Биолог

Проснулся я от того, что на меня будто положили бетонную плиту. Открыв глаза, я понял, что это была вовсе не плита, а грёбаный Фрэнк, который полностью лежал на мне, крепко обнимая. Я попытался пошевелиться, но этого мне не дали сделать, ещё крепче прижимая меня. Нет, ну с такими темпами я точно задохнусь! — Фрэнки, — тихо позвав биолога, я потрепал его одной рукой по волосам. Ответом мне послужила тишина. Еще раз позвав его, я легонько склонился и чмокнул его в щеку. — Джам, отстань, я сплю. — Ах вот как! Ну, я покажу тебе Джам! — Фрэнк, твою мать, Айеро, немедленно поднял свою тушку с моего тела и съебал с моего дома! — проорал я. Айеро лишь посмотрел на меня затуманенным взглядом и слегка чмокнул в щеку. Нет, я определенно охренел от такого поведения. — Что случилось, Джи? — Я задохнулся возмущением. Я открывал и закрывал рот, как рыба, желая убить этого человека. — Я, блять, тебе не Джам! — крикнул я, и это было единственным, самым культурным выражением, которое я мог подобрать на данный момент. Вновь попытавшись скинуть Фрэнка с себя, я ударился рукой о край кровати, взвыл от боли и затряс рукой. — Нужно быть аккуратнее, Джи, — нежно прошептал он, перехватив мою руку, и поцеловал в место ушиба. Рука перестала так болеть. Вот ведь гад, знает, как задобрить. Но «Джам» так просто я ему не прощу. — Слезь с меня, мне неудобно, — рассерженно попросил я, отвернув голову от Айеро. — Ну, Джи, ну прости. — Он взял моё лицо за подбородок, повернув в свою сторону, и посмотрел на меня щенячьими глазками. Я демонстративно отвернулся, не желая смотреть в его глаза. Тогда он нежно поцеловал меня в щеку, затем в скулу, затем, немножко поднявшись на мне, в уголок губ. Это определенно меня забавляло, поэтому я решил узнать, что же будет дальше. Даже не посмотрев на биолога, я стал разглядывать свои пальцы, о да, это весьма интересно. Тем временем, Фрэнк провёл кончиком языка по моим сомкнутым губам, а руками по моей обнаженной груди. Тихо простонав, я приоткрыл рот, чем и воспользовался Айеро, быстро протолкнув язык мне в рот. Его язык прошёлся по моим зубам, затем по нёбу, а потом он попытался сплести мой язык с его. Но кто упёртый лось? Я упёртый лось. И отвечать я не хочу, пусть мучается. Его руки опустились ниже, поглаживая низ моего живота. Сдержав стон, я попытался вытолкать язык Фрэнка из своего рта, тем самым отвечая на его мокрый и грязный поцелуй. Почувствовал тепло там, где умело орудуют руки Айеро. Он привстал, не разрывая поцелуй, и сел мне на пах, трясь своим задом о мой слабо возбужденный член. От таких ласк к паху начала приливать кровь. Я слегка подбросил бедра вверх, вжимаясь в зад Фрэнка своим членом. О, это незабываемые ощущения, когда твой член проходится промеж нежной кожи ягодиц. Фрэнк глухо простонал, прикусив мою нижнюю губу. Он провёл руками от моего живота до ключиц, а я положил руки ему на колени, которые упирались мне в бока, и провел ими до бёдер, не осмеливаясь на большее. Его член упирался мне в живот. Отстранившись от моих губ, он тяжело задышал от нехватки кислорода, после долгого поцелуя. Я сам жадно глотал воздух, смотря Айеро в глаза. — Ну, ты простил? — спросил он, прихватывая пальцами мои соски. Я слегка кивнул, заходясь в громком стоне, обратив