Бывшая жизнь. Родители и дети

Серый «Мерседес» мягко вкатился в ворота гаража. Автоматические двери закрылись, отгородили освещённое пространство от уличной темноты. Как же хорошо вернуться домой! Особенно при такой собачьей погоде. Весь день небо было затянуто тучами, дул холодный ветер, и наконец под самый вечер пошёл дождь со снегом. Ян Шульман, недавно назначенный глава департамента архитектуры и градостроительства, проторчал сегодня с самого утра на объекте – новый детский сад, социально значимое строительство, - освободился лишь в седьмом часу, потом заехал в магазин, и вот попал наконец домой, к мужу и дочери. Думая о самых дорогих людях, он не переставал улыбаться. Лиля подрастает, чудесная, крепенькая, здоровая девочка, а его обожаемый омега, его Витя, с рождением малышки стал гораздо чаще смеяться, в нём словно появилась новая, сильная уверенность в будущем. Он больше не выглядит так, как будто в любой момент ожидает, что его прогонят, или самому придётся уходить. Он понял, что теперь у него действительно есть семья, есть тот, кому он может верить. Яну удалось этого добиться. - Солнце моё ясное, я дома, - громко оповестил он супруга, оказавшись в передней. Витя вышел ему навстречу из зимнего сада, в тёплом домашнем свитере и мягких старых джинсах – омега оставался стройным и худощавым, после беременности не пополнел ни на килограмм, однако стал не таким угловатым, как раньше, и, на взгляд своего альфы, ещё более соблазнительным. Больше двух лет они в браке, родители уже, а Ян всё чувствует себя молодожёном, каждый раз глядя на мужа новым взглядом. Красивый у него омега. Неяркой, настоящей, никогда не надоедающей красотой. Витька прижался к мужу всем телом – скучал. Ян поцеловал его – захватив сначала верхнюю тонкую губу, потом нижнюю, ненадолго скользнув языком в рот, - потом провёл нежно руками по груди омеги и по очереди коснулся губами выступающих под свитером набухших сосков, выдававших недавние роды. Тонкая рука Витьки мягко пробралась в длинные белокурые волосы альфы, погладила затылок. - Лиля спит? – спросил Ян, перехватывая руку мужа и целуя ладонь. - Спит, как сурок. Поразительно спокойный ребёнок. А вот ты напряжённый какой-то. Сначала примешь душ, или сначала поешь? - Душ. И обязательно вместе с тобой. - Тяжёлый день? - Нет, любимый, день как день, просто теперь у меня очень много работы. Её всегда было много, но раньше я больше в кабинете сидел, а теперь вот лицо делаю, значит. Сам понимаешь – я молодой, вроде привлекательный, этакий чиновник нового поколения. Наш глава считает, что на этом можно пиариться. Что ж, по крайней мере, я способен перед камерой или диктофоном хоть два слова связно произнести… А сегодня я, кстати, тоже пиарился – на вас с Лилей. - Это как же? – удивлённо спросил омега, одновременно улыбаясь. - А вот так, - улыбнулся в ответ Ян. – Строится новый детсад в Третьем микрорайоне, сегодня закладывали первый камень – его роль блестяще сыграл фундаментный блок. Была толпа журналистов, телевизионщики, и когда меня спросили, считаю ли я эту стройку приоритетной, я заявил – разумеется, детские сады лично для меня сейчас вообще самое важное, потому что у меня самого три месяца назад родилась первая дочь. Ты бы видел их рожи, они все до единого расплылись в умильных улыбках, и по крайней мере в этот раз никто нашу мэрию ругать не станет, настроение уже не то. - Хитрюга. - Я вами просто горжусь до безобразия. Мне ведь все хором пророчили, от папы до вахтёра в здании муниципалитета, что я останусь один, если буду так придирчиво искать мужа… Так ты идёшь со мной в душ, солнце? Витька смущённо обхватил ладонями руки альфы, продолжавшие ласкать сквозь ткань