В самый раз

Суйгецу не появлялся целую неделю. На второй день Карин удивлялась, на третий радовалась, на четвертый заподозрила, не решил ли он покинуть Коноху в одиночку, на пятый злилась, на шестой испугалась по-настоящему, на седьмой окончательно созрела идти к Джуго за подробностями, но тут в дверь постучали. Карин распахнула ее слишком резко, намереваясь сорвать все эмоции на том, кто будет стоять за ней – и обнаружила на пороге Суйгецу. – Привет, очкастая! – помахал рукой он. – Соскучилась? – Да! – от неожиданности рявкнула Карин. – Я знал! – торжественно заключил Суйгецу. – Где тебя носило, урод?! – накинулась на него с кулаками Карин. – На миссии… – озадаченно откликнулся Суйгецу, ловя ее за руки. – Надо же мне на что-то жить… Он никак не ожидал от Карин такой реакции, и она в некоторой мере… льстила? Как будто тот факт, что Карин его ждала, имел какое-то значение. – Мог хотя бы предупредить?! – взрыв эмоций у Карин постепенно сходил на нет, и кулаки она опустила, но орать не переставала. – Ну, ладно, в следующий раз предупрежу, – все еще недоумевающий Суйгецу поскреб в затылке. – А какого черта ты сейчас заявился?! – выкрикнула Карин, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, и кажется, успокоилась. По крайней мере, понизила уровень ярости до привычного. – Ты уж определись, чего ты хочешь, дура, – хохотнул Суйгецу. Карин молчала, только злобно зыркала на него. Суйгецу ехидно улыбался. – Погнали на пикник, очкастая? – неожиданно предложил он. – Что? – переспросила Карин. – Погнали на пикник, – повторил Суйгецу. – У меня с собой куча еды, я хочу ее сожрать где-нибудь в уютной обстановке рядом с водоемом. И так уж и быть, готов немного поделиться с тобой. – Ты издеваешься? – подозрительно уточнила Карин. – Да нет же, – покачал головой Суйгецу. – Ну, серьезно, обувайся уже, возьми какой-нибудь плед, чтобы было, на чем валяться, и пойдем. Иначе я передумаю делиться и уйду один. – Я с тобой! – едва на месте не подскочила Карин. – Ты мне должен компенсацию за то, что свалил без предупреждения! – Конечно-конечно, – пробормотал себе под нос Суйгецу, пока она спешно вытаскивала из шкафа скомканное покрывало. Они ушли недалеко от границы Конохи, нашли тихое местечко рядом с небольшим озером, которое Суйгецу приметил загодя. Пока Карин расстилала свое покрывало на траве и разбирала притащенный Суйгецу сверток с едой, он, ничуть не смущаясь, скинул всю одежду и нырнул в озерцо. Покрутился рыбкой в толще воды, растворился и собрался снова, выплыл на поверхность и лениво погреб к берегу. Карин уже закончила с приготовлениями и за обе щеки уминала онигири. – Эй, какого черта? – вышел из воды Суйгецу. – Не могла меня подождать? – Фу, прикройся, – Карин заслонилась от него рукой и зажмурилась. – А лучше оденься! – Мне обсохнуть надо, – потянулся Суйгецу. – А мне с закрытыми глазами этого ждать?! – рявкнула Карин. – Можешь открыть, я не стесняюсь, – предложил Суйгецу. Карин выразительно изобразила тошноту. Солнце припекало, и вода с кожи испарялась быстро. Все еще сидящая с закрытыми глазами Карин попыталась вслепую откусить от онигири, и несколько рисинок осталось у нее на щеке. Не отводя от нее взгляда, Суйгецу начал не спеша одеваться. – Все, можешь распахнуть свои слепые глазенки, – разрешил он, натянув штаны. Карин в его сторону и не взглянула, сфокусировав все свое внимание на недоеденном онигири. Суйгецу покачал головой. – Карин, тебе когда-нибудь рассказывали, что существует человеческая благодарность? – он плюхнулся рядом на покрывало и ухватил последний онигири. – Не к тебе ж ее проявлять, – пожала плечами она. – Прибить бы тебя, да прикопать тут под деревом, – мечтательно протянул Суйгецу. – Да рука на убогую не поднимается. – Как будто я б тебе позволила, – Карин прикончила онигири и замешкалась, выбирая, что съесть следующим. – Как будто ты могла бы что-то мне противопоставить, – хмыкнул Суйгецу. Некоторое время они молча утоляли голод. В конце концов, Карин растянулась на пледе. Суйгецу собрал все недоеденное обратно в сверток и устроился рядом. – Если ты все-таки покинешь Коноху, – первой нарушила молчание Карин, – то куда