он, сколько раз в жизни я слышала эти слова. Меня этим уже не удивишь. — Но именно это мне в тебе и нравится…- совершенно другим голосом произнес Андрей.