"Как стать Богом?" пособие для чайников от Узумаки Наруто

      Противный запах медицинских препаратов и солоноватый привкус во рту — было первым в это утро, что я почувствовал.       С трудом разлепив глаза, я понял, что нахожусь в больнице и, кажется, даже в той же самой палате, в которой я был первый раз, как попал в прошлое. Сил не было, а свет ламп противно слепил глаза. Видимо, сейчас был поздний вечер или даже ночь. Но, блин, какого чёрта включать свет в моей палате?!       Состояние было ужасным! Кажется, что все мои чувства обострились. Любой шорох громом раздавался у меня в голове, а свет и запах с каждой минутой становились всё сильнее. На грудь что-то сильно давило, мешая дышать, а головой я вообще пошевелить не мог, казалось, что меня вот-вот расплющит. Ещё и холодный пот ручьями стекал с моего лба, а про мышцы я вообще молчу. Словно в мясорубку попал.       Я пролежал в застывшем состоянии, наверное, несколько часов. Или же минут. В любом случае время шло для меня неумолимо медленно. Моим спасителем стала медсестра, которая вошла неожиданно в мою палату. Введя в моё предплечье какой-то препарат, она ушла, а я вскоре уснул.

***

      Когда я проснулся, то было уже утро, и противные лампы не светили мне в глаза. Но повышенная чувствительность никуда не делась. Тяжёлые веки закрывались сами по себе, но спать мне, на удивление, не хотелось. Попытавшись вдохнуть полной грудью воздух, я тут же пожалел об этом. Грудь сильно стало давить, словно прессом, так сильно, что мне показалось, будто сломалось пару рёбер.       Тихий стон слетел с моих губ, и после этого я сразу услышал шорох рядом со мной.       — Наруто?! - взволнованный голос мамы врезался в мои барабанные перепонки и эхом раздался в голове, отчего я поморщился. — Наруто, ты очнулся! — с облегчением сказала мама, отчего в мою голову поступила очередная порция боли.       — Не... — начал я говорить, но тут же запнулся на слове. Язык ужасно пересох и опух.       — Что?! — Холодная ладонь легла на мой лоб. — Минато, у него жар! — испуганно закричала Кушина, а я в очередной раз испустил протяжный стон. Ответа от папы не последовало, но вот мама продолжала взволнованно говорить:       — Ему становится хуже, что же нам делать? — собрав свою волю в кулак, я всё-таки решил сказать хоть что-то:       — Не... — и вновь запнулся, язык прилип к нёбу. С трудом отлепив его, я продолжил: — Не... надо... — и вновь запнулся. Язык просто отказывался меня слушаться, борясь с моей волей, как с противником.       — Что?! Что «не надо»?! — вновь начала срываться на крик мама, схватив меня за плечи. Я наконец соизволил открыть свои глаза и сказал:       — Не надо так... громко. — Тишина. Кушина смотрела на меня изумлённым взглядом, а малыш Наруто сидел рядом. Отца возле меня не было. Пролежав так ещё полминуты, я решился на ещё одно слово:       — Воды. — Мою просьбу тут же выполнили, но воды дали немного. Этого хватило только на то, чтобы смочить горло и язык. Мама всё это время старалась не говорить, но иногда всё же слова срывались с её губ. Я с трудом повернул голову в поисках отца. Он стоял у окна спиной к нам и смотрел в окно. Вернув голову в исходное положения, я слегка улыбнулся.       — Такое ощущение, что вы меня уже хоронить собираетесь, — иронично пробормотал я, попробовав засмеяться, но вместо смеха у меня получился только прерывистый кашель. — У меня же просто что-то с рукой, — хмыкнул я, только потом поняв, какую глупость сморозил. Болело-то всё тело.       Мама растерянно посмотрела в сторону папы, но, не найдя там поддержки, вернула взгляд ко мне.       — Всё осложнилось, Наруто... Заражение пошло по всему телу... Врачи не могут найти противоядие, — голос Кушины дрогнул, давая мне понять, что она вот-вот заплачет. Я шокировано посмотрел в сторону окна, туда, где сейчас стоял отец, в поисках подтверждения слов мамы, но он всё стоял к нам спиной.       — Что? — только и мог сказать я, медленно осознавая, в какое дерьмо влип. Я попытался подняться с кровати, чтобы рассмотреть моё тело, но мышцы на руках, спине и животе натянулись, как струны, грозясь в любую минуту порваться. Меня сковало железным замком, не давая пошевелиться ни на миллиметр.       — Аргх! — приглушённо простонал я, замерев как статуя, чтобы своими движениями не причинять себе ещё больше боли.       — Наруто! — испуганно прокричала мама. В ту же минуту холодные руки дотронулись до лба, проверяя моё состояние, а затем легли мне на плечи, аккуратно возвращая меня в исходное положение.       Через какое-то время в палату вошла медсестра и проверила мой пульс с температурой. Записав что-то себе в блокнот, она удалилась, не проронив ни слова. Мама села на край кровати и заботливо прикрыла меня одеялом.       — Мы найдём способ вылечить тебя, Наруто. Я обещаю! — с серьёзным и уверенным выражением лица сказала она, а затем встала с кровати. — К сожалению, нам нужно идти... Мы ещё придём сегодня вечером, — печальным голосом сказала она, беря на руки Миника.       — Хорошо. — Я сделал жалкую попытку улыбнуться, но получилось что-то на подобие ленивой ухмылки. — Я буду ждать. — Кушина натянуто улыбнулась и направилась к выходу. В последний момент, перед тем, как они вышли, я услышал слабое и подавленное «Нии-сан».       