внимание на часы. Святые суслики! Я опаздываю в школу! — Я в школу опаздываю! — прокричал я, сбрасывая с себя Айеро и направляясь в душ, избавляться от своей проблемы. — Джи, сегодня суббота, — прокричал мне в след биолог, громко хихикая. Я проигнорировал его, заходя в ванную, не закрывая дверь, по привычке. Зайдя в душевую кабинку, я включил воду, сначала холодную, затем горячую, и так несколько раз, пока не избавился от своей проблемки. — Ты великолепен, — сказал Фрэнк… Фрэнк?! Я повернулся к нему лицом, прикрываясь руками. — И что я там не видел? — хихикнул тот, проходя ко мне. Я все так же прикрывался, смотря Айеро в глаза. — Я вообще-то моюсь, — сообщил я, счищая засохшую сперму со своей груди мочалкой. Биолог лишь глупо хихикнул, подходя ближе ко мне. Я повернулся к нему спиной, намыливая своё тело. Почувствовав чужие руки у себя на груди, я вздрогнул, закусив губу. Его руки стали поглаживать мою грудь, затем нежно проходясь по рёбрам и животе, заставляя меня сдерживать стоны. — Не сдерживайся, я же вижу, что тебе хорошо, — сказал Фрэнк, вжимаясь в меня всем телом, продолжая исследовать моё тело руками. Волна наслаждения разлилась по моему телу, и я, не выдержав, тихо простонал, вызвав улыбку на лице Айеро. Его руки уже поглаживали низ моего живота, а язык выписывал пируэты на моей шее. Почувствовав легкий укус у себя на плече, я вздрогнул и громко простонал. Все, чего хотелось мне на данный момент, это сказать Фрэнку о моих чувствах. Хотелось просто кричать от переполняющих меня эмоций, при виде этого человека. Развернувшись к нему лицом, я заглянул Фрэнку в глаза, положив руки ему на шею. Я опустил взгляд, слегка смущаясь своей наготы, закусив губу. — Я люблю тебя, — тихо прошептал я, не решаясь вновь посмотреть в глаза Айеро. Я не знал, услышал ли это Фрэнк, или нет, но в любом случае, мне стало гораздо легче. Его теплая рука взяла меня за подбородок. Приподнимая моё лицо, заставляя смотреть в его ореховые глаза. Но они даже не орехового цвета, а какие-то светло-коричневые, ну, или тёмно-жёлтые. Чёрт, я запутался. Я много раз рисовал Фрэнка, но мне никогда не удавалось подобрать цвет к его глазам, чтобы передать ту искорку, что светится в глубине его зрачков, чтобы передать тех бесят, которые пляшут у него в глазах. — Я тоже, — лишь прошептал он, накрывая мои губы своими. Но это был такой трепетный поцелуй, такой, как впервые. Он нежно мял мои губы своими, не задействуя язык или зубы. Запустив пальцы в его мокрые отросшие волосы, я притянул его ближе к себе, отдаваясь лишь чувствам, забывая обо всем. Здесь и сейчас есть только мы. Он прижал меня к холодной стенке душевой кабинки, прижимаясь ко мне. Закинул одну ногу ему на талию, тем самым прижимая его тело её ближе к себе. Подумать только, я простил ему его «Джам», фу, противно как. Хихикнув в поцелуй, я отстранился. — Я тоже, — снова повторив это, Фрэнк отлип от меня, вставая под струи воды. Я присоединился к нему, легкими круговыми движениями потирая его спину, плечи, грудь. Он откинул голову мне на плечо, нежась под моими ласками. Закончив с утренними процедурами, мы взяли полотенца, обернув их вокруг наших талий, и вышли из ванной. Собрав одежду и одевшись, мы пошли завтракать, вернее, делать завтрак.