его соски – Яну нравилось это трогательное и одновременно возбуждающее свидетельство их единения в недавно родившемся их ребёнке, в крошечной девочке, спавшей сейчас в комнате, в колыбельке рядом с их кроватью. - Янни, подождём маленько. У нас тут… В общем, гости. Альбина заскочила. - Привет, фриц, - рявкнул из зимнего сада знакомый прокуренный голос. – Я ненадолго, сейчас свалю. Не буду мешать самой сладкой парочке из всех, что я знаю. - Ладно, - засмеялся альфа, хотя на его лице и мелькнуло лёгкое разочарование. – Ополоснусь в момент, и перекусим. Но ты будешь должен усталому мужу двойную порцию ласки. Когда Ян вышел из душа – где действительно пробыл всего несколько минут, - на столе его ждала керамическая глубокая миска, полная тушёной баранины с картошкой, в салатнице аппетитной горкой возвышались присоленные дольки помидоров, приправленные перцем и маслом, а на большом блюде с десяток ватрушек, прикрытых салфеткой, дожидались своей очереди. Альфа с хищным видом потёр руки. - Это не я пёк, - сразу сознался Витька. – Я так и не умею. Это Пашка притащил. В благодарность за то, что я взялся ему зал украшать цветами и зелень к столу бесплатно достать, он нас пообещал до Нового года снабжать выпечкой. - А-а, - протянул Ян, усаживаясь за стол. – Когда он у нас замуж выходит?.. - Двадцать третьего декабря. - Быстро они. Здравствуй, Альбина. - Привет, - ещё раз поздоровалась бета, прищуривая глаз. Алька, по случаю зимы, выкрасила часть волос в белоснежный цвет – причём остальные пряди остались угольно-чёрными, - и теперь походила на Круэллу Де Виль, ушедшую в металлисты. - А чего тянуть? – заметил Витька, тоже устраиваясь за столом. Они сидели не в гостиной, а в кухне, именно там они обедали и ужинали, когда были вдвоём или с кем-то из близких друзей. Так уютнее. – Сергей Данилович уже давно не юноша, Пашка тоже не малолеток, за полгода они достаточно узнали друг о друге, чтобы понять – оно или не оно. Михайлов мужик взрослый, а что до Пашки – так он ни с одним альфой дольше двух недель не встречался, скучно ему становилось, а тут нате вам… Я его всю жизнь знаю, Пашку, и точно говорю. - Да это у него из-за тебя, - снисходительно сказала Алька. – Смотрит на твою счастливую семейную жизнь и понимает, что созрел, хватит, как блоха, из койки в койку прыгать. - Раньше он мне говорил, что как раз именно мой пример и отпугивает его от замужества, - усмехнулся Витька. – Когда я с Владом жил. - Теперешняя Владова семейная жизнь не только Пашку отпугнула бы, - скривила губы Альбина. – Он, кстати, пить бросил. В смысле, Влад, а не Пашка. - А, - важно сказал Ян. – В который раз? - В шестой за полгода. - Раз в месяц, стало быть. Поразительно стабильная, отлаженная жизнь. Как у Мюнхаузена горинского: с десяти до двенадцати – подвиг. Все трое засмеялись, и Витька смущённо сказал: - Как быстро обстоятельства меняются. Ещё недавно была обычная семья – а теперь всё развалилось, и Влад, главное, – единственный виновник происшедшего, по большому-то счёту, - бухает и обвиняет всех кругом. Вот честно, плевать мне, как там Владик. Больше даже дядюшку Макса жалко, всё ведь на него свалилось. Жил себе не тужил – и на, получи… Сынок-придурок, зять малахольный… Отец так с Владом и не разговаривает? - Не-а. И денег не даёт, полностью с довольства снял. Да и Петрович всё больше идёт к тому, чтобы перестать Владику сопли подтирать. За ум он если и возьмётся, то сам, а так это бесполезно. Дядя Макс сейчас поехал на Мальдивы. Взял с собой Вальку и Егора, чтобы их отвлечь. - И Вальку?.. - Ага. Этот тоже решил, что у папы проблем маловато, подбросить надо бы. - Валентин? – недоверчиво переспросил Ян. – Вот тебе на, от кого уж