Теперь в палате остались я и отец. Он всё так же продолжал стоять у окна и пялиться вдаль. Я же прочистил горло слабым покашливанием, чтобы затем сказать что-то. Но, видимо, для Минато мой кашель означал стартовый сигнал.       Сразу после моего кашля он неожиданно оторвал свой взгляд от известной только ему точки и посмотрел на меня своими голубыми, наполненными горечью и сожалением глазами. Я слегка опешил от этого, хоть и понимал, что ничего другого мне ожидать не стоило. Собравшись с мыслями, я сказал, прежде чем он успел открыть рот:       — Только не надо говорить, что это ты во всём виноват! — Его глаза округлились и сейчас были похожи на два блюдца. Прикрыв рот, который он запоздало открыл, папа подошёл ко мне поближе и заговорил:       — Но это действительно так... — со вселенской печалью в голосе возразил он. Папа неуверенно посмотрел на меня и затем медленно отвернулся, встав ко мне спиной.       — Ты не виноват... — мои слова были прерваны.       — Нет, в этом виноват только я. Не нужно мне было отправлять тебя на это задание, — с упрёком и сожалением сказал он, на последних словах его тихий голос сменила болезненная хрипота, а это значит, что его неизвестная болезнь ещё не отступила.       Опустив голову вниз, Минато обречённо хмыкнул и, замотав головой из стороны в сторону, точно отгоняя плохие мысли, продолжил:       — Я ведь думал, что если ты справишься с этим заданием, то я мог бы повысить тебя до ранга джонина. Ты бы смог покидать Коноху, когда тебе захочется, но... — Минато повернулся ко мне и посмотрел на меня взглядом полным боли, — получается, что я собственными руками угробил тебя! — столько упрёка и ненависти в голосе папы я ещё никогда не слышал. — Ведь чувствовал же, что случится что-то плохое, — уже шёпотом на выдохе продолжил он, прикрыв глаза ладонью.       — Ты не виноват, Минато! — тут же поспешил заверить я его. — Ты не мог знать, что так произойдёт!       — Вот видишь, ты даже отцом меня не хочешь называть, — с иронией сказал папа, полностью проигнорировав то, что я ему только что сказал. Отец убрал руку с лица и устало посмотрел на меня с улыбкой, что показалась для меня подозрительно знакомой. — Значит, я действительно этого не заслуживаю. Я не достоин называть себя отцом. — И вновь этот взгляд. Только боль, только укор. — Прости меня, Наруто, — уже идя к выходу и останавливаясь у двери, через плечо просил он мне. Я совершенно не ожидал, что Минато скажет такое и что он будет винить себя в том, в чём нет его вины.       — Минато, постой! — крикнул я, насколько это было возможным.       — Извини, мне нужно идти, — сухо ответил папа, открывая дверь. Мне ничего не оставалось делать, как собрать в кулак всю свою уверенность и запихнуть куда-нибудь подальше совесть, чтобы сказать ему следующее:       — Остановись же ты, тряпка! — грубым и властным, но слегка хрипловатым голосом приказал я.       Минато от такого даже опешил. Это было видно по его изумлённому и слегка растерянному лицу. Чтобы моё своеобразное обращение не кануло в пустоту, я продолжил:       — Я не узнаю тебя! — Я вновь попытался принять сидячее положение, преодолевая всяческую боль в теле.       Папа тут же поспешил помочь мне, подойдя и аккуратно беря меня за предплечья, а затем ложа мне под спину подушку. Вот так вот в полусидячем, но более удобном положении я продолжил:       — Ты ведь Хокаге! Ты не должен поддаваться слабости и уж тем более винить себя в том, что предвидеть и изменить ты не мог. Ты замечательный отец, но ты должен знать, что у меня есть свои причины обращаться к тебе по имени. Пойми, я не принадлежу этому миру, меня здесь просто не должно быть! Я чужак здесь и никогда не смогу найти своё место в этом мире. Это было понятно с самого начала. Я уже прожил свою жизнь, пусть и не так долго, как хотелось... А сейчас я пытаюсь обустроить вашу. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я буду исправлять ошибки, неважно — чьи и как, но я буду делать это ради вас! Я сделаю всё, чтобы вы смогли жить нормально, чтобы вы смогли насладиться этими моментами и узнали, каково это — быть родителями, как растить сына и как жить в полноценной семье, не зная ни горечи, ни сожаления! Для этого я здесь, понимаешь? Я сам согласился на это... Я согласился вернуться в прошлое. Но это не значит, что, если я спасу вас, я смогу жить так, как захочу! Я принял своё решение: я не буду вам мешать, хоть это не так-то просто. Именно по этой причине я ещё живу с вами. Но я стараюсь не привязываться к вам и в частности к тебе. Это тяжело, но такова моя жертва ради вашего счастья. Так что не смей винить себя в моих ошибках. В том, что я сейчас лежу здесь, только моя вина! — безостановочно говорил я, чувствуя, как силы постепенно покидают меня. — Если бы я был умнее, то не стал бы брать в руки эти грёбаные пробирки! А ты! Ты только хочешь сделать лучше для меня, за что я хочу тебя поблагодарить, но... своими словами ты просто разбиваешь вдребезги мои представления о тебе! Не заставляй меня разочаровываться, Минато! Это не ты, ты был совсем другим. Ты был героем в моих глазах, но сейчас... сейчас ты ничтожество! И я буду так считать, пока ты не соберёшься, ведь ещё не всё потеряно... Меня ещё можно спасти, — последние слова я уже говорил из последних сил. Минато тут же воспрянул духом, спросив у меня:       — Чем я могу помочь? — Но силы уже окончательно покинули меня. Я, закрыв глаза, успел сказать одно единственное слово перед тем, как вырубиться:       — Цунаде...

