Паранойя

Открыв глаза Учиха несколько бесконечно долгих минут всматривался в потолок, пока до сознания не дошло, что он дома. Впервые, за длительное время, Саске смог спать без сновидений, и теперь чувствовал себя просто прекрасно, суицидальные мысли совершенно покинули его голову, оставив после себя чувство полного облегчения, но радоваться парню пришлось не долго, стоило отвести взгляд в сторону, перед глазами предстало знакомое лицо. - Ну, привет. – Уныло протянул парень, искренне поражаясь, какого лешего он разговаривает с галлюцинацией? Но, как бы ни напоминал себе и сколько бы раз не божился, что научится его игнорировать, слова вырывались сами собой. Возможно, Саске ждал ответа, хоть чего-то, чтобы убедиться, что действительно сошел с ума, но Итачи упорно молчал. Вот и сейчас, он только одарил его тоскливым взглядом и продолжил разглядывать книги на полках. При жизни старший Учиха любил читать, Саске всегда поражался его страсти к макулатуре, никогда книга не была в электронном виде, только в переплете с пахнущими типографской краской листами, которые шуршали под ловкими пальцами, создавая особую атмосферу. Теперь часть книг перекочевала в комнату младшего. Сам Саске их не читал и даже не открывал, они просто стояли на полках, как напоминание, что некогда был такой человек Учиха Итачи, и он любил читать, до такой степени, что посадил себе зрение. Не дождавшись ответа от галлюцинации, Саске перевернулся на другой бок, чувствуя невесомое прикосновение холодной кисти к своим волосам. – Может, скажешь, хоть что-нибудь? Призрак продолжал молчать, а Саске не спешил поворачиваться, чтобы убедиться, что он еще здесь. Итачи всегда был рядом, первое время Саске ох как шарахался, но потом привык. Человек ко всему привыкает, даже к тому, что мертвый брат таскается за тобой по пятам. Но был в этом и свой плюс, именно появления Итачи, в тот момент, когда Саске меньше всего этого ожидал и впадал в ступор, спасло его от наезда машины, так может Итачи его ангел-хранитель? Или это Саске просто ищет причину, чтобы оправдать свой больной мозг? Как бы то ни было, теперь Итачи волновал его меньше всего, доставляли неудобства другие, тянущие к нему свои руки и грозящие разорвать на куски, страшные синюшные рожи, со следами разложения и увечий, от их вида у Саске кровь стыла в жилах. Иногда они просто встречались на улицах и на Учиху не реагировали, но чаще, они вваливались в его комнату, огромной толпой, и казалось, что комната набита ими до отказа, Саске тогда становилось по-настоящему страшно, он запрыгивал на кровать, натягивая подушку на голову, и пытался уверить себя, что это только галлюцинации. Раньше помогало, теперь нет. Теперь Учиха стремглав выносился из дома и бежал до тех пор, пока бок не начинало колоть, а легкие гореть нетушимым огнем. Саске лишился друзей, хотя у него их никогда особо и не было, еще тогда в детстве, когда проклятая паранойя развилась впервые, он стал отдаляться от людей, потому что они просто не поймут, а вот Итачи понимал, и обещал, что подобного не повториться – соврал! Может поэтому и пытается теперь загладить вину? - Родной. – Легкий стук в дверь прервал идиллию братьев. И, если бы Микото могла видеть старшего сына, точно обрадовалась, но его видел только Саске, и чувствовал все прикосновения, и сейчас чувствовал, что брат лениво перебирает его волосы, очевидно, все еще смотря на книги. – Ты проснулся? - Да. – Как можно бодрее отозвался парень, он прекрасно понимал, что не одному ему плохо в сложившейся ситуации, что родители тоже переживают, что и им не спится ночами, пока Саске мучают кошмары. Микото открыла дверь, заглядывая в комнату, словно опасаясь чего-то. Саске лежал на кровати, натянув одеяло до самого подбородка, а взъерошенные волосы его легонько колыхались под порывами ветра, проникающего сквозь неплотно закрытую форточку. Глаза сына смотрели решительно, но мать видела в них смертельную усталость, и сердце ее содрогалось всякий раз, как