пойдешь? – Понятия не имею, – пожал плечами Суйгецу. – Сначала, пожалуй, загляну в Кири, повидаюсь с семьей… – С семьей? – недоверчиво переспросила Карин. – С семьей, – повторил Суйгецу. – С какой семьей? – уточнила Карин. – Ты тупая? – в ответ уточнил Суйгецу. – Со своей семьей. Клан Хозуки. – У тебя есть семья? – Карин все еще переваривала полученную информацию. – Конечно, есть, – фыркнул Суйгецу. – У всех есть семья, очкастая, даже у тебя обнаружился этот идиот-кузен. Даже лишний Учиха где-то нашелся! А у меня нормальная семья, безо всяких трагичных историй об уничтоженных кланах… – он на мгновение замолчал и честно поправился: – Ну, может, не совсем нормальная, но большей частью живая. Наверное. – Ты никогда не говорил о своей семье! – Карин была до глубины души поражена новыми открывшимися фактами о старом знакомце. – А с кем мне ее обсуждать, с тобой что ли? – хмыкнул Суйгецу. – Ты тоже не сильно-то о своей родне распространялась. – Мне аж страшно представить – целый клан Хозуки… – пробормотала Карин. – Ну, в общем, ты права, – хохотнул Суйгецу. – Типы те еще, но я их все равно в каком-то смысле люблю. Это примерно как с тобой… Он прикусил язык. Прозвучало еще хуже, чем в его ночных измышлениях. – Что «как со мной»? – сощурилась Карин. – Терпеть тебя не могу, – пояснил Суйгецу, – но без тебя жизнь не будет такой интересной. Вот и с родней так же. Карин смерила его презрительным взглядом. – Я даже готова поверить, что твои родственники – совершенно нормальные люди, а просто ты один не удался, – заключила она. – Раз уж я так на них похожа. – И не мечтай, – осклабился Суйгецу. Карин пнула его по лодыжке. – А Узумаки все идиоты или только двое последних? – невинно поинтересовался Суйгецу. Карин двинула его кулаком в плечо. – Хотя, пожалуй, я готов поверить, что твои родственники – совершенно нормальные люди, а просто ты одна не удалась, – передразнил Суйгецу. Карин накинулась на него разъяренной фурией, но Суйгецу не собирался сдаваться. Они покатились по траве. Это было мало похоже на сражение двух шиноби, скорее на нелепую детскую потасовку: Карин пыталась расцарапать Суйгецу лицо или лягнуть побольнее, а он же исправно уворачивался от нее, вместе с тем стараясь обездвижить. Первой выдохлась Карин, и Суйгецу навалился на нее, прижимая к земле, не давая отдышаться или нанести удар. – Ну, что, очкастая? – шепнул он ей в ухо. – Надумала уходить отсюда? – Только не с тобой! – прошипела Карин, и он почувствовал ее дыхание щекой. – Кто ж тебя еще возьмет? – хмыкнул Суйгецу, перехватывая ее руки. – Лучше одной, чем так! – Карин попыталась вырваться, но в таком положении сделать это было почти невозможно. – Одной скучно, – Суйгецу приблизил свое лицо к ее, – а вместе, смотри, как весело! – Отвали от меня уже, рыбина! – скрипнула зубами Карин. – Ну, и зануда же ты, – резко отпрянул Суйгецу. – Неудивительно, что Саске… Он осекся. Карин смотрела куда-то в сторону. – Тебя это не касается, – отчеканила она. – Да мне и неинтересно, – Суйгецу ухватил майку и принялся стягивать ее через голову. – Пойду лучше окунусь еще раз. Он бросился в воду, и только достаточно удалившись от берега, рискнул обернуться назад. Карин сидела на покрывале, обхватив руками колени и, кажется, смотрела на него. Суйгецу помахал ей рукой, и Карин тут же демонстративно отвернулась. – Вот же стерва, – хмыкнул он, разворачиваясь, и поплыл обратно к берегу. Карин все еще сидела к нему спиной. – Эй, очкастая, – позвал Суйгецу. – Нырни, освежись, полегчает! – От-ва-ли, – пропела Карин. – Нет, я серьезно, – Суйгецу ударил ладонью по поверхности, поднимая брызги. – Водичка – прелесть! Тебе надо окунуться! – У меня нет купальника, – снизошла до объяснения Карин. – А возвращаться домой в мокрой одежде я не хочу. – Нам ли друг друга смущаться! – ухмыльнулся Суйгецу. – Раздевайся! – Мечтай, – огрызнулась Карин. – Толку мечтать? – философски отозвался Суйгецу, выходя из воды. – Делать надо! Он подхватил Карин на руки и прежде, чем она успела сообразить, что происходит, направился обратно в озеро. – Очкастая, – вдруг умилился он, расплываясь в острозубой улыбке, – у тебя до сих пор рис