Обреченные на счастье

      Вскоре после отправки Рауль получил ответ от брата. Тот ясно дал ему знать, что раньше, чем через полгода, людей для его личных целей ему не видать. Потому младший де Шаньи с поражением вернулся в Париж. Все полгода он сходил с ума от страха за Кристину, за ее тяжелую судьбу. Ему казалось, что с каждым новым днем она становится все дальше от него, словно погибает, становясь такой же мертвой, как ее отвратительный похититель.       Несмотря на обещания Филиппа, Рауль возвращается в Сан-Франциско с подкреплением спустя аж восемь месяцев. Вот только в том месте, где он впервые встретил колоритную пару, ее не оказывается. В первый же вечер он собирает людей де Шаньи, чтобы сообщить им: — Итак, господа, я не знаю точного местонахождения преступника, но, уверен, он здесь, в Сан-Франциско. Ваша задача найти его и девушку, похищенную им и привести их ко мне. В первую очередь следует обыскать театры и рестораны с живой музыкой. Они могут выступать в качестве дуэта. Будьте начеку.       Рауль страшится, что уже поздно. Столько времени прошло, и кто знает, что это чудовище могло сделать с Кристиной. Люди, по указанию Рауля расходятся по заранее согласованным местам. Виконт так же не становится исключением и отправляется в один из крупнейших театров города. — Виконт де Шаньи, мы рады приветствовать Вас в нашем оперном театре. Я Жан-Ноель Лафон — директор! — приветствует его низкорослый мужчина среднего возраста, явно предупрежденный о визите заранее, склоняясь в поклоне. — Что у вас сегодня? — сходу спрашивает он, не удосужившись даже поздороваться. — Ох, месье, сегодня у нас ставится опера самого прекрасного композитора из всех, что я знаю. Я думаю, Вам понравится! — Что за композитор? — не сдерживается неравнодушный к музыке Рауль. — Эрик Дестлер, месье, я никогда не слышал его музыки ранее, но он действительно гений! — подпрыгивая от восторга, заявляет мужчина. В памяти Рауля машинально всплывают далекие слова мадам Жири:

«Он гений, месье: ученый, архитектор, музыкант…»

— Простите, месье Лафон, но как он выглядит? — спешит уточнить Рауль. — На самом деле очень странный мужчина, высокий, темноволосый, а еще… Он почему-то ходит в черном домино. Возможно, прикрывает какое-нибудь военное ранение или что-то вроде, — неверно предполагает Лафон.       Услышав это, Рауль замирает, не силясь поверить в такую удачу. Он прилагает все силы, чтобы ничем не выдать свой интерес. — А есть какая-то возможность, встретиться с ним? — Я думаю, что это невозможно. Если даже он приходит в театр, то всегда располагается в постоянно зарезервированной за ним ложе, а сразу после он и его жена исчезают. — Жена? — вырвалось у Рауля. — Да, месье, очень красивая девушка, такая хрупкая. У неё каштановые кудри и большие темные глаза, — рассказывает восторженно Лафон, выпучивая глаза, видимо, стараясь изобразить Кристину. — А еще, похоже, что они ждут малыша!       Сердце Рауля пропускает удар, а в глазах резко темнеет. «Неужели… Неужели моя Кристина ждет ребенка от этого исчадия ада?!» — яростно думает Рауль и ощущает, как его охватывает нестерпимое желание пролить кровь. Пролить кровь Призрака Оперы.

***

      Кристина занимает место в неизменной ложе и ожидает прихода своего супруга, мечтательно прикрывая глаза. Совсем скоро родятся их малыши. Врач совсем недавно сообщил им радостную весть, что у Кристины, должно быть, двойня. Беременность её протекала спокойно: лишь один раз она переволновалась, когда Эрик узнал о ее беременности. Он был в ужасе, он безумно испугался, что ребенок будет такими же, как он, но Кристина убедила его, что всё будет прекрасно. Ей и впрямь все равно, ведь если она любит его, полюбит и малыша, каким бы тот ни был. Все месяца Эрик бегал вокруг нее с утра до ночи, принося ей всё, что ей только приходило в голову, выполняя любую прихоть. И Кристина не желает даже представлять свою жизнь другой — это лишь её выбор. Правильный выбор.       На ее глаза опускаются родные ладони. Утонченные руки музыканта и фокусника, всегда остающиеся смертельно холодными, но в то же время согревающие душу Кристины. — Эри-ик, — протягивает она с нежностью, — ты пришел, наконец-то! — Как вы тут, родные? — спрашивает он тихо, переместив руки на живот. — Скучали по нашему Ангелу, — грустно отвечает Кристина, сморщив носик.       Эрик устраивается рядом и притягивает к себе жену. Она кладет голову на его плечо. В тот же момент в зале гаснет свет и начинает играть музыка. С самых первых нот опера Эрика Дестлера захватывает зрителей — она прекрасна, как и все то, что они лицезрят на сцене.       Кристина смахивает слезы с лица и восторгается своим мужем все больше. — Эрик, ты самый великий композитор. Ты покоришь этот мир, — шепчет Кристина и целует Эрика в здоровую часть лица.       Его укрытое маской лицо озаряет улыбка. Ему не нужно признание всего мира, всю свою музыку он творит лишь для нее, для любимой жены и матери его детей.

