Часть пятая — «Чуть больше положенного»;
15 августа 2014 г., 13:54
Облака медленно плыли по темнеющему небу, провожая солнце за пределы зенита, куда-то дальше, за горизонт. Темнота унесла за собой первые звёзды, холодный вечерний ветерок и сон, свалившийся на жителей лесной чащи. И только двое приятелей всё ещё шагали по сугробам, которые неприятно трещали под ногами. Очень часто юноши останавливались на привал, но теперь, решив, что нужно пройти как можно больше, шли дальше, сильнее укутываясь в свои плащи. И даже на замечание Джека, говорившего, что надо бы ещё раз подморозить рану, стражник отмахивался, пытаясь заверить друга, что всё хорошо.
Они шли весь день, останавливаясь каждые полтора часа, чтобы наложить защитную корку льда на рану, которая могла раскрыться из-за неосторожности. Путники поймали немного еды, наткнувшись на жертву совершенно случайно. И вот снова Хэддок настоял на том, чтобы они шли дальше, не останавливаясь, но потом, когда нога стала слишком саднить от холода, они всё же устроили привал на всю ночь. Король оставил отметину на коре дерева, чтобы понять, куда им следовать дальше, после чего развёл костёр, который колыхался и желал погаснуть от любого порыва ветра. Потом был какой-то мелкий разговор, что не привёл ни к чему, кроме замятого времени, в течение которого приготавливался ужин путников.
Несмотря на страшный холод, Джек ни в коем случае не хотел спать так, как раньше: чувствуя тепло чужого тела за спиной. Нет, конечно, не в том плане ему этого не хотелось. Он бы с радостью отдался в объятья своего друга, только вот, если с его стороны это простой дружеский жест, дабы согреться в морозную ночь, то самого Короля посещали не очень миролюбивые мысли на этот счёт. Его это пугало, бледные щёки предательски начинали полыхать, а в плаще с меховой подкладкой становилось невероятно жарко, но отчего-то он только ещё больше укутывался.
В надежде выспаться хорошенькой этой ночью, Иккинг возмутился, когда Джек его мягко «послал». Спать в сугробе, одному. Он возмущённо пыхтел, когда друг пытался объяснить ему, что тому слишком жарко, чтобы спать так, как раньше, мол, привык в той пещере к холоду! Это его стихия, значит, он должен поддаваться своим инстинктам! Конечно, Хэддок знал, что его друг несёт какой-то бред, вот только причина была не ведома ему. Тогда и решил изменить условия. Раз ему хотелось спать на холоде, в снегу, пусть отдаст свой плащ тому, кто в этом действительно нуждался. Через силу, но Король согласился.
Согласился, отдал свой синий плащ с чёрной меховой подкладкой, на ткани которого переливались узорами серебристые снежинки, и потом, без лишних слов, улёгся в снег. Первые две минуты, пока Иккинг не сводил с него глаз, Джек лежал спокойно, но потом его пробила мелкая дрожь, из-за чего стражник закатил глаза, устало выдыхая. И, не спросив даже разрешения, кинул плащ обратно правителю, после чего сел рядом на колени, плотно укутывая того в него. И лёг рядом, как тогда, в первый день, недовольно хмыкая и называя ледяного мага очень просто: «Придурок».
Что оставалось сделать самому Фросту? Просто лежать, не двигаться, пытаться не думать ни о чём и метать молнии в темноту, которая окружала их со всех сторон. Рука приятеля крепко прижимала его к с своей груди, отчего становилось тепло, уютно. Но также это заставляло краснеть, укутываться в меху, иногда задевая необычайно холодный и приятный снег. Слушать завывание ветра, вой совы, тихое сопение за спиной и бешеный стук собственного сердца. От этого шквала эмоций хотелось сбежать. Но вскоре Джек впал в дрёму, а затем и в крепкий сон.
Следующий день выдался невероятно тёплым и солнечным, отчего теплолюбивый Хэддок развалился на снегу звёздочкой, наплевав на холодный, но в данном случае приятный морозный ветерок. Заметив такую картину с утра пораньше, Король невольно натянул улыбку, но тут же подскочил, вспоминая о ране друга. Пару раз толкнул того в плечо, в попытке разбудить, но тот лишь что-то невнятно пробубнил, переворачиваясь на бок. Тогда, после ещё одной неудачной попытки достучаться до стражника, он устало выдохнул, отдёргивая коричневый плащ в сторону.
Король расстегнул нижние застёжки жилета, приподнял зелёную тунику и посмотрел на злосчастную рану. Благо, она уменьшилась, покраснения вокруг неё стали менее заметными. Было видно, что она уже почти затянулась, но всё равно день ото дня, раз за разом, во избежание несчастного случая, Джек накладывал тонкую корочку льда, которая защищала, сдерживала рану в неподвижном положении. Вот и сейчас, провёл холодными пальцами по горячей коже вокруг раны, над которой появилась тонкая еле заметная корочка.