***

Кто сказал, что готовят лишь мужчины? Это полнейший бред. Женщины, никогда не верьте этому. Особенно нам с Фрэнки. Окинув взглядом кухню, я увидел следующее: гора грязной посуды, причём она была везде, и не только в раковине. Пригоревшие оладьи, которые, почему-то, лежали на столе, а не на тарелке. По всему полу рассыпана мука, а о варёном вермишели на потолке и разбитом окне, я вообще молчу. Нет, ну надо же было додуматься взять горячую кастрюлю с вермешелем голыми руками и кинуть её назад! Видите ли, слишком горячо! А я-то и не догадывался! Правда, Фрэнк? Также я перевёл взгляд на Айеро, который сидел с открытым ртом. Не удивительно. Еще пару таких происшествий на кухне, и её можно будет спокойно ремонтировать. Решив позвонить уборщице, я вышел в другую комнату, набрав её номер и договорившись о времени её прихода. Чтобы собраться, у нас осталось еще полчаса, поэтому, сев пить чай (хоть что-то получилось у нас без происшествий), мы только переглядывались, не решаясь сказать друг другу ни слова. И всё-таки первым заговорил Фрэнк. — Джи, я хотел сказать, что… ну, вчера, я не должен был так поступать, ведь ты ещё несовершеннолетний, и мне очень стыдно… — стал мямлить он. Но я буду не я, если не перебью его. — Всё в норме, успокойся, — сказал, как отрезал, я продолжил потягивать свой чай, задумываясь о правильности наших «отношений». Вдруг, входная дверь открылась, я даже немножко шуганулся, чуть не подавившись чаем. — О, ребятки, а вы что, совсем не того. Ну, в смысле… — Виле, заткнись, — шикнул Фрэнк, и Вилле сразу же заткнулся. — Молко, солнышко, иди ко мне. — Из-за угла появилась красивая девушка, стройная, с чёрными длинными волосами, с зелёными глазами. Одета она была в белую майку, с глубоким вырезом, а ноги облегали черные штаны — Вилле, ты что, себе девушку завел, — хихикнул я, оглядывая с ног до головы это чудо. — Ага, с членом, — хихикнула девушка, вернее парень. Тут-то я и подавился этим треклятым чаем, выплевывая его на рядом стоящего Вилле. Молко заржал вместе с Фрэнком, а Вилле стал материться на весь дом. — Нет, Джи, я хотел сходить в душ, но не стояло так активно мне в этом помогать! — крикнул Ви, я поддержал смех ребят, кинув в него полотенце. — Вилле, всё в порядке? — спросил Молко. Несмотря на свою женственную внешность, голос у него был очень даже мужским и, признать честно, очень даже красивым. Парни оставили нас вдвоем и поднялись в комнату Вилле. Я посмотрел в глаза Фрэнку, он ответил тем же жестом, улыбаясь уголками губ. Я отвел взгляд. В дверь постучали, я пошёл открывать. Мисс Мэри пришла убирать. Предоставив кухню ей, мы с Фрэнком поднялись в мою комнату, падая на кровать. Не знаю почему, но я начал громко ржать, заражая этим и Фрэнка. С ним так легко, так просто. Мне не нужно подбирать слова, не нужно думать о последствиях. И даже если я начну переговариваться с ним, я могу быть уверен, что он не обидится на меня, а лишь поддержит этот нелепый диалог и даже посмеется над собой. Фрэнк — человек, который не знает слова «обида». Это лучик солнца, который знает все обо всех. Раньше, я бы посмеялся над этим чувством, которое сидит у меня в груди. Но сейчас, когда я действительно чувствую некую зависимость от этого человека, я просто закрою рот. Дети растут, так обычно замечал мой отец, покупая нам с Майки новые вещи. Но он не замечал, что вместе с ростом, меняются и наши взгляды на жизнь, наши характеры… Да, несомненно, наш пофигизм всегда останется при нас. Но с годами, когда мы обретём, наконец, то, чего нам не хватало всю нашу жизнь, мы обязательно изменимся. Мы станем думать о