Судьба прокладывает путь

Угли в костре едва тлели, и Мерлин пошевелил их палкой. Натянул рукава рубахи на замерзшие пальцы, погрел их дыханием и огляделся по сторонам, надеясь услышать шорох приближающихся шагов или громкий оклик, призывающий не спать, пока другие работают. Но лес словно поглощал все звуки, и темнота спрятала одинокого путника в своем кармане, отгородив от чужих глаз. Вдруг Артур сейчас ходит вокруг полянки, на которой они решили остановиться на ночь, зовет Мерлина по имени и понять не может, куда тот подевался и почему вокруг нет ни единого следа. Артур знает, что Мерлин, даже если захочет, не скроется от него незамеченным — наследит так, что любой дурак разберется. И, наверное, сейчас очень волнуется… Мерлин прислонился спиной к толстому стволу дерева и закрыл глаза. Артур ушел еще засветло, чтобы поохотиться и подсобрать дров, и должен был вернуться несколько часов назад. Ночная тишина успокаивала привычным стрекотом насекомых, тихим шорохом опадающей листвы и шевелящихся от ветра веток. Мерлин подтянул колени к груди, обхватил их руками и сам не заметил, как уснул. Проснулся он от запаха жареного мяса и ощущения тепла. Костер весело горел, лаская языками пламени тушку кролика, подвешенного на вертеле. Мерлин был укрыт теплым плащом до самого носа, края шерстяной ткани кто-то заботливо подоткнул с боков, чтобы не задувало. Артур сидел на поваленном дереве и наблюдал за Мерлином, изредка проверяя готовность кролика на огне. — Проснулся, — довольно констатировал он, — а я уж думал, что придется ужинать в одиночестве. И так делаю твою работу. — Почему ты так долго? — спросил Мерлин, кутаясь в плащ и сглатывая слюну. Запах жареного мяса сводил с ума. — Испугался за меня? — усмехнулся Артур. — Или думал, что я бросил тебя посреди леса и один ушел в Камелот? Мерлин кивнул, а потом отрицательно помотал головой. Испугался, да, но ни на секунду не допустил, что Артур мог его бросить. За неделю, которую они провели в дороге, стаптывая сапоги и пробираясь по самым густым лесам, Мерлин успел убедиться, что Артур только строил из себя сурового и неутомимого воина с ограниченным набором эмоций. На самом деле на привалах он, как обычный человек, любил просто поговорить, хотя сам больше слушал, но с таким интересом, что Мерлин не мог остановить поток собственных слов. А еще Артур защищал его от любой опасности: от разбойников, как три дня назад, заслонив собой и ловко орудуя мечом, или от холода, как совсем недавно, накрыв своим плащом и оставшись в одной тонкой рубахе. И Мерлин хранил это открытие глубоко в своем сердце, как что-то очень ценное и дорогое. Может, причиной такого отношения Артура было то, что Мерлин напоминал ему друга. То, как он смотрел на него — пристально, будто надеясь увидеть что-то, разглядеть дорогого ему человека в мальчишке, которого прихватил с собой в Камелот… Мерлину становилось немного обидно и горько. Нет, он все понимал, даже вытянул из Артура кое-какие подробности его прошлой жизни, но здесь и сейчас он хотел одного — чтобы ценили, видели и… любили именно его, а не призрака из прошлого. Костер вспыхнул, разбрасывая искры на полметра вокруг. Мерлин вздрогнул, сбрасывая задумчивость и сосредотачиваясь на вполне реальной, вкусной и уже готовой еде. Артур, хмыкнув, снял кролика с огня и нарезал мечом на большие куски. Впервые меч таким образом использовал Мерлин. Артур тогда взъярился и полдня не мог успокоиться, заставляя его вновь и вновь вычищать клинок и приговаривая, что только идиот использует боевое оружие вместо столового ножа. И вообще, как так: Мерлин два года скитался по свету и не обзавелся обычным набором посуды? Соль, украденная в одной из деревень, травы, собранные Мерлином в лесу (мать учила, какие из них можно есть, и он запомнил), — и кролик показался божественной пищей, особенно для тех, кто провел весь день в дороге и не ел ничего с самого утра. — Я наткнулся на королевских рыцарей, — утолив первый голод, сказал Артур. — И немного проследил за ними. — Это было до или после того, как ты поймал кролика? — поинтересовался Мерлин, вгрызаясь зубами в нежное мясо. Кроликов он любил гораздо больше, чем мелких грызунов, которых приходилось есть, когда ничего другого не оставалось. — А то вдруг испачкал его чем, а потом плохо вычистил. Я уже болел расстройством желудка, мне не понравилось. — В Камелоте планируется большой ежегодный турнир, — продолжил Артур, пропустив мимо ушей болтовню Мерлина, только едва заметно улыбнувшись уголком губ. — И кругом разослали глашатаев, чтобы созвать рыцарей на состязание. — И ты хочешь участвовать в турнире? — с подозрением спросил Мерлин и отложил недоеденную ногу кролика в сторону. — Да. Тогда не возникнет вопросов, зачем я прибыл в Камелот и кто я такой. — Но для турниров нужна бумага с подтверждением твоего благородного происхождения! — воскликнул Мерлин. Затея Артура выглядела фантастической и неосуществимой. — Я сомневаюсь, что Утер выдаст тебе такую, даже если ты назовешь его отцом прилюдно. — Конечно, — Артур невозмутимо налил себе травяного отвара из небольшого котелка. — Ты сделаешь мне такую бумагу. — Каким это образом? Нарисую? — съязвил Мерлин, отбирая у него котелок. — С помощью магии, — Артур улыбнулся. — И у меня такое подозрение, что ты уже делал это раньше. Мерлин покраснел. Нет, он никогда не занимался ничем подобным, но почему-то чувствовал стыд перед Артуром, будто действительно обманул его однажды подложным документом. — Нет, — помедлив, ответил Мерлин. — Не делал. Но могу попытаться. Артур ответом удовлетворился и пошевелил угли в костре. — Значит, мы будем рыцарями? — Мерлин мечтательно улыбнулся. Он даже не думал о таком