Иккинг вздрогнул от внезапного холода, просыпаясь при этом. Недовольно заёрзал, после чего принял сидячее положение, опуская края туники вниз, и, недовольно зыркнув на правителя, застегнул ремешки. Человек, который терпеть не может холод, зиму и всё, что с этим связано. Джек знал, что иначе нельзя, но всё равно чувствовал вину, которая осадком лежала на его плечах вот уже несколько дней. Внезапный удар в плечо, и, подняв взгляд, Король заметил привычную улыбку со стороны друга.
— В следующий раз лучше разбуди, а то не очень приятно просыпаться вот так, — довольно добродушно сказал Хэддок. Фрост кивнул, улыбаясь в ответ.
Пока Иккинг занимался своей ногой, которая держалась после падения довольно плохо, Джек сидел рядом с костром с насаженным на палку мясом. Несомненно, иногда питаясь мясом кролика, который порой был не очень упитанным, они не наедались. Заметно похудели, побледнели, круги под глазами не вызывали никакого доверия. Слабость накатывала страшными волнами, а в голову то и дело лезли совершенно безумные размышления. Обычно Фрост сидел в одиночестве и думал, что это всё из-за него. Но теперь его посещали всё более и более противоречивые мысли.
Виноват не ты. Он хочет, чтобы ты в это верил. Он внушает тебе. Почему бы не избавиться от него? Ледяной маг вздрогнул, словно услышал совершенно чужие голоса в своей голове. Осторожно осмотрелся, пока не остановился на приятеле, который замер и неуверенно озирался по сторонам. Но, встретившись с ним взглядом, Иккинг тут же опустил голову, делая вид, что очень увлёкся этой мелкой ручной починкой. С каждым разом подобная несуразица случалась всё чаще и чаще, особенно там, в пещере. Неужели… он медленно сходит с ума?
Завтрак не очень сытный, но всяко лучше, чем никакой. Растопили снег, наполнили фляги, после чего вновь выдвинулись в путь. Постоянно пытались поддерживать беседу, чтобы унять чувство беспокойства, что шагало с ними нога в ногу. Что-то неприятное шло по пятам, опаляло ледяным пламенем затылок, заставляя укутываться в такой достаточно тёплый и солнечный день. И пусть во время весёлой, но немного неуютной беседы это не уходило, хотя бы не так сильно начинаешь обращать на это внимания. Или им этого просто хотелось.
Частые привалы, безуспешная ловля ужина. Лук ломался всё больше и больше, трещины проходили по всей основе, отчего стрельба была совершенно косой: стрелы летали туда, куда сами захотят. В ручную ловить кого-то совершенно не вариант, поэтому они просто надеялись на лучшее. Но сегодня им не очень повезло, ведь лишь одна стрела попала в цель. К сожалению, очень мелкую, костлявую. Хоть стой и птиц расстреливай, больше толку будет! Но, увы, позволить себе раскидывать стрелы они не могли: многие уже давно переломались.
Привал, путь, привал, путь. Если вчера они останавливались раз семь за весь день путешествия, то сегодня лишь три раза, по настоянию Иккинга, который хотел дойти хотя бы до скал, которые виднелись где-то за деревьями. Карта, увы, была утрачена, поэтому сейчас они могли рассчитывать лишь на мелкую удачу. И чем раньше она их посетит, тем лучше, ведь они не протянут ещё одной такой недели в подобных условиях. Точно не выживут в этом лесу. Сойдут с ума, умрут с голода. Никто этого не хотел.
По темени они шли часа три и уже потом добрались до долгожданной скалы, в которой, им на радость, была небольшая щель, маленькая пещера. Огонь быстро согрел стены небольшого убежища, в которое изредка задувал вечерний ветерок. В этом месте было уютно, и Джек бы предпочёл всегда оставаться в подобных местах, а не скитаться по холодным улицам, но, к сожалению, счастье пребывало с ними не долго, из-за чего такая возможность выдавалась довольно-таки редко.
Быстрый перекус, после которого приятели просто уселись на земле, глядя на огонь. Иккинг что-то крутил в своём протезе, о чём-то усердно думая, иногда хмуря нос, а Джек перебирал в руках белую лапку, бездумно глядя на языки пламени. Они бросали на стены пещеры страшные тени, в которых можно было увидеть лица, людей, животных, каких-то невиданных чудовищ, но никому не хотелось обращать на это внимание. С каждого уже хватило подобного. Поэтому, чтобы разрядить обстановку, Хэддок решил подать голос.
— Ты как себя чувствуешь? Неважно выглядишь.
