King of Ice

      Первое, что почувствовал Джек — это ноющая боль в спине. Падение было не очень болезненным — всё же, снег смягчил приземление, и он отделался лишь парой ушибов. Видно, сознание отключилось лишь на пару минут, а то и меньше, но голова всё равно зверски болела. Но тут перед глазами прошла картина, которую он видел перед отключкой, из-за чего молодой правитель резко поднялся, тут же хватаясь за голову.              Он прошел взглядом по округе, пока не увидел знакомый силуэт неподалёку от себя. В отличие от ледяного мага, его друг не поднимался, не подавал и признаков жизни. Поэтому, вспомнив о врагах, Джек тут же подскочил на месте, но поскользнулся, падая обратно в сугроб. Тогда, с сильным головокружением, юноша буквально пополз на четвереньках в сторону друга, надеясь, что с ним всё хорошо; надеясь, что он сильно не пострадал. Но, когда перевернул его на спину, замер в испуге.              Руку прокусили, в правом боку кровоточила рана. Протез отъехал от ноги, а кожа бледная-бледная; казалось бы, даже веснушки побелели. Глаза закрыты, такое чувство, что и дыхания и не было вовсе, что и решил тут же проверить Фрост. Сердце билось медленнее обычного, грудь вздымалась от редких резких вздохов. Тело его друга медленно, но верно замерзало, коченело и, если прождать с этим ещё дольше, то нехватка крови, которая осталась на белом покрывале, даст о себе знать.              Потупив в себе приступ тошноты, он попытался поднять друга, хоть и получалось у него это с трудом. Приподнял, обхватил руками грудь, после чего мельком осмотрелся и тут же наткнулся взглядом на какую-то небольшую расщелину в горе. Скорее всего, маленькая пещерка, но и это было лучше, чем оставаться на морозе. С горем пополам, потащил Иккинга в сторону укрытия, периодически падая, поскальзываясь, но потом вновь поднимаясь, не сдаваясь до конца. Времени оставалось всё меньше и меньше.              В груди всё неприятно сжималось, в голове метались мысли «Ты виноват! Всё опять из-за тебя!». Это отнимало силы, из-за этого подкашивались ноги, но Фрост вновь поднимался, сжимал зубы, старался не смотреть на раны на теле приятеля. Ведь правда, нечто схожее уже было, тогда, пять лет назад. Когда юный Король только встал на престол, когда недоброжелатели сразу дали о себе знать, в попытке убить подростка. И тогда на его защиту встал тот, от кого этого никак не ожидалось. Ни советник, ни стража, а его верный друг детства.              Обычно скромный, пугливый и нерешительный Иккинг в тот день проявил первые признаки своего сильного духа. Мальчишка среагировал быстро, попадая под атаку, заграждая своим тощим телом короля, принимая удар на себя. Клинок врага соскользнул, но с силой проехался по ноге подростка. Что было дальше — не помнит и сам Джек. Советчик отвёл его куда-то, говоря, что там будет намного безопаснее. И уже через пару дней он увидел перед собой своего дорогого друга, который хвастался железной ногой, что смастерил себе сам.              С того дня ледяного мага жутко гложет совесть. Когда он слышит стук железа о камень, когда видит, с какой, порой, жуткой болью снимает и надевает железную ногу Хэддок. И вновь, в очередной раз стражник подставился под удар. Если бы он был в сознании, он, наверное, вновь проговорил бы свою фразу: «Это же моя работа!». А потом улыбнулся, дал бы Королю подзатыльник и сказал, что тот отлично находит проблемы на пятую точку.              Наконец, дотащив Иккинга до пещеры, Джек снял с себя плащ и, постелив на холодный камень, положил туда друга. Испугался, когда тот болезненно поморщился сквозь сон, но, когда успокоился, стал осторожно снимать верхнюю одежду. Жилет, ремешок за ремешком, пытаясь не задевать рану, затем тунику и тут же опустить голову, тяжело выдыхая при виде раны. Фрост сжал зубы, но всё же стал вертеть головой в поисках сумки. Выбежал обратно на улицу, где его встретил морозный ветер. Чуть не поскользнулся на льду, потом увидел две сумки, сломанный лук и свой посох.              Юноша повесил себе на плечи сумки, глянул на лук и фыркнул. Потом взял в руки посох, который немного треснул при падении. Выдохнул, после чего помчался обратно. Кинул всё рядом с собой на холодную землю, начал рыться в поисках воды. Размотал флягу, дрожащими руками вылил немного воды на рану, чтобы промыть её. Конечно, Джек никогда не был высококлассным медиком, но когда-то в детстве ему говорили и о таких, как ему казалось раньше, мелочах.              