никогда… — Нет, Мерлин, я буду рыцарем, а ты — моим слугой. — Слугой? Чтобы я стирал твои штаны и чистил доспехи? Артур рассмеялся и похлопал Мерлина по спине. — Не волнуйся, ты справишься с такой сложной работой. Они легли прямо на земле, накрывшись теплым плащом Артура и тесно прижавшись друг к другу. В первую ночь в лесу они устроились по разные стороны костра, и Мерлин замерз так, что стук его зубов услышал Артур. Тогда он встал, перенес подстилку к Мерлину и обнял его, согревая своим теплом. Дыхание шевелило волосы на затылке, а руки Артура поглаживали его руки легкими, неосознанными движениями. Мерлин заснул мгновенно, убаюканный близостью и уверенный, что теперь он в полной безопасности и даже холод не посмеет до него добраться. — Ты хочешь присоединиться к рыцарям? — спросил Мерлин, немного развернувшись к Артуру. Глаза начали слипаться, в животе появилась приятная тяжесть, но засыпать так сразу не хотелось. Хотелось насладиться уютом и тихим голосом Артура, его дыханием у себя на шее и собственническими прикосновениями. — Да. Будет проще, если мы прибудем в Камелот в компании других участников турнира, — Артур зевнул и на мгновение сжал объятия крепче. — А лошадь? Не видел ни одного рыцаря без лошади. — Будет тебе лошадь, — Артур тихо рассмеялся. — А теперь спи, — и закрыл ему рот теплой ладонью.

* * *

Оказалось, что у Артура есть деньги, причем такие, что удалось купить целых две лошади: красивого боевого коня для Артура и молодую кобылку для Мерлина. Невзрачную, худую и нескладную, как и сам Мерлин, но он полюбил ее с первого взгляда. Откуда появились деньги, Артур не признался, но Мерлин решил, что тот продал какой-нибудь перстень или другую ценную вещь. Если он действительно был королем, то на одно кольцо мог бы купить замок. Мерлин, краснея, признался, что почти никогда не сидел на лошади. В деревне это ни к чему, а потом он больше надеялся на свои ноги, да и негде было взять даже старую клячу. Поэтому пришлось потратить время после обеда на тренировку Мерлина. Артур кричал на него, дергал за ногу, если что-то не получалось, бил раскрытой ладонью по спине, стоило лишь сгорбиться, и гонял кобылку по поляне, заставляя ее перепрыгивать через препятствия, а Мерлина — учиться держаться и не падать носом во взрыхленную копытами землю. — Тебя вообще к лошадям не подпускали? — вздохнул Артур, в очередной раз помогая Мерлину подняться на ноги. — Я сам не подходил, — буркнул тот. Задница болела, между ног будто выросла большая мозоль, а руки просто не желали слушаться. Если так будет после каждой поездки на лошади, то Мерлин лучше пойдет пешком, как бы Артур ни кричал на него. К вечеру они отправились искать рыцарей, расположившихся в деревне неподалеку. Артур слышал, что те не собираются трогаться в дорогу до завтрашнего дня. Деревня оказалась большая: около ста домов, с каменной главной улицей и большим рынком на площади. Мерлин всегда обращал внимание на рынки, особенно когда был голоден, как сейчас. Артур справился у первого попавшегося крестьянина о том, где расположись рыцари, и направился прямиком туда. Утром Мерлин неумело отполировал его доспехи, заточил меч, после, морщась, почистил новую лошадь и теперь сам не мог налюбоваться на своего «господина»; даже положение слуги перестало казаться чем-то отвратительным и унизительным. Рыцари заняли большой дом на окраине деревни. После смерти хозяина, не оставившего наследников, он пустовал, и староста деревни приноровился сдавать его внаем гостям. Через деревню проходила большая дорога, и путников, решивших заночевать, всегда хватало. Рыцари собрались во дворе и устроили небольшое соревнование, чтобы размять кости и присмотреться друг к другу. Мерлин с некоторой долей зависти смотрел на мечи, со свистом рассекающие воздух, и поражался мастерству королевских воинов. Он покосился на Артура, который со скучающим видом прислонился плечом к забору и наблюдал за текущим поединком. Восторг от рискованной затеи поутих. А что, если Артура убьют в первом же поединке? И Мерлин останется один в Камелоте, где его наверняка ищут за колдовство… хотя тогда будет все равно. Мерлин вдруг с отчетливой ясностью понял, что если умрет Артур, то и ему будет жить незачем. Странная мысль, особенно если учесть, что с Артуром он знаком всего неделю. Поединок закончился победой высокого рыцаря по имени Леон. Артур, все время внимательно за ним наблюдавший, присоединился к общим аплодисментам и похвалам. Он пожал Леону руку, похлопал по плечу, будто хорошего знакомого, а потом предложил ему сразиться. Мерлин ахнул и тут же закрыл себе рот рукой. О чем Артур думает? Пусть и утверждает, что он лучший воин Камелота в каком-то ином мире, но и Леон невероятно хорош! Все мысли Мерлина улетучились, когда Артур, взвесив в руке меч, встал напротив рыцаря. Он выжидал, Леон напал первым. Сначала сделал пробный выпад, прощупывая соперника, а потом заработал в полную силу, получив решительный отпор. Артур, казалось, почти не двигался с места, больше защищаясь, не наступая. Леон крутился волчком вокруг него, цепко следя за каждым движением и пытаясь найти слабые места. Но их не было. Даже Мерлин, ничего не сведущий в рыцарском деле, мог сказать, что Артур превосходит Леона по всем статьям. Больше никто не переговаривался, затихли смешки, все наблюдали за поединком. Остались только звон мечей, шумное дыхание Леона, восхищенные вздохи, непроизвольно вырывавшиеся у рыцарей и широкая, светлая, словно летнее солнце, улыбка Мерлина. На секунду Артур поймал его взгляд, улыбнулся уголком губ и пошел в наступление… Все было кончено меньше чем за минуту. Растерянный Леон оказался на земле, а у его горла — меч