Фрост вздрогнул, неуверенно покосившись в сторону друга, который внимательно глядел на него. Но потом отвёл взгляд, вновь уставившись на пламя. Он отрицательно качнул головой, говоря тем самым, что всё хорошо, всё как всегда, а в груди стала нарастать паника. Неужели он слишком странно себя ведёт? Дал слишком много поводов для беспокойства, сделал что-то, что выдало его с потрохами? Вроде он сам не помнит такого, но всё равно стало неуютно от подобного вопроса.
— Мне кажется, тебе стоит побольше есть, а то ты слишком бледный.
Недовольно хмыкнул, но не перевёл взгляд на друга. Однако Джек чувствовал, что голос стал значительно ближе, чем в прошлый раз, отчего поёрзал на месте, перебирая в руке жёсткую ткань жилета. Но тут он замер, почувствовав на своей шее горячее дыхание. Сердце сильно забилось, дыхание перехватило, а щёки предательски запылали от такой близости. Хотелось вскочить, но отчего-то молодой правитель не мог и пошевелиться, словно вкопанный продолжал сидеть на месте. Однако следующие слова заставили его очнуться из оцепенения.
— От тебя пахнет морозом и веет холодом.
Фраза, что опалила собой шею, заставила подскочить на месте, чуть отталкивая от себя приятеля. Но тут же его запястье перехватили, резко дёргая назад, слишком неожиданно, отчего тот не удержался и рухнул обратно, зажмурив глаза. Но тут же распахивая их, вновь заставляя щёки пылать от понимая того, в какой ситуации Джек сейчас оказался. В непристойной близости, восседая сверху на стражнике, который сидел, прижавшись спиной к каменной стене и удерживая своего правителя за руки.
В данной ситуации захотелось просто вновь вскочить, сесть в противоположный угол и сильно-сильно укутаться в плащ, так, чтобы Иккинг не видел его смущения. Того, что обычно никогда не было заметно на бледных щеках молодого правителя. Но все попытки его подняться были безуспешны: сильные руки Хэддока не позволяли выйти из данного положения или даже перекатиться в другую сторону. Поначалу Джек возмущался, но потом разозлился. С силой дёрнулся, посылая слова проклятий в сторону друга, но вышло не очень удачно.
Слишком резко дёрнул ногой, задевая коленом рану, заставляя Иккинга зашипеть и, склонив голову, сжать зубы, пытаясь унять внезапный приступ боли. Король испуганно замер. Руки его уже опустили, но он не торопился подниматься, сбегать. Он просто виновато смотрел на лохматую макушку, замечая, что его друг уже перестал сбивчиво дышать. Пришёл в себя, но голову так и не поднимал.
— Прости меня, я не хотел. Ты в порядке? — в голосе Джека звучала надежда, немного боли, сочувствия. Ему вновь стало стыдно, хотя в данной ситуации виноват далеко не он, но Фрост вновь заставляет стражника так или иначе страдать. Это заставило замереть на месте, надеясь на то, что тот не будет на него злиться.
Хэддок ничего не сказал, просто приподнял голову, утыкаясь в плечо правителя, вновь замирая. Неловкость накатила новой волной, но Фрост не спешил вскакивать на месте, бежать, он просто ждал. Чего? Сам и не знал. Он почувствовал, как его берут за руку, переплетая пальцы друг с другом, крепко сжимая и согревая. Иккинг приподнял голову, вновь вдыхая запах юноши: пахнет неопрятностью, зимним вечером и сырой листвой. Но потом отстраняется, заставляя тем самым отвести растерянный взгляд Фроста в сторону.
Провёл пальцами по шее, немного щекоча, шёл выше, по скуле, щеке, зарываясь в светлых волосах, заставляя повернуться и посмотреть в глаза. Джек краснел от одного взгляда, пытался вновь отвернуться, на что Иккинг лишь улыбается так, как всегда, заставляя сердце замирать. Стражник подался вперёд, притягивая рукой к себе и самого Короля, после чего легко коснулся своими губами губ Фроста, что тот вздрогнул. По спине прошли мелкие мурашки, щёки запылали пуще прежнего, приятное тепло разлилось в груди, идя ниже, по животу, и приходя прямиком к паху.
В голове крутились мысли о том, что это всё нужно остановить, немедленно. Но уже было не до этого, из-за чего Фрост подался вперёд, открывая рот, позволяя углубить поцелуй. Это неправильно, это может поломать многое. Но нужно просто оттолкнуть от себя эти назойливые мысли, которые как мухи слетелись со всех сторон, пытаясь помешать. Кричали о том, чтобы Джек встал. Не подавался вперёд, сжимая ткань туники в свободной ладони. Не разрешал чужой руке ложиться на талию, опаляя холодную чувствительную кожу.
