Глава 9. В гостях у Хьюга...
26 октября 2014 г., 13:28
Ура-а-а!
Если Курама слышит все мои мысли, даже очень личные, то от этой он стопудово должен был оглохнуть. Потому что этот день-таки настал.
Меня выписали! Не прошло и года, как та дрянь из пробирок Орочимару покинула моё бренное тело, не оставив таких осложнений, как обширное метастазирование мышц и развитие кисты. Честно говоря, я в эти сказки бабульки Цунаде не верил, так как всё ещё помню, как в моей реальности она скармливала подобные байки, чтобы удержать меня в больнице после очередного задания... Признаю, я поначалу искренне верил её заключению — как-никак, а всё-таки верховный лекарь всея Конохи! — да и верил бы дальше, если бы однажды, когда рука восстанавливалась после Сюрикен-Расэнгана, не допёк Сакуру, которая уже кусала локти от того, что решила проявить инициативу в уходе за мной. Я помню этот день, словно он был только вчера...
— Сакура! Что за чёрт?! Почему кнопка вызова медсестры не работает?
— Потому что я её выключила... — Она так натурально закатывала глаза, когда пыталась объяснить мне что-нибудь, что с её точки зрения было просто банальным.
— Но зачем? Вдруг мне станет хуже? Вдруг я начну задыхаться?
— От чего? От любви? Или от своей крайней стадии идиотизма?
— Сакура, ну почему ты постоянно язвишь? Я же, если верить Хокаге, «тяжёлый случай злоупотребления техникой S-класса».
— Во-первых, я в курсе про то, что чакра Девятихвостого лечит тебя изнутри. Поэтому ты вернёшься в строй уже завтра. А во-вторых, ты тяжёлый случай умственной отсталости. И прекрати меня отвлекать!
— Ну Сакура...
Мда, чудесное было время. Жаль, что Кагуя у меня его отняла...
***
Как ни странно, но забирать меня из больницы пришёл... Асума. Честное слово, я и сам удивился не меньше вас! Ну ладно ещё то, что в этом времени он жив-здоров и ещё не знает про Хидана. Но и его свиты «Ино-Шика-Чо» ещё нет. Вообще, я спрашивал про него у Какаши и Гая, на что они сказали, что он пока один — видно, ещё не начал приударять за Куренай — и тренирует одну из команд генинов. Лично мы с ним виделись несколько раз в компании этих двух. И как один из рядовых шиноби Конохи он произвёл на меня хорошее впечатление: он потерял одного из друзей во время атаки Лиса, но он не негодует по этому поводу, ссылаясь на простодушное «ему просто не повезло». Не помню, что он был таким фаталистом в моём времени... А хотя, может быть, он со временем усомнится в этой философии, — как знать: время покажет. Так как я — не без помощи Курамы — был здоров как бык, то особо помощь мне не требовалась, чтобы дойти до дома. Но Асума на это возразил: мол, три с половиной года уже прошло, но около половины населения деревни всё ещё точили на меня зуб. Поэтому мне нужна была, как он думал, защита. Просто потому что Коноховцы свято верили, что я — это Курама в человеческой коже. Я тоже так думал какое-то время, особенно после того, как Мидзуки подло раскрыл мне маленький секрет третьего Хокаге. Я до сих пор злюсь на него за это. И если он появится у меня перед глазами, он огребёт от меня по полной программе. И плевать я хотел на то, что это будет самосуд за ещё не совершённое преступление! Асума, как я и думал, предложил мне сопровождение до дома. На что я сказал ему, что мне надо поговорить с Хокаге, мол, «дело есть». Асума спорить не стал и, безразлично пожав плечами, сказал: «К Четвёртому, так к Четвёртому». После чего он повёл меня к административному зданию Конохи. Когда я поднимался по лестнице к отцовскому кабинету, то слышал разговор отца ещё с кем-то. Ладно, Минато занят, подожду... Через полчаса дверь кабинета открылась, и из него вышел неизвестный мне