После промывания, пока рана не кровоточила, решил её немного приморозить. Поэтому, взяв в руки посох, без которого Фрост мало что мог сделать, провёл дрожащими пальцами по ране, которая тут же покрылась тонкой корочкой льда. Благодаря этому кровь больше не будет идти, поэтому Король пошёл дальше, к более мелким, но всё равно значительным ранам. Укусы на руке, глубокая царапина на ноге, ещё пара мелких на щеке. Когда работа была закончена, юноша укрыл друга вторым плащом, закутал ногу в тряпицу, как обычно это делал Иккинг, когда ложился спать.              Следующее, что решил сделать Джек — развести костёр. Иначе и он, и Иккинг попросту замёрзнут, а этого позволить было нельзя. Натаскал относительно сухих веток, каких-то палок, после чего развёл небольшой огонь, который осветил холодную пещерку светлыми и тёплыми тонами. Сел на каменный пол, посмотрел в сторону спящего друга, дыхание которого стало относительно восстанавливаться. И тут желудок Фроста жалобно заурчал, напоминая о том, что его хозяин уже давно не ел. Что выходит? Нужно идти и найти себе еду. Иначе… иначе будет трудно.              Посмотрел в сторону улицы, где уже стало значительно быстро темнеть. Джек выдохнул. Видно, придётся подождать до утра. Он взял в руки талисман, который всё ещё крепко держался у него на поясе. Пушистая белая лапка, с тонкой косточкой, немного запачканной в крови… а приносит ли она ту удачу, о которой говорил Иккинг? Или она, наоборот, принесла за собой все эти несчастья?              Очередной вздох. Костёр тихо потрескивал, хорошо освещал и согревал маленькую пещерку. Молодой правитель давно не чувствовал такого тепла; не от объятий друга, который не любит холода, а именно от костра. Как дома, в замке, рядом с камином, рядом с которым они очень часто сидели и разговаривали на разные темы. Рисовали, мастерили. Юноша выставил руки перед собой, согревая их, потом потёр и, подтянув к себе сумку, положил её под голову и лёг. Пару минут он смотрел на пламя, на силуэт друга, который виднелся сквозь языки костра, а потом уснул.                            Последующие три дня казались для молодого правителя своеобразным маленьким Адом. С горем пополам, подмораживать раны, промывать их по новой. С облегчением заметить, что те стали заживать; покрылись тонкой корочкой, не кровоточили под вечер второго дня. Кожа хоть и была всё ещё бледной, но всё же приняла более живой вид, как казалось Джеку. Да и дыхание стало ровным, но всё равно юноша дёргался, если замечал что-то не то, и старался держать тело в тепле.              Сам же Фрост хоть и немного мёрзнул ночью, но это даже было как-то близко ему сердцу. Да, он, порой, стучал зубами, сжимался в клубок, стараясь подползти ближе к огню, но ему не было так некомфортно, как могло быть. Хоть и проводил Джек почти всё время в пещерке, наблюдая за состоянием друга, да и чтобы зверьё сюда никакое не забрело, выходить он был вынужден. Пару раз за тем, чтобы поймать пищу (что у него, кстати, довольно-таки неплохо получилось) или принести побольше хвороста для огня.              Казалось бы, в такой ситуации можно было сойти с ума. Минуту за минутой слышать зов ветра, треск костра, вой волков где-то вдали, пение птиц. Но вместе с этим и слушать тишину, которая обволакивала со всех сторон. От этого было не по себе, ведь раньше он мог скрасить время разговором с Хэддоком. А сейчас и тот молчит, иногда слишком шумно выдыхает, заставляя Короля замереть и внимательно вглядываться, всё ли в порядке. А потом всё вновь затихает, из-за чего начинает болеть голова.              За это время молодой правитель очень много думал. О том что было, о том что, возможно, будет. Ему было даже стыдно за многие слова, за многие поступки, а сердце неприятно кололо, когда он понимал, что всё и всегда случается лишь из-за его глупости. Да, именно из-за него. Если раньше Джек не хотел принимать этого факта — ведь ему так хотелось побыть капризным ребёнком! — то сейчас наваждение свалилось ему на плечи. А кто-то за спиной шептал «Ты! Только ты в этом виноват!». В том, что заблудились. Во всех ссорах, в том, что его друг пострадал. В который раз!              