Артура. В следующее мгновение Артур протянул руку, помогая недавнему сопернику встать. Рыцари зааплодировали. Мерлин продолжал светиться от счастья. Леон выплюнул попавшее в рот сено и крепко пожал Артуру руку. — Должен признать, ты первый, кто победил меня так легко, — сказал он, снимая шлем с русых вьющихся волос. У него оказались добрые серые глаза и теплая улыбка; и не скажешь, что могучий воин и один из лучших рыцарей короля. Артур в ответ кивнул и вполне дружелюбно предложил: — Могу научить паре приемов. — Не боишься перед турниром выдавать свои секреты? — усмехнулся Леон. — Я люблю достойных соперников, — Артур воткнул меч в землю. — И хотел бы присоединиться к вам на пути в Камелот. — Зачем тебе это? — спросил кто-то. — До Камелота еще несколько дней пути, и провести их в компании только своего бестолкового слуги… Пощадите! — рыцари расхохотались. Мерлин недоверчиво уставился на Артура. Тот, конечно, шпынял его почем зря, но не грубил так откровенно. Артур, перехватив его взгляд, едва заметно кивнул и улыбнулся, успокаивая, — не волнуйся, все идет по плану. Их устроили в дальнем углу амбара. Сказали, что дом уже весь занят и это единственное место, где они могут переночевать. Артур не возражал, а Мерлин и подавно. Он только порадовался, что рядом не будет полутора десятка храпящих рыцарей и можно уснуть, привычно прижавшись к Артуру. — Ты собираешься выиграть турнир? — сонно спросил Мерлин, устраиваясь поудобнее на жесткой соломе. Сквозь дырки в потолке сарая были видны звезды, а из дома доносился раскатистый дружный храп. — Возможно, — Артур выдохнул ему в затылок и положил руку на талию. Мерлину сразу стало очень тепло и уютно. — Мне нужно добраться до Морганы, и если ради этого я должен буду стать победителем, то я им стану. — У тебя получится, а если еще похудеешь чуть-чуть, то наверняка. Артур рассмеялся, в порыве не то благодарности, не то нежности, не то еще каких-то необъяснимых чувств прижал Мерлина к себе покрепче и мгновенно уснул, уткнувшись носом ему в шею и вдыхая его запах.

* * *

На следующее утро, едва успев позавтракать, отряд рыцарей и присоединившиеся к ним Артур и Мерлин покинули деревню. Им предстояло три дня пути неторопливым конным шагом, чтобы прибыть в Камелот за двое суток до начала турнира. Сначала шли по оживленной дороге, переговариваясь с торговцами и отбиваясь от предложений купить ткани на платья дамам или яиц на обед. Затем свернули на боковую дорогу, идущую через лес, обходя стороной несколько деревень. Рыцари решили, что если они заглянут еще в пару селений, где есть трактиры и молодые девушки, то не успеют даже к окончанию турнира. Мерлин заметил, что Артур мало пьет, — кружку-другую эля, не более — скучает при разговорах о юных селянках и предпочитает общество Мерлина любому другому. Разве что с Леоном разговаривает охотно и с удовольствием. Поворчав с полдня, Мерлин вжился в свою роль слуги рыцаря. Даже по собственной инициативе выстирал одежду Артура в ближайшем ручье, и тому пришлось ходить остаток вечера, плотно завернувшись в плащ: другой одежды у него не было. А еще он научился справляться со сложными заклепками на доспехах и почти получал удовольствие оттого, что носит Артуру еду и следит за его вещами. Так он выражал свою причастность; пусть на него обращали внимания даже меньше, чем на лошадей, но зато все знали, что он принадлежит Артуру, и не пытались это оспорить. Ночи им теперь приходилось проводить раздельно; хотя подстилки лежали рядом, но ни о каких объятиях и речи быть не могло. И когда Мерлин просыпался от очередного кошмара, то, осознав, что крепко прижимается спиной к спине Артура, спокойно засыпал уже до самого утра. Рыцари в большинстве своем оказались веселыми ребятами. Сэр Леон был у них главным и, наверное, из-за этого самым серьезным. Сэр Овейн и сэр Кей — совсем еще мальчишки — любили подшучивать над остальными, общались на равных со слугами и оруженосцами и задумывали вместе с ними игры и развлечения. В результате одного из споров Мерлин засунул голову в дупло и не мог ее вытащить (уши мешали), пока Артур не перестал смеяться и аккуратно не расширил дупло мечом. До Камелота оставался день пути, когда их отряд нагнал одинокий рыцарь, на его щите были изображены три разинувшие пасть змеи. Выглядел он внушительно, а на приветствия едва кивнул головой и поскакал дальше. Мерлину незнакомец не понравился с первого взгляда, и он посоветовал Артуру держаться от того подальше. Артур на удивление не стал смеяться, а немного грустно улыбнулся и сказал, что знает, какую опасность ожидать от одинокого рыцаря. За три дня Мерлин привык к путешествию на лошади и признал, что так гораздо быстрее и сил растрачивается меньше. Хотя иногда ему хотелось слезть на землю и пройти несколько миль пешком, разминая затекшие мышцы и одеревеневший зад. Камелот — огромный белокаменный замок — показался из-за деревьев неожиданно и вызвал у Мерлина одновременно восхищение и страх. Последний раз он сбегал из замка под покровом ночи с грузом вины за плечами. Что будет, если и сейчас он каким-то образом подставит Артура и того казнят по его вине? Мерлин твердо решил, что в этом случае бежать не станет. Выйдет на площадь и магией сначала освободит Артура, а потом… будет не важно. Может быть, он спасется, но, скорее всего, угодит на уже готовый костер. Наверное, так будет лучше для всех, никто больше не погибнет по его вине, как Гаюс, как родители, как случайные люди, обвиненные в колдовстве вместо него. — Он не изменился, — тихо выдохнул Артур, чтобы его не услышал никто, кроме Мерлина. — Твой дом, — понимающе улыбнулся тот. Ворота Камелота были открыты для гостей. Мерлин постоянно крутил