Разорвал поцелуй, жадно вдыхая воздух, а потом почувствовал мокрый язык у себя на шее. Лёгкие укусы заставляли выгибаться, закусывать губу, дабы сдержать стоны, что так и норовят вырваться из груди. Зарылся рукой в густых тёмных волосах, чувствовал, как чужие руки стягивают жилетку, залезают под тунику, проводя пальцами по позвонкам, принося тем самым лёгкие приятные покалывания от прикосновений. Иккинг сильно прикусил кожу на плече, вызывая всё же тихий протяжный стон, после чего зализал уже покрасневшее место укуса.
Аккуратно стянул тунику, отправляя её вместе с жилетом на каменный пол. Хэддок вновь притянул к себе Джека, проводя языком по тонким, потресканным губам, после проникая глубже, по верхнему ряду зубов, и сливаясь с чужим языком в диком страстном танце. Одна рука придерживала правителя за талию, другая выводила узоры на впалом животе. Каждое прикосновение отдавалось жгучим огнём, отчего Фрост содрогался, дёргался, но всё равно постанывал в губы стражнику.
Лишь когда по подбородку стекла тонкая прозрачная слюна, они разорвали поцелуй, после чего Хэддок опустил взгляд, вновь провёл ладонью по животу, идя вверх, к груди, задевая твёрдые от возбуждения соски, вызывая тем самым тяжёлый вздох со стороны ледяного мага. Он покрылся лёгкой испариной, то и дело содрогался, словно от холода, хотя это всё было вызвано несвойственным ему жаром, который проходил по всему телу, исходил от самого Иккинга.
— Тебе не холодно? — поинтересовался стражник, на что Король отрицательно качнул головой, пытаясь скрыть свой румянец рукой.
Иккинг улыбнулся, наклоняясь, и, отодвинув ладонь, легко поцеловал своего правителя в губы, но потом вновь припал к шее. Рука его очертила грудь, проходя двумя пальцами по животу, вызывая приятную дрожь. А потом опустился ниже, замирая на пряжке пояса. Замедлил, замер, пока сам Джек не положил на его ладонь свою, чуть поглаживая, пытаясь сказать тем самым, что всё хорошо, бояться нечего. Тогда губы Хэддока вновь растянулись в улыбке, а пряжка с характерным щелчком упала рядом, на землю.
***
Утро встретило Джека затёкшей спиной, приятным холодным ветерком, тихим треском костра. Спать хотелось жутко, но он пытался перебороть данный факт, стараясь оглядеть пещеру из-под меха капюшона, что был накинут на него. Когда юноша повёл плечом и оно потёрлось о жёсткую ткань туники, его отчего-то неприятно засаднило. Тогда воспоминания о вчерашнем вечере накатили страшной волной, из-за чего Фрост буквально подскочил на месте, но тут же зашипел от боли в пояснице. Лицо вновь запылало, заставляя прислонить к нему холодные руки, которые быстро стали принимать тепло на себя. Это как такое возможно! Как он мог разрешить себе такие действия? Как мог разрешить Иккингу совершить с ним такое? Но Джек не мог сейчас мотать головой и говорить о том, что ему не было приятно, ещё как было! От прикосновений, поцелуев, которые вызывали стоны. О, какие пошлые звуки исходили от него, хотелось просто зарыться в землю, раз и навсегда. Но, с другой стороны, это была далеко не его инициатива, а именно его друга. Может ли это означать, что тот испытывает что-то? Взаимно, иначе он бы не смог так с ним поступить! В груди тут же потеплело от мысли о том, что, возможно, его чувства могут принять, такие неправильные, но такие чистые. Тогда Фрост стал оглядываться, но так и не нашёл объект своих дум. Тогда, с горем пополам, поднялся на ноги, чуть нахмурив нос, после чего, вначале кривовато, а потом нормально стал прокладывать свой путь к выходу из пещеры. Как он и думал, Хэддок был тут. Сидел на камне рядом со входом, рассматривал лук, видно, думая о том, возможно ли его починить. Он крутил, вертел его в руках, а потом наплевал и бросил рядом с собой в снег, после чего посмотрел куда-то вперёд, в лесную чащу, задумываясь о чём-то. А Джек молчал. Стоял немного позади, не зная, с чего можно начать. Спросить напрямую? Или просто встать рядом, дожидаясь, пока тот сам что-то скажет? И тут, видно, почувствовав кого-то за своей спиной, Иккинг обернулся. Но, когда встретился со взглядом голубых глаз, помрачнел на глазах, словно чего-то испугался, и, дёрнувшись, вновь отвернулся, делая вид, что не обратил на Короля никакого внимания. Это удивило его. Что же могло случиться? Пожалуй, самый подходящий сейчас вопрос.