не ожидали… Вроде спокойный паренёк такой… - Да он и сейчас не буйный. Не его стиль. Ты помнишь майора, который дело Егора вёл? - Смутно. - Ну вот, с этим Грановским Валька и крутит. Познакомились, блин. А тот вполне себе в браке. Сыну пятнадцать или шестнадцать, немногим младше Вальки, собственно. - Бедный Максим Петрович… Всё не слава Богу, - покачал головой Витька. – Мечтал с внуками понянчиться, а приходится со взрослыми лбами. Которые, к тому же, ещё и сопротивляются. - Витюша, - предупредительно сказал Ян. – Нас с тобой это больше не касается, разве что в виде милых семейно-соседских посиделок со сплетнями. К счастью, ни Влад, ни Егор нас не трогают, к их счастью, хочу заметить… - Да… - нерешительно согласился омега. – Аля, а как там Егор-то, собственно, ну… Пришёл он в себя-то хоть малость? А то он, вроде, после всей этой истории немного того… - Немного, - фыркнула бета. – Конкретно. И не в этой истории дело, он изначально такой. Эмоциональный слишком. Радость – так с визгом и прыжками до потолка, горе – так с воем и вырыванием волос, любовь - несмотря ни на что, хоть пинками его Владик гоняй по квартире. Тяжёлый паренёк. Пуленепробиваемый, как тот кевлар. Сейчас только очухался после больницы, ну приди ты в себя, подожди немного – нет, ни хрена, рвётся в ближайшую течку залететь, хотя ему врачи, папа, тесть в десять голосов – нельзя, не выносишь, и ребёнка не родишь, и сам дуба нахрен дашь… - А Владик-то куда смотрит? – мрачно спросил Витька. – В бутылку? Это же муж его! - Муж, - невесело засмеялась Алька. – Ты бы слышал, что эта сволочь говорит про него. Мол, нахрена я его вообще замуж взял, и тут же открытым текстом – я, говорит, всего лишь хотел Иванова позлить. Хренасе, позлил. Взял, сломал пацану жизнь, как нехер делать. Ещё и чуть под тюрячку не подвёл за свои собственные фокусы, сука. - Какая всё-таки этот Вишневский поразительная свинья, - горько и презрительно сказал Витька. – Я хоть эмоционально устойчивый был, а этот бедолага… Он же его так до петли доведёт! - Вот поэтому дядюшка Макс и увёз его отсюда. В прошлый раз они, помнишь, ездили в Болгарию, так вроде Егорке получше чуть-чуть стало, хоть отъелся немного. Да и вообще в этом есть что-то – мир видит, а не замыкается на Владике. И по крайней мере, дядя Макс для него теперь вроде благодетеля, в путешествия возит, деликатесами кормит, так Егор хотя бы слушать его стал. Собственно, там и некого больше слушать. Владик-то только и знает, что водку жрать да оскорблениями кидаться. В лучшем случае он мужа вообще не замечает. - Не жизнь, а именины сердца, - неохотно сказал Ян, которому этот разговор явно был в тягость. Витька быстро взглянул на него и положил перед ним ватрушку, альфа смягчённо улыбнулся этой детской попытке развеселить его. В такие моменты он мимолётно всегда думал, что очень любит мужа. - Витюша, как ты выдерживал это счастье? – Ну, тогда всё не было так печально. Владик был просто слишком несдержан и очень эгоцентричен, у альф это не такая уж редкость. Это сейчас у него крыша совсем прохудилась. Всё развалил, всё испохабил, теперь виноватых ищет. - Что характерно – находит. Ты, Ян, Егор, отец с папой, начальник бывший… Даже я иногда. Когнитивный диссонанс, понимаешь? Он же не идиот, умом-то понимает, что во всём от и до виноват сам, но принять этого не может. - Ну так и будет всю жизнь этим и заниматься. Водку хлестать да виноватых разыскивать… Господин Вишневский хотя бы работу ищет? Или так у папы и подъедается? - Что ты, ему не до работы. Себя жалеть некогда будет. - Зная логику этого удивительного человека, он наверняка ждёт, когда его с почестями, извинениями, цветами и тортом позовут обратно, - насмешливо