она представляла, что не убережет и его. - Я хотела… - Женщина не знала, какие слова подобрать, но Саске прекрасно знал, что она могла сказать, чтобы подбодрить его, и именно в этот момент решил, что никогда не поступит с ней так, как поступил Итачи. Он не умрет, и не доставит матери такого горя. Словно чувствуя его уверенность, Итачи сильней пригладил его волосы, одобрительный жест, Саске знал его с детства. – Может, ты кушать хочешь, или пить? - Нет, не беспокойся. Все нормально, правда. – Саске и, правда ничего не хотелось, просто лежать на кровати и ни о чем не думать, пользоваться моментом, пока они не появились и отдыхать. – Мам, прости за то, что я сегодня учудил, я никогда бы так с тобой не поступил, я просто устал. - Ничего, родной, я понимаю. – Микото присела на край кровати, поспешно зарывая пальцы в его волосы, да семейная традиция, самый основной показатель того, что кто-то тебе дорог, больше это никак не выражалось и никогда. – Доктор Якуши просил, чтобы ты звонил ему, если будут вопросы. Она протянула ему визитку, номер с которой уже успел перекачивать в ее собственный телефон. Саске безразлично посмотрел на кусочек картона, не верилось ему, что этот очкарик способен помочь, что-то в нем отталкивало, толи высокомерие, толи излишняя самоуверенность, словно он знал все на свете и никогда не ошибался. - Буду иметь в виду. – Буркнул Учиха, замечая за спиной матери старшего брата, пытающего прикоснуться к ней, но, увы, ничего не выходило, так что не удивительно, что Микото думала, что волосы ее развевает ветер, а не покойный сын. – Может, хватит! Саске надоело смотреть за никчемными потугами, хотя брат прекрасно знал, что этого у него не получится. Еще бы, он ведь Саскина галлюцинация, а не матери! Итачи перевел на него недовольный взгляд и обреченно вздохнул, отворачиваясь к окну. Микото тоже смотрела в окно, но мастерски делала вид, что верит сыну. - Итачи здесь? – Саске кивнул головой. – Передай ему, что я люблю его. - Он тебя слышит. – Буркнул Саске, поражаясь насколько убийственно осознавать, что мать пытается поддержать его бред. - Что он делает? – А может, Микото было необходимо знать, что сын здесь, что не исчез бесследно в вечности. Ей тяжелее всех было примириться с мыслью, что ребенок, которого она вынашивала девять месяцев, рожала в муках и из-за которого не спала ночей, больше не улыбнется ей, не пожелает доброго утра, ничего не скажет и никогда не посмотрит в ее глаза. Саске смотрел на спину брата, пытаясь понять, что же он делает, и догадка больно кольнула в самое сердце. - Он плачет, мам. – Саске сам не ожидал, что ему станет так больно. Это ведь игра его воображения, так почему он не может с этим смириться. У Саске и самого слезы на глаза навернулись, как и у матери, она не смогла остаться, ее била мелкая дрожь, говорившая о том, что женщина готова разрыдаться. - Выпей лекарства перед сном. – Дрогнувшим голосом напомнила женщина, поспешно закрывая за собой дверь, и Саске слышал, как ее быстрые шаги удаляются по коридору. - Ты довел маму до слез. – Укоризненно отчитал брата Саске, прежде чем выполнить ее распоряжение и отправиться в царство Морфея без сновидений. *** Кабуто просматривал медицинскую карту, с большим трудом которую получилось отобрать у предыдущего врача Учиха. Странный мужчина, по фамилии Орочимару производил просто ужасающее впечатление. Во-первых, один только внешний вид этого весьма харизматичного человека не сулил ничего приятного, взять, хотя бы, его волосы, неизменно распущенные и закрывающие глаза, так что взору оставалось только любоваться его кривой улыбкой. Во-вторых, его дикая привычка облизывать губы, от которой бросало в дрожь, будто он собирался тебя проглотить, и, в-третьих, но не менее важно, его манера разговаривать, казалось, что он смеется над тобой, будто никто кроме него не достоин внимания и совершенно не разбирается в элементарных вещах. Но больше всего Кабуто поразила его уверенность, когда Орочимару