головой и рассматривал каменные дома вокруг, людей, спешащих по своим делам, ребятню и собак, увязавшихся за лошадьми. Здорово снова вернуться сюда; он любил замок и его особую жизнь и когда-то думал, что сможет прижиться в нем, стать помощником лекаря и со временем научиться лечить людей. Артур, в отличие от Мерлина, головой по сторонам не крутил, а погрузился в свои мысли, воспоминания, наверное. О людях, которые жили в этих стенах в его мире, о том, как изменились они здесь… Артур и Мерлин сняли каморку под крышей в одном из трактиров. Им повезло; прибудь они на полдня позже, свободных комнат бы не осталось. Хозяин и так предлагал им угол в помещении на десять человек. То есть предлагал Артуру — о месте для Мерлина не было и речи. Но деньги сделали свое дело, и маленькая, пыльная, провонявшая перегаром и потными телами комната досталась только им двоим. — Не королевские покои, — хмыкнул Мерлин, оглядевшись, — но и не сарай. — Там пахло лучше, — скривился Артур и с размаху рухнул на кровать. — Я буду спать здесь, а ты можешь постелить на полу свою подстилку. Мерлин проигнорировал его распоряжение и лег рядом, раскинув руки и ноги в стороны и заехав Артуру по носу. — Я не твой слуга, — завопил Мерлин, когда его попытались скинуть с кровати. — Это было всего лишь прикрытие. — А если кто-нибудь зайдет и увидит, что ты спишь на хозяйской кровати? — Они подумают, что ты любишь молоденьких мальчиков, — Мерлин перевернулся на живот и внимательно посмотрел на Артура. — Я не против. — Не против чего? — напряженно спросил Артур. — Ну, чтобы люди думали, что я твой постельный мальчик, — Мерлин покраснел, но взгляда не отвел. Может быть, он даже хотел, чтобы это стало правдой. И сейчас ему нужно было знать, что об этом думает Артур. Конечно, Мерлин напоминал ему друга, близкого человека, который остался где-то там, в другом мире. Нет, не просто напоминал — Мерлин был им. Только младше, и, наверное, глупее, и совсем без практики в магии, и… Какие отношения были у Артура с тем Мерлином? Дружеские или они испытывали друг к другу что-то большее? Артур был женат, это Мерлин заметил почти сразу по светлой полоске кожи на том месте, где совсем недавно было кольцо, по тому, как сам Артур поглаживал палец, вспоминая. Наверное, он любил свою жену и детей, которые, скорее всего, у них были. Он не рассказывал о себе почти ничего. Мерлин пытался выведать что-нибудь хитростью, спрашивал прямо, но Артур только молча смотрел на него. Смотрел таким взглядом, будто никого ближе у него не было во всем мире. И Мерлин готов был подарить ему этот мир. — Ты понимаешь, о чем говоришь? — вздохнул Артур и смерил Мерлина тем самым взглядом. — Да, — просто ответил Мерлин и подался вперед. В голове у него словно бурлил огромный котел с мыслями, чувствами, воспоминаниями, принадлежащими кому-то другому и не имеющими к нему самому никакого отношения, но сводящимися к одному — ему нужен Артур. Как друг и наставник, как великий король (пусть даже об этом никто здесь не знает), как человек, которого… которого Мерлин умудрился полюбить. Артур наблюдал за ним с интересом и, когда их губы были уже очень-очень близко, поймал Мерлина за плечи и отстранил от себя. — Не надо, — попросил он, сильнее стискивая пальцы. — Мы не должны. — Почему? Если я хочу этого, и ты тоже хочешь, я же вижу! — Именно поэтому, — Артур сел, максимально отодвинувшись от Мерлина, и прислонился к спинке узкой кровати. — Я разберусь со своей проблемой и уйду отсюда, Мерлин. Исчезну из этого мира. Я никогда не рождался здесь, понимаешь? — А какие отговорки ты придумывал для другого Мерлина, из своего мира? — глаза Артура опасно сверкнули, но это только подстегнуло злость и разочарование. — Что ты говорил ему? Что вы оба мужчины? Что ты женат? Что так будет лучше для него? Что ты не хочешь потерять вашу дружбу? Что господам не положено спать со своими слугами, хотя сам женился на служанке и прекрасно знаешь, что это далеко не так? Мерлин вскочил на ноги и заметался по комнате, чувствуя, что если не выскажется сейчас, то вспыхнет, как сухой порох, сгорит за считанные секунды. Возмущение требовало выхода, слова сами ложились на язык, а голова давно отключилась. Он не имел никаких прав на Артура, почему тогда чувствовал себя так, будто его предали? Артур молча наблюдал за его вспышкой, но на последних словах вздрогнул и всмотрелся внимательнее в его лицо. — Откуда ты это знаешь? — требовательно спросил он и даже чуть подался вперед. — Про жену-служанку? — Ты говорил, — неуверенно ответил Мерлин, мгновенно остыв. — Нет, я даже не упоминал, что женат. — Значит, сказал и забыл, — заупрямился Мерлин. — Или во сне бормотал. Откуда бы я еще это взял? Действительно — откуда? Артур был прав, Мерлин понял о его семейном положении по светлой полоске кожи на пальце, сам сделал выводы. Но это одно, обычная логика. А вот то, что королева была когда-то служанкой, угадать или увидеть было просто невозможно! Так откуда же… — Что ты еще про меня знаешь? — резко спросил Артур, не отрывая от Мерлина тяжелого, изучающего взгляда. Он пытался что-то понять и сопоставить, но у него мало что получалось. — Ничего, — буркнул Мерлин. — Я вообще о тебе почти ничего не знаю. Заснули они все же на одной кровати: Мерлин категорически не хотел переселяться на пол. Артур пару раз столкнул его, но потом оставил это бесполезное занятие, потому что тот безустанно возвращался и вновь устраивался у него под боком. Мерлин задремал, уткнувшись носом в знакомую шею и вдыхая запах (смесь пота и пыли, конечно, но помимо этого — что-то особенное, артуровское). Ничто в мире не успокаивало его больше, кроме, может быть, материнских объятий в детстве.

