Постэффект

С самого начала учебного года Сириус становится заметно оживлённее и веселее, чем прежде, а его «шуточные» выходки становятся преувеличенно эпатажны и порой довольно жестоки. За первую же неделю факультет теряет из-за него почти пятьдесят баллов, и он получает суровый выговор от декана и продолжительную головомойку от Лили. Но, тем не менее, делает вид, что ему всё нипочём. Сириус отчаянно скучает и так же отчаянно злится. Неправильно, наверное, так злиться на лучшего друга только из-за того, что тот нашёл себе девушку, но Сириус не может и не хочет сдерживаться. За последние шесть лет, когда они вместе учились, и особенно за те полтора последних года, когда он жил в доме Поттеров, он слишком привык, что они двое всегда вместе. Всегда. Потому что только так правильно: вместе учиться и вместе прогуливать занятия, вместе списывать у Ремуса, вместе драить Зал Наград на отработках, вместе делать вылазки в Запретный Лес, вместе ввязываться в драки и вместе побеждать. Этим летом Джеймс всё время где-то пропадал, и Сириусу было очень неловко жить в доме его родителей, когда друга рядом не было. Нет, у него были хорошие отношения с мистером и миссис Поттер, но как-то это странно – жить в гостях у человека, когда самого человека дома почти не бывает. Конечно же, Джеймс весной блестяще сдал экзамен по Аппарации, и всё лето вовсю этим пользовался. Он выгуливал Лили по волшебным кварталам Лондона и других городов, а она показывала ему свой маггловский городок… и, может быть, ещё что-то показывала, уже только наедине. Сириус отчаянно ревнует, хотя сам себе он никогда бы в этом не признался. В первый раз они ссорятся ещё летом, в один из тех редких дней, на которые Джеймс никуда не исчезает – только из-за того, что Лили увезли на семейный уикэнд к побережью. Джеймс уныло сидит в своей комнате, валяется одетым на кровати, глядит в потолок и изнывает от тоски. Сириус тоже изнывает от тоски, и в конце концов он силой пытается вытащить друга из его добровольного заточения: погулять, поболтать, полетать немного – да хоть чем-нибудь заняться! Чем-нибудь общим. На двоих, как и раньше... как всегда. Но Джеймс отмахивается от него как от пустого места. И тогда Сириус не выдерживает. Всё бы ничего, они и раньше не раз ругались и даже дрались, но сейчас Сириус умудряется необдуманно оскорбить Лили и вскользь пренебрежительно говорит о ней: "Грязнокровка!" Он ещё продолжает что-то говорить, насмехаясь над их прогулками среди магглов, намекая, что ради какой-то девчонки Поттер сам готов стать магглом; и вроде бы ему всегда было плевать на происхождение, статусы и тому подобную чушь, но тут почему-то прорезается невесть откуда взявшееся ханжество, подогреваемое желанием уязвить посильнее. И тогда Джеймс молча бьёт его, ломая нос, и Сириус захлёбывается кровью на середине очередной своей уничижительной тирады. А потом они ещё месяц не разговаривают друг с другом, даже несмотря на все попытки мистера и миссис Поттер помирить мальчишек. Но в конце концов Сириус идёт извиняться первым, потому что чувствует, как дистанция между ними становится всё больше и больше, а это совсем не то, чего он хотел. Он совершенно не чувствует себя виноватым, но всё же извиняется. – Ну... Прости. Погорячился... И Джеймс, конечно же, прощает своего лучшего друга, а потом, наскоро попрощавшись, снова аппарирует куда-то. А Сириус утаскивает из буфета початую бутылку огневиски и всю ночь, пока Джеймса нет, методично напивается. Впервые в жизни – так. Они снова разговаривают друг с другом и больше не дерутся. Просто Сириус ни разу больше не заговаривает о Лили, а Джеймс в его присутствии тоже старается её не упоминать. К такой жизни, в общем, можно притерпеться, и до конца лета Сириуса ничего не беспокоит. Но лето заканчивается, начинается последний год в Хогвартсе. И этого он уже вынести не может. Он ничего не имеет против Лили – забавная девчонка, симпатичная, только староста и немного зануда. Но проблема в том, что здесь она везде. Она сидит с Джеймсом за одной партой и сидит справа от него в Большом Зале – на том месте, которое всегда принадлежало ему, Сириусу. Она ходит с ним гулять у Озера и она сидит с ним за домашними заданиями в библиотеке – Джеймс из-за неё уже прогуливать почти перестал и даже подтянул Зелья. Он говорит, это из-за экзаменов, ведь если получить слабый диплом, то его не примут в Школу Авроров, но Сириус знает: тот мог бы сдать всё на «отлично», почти не напрягаясь, как было все предыдущие шесть лет. А заучку он изображает из себя только потому, что так хочет Лили. Сириусу скучно. Есть, конечно, милашка Лунатик, но он совершенно не похож на Джеймса, в его мягких янтарных глазах нет ни капли того задорного и бесшабашного безумства, которое из Джеймса, кажется, в любой миг готово хлынуть бурным потоком, превращая в хаос весь мир вокруг него. Есть и Питер, но, говоря откровенно, Сириус никогда не понимал, как это лопоухое недоразумение затесалось в их банду. Он просто знал, что так захотел Джеймс, и ему не нужны были другие причины. Сириусу крайне скучно, и его не могут спасти даже свидания, на которые он бегает вечерами и с которых возвращается усталый и довольный, как обожравшийся сметаны котяра. Девчонки тащатся с того, как он умеет целовать их, а некоторые, особо смелые, позволяют ему даже кое-что большее, и тогда он возвращается в спальню удовлетворённый и несёт с собой едва заметный пряный запах неумелой девчоночьей любви. Ни одна из его пассий не остаётся таковой надолго, потому что с любой из них Сириусу быстро наскучивает. Он привыкает легко переносить их слёзы, истерики и признания, потому что знает: стоит прогнать одну – на горизонте очень быстро нарисуется другая, которая, может быть, окажется чуть более увлекательной. Джеймс насмешливо называет его кобелём, но Сириус и не думает обижаться. Чего обижаться на правду-то? Сириус уверен, что он больше почти не обижается на Джеймса. Ну разве что самую чуточку. Они даже снова начинают говорить между собой о Лили, и Сириусу даже позволяется отпускать насчёт неё довольно скабрезные порой шуточки. Когда о них узнаёт Лили, она моментально вспыхивает и начинает неумело ругаться на Сириуса – на потеху Джеймсу и всем остальным. А Сириус широко улыбается, покачивается на каблуках, засунув руки в карманы. Ему нравится это всеобщее внимание. Ему нравится внимание со стороны Лили – даже такое. Если бы нашёлся тот, кто уведёт у Джеймса эту девчонку, думает Сириус, Джеймс снова бы стал таким, как всегда. Но почему-то храбрецов не находится – и, как это обычно бывает, приходится действовать самому. Он это не всерьёз, конечно, хотя если бы ему удалось поссорить влюблённых, он бы, наверное, позлорадствовал. Или порадовался. Но сам он всерьёз не верит в подобную вероятность, поэтому ни на что не рассчитывает. Просто Лили очень мило смущается, а иногда не менее мило возмущается, когда он при всех отвешивает ей витиеватые комплименты, фамильярно целует ручки, таскает охапками невесть где найденные причудливые цветы, названия которым не знает даже Питер, их штатный знаток Травологии. А Джеймс сначала дуется, а потом, махнув рукой, смеётся, и это именно то, что нужно Сириусу.