поднял на него глаза, откинув непослушные пряди смоляных волос в сторону, ехидно усмехнувшись и, по известной уже привычке, облизав губы. - Вы не сможете ему помочь. – Заверил Орочимару, и на секунду Кабуто показалось, что он действительно готов с ним согласиться. – Это просто не в вашей власти. Вы понятия не имеете, с чем столкнулись. О нет, Кабуто имел понятие, причем самое четкое, о причине расстройства психики этого пациента, он слишком болезненно переживал смерть брата, и неспособность примириться с утратой вызвала в его подсознании знакомый образ, да только последствия перенесенного ранее недуга, вновь напомнили о себе, заставив бедного парня считать, что призраки хотят убить его, за обладание какой-то тайной. Все столь прозрачно, что не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы поставить диагноз и назначить лечение. Препараты, выписанные Кабуто после первого приема, должны были значительно улучшить состояние, не позволить мозгу генерировать образы, а впоследствии, настроиться на нормальную работу, вычеркнув эти картины, как страшный сон. Но взгляд Орочимару заставил смутиться и лишиться уверенности в собственных силах. Якуши был заядлым приверженцем современной медицины, прогрессивно внедрял все инновации, считая, что теперь можно вылечить все, вопрос только в потраченном времени, так что Орочимару, с его устаревшими взглядами на лечение совершенно не смеет тягаться с ним. Но обилие почетных грамот и дипломов, которыми были увешаны стены кабинета врача, заставляли восхищаться. - Я позволю вам попытаться и дам карту, - вновь заговорил Орочимару, словно давал, таким образом, величайшее благословение на дальнейшую работу, - если вы позволите мне присутствовать не сеансе. Просьба казалась столь несущественной, что Якуши, не задумываясь, согласился, в любом случае, иметь при себе возможность получить оценку коллеги, который уже справлялся с расстройством пациента в прошлом, имело большой вес. Так, получив драгоценную карту, он теперь сидел в своей скромной квартире, расположившись за кухонным столом, ожидая пока вскипит чайник, пролистывал записи, сделанные ужасным размашистым почерком. У Кабуто и самого почерк был не ахти, что особенная прерогатива медицинской братии, но тут голову поломать приходилось. Дождавшись долгожданного свистка, молодой психотерапевт, впервые получивший в свое распоряжение столь интересный случай, и тем усерднее старался сделать все возможное, чтобы поставить пациента на ноги, залил растворимый кофе кипятком, поспешно отправив в него два кубика сахара. Это полный бред! Такого просто быть не могло, самолечение с таким психическим отклонением звучало абсурдно, но все указывало именно на это. Орочимару, в своей практике не использовал совершенно никаких препаратов, более того, судя по записям, он принуждал пациента поверить, что призраки реальны, и бояться их не стоит. Три года с пяти до восьми, Саске промывали голову таким бредом и, о чудо! Помогло. Они исчезли, перестали преследовать бедного ребенка, просто растворились. Как не пытался Кабуто верить в чудо, его прагматичный мозг просто не желал принимать сей факт. Должно быть Орочимару применил лечение, которое не стоило вписывать в карту, может это был экспериментальный препарат, не получивший одобрения комиссии для использования на людях? И даже утверждения, что галлюцинации реальны, имели свое значение для маленького ребенка, который однозначно был напуган, помогая ему перестать испытывать страх. Но если так, Орочимару не скажет, какое лечение применял прежде, так кардинально изменившее положение вещей, с этим Якуши придется разбираться самому, благо медицина шагнула далеко вперед с того времени. Звонок в дверь прервал размышления Якуши, и он нехотя поплелся к двери, пытаясь решить, кому понадобился в столь позднее время. К немалому его удивлению на пороге стоял тот самый Орочимару, с неизменной жутковатой улыбкой на лице. Кабуто даже передернуло. - Не утруждайте себя вопросами. – Сразу