Биолог

 

POV Frank

Чёрт, что я натворил? Язык бы мне отрезать, может, все изменить? Может, извиниться? Он простит, я знаю, или же нет? Какой же ты мудак, Айеро! Таких еще поискать. Выхожу с комнаты Джи и спускаюсь по лестнице вниз. На меня посмотрели три пары глаз, я вздохнул, прикрыл глаза. — О чём вы говорили? — спросил Молко. — Все кончено, — прошептал я, направляясь к двери. Сзади ко мне подлетел Вилле и, взяв за воротник, повернул к себе лицом. Чувствую, кто-то сейчас получит. Да я бы вообще себя убил! Господи, лишь бы Джи меня простил. Мне больше ничего не надо. — Что ты ему сказал, мразь? — Ох, как грубо. Что ж, у нас взаимная неприязнь. Я усмехнулся, мысленно посылая Вало куда подальше. — Сказал, что кроме секса нас ничего не связывало. Да и секс- то не захватывающий был, а так, слабенькая троечка. — Боже, Айеро, что ты несёшь? Моча в голову стукнула? Или мозги где-то потерял. Господи, придурок, дебил, идиот! Ви замахнулся и ударил кулаком мне в глаз, затем разбил мне губу и бровь. Я бы ещё добавил, но я не стану сопротивляться, пусть выбьет из меня всю эту дурь. Он встряхнул, прижав к стене. Я почувствовал, как по щеке и подбородку потекла кровь. Я стал слизывать её с губы. — Значит так, ещё раз тебя здесь увижу — оторву тебе твой вялый член без анестезии. Знаешь, я бы тебя послал, да вижу, ты только оттуда, поэтому смойся, сволочь, — прошипел Вало, выкидывая меня за дверь. Я упал на колени, сплевывая красную жидкость. Мудак ты, Айеро, редкостный мудак. Таких ещё поискать надо. Несколько слёз скатилось по моей щеке, смешиваясь с кровью. Я заржал. Боже, ты псих, Фрэнк. Снова сплевываю кровь, знаете, такой неприятный металлический вкус. У Вало тяжелая рука. Поднимаюсь с колен и иду, слегка прихрамывая. Мда, колено пострадало. Джам что ли позвонить, она-то меня утешит своей раздолбаной вагиной. Айеро, потом не кори себя за свои поступки. Ты сначала делаешь, потом думаешь, а потом жалеешь. Не хочешь терять Джи, не смей никому звонить. Господи, Джи, как ты там? Останавливаю машину. — Бейкер-стрит, - открыв дверцу автомобиля, сказал я направление. Водитель кивнул, а я сел на пассажирское сидение, откинув голову назад. Блин, почему я оставил свою машину дома? Голова раскалывается, чёрт. — Что, за бабу подрался? — противно усмехнулся тот. Меня чуть не стошнило. — За парня, — буркнул я, отворачиваясь к окну, наблюдая за проезжающими мимо нас машинами, за проходящими мимо нас людьми. — У-у-у, понимаю. — Он подмигнул мне, слегка подмахивая бедрами. Чёрт, меня сейчас точно стошнит. Только Джи умеет делать это возбуждающе. Джи, мой Джи… Я уже по нему скучаю… зачем я вообще открывал свой поганый рот? Ну не хотел отношений, зачем оскорблять? Придурок. — Да что ты, мать твою, понимаешь? Я, блять, его обосрал при друзьях, но я не хотел. — Я даже взвыл. Правду говорят, что когда плохо, — надо выговориться, легче становиться. — Так, это серьезное дело, давай-ка выпьем. — Я утвердительно кивнул, слизывая выступившие капельки крови на губе.