человек. Клянусь, я ни разу его не видел, несмотря на его запоминающиеся черты лица: чёрная козлиная бородка, слегка упитанное лицо, на голове — чепчик из бинтов, полностью закрывающий волосистую часть головы, а правый глаз был закрыт протектором с символом шиноби Кумогакуре в стиле а-ля Какаши. По телосложению он был скорее жилистый, нежели неестественно худой. Но если честно, то иногда такая фигура некоторым мужикам идёт в преимущество. Шино, обладающий практически таким же телом, в рукопашном спарринге без каких-либо техник уложил на лопатки Кибу, который более накачан по сравнению с ним. В след за ним из кабинета вышли ещё двое неприметных с виду шиноби Кумогакуре. Проходя мимо меня, их лидер прошёлся по мне едким взглядом, который не сулил ничего хорошего. Что ж, одним потенциальным врагом больше... Но мне не привыкать. Я уже догадывался, что это за люди, когда вошёл в отцовский кабинет. Осталось только подтвердить мою теорию... — День добрый, Минато. Как здоровьице? — я попытался изобразить типичную для себя беззаботность, чтобы сарказмом разрядить ситуацию. Но не вышло... — И тебе не хворать, сына... — Отец сегодня был на удивление здоровым: ни тебе сухого беспричинного кашля, ни мешков под глазами размером с моей сумкой для метательного оружия. Более того, какая-то искра появилась в его взгляде. Неужели он начал ладить с Лисом внутри себя? А чёрт его знает... Что я, собственно, и озвучил, но в более деликатной форме: — Хорошо выглядишь сегодня. Дай угадаю: Данзо перестал проедать тебе плешь своими нотациями? Или же записался на процедуры лечебного массажа по технике бабки Цунаде? Ладно тебе, колись... — Я хочу сказать тебе три вещи, Наруто. Во-первых, ты героически поступил, запечатав Девятихвостого в себе молодом и мне, но всё же приятного мало в том, чтобы носить древнего богоподобного духа в себе. Я и понятия не имею, как ты с этим справлялся все свои семнадцать лет... — Ну, — перебил я отца, - поначалу Биджу, после запечатывания, пытаются с новыми силами рассеять сдерживающие их печати изнутри тела хозяина. И, как правило, это проявляется в виде поочерёдного отказа систем органов или, как было у меня, обострением системных заболеваний. Тут главное — вовремя начать либо лечиться, либо договариваться с соседом по телу. — Вот как, — понимающе кивнул папа. — И как же ты справлялся? — Да просто были добрые люди, которые могли помочь мне. И это несмотря на мой статус изгоя... — Это было тогда, Наруто, в том мире и в то время. Сейчас же всё иначе, у тебя есть всё: дом, семья, друзья и... Постой, на чём там я остановился? — Минато задумчиво почесал затылок. — Ах, да! Во-вторых, да, я обратился за помощью к госпоже Цунаде. В силу её опыта она сразу просекла, что я тоже Джинчурики. Хорошо ещё, что она поклялась хранить наш маленький секрет, как врачебную тайну. — Что ты ей рассказал?! — Хорошо, что я сидел на стуле, иначе от такого оборота событий точно бы упал. — Только то, что ей можно знать. Про то, кто ты на самом деле, я умолчал. Она знает только то, что в Конохе аж три джинчурики. И не более того. — Ну ладно. — Я напряжённо выдохнул. — Всё же стоит надеяться, что бабуля Цунаде не станет отчитываться по этому поводу перед старейшинами. А то потом проблем не оберёмся. — Кстати! Третье, что я хотел тебе сказать: не называй Цунаде «бабкой». Она одна из уважаемых жителей Конохи. То, что она предпочитает «прикрывать» свой возраст, вовсе не значит, что ты можешь ей язвить. — Ладно-ладно, не буду. Но тебе на заметку: «бабулей» я её зову вовсе не из-за возраста. Просто порой она бывает до ужаса сварливой. И кстати, — да уж, новое слово-паразит, — кто эти трое, что