ком-то ещё, кроме себя, как это было раньше. Мы станем уважать тех, кого не уважали раньше. Мы начнем находить выход из ситуации, из которой, казалось бы раньше, выхода нет. И всё это будет благодаря чему? Или кому? Благодаря тому, кто изменит нашу жизнь, заставит задуматься о правильности поступков. К чему я это всё? Да к тому, что благодаря Фрэнку, изменился я, изменилось моё отношение к окружающему миру. Благодарен ли я ему за это? Безусловно, да. На данный момент Фрэнк тот, кто не отвернулся от меня, когда мне было плохо. — Ты изменил меня, — прекратив смех, серьёзно сказал я, заглядывая Фрэнку в глаза. На его лице застыла улыбка, а в глазах засветились такие огоньки, как бесята, только хорошие. Выдохнув, Фрэнк посмотрел на меня, закусывая верхнюю губу. — Нет, Джи. Ты не прав. Человек, это такое существо… В общем, человека нельзя изменить кому-то, и он сам так просто не меняется. Человека меняют обстоятельства. Знаешь, когда я впервые заговорил с тобой, мне показалось, что кину в тебя мелом или ударю указкой, как любил это делать раньше. Думаешь, что мне помешали присутствующие в классе? Нет. Мне помешала твоя улыбка, твои глаза, которые так и ждали, когда же я сорвусь и проиграю эту негласную битву. Тогда я твердо решил для себя, что никогда больше не сделаю больно какому-то человеку. Будь-то законченный наркоман, или же какая-то шишка местного разлива. Ведь, принося физическую боль, я получал какое-то садистское удовольствие. Это пугало. И разобраться в этом помог мне именно ты. Даже не так. Мне помогли обстоятельства, связанные с тобой. Понимаешь, маленький? — Он провёл ладошкой по моей щеке, а я лишь кивнул, устраиваясь у него на коленях. И в данный момент я вспомнил об отсутствии родителей и брата. Достав с кармана свой телефон, я набрал номер мамы. Через несколько долгих гудков, послышался радостный голос мамы в трубке. — Привет, мам, — поприветствовал я женщину. — Сынок, милый, как ты там? Кушал? Как там дом? — Мама, ты такая мама. — Всё хорошо, мам, я кушал, дом нормально. Вы скоро домой вернетесь? Как там мелкий? — Ох, сыночек, мы задержимся тут ещё дня на два. Майки, тебе привет от Джи. — Мама хихикнула. - Майкл в порядке, правда, волнуется очень. — Она вздохнула. — Ему приписали очки, — добавила она шёпотом. Я хихикнул, поглаживая коленку Фрэнка. — Да ладно, скажи ему, пусть не волнуется, я всегда мечтал о четырехглазом братике, — снова хихикнул я, ощущая легкий поцелуй за ухом. — Джерард Артур Уэй, вы проговариваетесь к трём дням мытья посуды, этот приговор может быть обжалован в течение трёх секунд. - Я засмеялся, прекрасно зная, что моя мама этого не сделает. — Мам, не стоит этого. — На то конце послышались возмущенные вопли младшего. — Ладно, сынок, мне пора, не скучай. Дом не разнеси. — Мама сбросила вызов, а я отложил телефон на прикроватную тумбочку, нежась в умелых руках Фрэнка. Его поцелуи сводили меня с ума, заставляя моё тело расплываться в удовольствии. В дверь постучали, заставляя нас с Фрэнком отлепиться друг от друга и пойти открыть дверь. За дверью стояла уборщица. — Я убралась. Пришла за оплатой. — Она посмотрела на меня, я зашарил по карманам, в поисках денег. Так как я истинный лох, я просрал все деньги в магазине. Я склонился над ухом Фрэнка и прошептал ему на ухо: — Одолжи денег, я свои просрал. — Это будет тебе дорого стоять. Целый вечер ты от меня никуда не денешься, — так же тихо ответил Фрэнк, отдавая деньги уборщице и захлопывая за ней дверь. Он прижал меня к стене, накрывая мои губы своими. «Вечер ещё впереди», — пронеслось у меня в голове, и я стал активно отвечать.