Проклятый рай

Древний доставил Кэтрин в квартиру, которую он купил по случаю своего приезда. Гибрид поставил девушку на ноги, чуть ослабив свои объятия. *** Закончив одеваться, брюнетка подошла к зеркалу, которое висело прямо около двери запасного выхода. Как бы невзначай посмотрев на неё, Кэтрин убедилась,что она закрыта. Тяжело и глубоко вздохнув, Пирс взглянула в зеркало... Выглядела она так, как после чертовски бурной ночи, прям только вот-вот. Волосы растрёпаны, искусанные губы с застывшими капельками крови. Увидев всё это, Катерина чуть ли не ахнула и зло процедила: - Уничтожу. Конечно, Клаус как всегда просто посмеётся над её угрозой, зная, что на такое она не способна. Теперь - тем более. Хотя, есть Элайджа, есть куча других вампиров, оборотней, ведьм, которые также мечтают о смерти Никлауса. Почему бы тогда Пирс не воспользоваться этой ненавистью? Всё это, конечно, чудный план, но нужно,чтобы хотя бы один человек из всех выше перечисленных узнал о её нахождении с ним. Причём, насильном нахождении. Но, пока это было нереально. Был шанс, что Майклсон оставил как-нибудь её одну. Тогда Кэтрин бы позвонила кому-нибудь. Но такого случая всё не предоставлялось и не предоставлялось. Отойдя от зеркала, девушка устремила ненавистный взгляд на молодого мужчину, подходя к нему поближе. - Ну сбежала и что? Теперь ты будешь пилить этим до конца моих дней? Да, сразу же после ночи. Кто ж знал,что ты решишь сразу после такого поговорить со старшим братом о предстоящем жертвоприношении. Это было твоей ошибкой, большой ошибкой. - гневно сверкнув глазами, брюнетка зашипела от возмущения, замахиваясь и давая древнему очередную пощёчину, - Хорошо бы кончилось, серьёзно? Я же умерла бы, если не сбежала. Моя семья была ни при чём здесь, ни при чём. - злобно выдала Петрова, отнимая и растирая руку. Даже лупануть его хорошо не получается. - И не вся моя семья умерла, и ты это знал. Ты оставил мою дочь в живых только для того,чтобы она продолжила такой единственный и неповторимый род Петровых. Ты всегда делал лишь то,что было выгодно тебе. И снова эта самодовольная, властная и похотливая улыбка. Катерину она уже успела порядком взбесить. Её и так уже несло с её нескончаемой дерзостью и сарказмом, а своими улыбочками древний делал только хуже. Ну вот,специально же. Пирс поджала губки, с недовольством позирая на гибрида. - Зато чувствую, ты по-любому сможешь прикоснуться, - вновь съязвила красавица, поправляя сбитые кудри. А всё потому что я не могу не дерзить тебе, ибо ты делаешь всё, чтобы так было. Бессовестный и самовлюблённый извращенец. - Петрова хитро прищурила сонные от усталости глаза. Наблюдая за тем, как он забирает её сумку, Катерина стервозно скривилась. Чёрт возьми, какие же мы предусмотрительные. Стоило Никлаусу приблизиться к ней ещё ближе, Кэтрин испуганно шарахнулась от него, но должного результата это действие не принесло. Она снова в его руках. Её бровь полетела вверх, когда девушка услышала слово "дорогая". Она даже не успела ничего ответить первородному, только беспрекословно выполнила то,что он просил - держаться крепче. *** Даже когда они оказалась в квартире, брюнетка всё ещё держалась за Майклсона мёртвой хваткой, не в силах расцепить руки. Шок после таких полётов ещё не прошёл, поэтому существовало разумное объяснение этим "объятиям". - Так... - охрипшим от пережитого ужаса голосом, пробормотала брюнетка, становясь на пол, но всё ещё находясь в руках Майклсона - Что я здесь вообще делаю? Я не собираюсь с тобой жить, Клаус, точка. Внезапно девушка почувствовала настолько сильную слабость в ногах,что буквально упала в распростёртые объятия древнего обратно. Ненавидя саму себя, ведь она сейчас полностью оспорит всё.что сказала раньше, но глаза закрывались ежесекундно, поэтому Пирс, вешаясь на древнего, прошептала: - Отнеси меня на кровать.Я устала и хочу спать. - капризный, но ослабевший голос Катерины звучал в полной тишине. Катерине просто повезло, что она слишком слаба, потому что в противном случае, она бы ответила за внеочередную пощечину. Ну ничего, в любом случае она скоро оклемается и ответит за это, а так же свою дерзость, которую она ни какими силами не хочет умерить. Что ж это целиком и полностью ее право. Нет дак нет. Насчет того, что девушка называет его извращенцем и при этом так улыбается… это только льстит Клаусу. В ее словах звучит столько ненависти, столько презрения, злобы, даже не вериться, что все это уживается в этом хрупком теле. Возможно Майклсон и вправду совершил тогда оплошность, не стоило так в открытую говорить с братом о ритуале. А хотя, что сделано, то уже сделано. В одном Петрова права, он будет прикасаться к ней как захочет, когда и где, ну еще он понимает, что она никогда не сможет сдерживать свой пыл, даже если захочет. Что поделать, если брюнетка родилась настолько дерзкой на язычок. Хотя, любую дерзость можно усмирить, а любому говорливому ротику найти занятие, которое отвлечет его от разговоров. Именно этом