вышли из кабинета только что? — Послы, — хмыкнул отец, облокотившись о подоконник. — Дай угадаю: из Облака? — Да. Пришли улаживать вопрос по поводу спорной территории на границе. Мы могли бы уладить его и раньше, если бы не алкогольная поножовщина в местном трактире. Ситуация глупая вышла, да ещё и в конфликт угрожала перерасти. — И они пришли навязывать нам собственные условия мирного договора? — Да нет. Они пришли... как бы это сказать... В общем, они пришли извиниться. — Что?! «Вот те раз», — саркастично хмыкнул Курама внутри меня. — Я и сам сидел вот с таким лицом, — он скорчил озадаченную мину, — слушал его отчёт по поводу расследования этого конфликта и последующих актов народной ненависти жителей Кумогакуре против приезжих из Конохи. Как ни странно, но по ходу расследования выяснилось, что ту драку, закончившуюся ста двадцати восьми смертями, спровоцировали они. Поэтому Райкаге и послал к нам дипломата с целью оговорить размер компенсации с их стороны. — Хм... Понятно. А они, часом, не снимают сейчас комнату в нашей гостинице? — Об этом я не спрашивал. А что такое? — Такого вопроса Минато от меня явно не ждал. — Помнишь, зачем я прибыл в это время? — спросил я отца на полном серьёзе. — Да, — кивнул он, — помню. — Так вот, Минато... — я сделал паузу, — сейчас должен быть один из этих поворотных моментов.***
Резиденция клана Хьюга находилась в западной части Конохи, как раз неподалёку от аптеки, в которой Сакура любила закупаться препаратами, и общественных бань, где Эбису учил меня ходить по воде. По сути, это был один из самых приметных районов посёлка, что мне было не на руку: здания, где я мог бы без ненужного внимания «загаситься», практически отсутствовали. А если и были, то меня всё равно можно было заметить с караульных постов на стене или с обрыва. Но всё же ситуация была не столь безнадёжна: если я хотел тайком следить за поместьем Хьюга, то моя «дефрагментация» — лучшее тому подспорье. Ведь Бьякуган позволяет видеть если не самого человека, то хотя бы его систему чакры, даже если она совершенно неразвита. А мой режим Дефрагментации включается лишь тогда, когда я не контролирую прогон чакры по телу. Да и можно ли вообще увидеть чакру у бестелесного существа? Это можно выяснить лишь одним способом... Я около пяти часов просидел на крыше местного гастронома напротив входа на территорию их клана, прячась в тени подсобки. По сути, я мог бы эти пять часов назад войти туда, не встречая сопротивления, но, если верить Богине, то я даже в такой форме остаюсь видимым. Так что не очень мне хотелось бы привлекать недоумённые взгляды местных жителей. А чего я, собственно, выжидал там вообще? Всё очень просто: если я своим вмешательством предотвращу похищение Хинаты, то тем самым образом я спасу Хизаши от показательной казни. А он, если выживет, то воспитает Неджи как нормального шиноби, а не как того засранца, что я отделал на экзамене. Да и вообще... не люблю я смотреть, как родственники рвут друг другу глотки из-за принципов. Вот Учиха и Сенджу — яркий пример того, как плохие отношения между родственниками, пускай и дальними, не дают спокойно спать всей планете. Когда я рассказал о своём намерении Минато, то он, со свойственным ему родительским беспокойством, предложил мне взять в помощь тех же Какаши и Гая. Но я отказался. Во-первых, как я объяснил отцу, присутствие шиноби на территории Хьюга, присланных самим Хокаге, может спровоцировать их на неодобрительные речи в сторону администрации деревни, особенно с учётом того немаловажного факта, что члены Клана отличились в той стычке, тем самым привлекая к себе внимание Кумогакуре, отчего договор стал более чем просто