* * *

Бумагу, подтверждающую высокое происхождение Артура, они заготовили в одной из деревень, которую проезжали с рыцарями. Без подходящего заклинания это было сделать сложно, и Мерлин едва с ума не сошел, пытаясь подчинить магию разуму. Артур все это время стоял рядом, сверкал глазами и неодобрительно косился на чистый лист. — Было бы проще, будь у меня образец, — буркнул Мерлин после очередной неудачной попытки. Артур молча отобрал у него бумагу и (довольно коряво) сделал набросок. Мерлин вздохнул и возобновил попытки… Наверное, у него бы так ничего и не получилось и Артуру пришлось бы отказаться от своей затеи, но… В конюшне, где они устроились, прячась от любопытных глаз, громко заржала лошадь, встала на дыбы, испуганная магией, разломала стойло и кинулась прямо на Артура. Мерлин закричал, инстинктивно выставил вперед руку, из которой ослепительным лучом полилась магия, успокаивая животное. Золотым сиянием заволокло и неумелый рисунок Артура, а когда все закончилось, на его месте остался лежать неотличимый от настоящего документ. Сейчас он был надежно припрятан у Артура, а Мерлин, все еще довольный собой, отчаянно скучал по той вспышке магии. Жаль, что в Камелоте этого не повторишь. Струившееся по венам золото делало его… более цельным. Но стоит лишь маленько поколдовать в замке или его окрестностях, как сработает магическая защита Морганы, набегут стражники и арестуют их обоих, не разбираясь, кто из них действительно маг, а кто просто попался под руку. Утром Артур, прихватив бумагу и Мерлина, отправился в замок для регистрации в качестве участника турнира. Размах соревнования впечатлял. На большой арене выстроили трибуны, чтобы вместить всех зрителей, в том числе прибывших из отдаленных уголков Камелота, чтобы поддержать своих участников. Поле выровняли, и до сих пор слуги очищали его от мелких камней и обломков разнообразного оружия, оставшихся с прошлых турниров. Артур потянул носом воздух, с удовольствием окинул взглядом ристалище и улыбнулся. Он попал домой. Несмотря на то, что в Камелоте правили незнакомые ему люди со знакомыми именами, вот это: поле, замок, общая суета приготовлений — осталось неизменным. Регистрация прошла гладко. Толстый, одетый в кольчугу, которая смешно топорщилась у него на животе, рыцарь записал имя Артура в большую книгу, поставив при этом три кляксы на странице, и благополучно отпустил восвояси, буркнув, что первый поединок состоится послезавтра, а противник будет объявлен в начале турнира, и вручив круглую деревянную медаль — знак участника турнира. — Здорово! — воскликнул Мерлин, рассматривая медаль. — Не думал, что когда-нибудь буду держать такую в руках. — Она все равно не твоя, — усмехнулся Артур, но медаль отбирать не стал. — Но ведь имеет ко мне отношение, — Мерлин провел пальцем по простому рисунку на куске дерева и улыбнулся так, словно только что выиграл турнир. И не заметил, как девушка-служанка на другом конце двора вздрогнула, заметив его, прижала руку ко рту и бросилась ему наперерез. — Что ты здесь делаешь? — взволнованно воскликнула она, преградив дорогу Мерлину. Тот растерянно замер, едва не выронив медаль. — Гвен? — недоверчиво переспросил он, расплываясь в улыбке. Хотя прошлый раз в Камелоте он пробыл совсем недолго, но успел обзавестись друзьями. Гвен была служанкой самой леди Морганы, милой, доброй девушкой с большим сердцем. — Гвиневра? — одновременно с ним воскликнул Артур. Гвен и Мерлин недоуменно посмотрели на него. — Э… да, — ответила Гвен и отвела глаза, засмущавшись. Взгляд Артура — бесцеремонный, откровенно любопытный, скрывающий в себе что-то еще, что Мерлин не мог понять, — совершенно не приличествовал благородному рыцарю. И, хотя на турниры порой съезжались те еще отморозки, маскирующиеся под знать, Артур-то таким не был. — Что ты здесь делаешь? — чтобы отвлечь внимание Гвен от Артура (которое ему совершенно не понравилось), спросил Мерлин. — А что здесь делаешь ты? — зашипела в ответ та и всплеснула руками. — Тебе же в замке вообще появляться нельзя, забыл, что случилось в прошлый раз? — Нет… но я же не могу прятаться вечно. — Можешь, Мерлин, ты должен прятаться, если хочешь сохранить свою жизнь. — Эй, — вмешался Артур, пока тихое препирание не перешло на крики. — Гвиневра, Мерлин со мной, и никто не посмеет его тронуть. — Сир, — Гвен, вспомнив о приличии, прикусила острый язычок. — Вы не понимаете, вы не сможете спасти Мерлина от стражи леди Морганы! — Смогу, — просто ответил Артур. — Да и потом, мы со вчерашнего дня в городе, и никто на Мерлина пока внимания не обратил, ты оказалась первой. — Но ведь может… — Сколько людей переловили стражники за два года, что прошло с побега Мерлина? Десятки? Сотни? Они давно забыли о нем. — Наверное… — недоверчиво протянула Гвен. — Не беспокойся, Гвиневра, — как-то по-особенному тепло сказал Артур, — с Мерлином все будет в порядке. Гвен улыбнулась в ответ, а Мерлин нахмурился. Ему не понравилось то, как быстро эти двое нашли общий