В день, когда его друг очнулся, ярко светило солнце. Громко пели птицы, вздымаясь в чистое небо, на котором не было ни единого облачка. Всё буквально сияло, но рядом с Фростом тут же меркло. Он сидел рядом с огнём, поджав под себя ноги и не отрываясь глядя на пламя, словно пытаясь там что-то увидеть. Под глазами жуткие чёрные круги — этой ночью он так и не смог уснуть. Голоса до сих пор что-то активно нашёптывали, чёрные тени тянулись со всех сторон, заставляя вздрагивать от лёгких порывов ветерка.              Губы потрескались, ногти сгрызены. Рядом с огнём лежит тушка кролика, которую так и не разделали. Такое чувство, что Джек медленно сходит с ума. Он не находит себе места, иногда к нему приходили какие-то безумные мысли о самых разных вещах. Из прошлого, из настоящего. Порой он произносил пару коротких и тихих фраз; что-то подтверждал, пытался заверить кого-то в чём-то, а потом опять замолкал, продолжая смотреть в пламя. И кто знает, что бы случилось с ним завтра, если бы он не услышал громкий кашель со стороны своего приятеля.              Поначалу Король испугался; вдруг, ему стало хуже? Поэтому тут же подскочил, чуть ли не спотыкаясь и падая рядом с другом, в попытке что-то с этим предпринять. Но, когда он увидел такой до боли знакомый взгляд зелёных глаз, дыхание перехватило и накатилась безумная волна радости. Тонкие губы растянулись в широкой улыбке, после чего юноша выпрямился, нервно смеясь и проводя рукой по волосам. Такое чувство, что это был очередной глупый сон, небольшая галлюцинация, но следующие слова заставили поверить, что это не какой-то там мираж.              — У меня что-то… бок неприятно колит… — прохрипел Иккинг, чуть приподнимаясь на локтях и тут же падая обратно, зашипев от боли.              Джек тут же замахал руками, говоря о том, чтобы тот не двигался, иначе, мало ли, раны раскроются. Но потом, заметив какое-то недовольное лицо Хэддока, который явно пытался вспомнить, почему он в таком состоянии, молодой правитель вновь улыбнулся и поддался вперёд, осторожно обнимая друга. Тот, поначалу, вздрогнул и уже было хотел спросить, что это нашло на его холодного приятеля, как тот опередил его.              Извинялся, очень долго извинялся, говоря, что это всё его вина, что во всём виноват только он один. Но больше всего Иккинга удивило то, как лихо Джек перескочил с извинений в оскорбления, называя того идиотом, дураком, который лезет туда, куда его не просят. Просил, нет, даже приказывал, чтобы тот больше так не поступал, чтобы берёг свою шкуру так же, как шкуру самого Короля, и больше не подставлялся. Это не могло не вызвать улыбки на лице Иккинга, которому правда было приятно, что Король стал думать, хотя всё также глупо.              Хэддок потрепал друга по волосам и приобнял одной рукой, которую не кололо при движениях. Именно после этого Джек замолчал и лишь тяжело дышал в плечо стражнику, пытаясь успокоить свои нервы. Потом поднялся, шмыгнув красным носом, вызывая тихий приступ смеха со стороны приятеля. Но после, отсмеявшись, тот уже более серьёзно посмотрел в глаза своему правителю, задавая вопрос, который меньше всего хотел услышать Фрост.              — Как так получилось? Я ничего не помню, — он повёл бровью, внимательно глядя на собеседника, который недовольно нахмурился.              — Волки, Иккинг. На нас напали волки.              — Т… точно.              И замолчали, отводя взгляды в сторону. Казалось бы, что тут такого? Но каждому было по-своему стыдно за тот случай. За то, что подставил, заставил страдать, впасть в своеобразную кому, нанес ещё больше ран. За то, что не смог защитить, вызвал переживания, задержал своей невнимательностью. Иккинг закусил губу, о чём-то задумываясь, и уже через мгновение расплылся в улыбке, привлекая тем самым внимание Джека. Только вот тот удивился, когда перед его лицом была выставлена рука с оттопыренным мизинцем. Заметив немой вопрос, Хэддок сказал:              — Давай пообещаем доверять друг другу и больше не ссориться из-за каких-то мелких причин. Ведь ни одна наша последняя ссора не имела особо смысла или основания её вообще заводить.              — Согласен! — ответил Фрост, поднимая руку и скрещивая мизинцы. Как когда-то давно, в детстве.                            