шатким. А во-вторых, я утаил от папы, что хотел выполнить это задание один. Просто потому, что самая лучшая тренировка — это настоящий бой. «Как думаешь, Курама, время пришло?» — от нечего делать я решил потрепаться с Лисом. «А кто его знает, — если бы Девятихвостый мог, то он бы пожал плечами. — Меня там вообще ни разу не было. Даже в тот злополучный день». «Ладно, засиделся я тут. Пора хоть немного пройтись, а то ноги уже затекли». «Если попадёшься, то не смей на меня всё сваливать». Незаметно спустившись вниз, я пошёл вдоль стены, стараясь держаться в тени. Когда я убедился, что меня никто не видит, то сосредоточился и прошёл сквозь ограждение поместья, молясь, чтобы меня никто не встретил на той стороне... Ну надо же, повезло-таки! Никого не было, плюс рядом роскошный куст. «А что насчёт Кушины? Как ты будешь перед ней отмазываться за своё отсутствие? И не поднимет ли она крик на всю деревню, пока будет тебя искать?» «Я с Минато договорился по этому поводу заранее. Он скажет маме, что я на задании ранга «D» должен подменить одного заболевшего санитара в больнице. Ну-у-у, работа на всю ночь». «Ишь ты! Всё предусмотрел. Не ждал от тебя такой смекалки». Его комплимент прозвучал как очередной подкол от Саске. Но я, через силу выдавив смешок, предпочёл промолчать. На горизонте никого не было. Поэтому я тихими перебежками от кустов к кустам и от кустов к беседке дошёл до здания, осторожно просочился сквозь дверь — кому вообще нужны замки, когда я уже изобрёл бестелесность? — и медленно пошёл по коридору, искренне молясь ни на кого не напороться. Как ни странно, но мои молитвы были услышаны. По ходу, все в этом доме уже видели десятый сон. Я осторожно начал подниматься по лестнице, когда одна из ступенек предательски скрипнула под моей ногой. Я уже хотел было выругаться, когда услышал резкий короткий храп через стену. Вторая ступень тоже скрипнула — и опять храп. Я даже не знал, как пройти наверх, не подорвав весь дом с этой долбанной лестницей. «Чёрт с ним...» — мысленно махнул рукой я и лёгким шагом пробежался по лестнице. Ступеньки, чтоб их, естественно заскрипели. Но в ответ послышался лишь один храп, да и то, когда я пробежался по первым трём. У меня возникло нехорошее предчувствие. Но раз уж я поставил себе цель, то надо приложить все усилия и идти к её выполнению, не смотря ни на что. Даже если меня поймают, то я лучше стану козлом отпущения и буду казнён. Ведь я уже изменил ход истории... пару раз. Далее мне нужно было найти комнату Хинаты. Проклиная подрядчика, строившего этот дом, за столь скрипучие полы на втором этаже, я с горем пополам дошёл до конца коридора, где должна быть её комната. Не повезло. Это не её комната. Это комната Неджи. Пятилетний парнишка, в котором я узнал Неджи, спал на своей кровати, свернувшись калачиком. Его лоб перебинтован. Должно быть, на него уже наложили проклятую метку, с помощью которой представители основной семьи могут «плавить» мозги представителям другой ветви, к которой он и принадлежал. Комната его, по сравнению с другими в этом доме, довольно-таки скромная, но если сравнивать с моей хатой в заброшенной общаге, то он живёт в королевских хоромах. Боковым зрением я заметил что-то вроде тени на другом конце коридора. Если это не похититель, то уж точно кто-то из жильцов. Мне срочно надо где-нибудь спрятаться! Чисто машинально, чтобы не попасться, я спиной вперёд проскользнул в комнату напротив и прикрыл за собой дверь. Обернувшись, я осмотрел комнату и увидел... Хинату. Маленькая девочка, примерно трёх-четырёх лет от роду, мирно лежала в своей кроватке и всхлипывала во сне. Я потерял дар речи от нахлынувших эмоций. У