язык. Но в следующее мгновение Гвен схватила его за руку и крепко сжала, и все мысли улетучились. Ее прикосновение было мягким и нежным, а улыбка — куда более искренней и солнечной, чем адресованная Артуру. Который тут же схватил Мерлина за другую руку и утащил подальше от удивленной Гвен. — Что ты творишь? — тут же всполошился Мерлин и безуспешно попытался вырваться. — Нет времени на пустые разговоры, — жестко пояснил Артур и, кинув на Гвен нечитаемый взгляд, поволок Мерлина дальше. Никто вокруг не удивился такому грубому обращению со слугой. Видимо, тут было принято, что слуги — это те же свиньи, только разговаривать умеют и приносят чуть больше пользы. Мерлин вздохнул. Он никак не мог понять Артура. То он ведет себя почти как друг, то позволяет себе вот такие грубые выходки, и это даже не игра на люди, это что-то гораздо сложнее и серьезнее. Будто… — Боже! — выдохнул Мерлин. — Ты женат на Гвен? Артур сдержанно кивнул. Объяснений он давать не собирался. Мерлин от удивления даже не стал приставать к нему с расспросами. А что тут скажешь? Ясно же, что Артуру больно находиться так близко к Гвен и не иметь возможности прикоснуться, поцеловать и… Хотя, если бы он захотел, возможность бы появилась. И самым удручающим было то, что он еще мог… захотеть. Остаток пути до их таверны Мерлин шел, погруженный в невеселые мысли. Он слишком привык считать Артура своим и теперь, кажется, банально ревновал его, но уже не к мифической прошлой жизни, а к вполне настоящей Гвен. Девушка была реальной, доброй, симпатичной и открытой. Такой она наверняка понравилась Артуру в его мире, и вряд ли он сможет устоять здесь — так казалось Мерлину.

* * *

Долго рассиживаться в комнате Артур не стал. Достал из поясного мешочка маленький сверток размером с ладонь и спрятал за пазухой, затем заявил, что уходит один, и запер комнату на ключ, оставив Мерлина обиженно дуться в полном одиночестве. Мерлин лежал на кровати, закинув руки за голову, слушал его удаляющиеся шаги и думал, что он, кажется, влип окончательно. И влюбился. Да, точно влюбился, потому что иначе не стал бы ревновать Артура к его прошлой жизни. Он вскочил с кровати, распахнул окно, выходящее на покатую крышу, и примерился, как лучше будет спуститься. Едва он поставил ногу на хлипкую черепицу, как внизу прошел Артур. Мерлин замер, стараясь не дышать; лишь бы тот не поднял голову, не решил кинуть прощальный взгляд на комнату, где его запер. Для его же безопасности, как он выразился. Артур свернул за угол. Мерлин быстро вылез из окна, притворил его за собой и осторожно пошел по краю крыши, моля всех известных богов, чтобы хоть на этот раз тело его не подвело и не вспомнило о своей обычной неуклюжести. Пару раз Мерлин едва не оступился, вниз полетела отколотая черепица, кто-то из прохожих громко вскрикнул, но, к счастью, не заметил одинокую фигуру, крадущуюся по крыше. Мерлин добрался до конца дома и, наконец, наткнулся на открытое окно. Он деловито залез внутрь, поздоровался с добрым десятком рыцарей, обитающих в одной комнатушке, и невозмутимо вышел за дверь. Затем, пока никто не опомнился, скачками сбежал по лестнице вниз и оказался на улице. Он видел, куда свернул Артур, и точно помнил, что дальше шли маленькие улочки, которые петляли, извивались и переплетались так, будто кто-то изначально задумал строить здесь лабиринт, а потом приспособил его под жилой квартал. Конечно, Артур уже затерялся в них, но Мерлин инстинктивно чуял, куда тот пошел. Квартал заканчивался около королевского замка, и не было места более интересного Артуру, чем его бывший дом. Там жили люди, которых он знал, любил: его отец, сестра и… Гвен. Мерлин перешел на бег, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли, что Артур отправился к своей жене, но воображение и, возможно, память подкидывали ему тревожные картины. Вот Артур улыбается Гвен, мчится спасать ее от разбойников, целует на большой поляне, стоит рядом у алтаря… Мерлин споткнулся и кубарем покатился по пыльной дороге, разодрав рукав рубашки и больно ударившись затылком о камень. Перед глазами ярко вспыхнули звезды, сознание затуманилось, мир поплыл… а потом встал на место. Мерлин сел и огляделся. Он оказался около лавки кожевника. Перед входом торчала палка, на которую, наверное, когда-то надевался сапог для демонстрации искусства мастера, об нее Мерлин и споткнулся. У порога сидел рыцарь в блестящей кольчуге и задумчиво точил меч. — П-п-простите, — пробормотал Мерлин, хватаясь за гудящую голову. — Впервые вижу такой впечатляющий полет, — вполне дружелюбно отозвался рыцарь. Мерлин разглядел его повнимательнее: длинные до плеч волосы, красивое лицо, трехдневная щетина и теплая улыбка. Рыцарь в свою очередь тоже изучал Мерлина, но даже не сделал попытки подойти к нему и помочь подняться. — Я спешу, — промямлил Мерлин в оправдание своей неуклюжести. — Я заметил, — рыцарь продемонстрировал белозубую улыбку. Мерлин попытался встать на ноги, но с криком рухнул обратно: лодыжку будто прошила насквозь тысяча иголок. Наверное, вывих или, того хуже, перелом, и тогда плакал их с Артуром план. Артур… Мерлин вновь попробовал подняться и даже удержался на одной ноге, но шагу сделать не смог. Рыцарь, некоторое время понаблюдав за ним, неторопливо поднялся со своего места, подошел к Мерлину, закинул его руку себе на плечо и потащил в кожевенную мастерскую. — Если не будешь вырываться, идти станет проще, — подсказал он, легко удерживая худое тело Мерлина. — Ты не понимаешь, я должен идти, там… — Я видел, как ты шел, любая гусеница бы позавидовала. Прости, парень, но тебе нужна помощь. — Нет, мне нужно в замок, — упрямо возразил Мерлин. — Хочешь, чтобы я отнес тебя к королю на руках? — рыцарь поудобнее перехватил его и усмехнулся. Конечно, тот бы не стал этого делать, но Мерлин на мгновение задумался о таком варианте. Изнутри мастерская оказалась вовсе не мастерской. Большой зал, служивший когда-то основным помещением для ремонта и пошива сапог, напоминал скорее лабораторию какого-то алхимика или (Мерлин их никогда не видел, но…) мага. На длинном столе выстроились колбочки, пузатые сосуды с разного вида жидкостями, чашки, пробирки, порошки в банках, над головой висели пучки засушенной травы, у дальней стены стоял большой книжный шкаф с потрепанными толстыми фолиантами. Мерлин вытаращил глаза и еще сильнее забился в руках рыцаря. Эта лаборатория была ему отлично знакома. Такая же была у Гаюса, его наставника, лекаря, в каморке которого всегда царил подобный бардак. Рыцарь силой усадил Мерлина на низкую койку и приказал не шевелиться и даже не думать бежать (все равно далеко не уйдет, а ногу потревожит), а сам скрылся в задней комнате, откуда доносились звуки возни и чьи-то тяжелые шаги. Мерлин прислушался к приглушенным голосам: небрежному — рыцаря и усталому, принадлежащему пожилому человеку. Второй голос определенно был ему знаком. Мерлин попытался придвинуться ближе, вытянул шею, напряженно вслушиваясь и пытаясь вспомнить… когда из задней комнаты вышел старик с седыми до плеч волосами и в длинном бесформенном балахоне серого цвета. — Гаюс! — пораженно выдохнул Мерлин и отпрянул назад, едва не опрокинувшись на кровать. — Ты же… тебя же… тебя казнили! Из-за меня… Гаюс знакомо выгнул бровь и вопросительно посмотрел на рыцаря. Тот лишь пожал плечами и хотел что-то сказать, но старый лекарь остановил его жестом. А после едва заметно улыбнулся, словно не винил Мерлина ни в чем, даже в том, что умер когда-то… наверное. Ведь этого не может быть, что он выжил! Король не щадил никого, никогда. — Ты ошибаешься, — просто пояснил Гаюс, — меня признали невиновным. — Почему? — глупо спросил Мерлин. Нет, он убегал вовсе не в надежде, что за него понесет наказание кто-то другой. Дело в том, что…. Ему в то время было четырнадцать, он не понимал большую часть из того, что делал, и просто хотел жить. — Сейчас это уже не важно, — Гаюс подошел ближе и выразительно посмотрел на ногу Мерлина. Тот инстинктивно подтянул ее к себе, стараясь сберечь от боли. — Что случилось? — Я упал, — сконфуженно пояснил Мерлин. — Гвейн рассказал мне, что ты куда-то спешил. В замок. Значит, рыцаря звали Гвейном. — Да я… я должен был догнать одного человека. Не важно, — промямлил Мерлин. Он не хотел рассказывать этим людям об Артуре. — Зачем ты вернулся в Камелот, Мерлин? — тяжело вздохнув, спросил Гаюс. Он принялся осматривать ногу Мерлина, при этом больно разминая ее пальцами и что-то бормоча себе под нос. — Так было нужно, — коротко, но твердо ответил тот. Гаюс покачал головой. — Сильное растяжение. Компресс и несколько часов покоя должны помочь. Мерлин попытался запротестовать, но Гаюс уложил его на подушки и пригрозил, что попросит Гвейна привязать его к кровати, если он не успокоится. Мерлин приготовился выслушивать очередную речь о том, как опасно возвращаться в замок и почему ему лучше держаться ближе к окраинам королевства, но вместо этого Гаюс развернулся и скрылся в своей каморке. Мерлин таращился ему вслед, не решаясь окликнуть. На языке крутилась тысяча вопросов, а разум подсказывал, что Гаюсу просто противно видеть его лицо. Но волей-неволей Мерлин расплывался в улыбке. Гаюс жив! Это самая прекрасная новость за последние два года! Это словно теплый луч света в полной потерь жизни Мерлина. — А я составлю тебе компанию, — улыбнулся Гвейн, удобно устроился на большом деревянном стуле и принялся внимательно разглядывать Мерлина, словно ему делать больше нечего было. Мерлин покосился на него и отвернулся к стенке, не желая разговаривать. Наверняка его здесь считают предателем, а слышать очередные оскорбления в свой адрес он не хотел. Вскоре раздались шаги, звук выдвигающегося стула и звяканье металла. Судя по всему, Гвейн решил провести время с пользой и взялся чистить доспехи. Звук успокаивал — размеренный, четкий, видимо, Гвейн все же не злился на него. Мерлин уже хотел поинтересоваться, пойдет ли тот на турнир, и почему не заведет себе слугу, чтобы