сказал Ян. – Ребята, давайте о чём-нибудь приятном, мне мистер Вишневский аппетит портит. - Не только тебе, - хрипло засмеялась Алька. – Ладно, правда, хрен с ним. Давайте лучше про Пашку и его свадьбу, я, собственно, за этим и пришла, а времени не так много. Вить, я насчёт мотоциклов договорюсь, Федя сделает. Алька задержалась ещё на четверть часа, за это время они обсудили транспортное сопровождение Пашкиного свадебного кортежа – его должны были составить Алькины друзья, городские байкеры. Федя, их главарь, с удовольствием согласился навязать на байки белые ленты и украсить их цветами – только просил обойтись без розового в гамме, по его словам, он страдал аллергией на этот цвет. Проводив гостью, Ян закрыл дверь и тут же, в передней, прижал мужа к стене, жадно целуя и забираясь руками под свитер: - Еле дождался… Как же мне нравится, как ты сейчас выглядишь… И как пахнешь… - Молоком, - отозвался Витька, быстро расстёгивая домашние джинсы. - И молоком тоже… И ещё чем-то таким, от чего у меня крышу к чертям срывает… - Альфа повернул мужа лицом к стене, торопливо стягивая с него джинсы и задирая свитер, находя ладонями вожделенные сладкие холмики сосков. – Нафиг кровать, здесь тоже хорошо… - О-ох, Ян… - Больно сделал?.. - Нет… Просто… Ох… Слишком быстро. Не-не, давай, так хорошо… - Когда у тебя будет следующая течка?.. - Не знаю… Через пару месяцев, наверное, где-то… Да ты и без неё обходишься. - Хочу тебя беременным. - Маньяк… Сексуальный, очень сексуальный маньяк… О-ох, да, вот так держи… Утром, вспоминая эти минуты – ни ему, ни Витьке не удалось продержаться долго, кончили друг за другом через несколько минут, - Ян не мог перестать улыбаться. Расслабившийся после шикарного секса омега пообещал ему подумать о втором ребёнке, как только Лиле исполнится год. И альфа, тихо и немелодично напевая под душем, думал о том, что хорошо бы это снова была девочка. Две дочки – его мечта. И муж, обожаемый, самый лучший. Интересно, проснулся он уже или нет? Спит ещё, наверное. Витька, однако, не спал. Лиля разбудила его плачем, и Ян, войдя в спальню, застал семейство бодрствующим – омега, удобно устроившись на подушках, кормил ребёнка. Малышка с обычным для неё сосредоточенным видом вцепилась крошечным ротиком в папин сосок, а сам папа поднял взгляд на вошедшего отца: - Доброе утро. Вот, завтракаем. Ян подошёл к кровати, на которой расположился омега с дочкой, осторожно, чтобы не потревожить девочку, обнял мужа, провёл рукой по его груди и поцеловал в обнажённое плечо: - И нам бы не грех, папочка. Что тебе принести? - Вот прямо сюда? - Конечно. Будто я ни разу тебе завтрак в постель не приносил. - Ну, тогда я был на девятом месяце. Вечно пока выберусь со своим пузом из кровати, чай остынет. - А теперь ты кормящий папочка. И мне давно хотелось принести тебе кофе с булочкой с маслом в постель. А то каждый раз я встаю – а ты уже в кухне. - С грудным ребёнком не сильно-то поваляешься. - Вот, и давай второго родим, пока ты из режима не вышел. А уже потом будем отдыхать, пока не почувствуем себя готовыми к третьему. Омега засмеялся: - Янни… Я же обещал. Лилька подрастёт – и подумаем. Беременность у меня лёгкая была, и мне нравилось, если честно, как ты вокруг меня танцуешь. Так что у тебя все шансы снова поиметь в мужьях удава, проглотившего тыкву. - Ничего так не хочу и ничего в мире так не жду, солнце ты моё. Ты был изумителен со своим пузиком. Так трогательно и одновременно так сексуально. Скучаю по нему адски… Так булочку с маслом? - И с джемом. Апельсиновым. Ян поставил кофеварку, и под её жужжание отправился в переднюю – за утренней почтой. Две газеты, два письма и рекламный каталог. Весело думая