***

      Когда я очнулся, то первое, что увидел перед собой, — это две пары удивлённых глаз... Ну-у-у, если быть точнее, то одна с половиной пары глаз. Короче, на меня пялились Какаши и Гай с застывшими выражениями лица. Они пялились на меня так в немом ожидании несколько минут, пока мне это не надоело и я не спросил у них:       — Ну и долго вы так на меня пялиться будете? — эти слова послужили спусковым рычагом для моих друзей. Толстобровик и даже вечно спокойный Какаши с воплем «Наруто, ты очнулся!» принялись поочерёдно обнимать меня, пару раз даже чуть не задушив.       — Задушите ведь! — простонал я, находясь в объятиях Зелёного Зверя и Хатаке, но меня, по всей видимости, и не думали отпускать.       — Я так счастлив, Наруто! Ты наконец идёшь на поправку! — орал мне прямо под ухо Гай, пуская крокодильи слёзы. — Всё благодаря Цунаде-саме. Она самый крутой ирьенин, она смогла найти противоядие! — Что? Так, значит, отец нашёл бабульку Цунаде и даже смог уговорить её вернуться в Коноху.       Я прислушался к своим ощущениям: тело больше не болело, если не считать боль от сильных объятий моих друзей. Голова не кружилась, кости не ломило, только сухость во рту. Интересно, сколько я пролежал без сознания? Наверное, несколько дней.       — Да отпустите же меня! — взревел я от безысходности. — Вы ж меня в могилу загоните! Считай, что зря лечили, — кажется, мои слова подействовали, раз они меня послушно отпустили. — Уф! — вздохнул я, жадно хватая воздух. — Вы что, с ума посходили?! — наорал я на них, но ни Гай, ни Какаши ни капельки не расстроились, только сидели с довольными лицами и смотрели на меня, как на святого. — Чё вы пялитесь так на меня?! — недоумевающе спросил я, а те лишь ещё сильнее заулыбались. Улыбку Какаши было видно даже через маску.       — Мы так рады, что ты идёшь на поправку, — заговорил наконец Какаши. — Если бы не Цунаде-сама, то ты бы, наверное, умер.       — Ясно. Сколько дней я пролежал без сознания?       — Три дня. Ты периодически приходил в себя, но в последнее время стал бредить. Мы очень сильно за тебя испугались. Четвёртый Хокаге лично отправился на поиски Цунаде, — отчитался Толстобровик.       — Где сейчас Минато?       — Он в резиденции. Обсуждает какие-то вопросы с Хиаши, главой клана Хьюга. Хокаге сегодня уже навещал тебя.       — Ясно, — задумчиво произнёс я, теряясь в догадках. Что же именно папа обсуждает с Хиаши? Неужели Хинату уже похитили? Но если подумать, то ей ещё не исполнилось три года, а значит, до похищения ещё далеко. Нет, тут что-то другое. И нужно это срочно выяснить!       — Где моя одежда? — спросил я у друзей, поднимаясь с постели. — Мне нужно идти, — ответил я на их немой вопрос.       — Не так быстро! — послышался строгий знакомый голос Цунаде. Мои глаза метнулись к выходу, где сейчас стояла Сенджу. — Куда это ты собрался? — спросила она, подходя ко мне.       — Мне нужно срочно идти, — тут же с запинками объяснил я. Во мне плясало безграничное чувство радости. Спустя три года я вновь увидел бабульку.       — Дела подождут. Ты ещё не до конца восстановился, — резким движением Цунаде вернула меня на кровать, — так что лежи и слушайся меня. — Сенджу подошла к окну и открыла его, впуская в палату свежий воздух. — Тебе нужно побольше отдыхать, свежего воздуха и процедур на горячих источниках, — стала перечислять она.       — На горячих источниках? — переспросил Какаши.       — Да. Яд ещё неполностью вышел из организма, так что, Наруто, ты будешь ежедневно посещать горячие источники, чтобы он вышел через поры на коже, — объяснила она. — И впредь будь осторожен с тем, чего не знаешь. — Цунаде укоризненно посмотрела на меня, но больше ничего не сказала, выйдя из палаты.       — Может, пойдём на горячие источники? — предложил Какаши.       — Да! — тут же согласился Гай, подпрыгивая, задрав руки вверх. — Пора принимать водные процедуры! Ай да на горячие источники! — Зелёный Зверь Конохи схватил меня за плечи и взвалил себе на спину, как мешок с... кхм... ну, неважно.       Ну так вот с криком «Кто последний, тот осёл!» Гай выпрыгнул из окна со мной на спине и побежал в сторону горячих источников. Но вскоре нас догнал Какаши, что ещё больше раззадорило Толстобровика.