на лице! Уже занесшая руку для удара Карин принялась отряхивать щеки. Воспользовавшись ее замешательством, Суйгецу успел зайти в воду. – Вот, теперь все чисто, – одобрил он, когда Карин стерла с лица последнюю рисинку. – А теперь отпусти меня, идиот! – рявкнула Карин. – Да не вопрос, – хмыкнул Суйгецу, делая вид, что разжимает руки. В желании не упасть Карин крепко ухватилась за его плечи. – Шею мне не сверни, – попросил Суйгецу, продолжая удаляться от берега. – Назови хоть одну причину, почему я не должна этого делать?! – прошипела Карин. – Если я сейчас умру, ты упадешь в воду, – привел аргумент Суйгецу. Уже открывшая рот, чтобы что-то сказать, Карин осеклась. – Ну, да, – согласилась она. – Бесишь, конечно, – вздохнул Суйгецу, – но не кидать же тебя в воду? – Действительно, не надо, – неожиданно спокойно попросила Карин. – А в мокрой одежде простудиться можешь, опять-таки, – продолжал рассуждать Суйгецу. – Точно, – согласилась Карин. – Да и вообще, жалко как-то, – постановил Суйгецу. – Молодец, каппа, делаешь успехи, – похвалила Карин. Суйгецу разжал руки. Карин с визгом рухнула в воду. – С другой стороны, – ухмыльнулся Суйгецу, – а я-то что теряю? – Жизнь! – рявкнула Карин, восстающая из воды ангелом возмездия. Суйгецу поспешил раствориться в окружающей стихии. – А ну иди сюда, рыбина! – Карин заозиралась по сторонам. – Куда ты делся?! – Попробуй, найди, – булькнуло озеро со всех сторон сразу. – Да запросто! – хищно улыбнулась Карин и сконцентрировала чакру в ладонях и ступнях, выбираясь на поверхность воды. – Каппа, ты просто идиот, прятаться от сенсора… Она сосредоточилась, улавливая чужую чакру. – Ага! – победно возвестила Карин, обнаружив искомое прямо под собой. Мгновение спустя возникшая из воды рука ухватила ее за щиколотку, резко дернула, и Карин снова ушла под воду. – Ничему не учишься, – притворно вздохнул Суйгецу, наворачивая круги вокруг хватающей ртом воздух Карин. – Я тебя убью! – пообещала она. – Убью, расчленю на много маленьких кусочков и скормлю птичкам и белочкам, которых так любит Джуго! – Интересного ты мнения о птичках и белочках, – хохотнул Суйгецу. – Продумывай завещание, урод! – буркнула Карин. – Да ладно тебе, – протянул Суйгецу. – Неужели плохо? Как можно не любить плавать? – В одежде? Запросто! – Карин медленно поплыла к берегу. – Да сейчас разведем костер и высушим твою одежду, истеричка, – вздохнул Суйгецу, незримо двигаясь рядом. Карин угрюмо молчала, поджав губы. По-прежнему не издавая ни звука, вышла из воды. Суйгецу возник на мелководье, выбрался следом, и не потрудившись одеться, принялся разводить обещанный костер. – Готово, – возвестил он. – Раздевайся и сохни. – Отвернись, – приказала Карин. – Может, я просто уйду? – предложил Суйгецу. – Нет уж, я должна тебя видеть, чтобы убедиться, что ты не подглядываешь! – сложила руки на груди Карин. – Больно надо, – фыркнул Суйгецу, который именно это и планировал. А ведь еще пару недель назад ему бы и в голову это не пришло. Что же виновато в изменениях, неужели копание в чужом белье? А еще Карин фетишисткой называл. Не отводя взгляда от его спины, Карин быстро разделась и завернулась в плед. – Можешь оборачиваться, – разрешила она. – Да прикройся же ты! Эксгибиционист чертов… – Мне, в отличие от тебя, стесняться нечего! – нравоучительно сообщил Суйгецу, а затем заметил разложенную перед костром одежду: – О, сегодня черные? – Ты на что пялишься, урод?! – на щеках Карин проступил лихорадочный румянец. – Ну, подглядывать же мне ты не дала, – пожал плечами Суйгецу, – довольствуюсь тем, что есть... Ой, да не беспокойся ты, – отмахнулся он, заметив выражение ее лица. – В день, когда ты заинтересуешь меня как женщина, я выкопаю себе могилу, сам в нее лягу и закопаюсь. – Обещаешь? – прищурилась Карин. – Клянусь! – торжественно сообщил Суйгецу, натягивая трусы. Карин несколько секунд всерьез поколебалась с идеей распахнуть плед и проверить, последует ли Суйгецу своей клятве. Ради такого можно было и стеснением поступиться. Не подозревающий о такой близкой, но обломавшейся удаче Суйгецу уселся напротив, уставился на огонь. – Все-таки, когда ты орешь и дерешься, жить