меня перед глазами проносились мгновения моей жизни, причём в обратном порядке: от тех, которым я не придавал значения, и до тех, от которых сердце так и хотело выпрыгнуть из груди. Я вспомнил, как познакомился с ней в детстве: когда мне было пять, я в песочнице поругался с Кибой, потому что он не давал мне поиграть с Акамару, а она проходила мимо вместе с Сакурой и Ино и, привлечённая нашим гамом, смотрела на меня — заинтересованно, но и в то же время с неким смущением. Я вспомнил, как мы сдавали выпускной экзамен в академии: она больше всех переживала, пока дожидалась своей очереди, готова была сорваться на истерику, когда её заданием было продемонстрировать технику защиты от гендзюцу, и едва не упала в обморок, когда сенсей Ирука сказал ей: «Умница, Хината! Ты прошла экзамен! Поздравляю!» Я вспомнил тот день, когда мы, девять человек с нашего класса, собрались в общей аудитории на первый экзамен на тюнина. От столь многолюдной атмосферы она, как всегда, чувствовала себя «не в своей тарелке», а Киба пытался успокоить её. Я помню неподдельную печаль и ужас в её глазах, когда она парировала удары Неджи на втором этапе. Помню, как она пожелала мне удачи перед четвёртым. Помню, как она зашлась краской, когда я сделал комплимент ей после того, как вернулся в Коноху три года спустя. А когда я вспомнил, как она заместо меня попыталась принять удар Пейна на себя, у меня на глазах невольно навернулись слёзы... — Обещаю тебе, Хината, — прошептал я ей, нежно поглаживая её щёчку, — нет, я клянусь тебе. Клянусь, что никто, пока я жив, не причинит тебе зла... Из омута воспоминаний меня вырвал тихий скрип половицы в коридоре. Небось, Хиаши шёл проведать дочку. Я лихорадочно думал, где спрятаться, пока не наткнулся взглядом на шкаф. «Сойдёт», — подумал я и, став бестелесным, прошёл сквозь его дверку. Дверь открылась. Тёмный силуэт вошёл в комнату. Но это не был Хиаши, как я предполагал. Почему я так подумал? Всё очень просто. Во-первых, запах был не тот. Уж как-как, я аромат членов семьи Хьюга я учую за версту. А во-вторых, двигался это человек очень осторожно. Я бы даже сказал слишком осторожно для хозяина дома. Но всё же кое-какие выводы ещё рано было делать. Поэтому я наблюдал за ним через замок дверцы. Незнакомец выглянул в коридор, посмотрел, заметили ли его, и, вернувшись в комнату, осторожно прошёл к кроватке. Достав из своего заплечного вещмешка какой-то мешок поменьше, растянул его и медленно протянул к девочке. «Ну всё! С меня хватит!» — мысленно взревел я, просачиваясь из шкафа. — Убери от неё руки, — спокойным вкрадчивым тоном сказал я ему, — и тогда я позволю уйти тебе подобру-поздорову. Похититель, стоявший ко мне боком, повернул голову ко мне. На его лицо была натянута балаклава с одной сплошной вертикальной прорезью для глаз. По его глазам я читал его реакцию: вначале там был испуг, который тут же сменился чем-то вроде усмешки или презрения. — Ты не из клана Хьюга, верно? А значит, ты тоже нарушитель. — Я друг этого клана. А заодно и родственник Хокаге. Это значит, что я могу гулять, где мне вздумается, — я блефовал, но попытка оказать на него психологическое давление должна была себя оправдать. — Без обид, шкет, но мне не нужны лишние свидетели, — с этими словами он бросил мешок на пол и достал вакидзаси, висевший в ножнах за спиной. После чего бросился на меня. Его расчёт был на то, чтобы одним ударом серьёзно покалечить меня и, пока я оправляюсь от удара, взять Хинату, быстренько слинять. Именно поэтому он попытался нанести широкий удар клинком сверху вниз, надеясь, что если не заденет голову, то грудь или брюхо — или и то, и то сразу — точно рассечёт. Но ключевое