заявил Орочимару, стоило Якуши только попытаться открыть рот, чтобы узнать, откуда он узнал его адрес. – Вам это знать ни к чему. Я просто хотел спросить, нашли ли вы в записях то, что искали? - Нет. – Честно признался Кабуто и, каким бы отвратительным не казался Орочимару, Якуши не мог поступиться правилами хорошего тона, пропуская позднего визитера в свою скромную обитель. – Чем вы его лечили? - Хотите знать мою методику? – Орочимару рассмеялся, снимая балоневый плащ и вешая его на крючок. – Молодой человек, делись я своими тайнами, разве стал бы тем, кем являюсь? За транжирство премий не дают. Кабуто не мог с этим не согласиться, но все же не опускало чувство, что Орочимару явился не только за этим. Проходя на кухню, вслед за хозяином квартиры, Орочимару с интересом рассматривал совершенно голые стены, что свидетельствовало об обезличивании собственной персоны молодым коллегой, а человек со столь низкой самооценкой, на вряд ли являлся хорошей кандидатурой на высокое звание психиатра. На стол встала еще одна чашка, заполненная дешевым кофе, что несколько разочаровало именитого врача, но не всем дана его способность. - Знаете, - вновь заговорил Орочимару, наконец, давая понять, что же его сюда привело, и, вызывая не малый интерес его молодого коллеги, - у меня возникла идея, которую я и собирался с вами обсудить. - Было бы интересно послушать. – Без особенного энтузиазма отозвался Якуши, стараясь делать отчужденное лицо. - Вы мне не доверяете, что же, это вполне оправдано. В наших кругах высокая конкуренция и я не в обиде. Но меня беспокоит этот мальчик, и я всем сердцем желаю ему всего самого лучшего. – Орочимару замолчал, оценивая впечатление, которое его слова произвели на молодого врача, а тот казался озадаченным. – Саске особенный, я это понял еще при первой нашей встрече. Вам не вылечить его, как и мне не удалось в свое время, он справился сам. Но я не уверен, что и второй раз этот фокус сможет сработать. У меня есть группа, для таких пациентов, на которых лечение не действует, и я хочу предложить поселить Саске с ними. Общество людей со схожими проблемами поможет ему примириться с собственным состоянием и справиться с болезнью. Это единственный вариант, который можно испробовать. - Вы хотите сказать, у вас есть подопытная группа, и вы желали бы видеть среди них и Саске? – Перефразировал Кабуто, прекрасно уловив суть контекста, но Орочимару лишь улыбнулся. - Нет, я не провожу исследований, не ставлю на этих детях экспериментов, я лишь наблюдаю, как подробное общество действует на психику, и знаете, заметен значительный прогресс. – Орочимару отхлебнул кофе, поморщившись от его насыщенного кислого привкуса и брезгливо отодвинул чашку подальше. – Повторяю, это единственный возможный вариант. - Я не вижу необходимости в данный момент. Запланированное лечение пока не дало результатов, ни положительных, ни отрицательных. - И не даст! – Оборвал его опытный врач. – Вы меня совершенно не слушаете! Кабуто желал возразить, но звонок мобильного телефона остудил пар. Якуши поспешил ответить. - Простите, что беспокою в столь позднее время. – Голос Учиха Микото Якуши узнал сразу. - Ну что вы, совершенно не о чем волноваться. – Кабуто перевел взгляд на своего гостя, который скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула, самодовольно улыбаясь, словно говоря: «Я же говорил»! - Я бы не решилась вас беспокоить, но, это опять началось. – Женщина не нашла в себе сил продолжать разговор, и Кабуто слышал, что она плачет. - Я скоро буду. – Заверил Якуши, отключая телефон. Орочимару все так же смотрел на него и не двигался с места, даже когда Кабуто умчался в другую комнату, собирать необходимые вещи. И только в коридоре присоединился к нему. - Позволите составить вам компанию? – Кабуто неодобрительно посмотрел на него, но не смог отказать. Если на Саске и правда не действует лечение, он ничего не сможет сделать, а вот Орочимару знает, какими приемами с этим бороться.