становится не так скучно, – сообщил он огню. Карин опешила. – Это сейчас что было? – уточнила она. – Констатация факта, – пожал плечами Суйгецу и расплылся в привычной улыбке. – До чего я докатился, радуюсь тебе, очкастая… Ниже просто некуда! Дно! Карин посетила совершенно симметричная мысль о том, что единственной ее радостью за неделю стал визит каппы, но вслух ее Карин высказывать не стала. Начало смеркаться. Костер с каждой минутой казался все более ярким на фоне опускающихся сумерек. – Пойду, окунусь в последний раз, и пора обратно, – поднялся Суйгецу. Карин сделала неопределенный жест, означающий, видимо, одобрение плана. Когда Суйгецу с тихим плеском ушел под воду, она сдернула с носа очки, скинула плед и почти бегом кинулась к воде. Вынырнувший Суйгецу с удивлением обнаружил Карин в нескольких метрах от себя. – Ты чего тут делаешь, очкастая? – удивился он. – Тоже решила поплавать, – дернула плечом Карин. Суйгецу подгреб поближе. – Не удержалась, – расплылся в довольной улыбке он. – Я знал, что мой аттракцион тебя проймет! – Не приближайся! – подалась в сторону Карин. – Больно надо, – хмыкнул Суйгецу, плавно растворяясь в воде. – Если я почувствую, что ты приблизился!.. – предупредила Карин, так и не высказав никакой конкретной угрозы. Суйгецу по широкой дуге обогнул ее, попытался зайти из-за спины… – Я знаю, где ты! – обернулась через плечо Карин, подслеповато щурясь. – Не вижу, но чувствую! – Ну, как с тобой играть? – притворно разочаровался Суйгецу, собираясь из воды. – Не разочаровывай меня, Карин, подари хоть капельку веселья! – Жаль, что тебя утопить нельзя… – мечтательно протянула Карин, глядя в темнеющее небо, и не заметила стремительного рывка Суйгецу. Поднимая фонтан брызг, Карин третий раз за день ушла под воду. – Да! – победно вскинул кулак Суйгецу, сдавая назад. – Молодец, детка, не подвела! – Готовься к смерти! – прорычала Карин, яростно отплевываясь. – Топи! – раскинул руки Суйгецу. Карин врезалась в него, целясь кулаком в солнечное сплетение, но Суйгецу поймал ее в объятия, снова увлек ее под воду и тут же отпустил. На несколько секунд они зависли в толще воды. Суйгецу видел прямо перед собой неестественного рубинового оттенка глаза, сведенные на переносице брови, плотно сжатые губы и чувствовал, как что-то теряет. Или наоборот, приобретает. Что-то определенно менялось прямо сейчас, когда пламенно-красные волосы колыхались в воде, словно водоросли, заслоняя все вокруг и касаясь его кожи… За долю секунды до того, как он подался навстречу, Карин рванулась на поверхность, шумно хватанула ртом воздух. Суйгецу вынырнул рядом. – Ненавижу тебя, – холодно сообщила ему Карин. – Я от тебя тоже не в восторге, – спрятал непонятные эмоции за оскалом Суйгецу. – Я иду домой, – Карин поплыла к берегу. Суйгецу лег на поверхности воды, даже не пытаясь смотреть в сторону удаляющейся красной макушки. Гораздо важнее ему сейчас было понять, что за странное чувство он испытал там, под водой… В своей стихии, которая была близкой и родной, никогда не подводила, но теперь никак не могла смыть непонятное ощущение… Кожа как будто до сих пор помнила прикосновения чужих волос. Суйгецу задумчиво дотронулся до плеча и тут же помотал головой. Гнать, гнать прочь все эти туманные мысли и неясные эмоции, никогда в жизни ничего подобного не испытывал, и сейчас не надо! Он еще немного подрейфовал по поверхности озера, окончательно выбрасывая из головы Карин и все, что с ней связано, и только когда убедился, что непривычные эмоции перестали терзать его, направился к берегу. – И долго тебя ждать?! – встретила его на берегу Карин. Все старательно выкинутые из головы мысли вернулись с неотвратимостью и мощью цунами. – Я думал, ты давно дома, – это был максимум связных мыслей, доступных Суйгецу сейчас. – Да когда ж ты научишься прикрываться?! – зажмурилась Карин. *** До самой Конохи Суйгецу молчал. Карин периодически бросала на него озадаченные взгляды, но в итоге решила, что удачей надо просто пользоваться, не спрашивая, с какой радости боги одарили таким благословением, как заткнувшийся каппа. О чем думал Суйгецу, он вряд ли смог бы объяснить даже самому себе.