слово здесь «попытался». Окажись я целиком на линии удара, то он стопроцентно рассёк бы мне сосуды на левом плече и, что вполне вероятно, задел бы аорту. Вот только он сам не учёл, что я могу дефрагментироваться. Знаю, это грязный приём. Но я же, в конце концов, ниндзя! Пропустив сквозь себя клинок, я, материализовавшись, пинком по руке выбил вакидзаси из его руки. Стоит заметить, что пнул я хорошенько, что тот застрял в потолочной балке. И пока он взглядом искал его, я в один шаг сократил дистанцию между нами и со всей дури двинул ему кулаком в челюсть. К сожалению, он предусмотрел мой выпад. Обоими руками схватив меня за мою руку, он, падая, потянул меня за собой. Коснувшись пола спиной, мужчина по-кошачьи отскочил в сторону, позволяя мне упасть на его место. Едва я перевернулся на спину, как он наступил мне на горло одной ногой и на руку другой. Он достал кунай из подсумки сзади и с силой вогнал его мне прямо в грудь. Чёрт! Адская боль словно плетью прошлась по всему моему телу. Я судорожно дёрнулся под ним с такой силой, что невольно пинком спихнул с себя, отшвырнув его к окну. Руками взявшись за рукоять, я попытался вытащить кунай из раны, но новый приступ боли меня затормозил. Вся трагичность ситуации была не только в том, что он глубоко вогнал лезвие в мою грудь. Из-за чакры Курамы рана слишком быстро срасталась, отчего извлечение лезвия было более болезненным, чем обычно. Наматывая сопли на кулак и проклиная Дзёшико за то, что не дала умереть мне вместе с друзьями, я напрягся и залпом выдернул кинжал из груди. Кусочек моей плоти, свисавший с лезвия, пробудил во мне новые позывы к рвоте. Судя по грохоту, мой оппонент приземлился на какую-то тумбочку, ломая её в хлам. Когда я повернул голову к нему, он уже поднимался, отряхиваясь от стружки. Взяв кунай в правую руку лезвием книзу, я бросился на него, намереваясь вернуть должок, но в шею. Получилось, надо сказать, неважно: когда я левой рукой вцепился ему в шею, он среагировал соответствующим образом — правой рукой попытался отодрать мою руку, а левой поймал за запястье мою руку с кунаем, не давая чиркнуть им по горлу. Мы около минуты в такой позе пытались бороться друг с другом. Со стороны кроватки послышались жалобные всхлипы. — Ну что, доволен собой? Зачем ребёнка разбудил? Мы бы и дальше так простояли, если бы он не попытался выпихнуть меня через окно. Но раз уж из моих медвежьих объятий выхода нет никому, то и вылетели в окно мы тоже вместе. Второй этаж, полёт недолгий, лицом в землю, вспышка света... ...Перед глазами всё плыло, но раз уж я чувствую боль, то, стало быть, я жив. Голова безвольно лежала на боку, но я видел вора. Он, пошатываясь, ковылял ко мне: либо перед падением он успел сгруппироваться для гашения инерции, либо использовал меня как подушку, чтобы смягчить своё приземление. Я почувствовал, как он взял меня за шкирку и потянул на себя, усадив на землю. Он что-то говорил, но я не слышал. Звон в ушах ещё никто не отменял. Вот он достаёт ещё один кунай, размахивается для удара... и опрокидывается вперёд, закатив глаза. Вокруг нас сновали какие-то тени. Он двигались к нам, что-то шептали. Громко шептали. Самая близкая из них перевернула моего незадачливого убийцу на спину и что-то приложило к горлу. Попытка встать на ноги спровоцировала новую боль в груди, поэтому я ограничился положением сидя на коленях. Подняв взгляд на одну из теней, как раз стоявшую лицом ко мне, я напряг зрение и узнал в ней одного из членов клана Хьюга: его лица я не помню, но Бьякуган я узнаю везде. Я что-то пытался промычать, но не успел. На мою макушку опустились ножны от танто. После чего я провалился в забвение.