***

      Рауль не бросает и взгляда на сцену за всю постановку, все это время он таранит им пару, сидящую в противоположной ложе. Призрак прикасается к его Кристине своими грязными лапами, а она и не возражает вовсе. «Ну, конечно, она ведь потеряла надежду. Уже и не верит, что я вернусь за ней!» — судорожно думает Рауль, сгорая от ненависти к самому себе и своей медлительности. Он твердо решает всё исправить сегодня же, а потому подзывает несколько своих людей, чтобы дать указание окружить здание театра и сообщить ему, когда пара попытается покинуть Оперу.       Время тянется медленно и Рауль уже так и представляет себе, как Призрак молит его о пощаде. В сладком предвкушении он даже не замечает, как быстро заканчивается постановка. Виконт тотчас вскакивает с места и мчится к черному входу. Он оказывается прав — именно через него Эрик с Кристиной пытаются незаметно отправиться домой. Их надежда оказывается напрасна. — Ах, месье Дестлер, какая удача подвернулась мне сегодня! Я встретился с величайшим композитором всех времен, — мелодично начинает Рауль в то время, как их окружают люди де Шаньи. — Не хотелось бы Вас беспокоить в столь поздний час, но у нас осталось одно незавершенное дело. Не так ли?       Кристина крепко сжимает ладонь Эрика, когда он храбро встает перед Раулем, прикрывая ее собой. Со всех сторон раздаются звуки взводов курков. — Рауль, оставь нас в покое! — не сдерживается Кристина, пытаясь хотя бы как-то защитить Эрика. — Я люблю его, я никогда и никуда с тобой не пойду! — Посмотри, что ты с ней сделал, урод! Да она же сошла с ума! И поверь, я отомщу тебе за это, — цедит сквозь зубы виконт. — Взять его!       Его приказ выполняется без промедлений — Эрик не может ничего противопоставить такой толпе. Кристина разражается громким рыданием. — Не смей, Рауль, не смей его трогать! — кричит она, срывая голос. — Я убью тебя, только посмей! — Моя милая крошка Лотти, тебе совсем не стоит этого видеть, — начинает успокаивать ее Рауль, но вдруг замолкает: ноги Кристины подкашиваются и она падает на асфальт, отчаянно обвивая руками живот и хватая ртом воздух.       Пока де Шаньи ошарашено глядит на упавшую перед ним девушку, Эрик яростно вырывается из рук офицеров, стряхивая с себя несколько пар их крепких рук. Не взирая на их угрозы и направленные на него дула, он падает перед супругой на колени, стискивая ее в своих бережных объятиях. — Кристина, моя дорогая, что происходит? — в ту же секунду отмирает Рауль, вяло кивая офицерам на удерживающего ее в своих руках Призрака. — Идиот! — гневно восклицает Эрик, когда его силой отпихивают от содрогающейся от боли жены. — Ей нужно в больницу немедленно! Если ты ее туда сейчас же не отправишь, я сделаю из тебя чёртово чучело! Из тебя и из твоих людей, понял меня, урод?!       Виконту глубоко плевать на слова мечущегося, словно раненный зверь, Призрака, но беспокойство за Кристину берет вверх, поэтому, недолго думая, он отправляет экипаж с ней в больницу, велев паре своих людей приглядеть за ней. — Что же, теперь она в безопасности, — вымучено улыбнувшись, заявляет де Шаньи. — Время разобраться с тобой. О, как же долго я ждал этого…       Рауль медленно подходит к Призраку и оценивающе оглядывает его. С сожалением, виконт понимает, что тот неплохо обеспечивает семью. Об этом говорит буквально все: дорогой, идеально сидящий на его поджаром теле костюм, обручальное кольцо на его пальце, стоящее немалую часть состояния самого де Шаньи. Рауль кривится при виде сверкающего, платинового колечка. Он наотмашь ударяет Эрика по лицу и с того слетает маска, открывая всем присутствующим его обезображенное лицо. Люди Рауля в ужасе отшатываются. — Посмотри на себя, монстр, — зло выплевывает Рауль. — Как ты смеешь прикасаться к такому ангелу, как Кристина? Как ты посмел осквернить ее непорочное тело своим дитём дьявола? — Не смей так говорить о моих детях, мальчишка! — яростно парирует он, остервенело вырываясь из хватки офицеров. — О детях? — вопрошает, едва подавляя ярость, Рауль. — Даже так? Что ж, Эрик, ты дорого заплатишь за это…       Внезапно Эрик ощущает холод чуть ниже легких. Он и не заметил того, как молниеносно Рауль вынул нож. Вонзив лезвие по самую рукоять, де Шаньи несколько раз провернул его внутри, заставляя мужчину закричать от дикой боли и упасть на землю, будучи более не удерживаемым цепкими руками людей виконта. — Не волнуйся, я позабочусь о Кристине и твоих дьявольских отпрысках, — заявляет Рауль, сделав акцент на последних словах, и уходит вместе со своими компаньонами прочь.