гибрид и займется в ближайшее время, будет учить девушку сдерживать свой пыл. Оказавшись в квартире, первородный обнимал Катерину, прижимая ее к себе. Ее ужас, который был явно заметен, заставлял Майклсона улыбнуться. Все таки люди не могут нормально переносить такое перемещение в пространстве, хотя совсем недавно Пирс сама могла так же двигаться, ну или почти так же. Ее охрипший голос и попытки показать свою бодрость, вызвали усмешку на лице древнего. Сейчас Петрова выглядела беззащитной и обессилившей, где-то в глубине души первородный жалел эту девушку, но это была настолько хорошо спрятано под ненавистью и похотью, что он просто не обращал внимания на это чувство. Просьба девушки не была удивительной. Все таки люди очень быстро устают, их слишком просто утомить. Не смотря на свою пяти вековую закалку, став человеком Кэтрин обрела эти качества, снова. Ее слабость заставляла насторожиться, заставляла Майклсона прижимать ее к себе крепче. Ему казалось, что если он сейчас отпустит брюнетку, она просто рухнет на пол, возле его ног. До такого он доходить не собирался. Он не стал отвечать на ее возражение, по поводу их сожительства, просто не желая вступать в дискуссию. На сегодня он неплохо развлекся и понимает, что девушке нужен покой и отдых. Гибрид поднимает Катерину на руки и молча несет ее в другую комнату. Майклсон принес девушку в просторную спальню и усадил ее на мягкую постель. Он аккуратно снял с нее жакет, придерживая Катерину. После положил ее на кровать и так же снял брюки с ее тела. Положив ее одежду на кресло, гибрид прикрыл почти обнаженное тело брюнетки одеялом и провел кончиком пальцев по ее щеке: - Побереги свои силы, дорогая, все таки ты теперь не секси-вампирша, в всего лишь простой человек, проживший пять столетий. Хотя нет, свою сексуальность ты еще не утратила, жаль, что это временное явление, все таки людям не чужда старость. Даже не вериться, что через каких-то несколько лет Петрова постареет, а в дальнейшем и вовсе умрет. Мир потеряет, наверное, самую стервозную девушку за всю историю… Но думать об этом гибриду не хотелось, ведь не смотря на свою ненависть, эта мысль не была для него приятной. Все таки с Катериной его много связывает, жалко терять такого изощрённого врага и восхитительную любовницу. Гибрид улыбнулся уголком губ. Он убрал руку от ее лица и наклонился, Майклсон мягко поцеловал искусанные губы девушки, тихо проговорив в них: - Хороших снов, Катерина, завтра у тебя весьма трудный день. Петрова молча закинула руки на шею Майклсона, перед тем как он понёс её в другую комнату. Поддавшись тому,чтобы древний её раздел, Кэтрин прикрыла глаза и сладко зевнула. Ещё пару минут, и она на двуспальной кровати. На девушку накатило чувство облегчения и спокойствия, хотя брюнетка и понимала,что все эти чувства - обманчивы, а завтра начнётся всё с начала. Сам тот факт,что она снова лежит перед ним полуобнаженная, заставил красавицу собрать последние силы и натянуть на себя одеяло. Мало ли что. Как только гибрид заговорил о старости, которая собственно является свойством всех людей, девушка скривилась, хотя и сама понимала,что Никлаус прав. Просто ей как всегда не хотелось признавать его правоту, иначе это вновь потешит его самолюбие. А оно и так за сегодня натешилось более,чем достаточно. - Гилберт... - со жгучей ненавистью в голосе, пробормотала Кэтрин. Вот кого-кого, а Елену она ненавидела больше всех. Наверняка намного больше, чем самого Клауса. - Что б эта сучка сдохла, модель рахитная, - Пирс брезгливо сморщилась, при воспоминании о том дне, в котором её двойник так ловко всадил ей в горло лекарство. Чёрт бы её побрал. Петрова перевернулась на бок, с туманным взором глядя на первородного, - Возможно, есть выход? Есть шанс стать опять вампиром? Поговори со своими ведьмами, ты ведь тоже хочешь,чтобы я пожила больше, чем обычный человек... Девушка сонно прикрыла глаза, снова зевнув, перед этим предусмотрительно прикрыв ротик ладошкой. Быть может ей удастся раскрутить Майклсона на её собственное спасение ценой её тела и прочего извращения, которое так необходимо древнему с ней - в главной роли. Но вряд стоит недооценивать первородного. Став вампиром, у неё появится шанс сбежать, хотя... Это тоже вопрос довольно-таки большой. Он найдёт её, где бы она не была. И всё начнётся сначала, снова и снова. О своей скорой смерти брюнетка старалась никогда не думать, потому что в душе лелеяла надежду на спасение. Ведь всё так глупо получается, из-за какого-то лекарства она умерла, и всё жизнь пошла к чертям. А всё из-за Гилберт. Хотя, кто бы сомневался? Удивительно, но очередной поцелуй Клауса был таким мягким и сладким, что Петрова невольно улыбнулась. В общем-то, ей давно было пора спускаться на землю,чтобы оказаться в суровой реальности. Вся нежность первородного - чистая фальшь. А значит не стоит даже начинать мечтать о ласковом обращении. Тем не менее, девушка легко ответила на поцелуй, закрывая глаза. Через минуту Катерина уже спала...