Тьма отступила, прячась в углах, там, куда не поступает свет от костра. Но Джеку уже было не важно, что они шепчут в его сторону. Ведь теперь он мог не молчать, не слушать тишину и треск пламени. Сейчас он мог так же, как и до этого говорить с другом, слушать его, кивать в знак согласия или сказать что-то против его утверждений. В любую свободную минутку он садился рядом с ним, и они просто говорили, иногда молча смотрели куда-то в сторону улицы. Но это было всяко лучше того безумия, что преследовало Короля те три дня.              Два дня отдыха, покоя, которого так давно не видели юноши. Несколько часов в день Иккинг сидел один, ведь Джек категорически запретил ему вставать; мало ли, что будет с ранами. И, если первое время он приводил в более-менее приличный вид свою ногу, то потом просто кидался камушками в стену, а то и засыпал. Непривычно было так, ничего не делать. Иногда, возвращаясь с охоты, Фрост заставал своего друга за какими-то конструкциями, что он строил в своей маленькой записной книжке.              Сам же Король всё время, что было светло, проводил вне пещеры. Немного поломанный от падения лук был не очень хорошим оружием, поэтому приходилось тратить немного больше времени на поимку еды. Да и найти относительно сухие ветки, чтобы развести огонь тоже было не самой лёгкой задачей. Уходя из пещеры, на него наваливалась куча мыслей. В последнее время ему было не по себе находиться рядом с Хэддоком, но почему-то думал об этом он только тогда, когда оставался один. Когда никто не мог отвлечь его, развеселить шуткой или просто находиться за спиной, пока тот пытается приготовить ужин.              Джек всё чаще ловил себя на мысли о том, что ему приятно тепло, которое исходило от стражника. Сам по себе юноша был необычайно холоден и бледен, во всём виновата магия, которой он обладает. Но от Иккинга, человека, который привык работать с огнём, который даже в самую холодную зиму имел немного смугловатую кожу — от него всегда веяло неким теплом. И когда молодой правитель прижимал его к себе, было даже приятно. От него всегда исходил какой-то своеобразный запах, которого до этого времени особо не замечал Джек; может, лишь иногда, на пару мгновений, но тут же откидывал это от себя, как ненужный мусор.              Запах чего-то палёного, приятный, манящий. Так же он заметил, что не смотря на то, что волосы его приятеля были немного сальными, они всё так же пушились, были густые и мягкие, а две маленькие косички всё так же торчали с правой стороны. Нередко Фрост ловил себя на мысли, что он бы с радостью вновь прижался к телу стражника, просто бы закрыл глаза, попытавшись утонуть в ощущениях. От улыбки сердце замирало, а внимательный взгляд изумрудных, немного потускневших с возрастом, глаз заставлял отвернуться.              Раньше он всегда ловил себя на мысли, что с Иккингом ему тепло, уютно, так, как не бывало ни с кем. Но если в этом «раньше» дружеский удар в плечо не вызывал ничего, кроме смеха, то сейчас Джек просто противоречил сам себе. Ему было страшно от того, что его тянуло именно к этому человеку. У него есть возлюбленная, он стража, он парень, лучший друг, в конце концов! И если когда-нибудь Фрост позволит себе чуть больше положенного, беды, как говорится, не миновать.              Но тогда, по возвращению в пещеру, только завидев своего друга, все мысли тут же улетучиваются. Хочется говорить, вести беседу, весело шутить, смеяться. Но они оба прекрасно знают, что засиживать здесь ни в коем случае нельзя. В первую же метель их может завалить, в любую минуту наведаться дикий зверь. И тогда, зажатые в угол, они не смогут ничего сделать. И, если Джек предпочел, чтобы Иккинг ещё полежал, восстановил силы, то Хэддок был против этого, понимая, что его правитель не сможет их защитить. Пробовали ведь уже.                            — Но ведь ты слаб.       — Я в порядке.       — Раны могли не зажить до конца.       — Ты их заморозил.       — Давай посидим ещё хотя бы денёк.       — Тогда нас сожрут волки.              Джек хотел было ещё что-то возразить, но не стал. Он просто выдохнул, глядя на то, как его приятель недовольно теребит в руках ткань туники, которая была порвана укусом дикого зверя. На жилете была точно такая же, и хоть перевязка как-то защищала от холода, он всё равно посильнее укутался в плащ. После этого выжидающе посмотрел на правителя, которому ничего не оставалось сделать, как согласиться.              — Тогда, привалы будем делать почаще, — выставил своё условие Фрост, на что Хэддок лишь утвердительно кивнул. Да кто его вообще будет слушать?