Это все она - весна...

      Последние слова Кислого буквально заставили меня дрогнуть. Я уже потеряла всякую надежду на то, что наши отношения можно сохранить. Весь наш разговор строился на отрицательных эмоциях, и это давало мне понять, что Андрей не настроен мириться. Хотя, я бы тоже вряд ли горела желанием к примирению после такой выходки своей половинки. Единственное, что смутило меня в его реплике — это его тон. Это был привычный баритон Андрея, который, как правило, ничего хорошего за собой не нес. Он, как будто, усмехался надо мной, заставляя лишний раз вспомнить о своем проступке. Да уж, кажется, мне еще очень долго этого не забудут.       Андрей стоял ко мне спиной, а я идиотски улыбалась. Думаю, вопрос «Что делать дальше?» звучал в тот момент у нас обоих. У меня, конечно, есть план, однако я понятия не имею, как к нему отнесется Кисляк. Хотя, почему я так уверенна, что он меня простил? Может, говоря о своей симпатии, он совсем не имел в виду наше перемирие?       Что-то заставило сделать меня первый шаг. Я медленно, едва переставляя ноги, подошла к Кисляку. Я уверенна, что он слышал мой топот, но не оборачивался. Он, как и я, не понимал, помирились мы или нет, будем мы вместе или не будем. Он в таком же положении, что и я, если не в худшем.       Даже десяти сантиметровый каблук не делал меня одного роста с Андреем. Я стояла в нескольких сантиметрах от его спины, боясь сделать хоть какие-то движения. Я впервые в жизни так опасаюсь реакции Кисляка. Никогда я так не боялась сделать ему больно, задеть или разозлить. Мне всегда доставляло невероятное удовольствие смотреть, как Кислый психует, а сейчас я готова сделать все, лишь бы он был спокоен, лишь бы простил. Дьяконова, кажется, ты превращаешься в тряпку.       Наконец-то решившись, я прикоснулась руками к его спине. Он слегка вздрогнул, возможно, просто не ожидая от меня этого действия. Проведя руками вниз, я обвила ими его талию. Я прижалась к нему так сильно, как это было возможно. Кисляк же не делал ничего: не обернулся, не убрал руки, ничего не сказал. И как это понимать? Черт, не думала я, что все будет так сложно… -Эй, голубки, — разрушил тишину чей-то голос.       Я подняла голову. Назаров стоял, сложив руки на груди, и открыто усмехался над нами. — Вас там все потеряли, — Вадим жестом показал, что пора спускаться.       Следующие секунд тридцать в помещение была гробовая тишина. Назаров ждал от нас какой-либо реакции, Андрей, кажется, ждал, когда Вадим уйдет, а я… вообще не знала, что дальше делать. Когда я шла на разговор с Кисляком, я, почему-то, была уверенна, что мы быстро помиримся и сможем возобновить церемонию. Однако по настрою Кислого, я поняла, что такое вряд ли возможно. — Сейчас, — подал голос Андрей, намекая на то, чтобы Вадим скрылся.- Блин, Назар, иди уже!       М-да, нервишки у Кислого явно были на пределе. Я всегда считала, что ему все безразлично и что ничего близко к сердцу он не принимает. Оказалось, совсем не так. Как я и замечала ранее, Андрей совершенно не такой грубый и резкий, каким хочет казаться. Он может чувствовать и… любить.       По отдаляющимся шагам я поняла, что Вадим решил последовать совету Кислого. Ну и правильно. Нервного Андрея не стоит злить.       А теперь, остается один из самых важных вопросов. Почему-то, сегодня все вопросы важные. — Ну и что мы будем делать? — решилась на этот вопрос я, наблюдая за тем, как Андрей разворачивается ко мне лицом.       Он выдохнул, засовывая руки в карманы брюк. Эта пауза с каждой секундой становилась невыносимее и невыносимее, убивая во мне надежду на хорошее. Андрей не смотрел мне в глаза, будто боясь чего-то. Он в тысячный раз проводил глазами по барной стойке, по лесу, по чему угодно, только не по мне. М-да, походу, кто-то раскатал губу, утверждая о примирении.       Мои руки снова похолодели. Я, в который раз, чувствовала пульсацию сердца. Боже, когда этот день уже закончится?       Я не успела открыть и рта, как увидела, что Андрей ринулся по лестнице вниз, не говоря мне ни слова. Вот это номер. Я стояла в полном шоке, сверля глазами ту точку, где двадцать секунд назад находился Кисляк. Не могла поверить в произошедшее. Он ушел, не сказав мне ни слова, не извинившись и даже не бросив ни одну язвительную фразочку. Он ушел так некрасиво, неправильно, что ли.       В носу защипало. — Нет-нет-нет. Только не реви. Не реви, — говорила себе я, подходя к окну и потирая переносицу.       Не прошло и двух минут, а я уже услышала приближающиеся шаги. Только не это. Вот еще дурацких утешений мне не хватало. Лучше оставить меня в покое, нет?       Стоя возле огромнейшего окна, я пыталась остановить слезы. Сегодня я и так наплакалась вдоволь, больше не хочется. Наверное, было неудивительно, что единственным моим желанием в тот момент было напиться. Я ненавижу алкоголь и не одобряю людей, которые посвящают его употреблению большинство времени, но в тот миг, я хотела забыться, а помочь мне мог, только виски. Ну, или водка — я не сильно разбираюсь в видах спиртных напитков. — Что у вас тут произошло? — взволнованность Девяткиной я почувствовала раньше, чем присутствие самой Девяткиной.       