POV Gerard

Он ушёл… Мда, поза эмбриона мне подходит, очень даже. Как же я не хочу жить… Где у меня лезвие было? В тумбочке? Точно. Тихо всхлипывая, потянулся рукой к верхнему ящичку в тумбочке. Пошарив там, я достал тоненькую железку. Перевернувшись на спину, я распаковал лезвие, глядя на него, а именно, как пляшут лучи солнца в нем. Громко всхлипнув, я встал с кровати и, подойдя к двери, закрыл её на ключ. Мои чувства были тупо опровергнуты. Я ему не нужен. Иногда нужно слушать своё сердце. Вернувшись на кровать, я включил музыку, громко, даже я глохнул. Слезы никак не хотели прекращать литься. Но я даже не стирал мокрые дорожки со своих щёк. Капельки стекали с подбородка, капая на одежду. Лезвие в моей руке снова блеснуло, якобы призывая меня к действиям. А я и не противился. Приставив холодное железо к своему запястью, я надавил, проводя кровавую дорожку до локтя. Руку неприятно обожгло, а темно красная жидкость стала капать на простыни. А ведь ему сейчас даже не интересно, что происходит со мной, с моим внутренним миром. Обида ужасно душит меня, это чувство сильнее физической боли, хотя, стало даже немного легче. Может, стояло вообще спрыгнуть с крыши и наглотаться таблеток? Почему именно эту смерть я выбрал? Ноги я поджал под себя, так было удобнее всего сидеть. А глубокая рана вышла. Перекладываю лезвие в больную руку, снова приставляя, уже теплое железо к, еще нетронутому запястью. Сильно надавив, я дернул руку вверх. Получилась такая кривая дорожка от кисти до локтя. Отбросив лезвие, я лёг на окровавленную простынь, раскинув руки в стороны. Я чувствовал, как медленно покидала меня жизнь, а теплое вещество пропитывало мою кровать насквозь. Я нужен был ему только для секса, я — минутная слабость. Прикрыв веки, я стал проваливаться в сон, слушая музыку, которая играла в колонках. Сейчас для меня не важно ничего, только смерть. Я окончательно провалился в сон. *** Неприятный белый свет ослепил глаза. Веки было очень сложно поднять, они будто налились свинцом. Голова. Она просто раскалывалась, а руки неприятно зудели, посылая нервные импульсы по всему телу. В горле пересохло, а губы потрескались. Хотелось пить, я попытался это сказать, но вышло лишь слабое мычание. Голос пропал, в ушах было огромное давление, позволяющие еле-еле расслышать обрывки фраз. Голоса, они мне знакомы, но где я? Кто я? Давай вспоминай. Так, я Джерард. Джерард Артур Уэй. Замечательно. Мне 17 лет, и меня бросил любимый человек. Ну вот, замечательно. В голове стали мелькать картинки вчерашнего дня. А вчерашнего ли? Я с трудом открыл глаза, казалось, что они у меня ужасно распухли. Облизав губы, я сглотнул, хотя слюны во рту не было, или это мне просто показалось. Белые стены, Брайан, Вилле, Майки сидели на диване, что-то обсуждая. Я попытался хоть что-то сказать, но снова получилось лишь мычание. Набрав в легкие побольше воздуха, я всё-таки произнёс слово: — Пить, — прохрипел я. Боже, это мой голос вообще? На меня посмотрели три пары глаз, а Брайан подлетел ко мне со стаканом воды в руках. Меня приподняли за шею, а к моим губам прислонили холодное стекло. Сделав несколько глотков, очень маленьких, меня отпустили, снова укладывая на подушку. Чёрт, как же больно. Кто сказал, что душа болеть не может? И вообще, кто меня спас? Кто давал им такое право? Любовь… когда-то меня спросили: «Как ты считаешь, настоящая любовь может причинять боль, или же любовь это только радость и взаимопонимание?». Стоит задуматься над ответом. Очень часто от неё больно. Как у нас с Фрэнком. Во взаимоотношениях между людьми никогда не бывает все в ажуре, это да. Никто не идеален, и все совершают ошибки, а потом борются со своим эгоизмом и самолюбием. Иногда очень сложно жить с кем-то, делить жизнь с кем-то, но так же это прекрасно, потому что это дает тебе гораздо больше, наполняет жизнь радость. До определенного времени. До момента этих ошибок. И у всего этого есть обратная сторона, ведь чем больше ты знаешь человека, и чем дольше ты даришь ему счастье, тем больше процент того, что ты причинишь ему боль. Эту боль причинил мне Фрэнк. — Джи, ты как? — услышал я тихий голос своего брата. Так же я заметил одну слезинку, которая скатилась с моей щеки. Повернув голову в сторону Майки, я легко улыбнулся, медленно кивая. Говорить по-прежнему было трудно. Тело не слушалось меня. Пересилив себя, я спросил, заплетающимся языком: — К-кто… спас? — Сглотнул. — Зачем? — Губы снова пересохли, а я прошёлся по ним языком, зная, что это все равно бесполезно. Парни переглянулись, они даже загрустили как-то. Голова продолжала трещать по швам, а руками я даже пошевелить не мог, уже не говоря о том, чтобы встать. Хотя тело достаточно так затекло. Я попытался сесть на кровати, но ничего не получилось — тело ужасно ломило, скорее всего, под действием ещё не до конца развеянного снотворного.

POV Author

Никогда не спешите говорить слово «прощай». Совершить ошибку очень легко. И сказав всего лишь одно слово, вы можете лишить кого-то счастья, любви, жизни! А стоит ли тогда вообще говорить об этом? Может, стоит перетерпеть кризис в отношениях, стать терпимее? А ведь так больно, когда тот, в ком, ты думал, разочаруешься в последнюю очередь, просто предает. А потом этот человек подумает: «Чего-то мне не хватает» и возвращается к тебе, ты готов выть от боли, но всё равно прощаешь, потому что он — единственный, кого ты не оттолкнул от себя. И вновь предательство. Вновь тупые ссоры, выяснения отношений. Снова слово «прощай». Слезы, истерика, отчаянье. И прежде, чем вернуться к тому, кого вы предали, — подумайте о том, легко ли простить? Легко ли быть с тем, кто причинил тебе невероятную боль? Легко ли улыбаться, обнимать и лелеять того, кто предал все твои чувства? Теперь ты камень, у которого нет души. Может, это был не твой человек, и не стоит отчаиваться. Но кто же думает на больную голову…