чистить меч, и как он познакомился с Гаюсом, и еще много чего… но Гвейн первым нарушил молчание. — Значит, ты — тот самый Мерлин, — сказал он. — Гаюс не рассказывал, что знаком с тобой лично. — Что значит «тот самый»? — Мерлин извернулся и посмотрел на Гвейна. Тот с любопытством разглядывал его. — Маг, который может снять проклятье с Камелота. Мерлин вытаращил глаза и открыл рот, намереваясь привычно возразить, что никакой он не маг, — так, обычный глупый мальчишка — но передумал и вместо этого спросил: — А разве Камелот находится под заклятьем? — Да. Мало кто об этом знает, но на королевстве лежат мощные чары. Из-за проклятья ни у кого из нас нет ни судьбы, ни предназначения. — А разве это плохо? И что такое вообще эта судьба? — Особый путь, по которому мы должны идти по жизни. Без нее никто не может быть счастлив. — Почему это? — Скажи, Мерлин, ты когда-нибудь испытывал чувство удовлетворения? Правильности происходящего? Когда-нибудь радовался достижению цели или, допустим, был счастлив в своей первой любви? Мерлин пожал плечами. Сложно быть счастливым, когда тебя с детства считают уродом и преследуют за колдовство. А первой любви у него и вовсе не было. Но все же… он понимал, о чем говорит Гвейн. Где-то глубоко внутри всегда было чувство тщетности происходящего. Словно что-то большое, правильное, закономерное никак не могло произойти. Все в этом мире случалось просто так, без всякой причины и следствия. Все было напрасно, словно каждый барахтался в густом киселе всю жизнь и весь смысл был в этом барахтанье, а впрочем, нет, смысла не было вообще. — Вот-вот, — протянул внимательно наблюдавший за Мерлином Гвейн. — А ведь это неправильно. — Откуда ты знаешь? — спросил Мерлин. Открытие отозвалось глухой болью в груди. — Потому что за пределами Камелота все по-другому. И этот купол, из-за которого никто не может покинуть границы королевства и никто не может попасть в него, — это невероятно сильная и древняя магия. Мерлин подумал об Артуре, который так или иначе попал в Камелот. Из другого мира, пусть, но он сумел преодолеть барьер. И он тоже что-то говорил о судьбе. Может быть, его появление здесь неслучайно? Может, это он должен разрушить проклятье? Потому что предполагать, будто это сделает Мерлин, смешно. Ну какой из него спаситель? Он только всегда все портит и убивает дорогих ему людей. Пусть не своими руками, но виноват все равно он. — Но я не такой уж сильный маг, чтобы тягаться с древними чарами, — Мерлин вздохнул. — Во мне нет ничего выдающегося. — А это уже не тебе решать, — заверил его Гвейн. — Ты ведь не знаешь, как спасся Гаюс, после того как ты подставил его? — Мерлин нахмурился. — Нет? Его помиловал сам король. Вроде бы по старой дружбе и потому что сложно было доказать его вину, но на самом деле… Старик и сам не знает причину. Говорит, что в какой-то момент голову короля окутало золотое сияние, и он смягчился. Похоже на магию, правда? Ну а кто смог бы спасти Гаюса, кроме тебя? Мерлин пораженно вытаращил глаза. — Но я точно тогда не колдовал! — воскликнул он. — Я с тех пор вообще почти не пользовался магией! — Осознанно — нет. Но твоя сила… Гаюс говорит, что она — это нечто большее, чем обычное колдовство. — Откуда ты так много обо мне знаешь? — устав спорить, спросил Мерлин. Он не хотел больше слушать сказки о своей магии, о предназначении, о чем-то еще. Он устал и жалел, что вообще споткнулся у порога кожевенной мастерской. Гораздо лучше было бы проследить за Артуром, пусть даже тот пошел соблазнять свою Гвен, и убедиться, что с ним все в порядке, что он не ввязался в очередную драку и не нагрубил людям короля. — Знает не только он, — раздался тихий голос. Мерлин стремительно обернулся. Гаюс, наконец, вышел из своей каморки. Но на этот раз не один, а в сопровождении еще двух рыцарей. Один был высоким и мощным, на нем даже кольчуга сидела странно — у нее почему-то не оказалось рукавов. Второй тепло, немного мечтательно улыбался и был довольно красив, но чувствовалось, что это неутомимый воин. — Ты, Мерлин, наша надежда. Мерлин недоверчиво скривился. — Это место тоже защищает магия, причем такая, которую не может почуять леди Моргана. Никто, кроме тех, кому позволено, не может увидеть мастерскую. Для горожан это обычный, ничем не примечательный дом, куда они ни за что не захотят войти. — Пусть я увидел мастерскую, но это еще ничего не значит! — горячо воскликнул Мерлин. — Ведь на свете еще остались другие колдуны, гораздо старше и сильнее меня! Я не смогу, Гаюс, только не я. Я всегда все порчу, ты же знаешь… — Твоя магия — это дар, и сильнее тебя нет никого. И никогда не было. Мерлин в отчаянии запустил руки в волосы. Хотелось завыть от безысходности. Неужели эти люди не понимают, что он всего лишь неуклюжий мальчишка, который толком ничего не может сделать? Он даже Артура упустил, позволил ему уйти… снова. — Ты сам сказал мне о своей силе, — мягко продолжил Гаюс и улыбнулся — тепло, по-отечески, так, как помнил Мерлин.