о том, что вот не лень же кому-то ни свет, ни заря раскидывать по ящикам соседей эту макулатуру (а в том, что это соседи, сомневаться не приходится, в подъезд так просто не войдёшь), альфа вернулся в кухню, устроил на бронзовом подносике чашку кофе, сливочник, маслёнку, блюдце с булочками и хрустальную вазочку с джемом. Присовокупив от себя купленную вчера (но забытую по случаю сначала Альки, а потом бурного секса) коробочку шоколада Debauve & Gallais – в мещански милой форме атласного сердечка, - Ян полюбовался накрытым завтраком, нашёл сервировку достойной своего любимого, и принёс поднос в комнату. Витя уже уложил дочку обратно в кроватку, и теперь покачивал её, чтобы Лиля заснула. Девочка возилась под одеяльцем, но не хныкала. - Певцы мы с тобой оба так себе, - заметил альфа, слушая, как напевает супруг колыбельную. – У Лилии Яновны немного шансов вырасти звездой эстрады. - И слава Богу, я так считаю, - отозвался его супруг. – На них сейчас смотреть противно. Хотя именно глядя на нынешних звездей, думается мне, что шансы у неё не меньше, чем у любого другого. Голос певцу сейчас не нужен, а красоткой она точно будет. Одно скажу – прыгать по сцене в трусах я ей не позволю. - Ну, я тем более. Я вообще буду сумасшедшим отцом. Ян полюбовался дочкой, пощекотал её пухлую щёчку, и, посмотрев на конверты, взятые из ящика, отвлёк мужа от поедания булочки: - Родной, тут тебе письмо. - Мне? – удивился Витька. – Откуда? Полковнику, как говорится, никто не пишет, потому что некому, вообще-то. Может, налоговая? - Нет. Заказное, из Питера. И пишет полковнику… И пишет полковнику нотариальный кабинет Морозова Ка Вэ, нотариуса нотариального округа Санкт-Петербурга. - Чего это? – подозрительно спросил омега, беря конверт. – Не знаю никаких Морозовых. И с Питером меня ничего не связывает, я там даже не был ни разу. В Москве был, с тобой в прошлом году и с детдомом в седьмом классе… Проект на ВДНХ возил. А в Питере не был. Витька, жуя булочку, распечатал конверт – в нём оказался довольно объёмный пакет бумаг, ещё чуть-чуть, и дотянул бы до бандероли. Омега развернул лежавшее первым письмо, пробежал глазами и произнёс растерянно: - Ничего не понимаю… - Что случилось, солнце моё? - Ян, тут этот нотариус пишет, что я наследник… По завещанию какого-то… Лисовского Анатолия Семёновича. Не знаю, это или ошибка, или розыгрыш какой-то. Альфа подошёл к мужу, через его плечо тоже прочёл письмо: - И кто он, этот Лисовский? - Говорю же, Янни – понятия не имею, - недоуменно сказал омега. - Родственников у меня нет, я детдомовский, подкидыш… Меня нашли на крыльце детской больницы, в спортивной сумке. Всего имущества – одеяло и байковая пелёнка, а документов – листок из медкарты. Там даже имени не было, только написано, что мальчик, родился девятого мая, здоровый, вес там, рост… Меня и назвали Виктором, потому что родился в День Победы. Кто-то из сотрудников больницы назвал. Вот и всё. Никаких родственников. - Никаких родственников, - повторил Ян. - Однако если это не розыгрыш и не ошибка, то господин Лисовский, кем бы он ни был, завещал тебе всё своё движимое и недвижимое имущество, вот и копия завещания, и перечень приложен… Не бедным человеком был господин Лисовский! - Да нет, - с досадой сказал Витька, складывая листок письма. – Ошибка. Или дурацкий розыгрыш. Типа нигерийских писем. - Что ж, - заметил Ян, в свою очередь убирая документы в конверт. – В отличие от нигерийских писем, это послание легко проверить. Вот у нас нотариус, это лицо официальное, у него имеется телефон, адрес – нет ничего проще, чем позвонить и выяснить, что это за таинственный завещатель. Лисовский, Лисовский… Ты прав, родной, странно это всё.