Она же моя самая близкая подруга, неужели она не понимает, что сейчас мне больше всего хочется побыть одной? Хотя, нет. Мне ничего не хочется. Просто — ни-че-го. — О чем таком, — Катя закатила глаза, — вы могли говорить, что Кисляк выпрыгнул отсюда, как ошпаренный?       При упоминании фамилии парня, прозрачная пелена снова покрыла мои глаза. Только сдерживать ее я больше не могла.       Соленые капли «полетели» вниз по щекам, оставляя за собой лишь сырые тропинки. Умом я понимала, что виновата в произошедшем сама, но сердце отказывалось принимать эту информацию. Оно не хотело осознавать, что, уйдя с регистрации, я сама сломала свою судьбу. Где были мои мозги, когда я решила сбежать оттуда, а?       Нежное прикосновение к моему оголенному плечу вывело меня из внутренних размышлений. Рядом со мной стояла Катька, обняв меня одной рукой, и явно жаждала услышать ответы на все ее вопросы. А на мои вопросы, кто ответит? — Я ему сказала, — через слово всхлипывая, начала я, — что совершила ошибку, что хочу все вернуть, что… люблю его.       Девяткина не доверительно изогнула бровь. По ее взгляду было не сложно догадаться, что она не верит мне. Я никогда не научусь врать. — Ну да-да, — я взмахнула руками, — я не говорила про любовь. Но догадаться можно было.       Катя снова смотрела на меня непонимающими глазами. Мол, ты что забыла, что мужики не понимают намеков? Да, основная часть может и не понимает, но Андрей точно понял. По-моему, по моим словам было понятно, что я хочу все вернуть. Неужели бы я столько времени стояла перед ним, задерживала его, не желая восстановить нашу недолго существующую пару? Да, никогда! Если бы мне было все равно на наши отношения, все равно на Кислого, я бы никогда в жизни не пришла обсуждать что-то. В такой ситуации я развернулась бы и ушла, а не стала бы выяснять отношения, через силу выдавливая из себя слова.       В ту секунду меня озарила непонятная злость на Андрея. Я не до конца понимала причину ее возникновения, но чувствовала, что во мне что-то поднимается. Ой, чую я — сейчас взрыв будет. — Что он о себе возомнил вообще? — снова замахала руками я.- Я тут перед ним распинаюсь, уговариваю его, а он? Взял и ушел, даже ничего не сказав. Это по-мужски, да?       Злость хоть и помутила мой рассудок, но волнение убрать не смогла. Руки так же тряслись, а ноги подкашивались. Решив не доводить ситуацию до обморока, я присела на высокий стул барной стойки. Катя последовала за мной. — Да, пошел он вообще! — все бушевала я, терроризируя салфетку.- У меня тоже гордость есть, между прочим!       Девяткина усмехнулась и, сложив руки на груди, перебила меня: — Ты дура, Дьяконова.       Эти слова, как холодная вода ранним утром, заставили мой рассудок освежиться. Слушайте, что сегодня за день? Брат с подругой дурой обзывают, жених — больной. Может, пора уже задуматься о своей адекватности?       Я удивленно уставилась на девушку, глотая ртом воздух. — Ты должна быть на моей стороне, вообще-то! — Я? Не-ет, — протянула она, присаживаясь рядом.- Твоя позиция настолько ущербна, что, даже находясь твоей подругой, я не приму ее.       Я тяжело выдохнула. Кажется, я лишилось последней поддержки на сегодняшний день. Я была уверенна на сто процентов, что все гости, находившееся внизу, осуждали меня. Жаль, что и лучшая подруга меня не поняла. — Слушай, это вообще-то он развернулся и ушел, оставив меня в одиночестве. Так что ему про позицию и заливай.       Гордо переведя взгляд на стенку с тысячей разных бутылок со спиртными напитками, я начала ждать слов Кати. Долго ждать не пришлось. — Дьяконова! Вообще-то, это ты развернулась и ушла, бросив его на церемонии среди сотен гостей! Как он должен был поступить? Кинуться тебе в объятия, сразу же, как только ты его позвала? — на этом вопросе воздух у подруги закончился и она замолчала. Я обдумывала ее слова, размышляя над их правильностью. По сути, она была права, да и все, что она мне сказала, не было для меня новым — некоторое время назад, я сама это поняла. Но моя гордость или эгоизм, не давали мне поступить по-другому.- Пойми ты, нельзя играть на чужих чувствах. Ты играла с Кисляком, пытаясь позлить Щукина. Потом ты использовала Андрея, чтобы что-то доказать отцу. А у Кислого тоже есть чувства, понимаешь?       В том то и дело, что понимаю. Понимаю, а что делать с этим не знаю. Все должно быть не так. Все должно быть хорошо, и свадьба эта дурацкая должна быть красивой и настоящей. А получилось сплошное притворство. Хотя, даже его я не смогла воплотить в реальность, потому что, черт возьми, влюбилась в своего псевдо-жениха. — Хочешь честно? — снова разрывая тишину, спросила Катя.- Я бы тоже не простила. — А я вот простил.       Слегка запыхавшийся голос, заставил повернуть голову на лестницу. Потрепанный и слегка помятый Кисляк, шел ко мне с моим свадебным букетом…