***

      — Хорошо... — с облегчением протянул я, погружаясь в горячую воду. Какаши и Гай сидели рядом, но в воду не заходили. Всё-таки она после меня отравлена. Так мы просидели в полной тишине несколько минут, пока Какаши не решился заговорить:       — Кстати, теперь я, наверное, должен поздравить тебя.       — М-м-м... С чем? — поинтересовался я, погружаясь глубже в воду и прикрывая глаза.       — Ну... сегодня вышел приказ о назначении тебя джонином, — проинформировал Хатаке.       — Круто! — искренне обрадовался я, не разлепляя глаз. Между нами вновь повисла тишина, лишь через несколько минут послышались тихие всхлипы. Тут же открыв глаза и повернувшись к друзьям, я увидел плачущего Гая.       — Ты чего? — удивлённо спросил я у Толстобровика.       — Да ничего... Просто я так счастлив, что ты пошёл на поправку и стал джонином... — Молчание...       Не, ну правда, как я должен на это реагировать? Единственное, так это то, что я безумно рад тому, что теперь у меня есть такие друзья. Гай, который знает, что ему суждено навсегда остаться генином, умеет искренне порадоваться за достижения своих друзей. Не это ли настоящая дружба?       Так ничего и не сказав, я вылез из воды и обмотался полотенцем.       — Я всё, — обратился я к друзьям. — Мы можем идти.

***

      После водных процедур у меня была прогулка возле больницы, где я наконец поговорил с Курамой.       «Поздравляю с выздоровлением», — послышался голос у меня в голове.       — А ты-то где был всё это время? — вслух спросил я.       «Заботился о твоём здоровье, конечно, — ответил Курама, — всеми силами замедлял действие яда, чтобы ты не помер раньше времени».       «А, ну спасибо», — теперь уже мысленно поблагодарил я.       «Не для тебя старался, — съязвил Лис. — Мне тут ещё жить. Как-то я не горю желанием менять место жительства».       «Надо же! — усмехнулся я. — А раньше всё на свете был готов отдать, чтобы выбраться из моего тела».       «Времена меняются», — пробурчал Девятихвостый.       «Скорее люди», — подметил я, но в ответ ничего не услышал. Лишь через несколько минут Курама вновь заговорил:       «Но я не человек».       «Ну уж нет, ты-то куда человечнее некоторых людей будешь!» — возразил я.       «Я приму это за комплимент», — отозвался Курама.       «Как хочешь», — ответил я.       «Наруто?»       «Чего?»       «У меня появилась ещё одна идея... Попроси Кушину, чтобы она научила тебя техникам фуиндзюцу», — сказал Кьюби, а я в ответ только громко рассмеялся.       «Курама, а ты оказывается тот ещё хомяк! — сквозь смех сказал я. — Я уже столько техник изучил, а тебе всё мало!»       «Я, между прочим, для тебя стараюсь!» — обиженно пробурчал Девятихвостый.       «Ладно-ладно, прости меня, Курама».       «Проехали!» — буркнул тот и замолк.       Ну а я решил вернуться в больницу, не желая попадаться под горячую руку Цунаде, по пути обдумывая предложение Курамы. А это ведь действительно хорошая идея.