Свет девяти миров

Боль ушла так же внезапно, как и пришла. Я больше не видела Лафея, но все равно не чувствовала себя в безопасности. Вдруг это очередная его уловка? Я не знала. Радовало во всем этом кошмаре лишь одно: способность двигаться ко мне вернулась, и я с удовольствием вздохнула полной грудью и опустилась на колени. Это новое ощущение покупало своей новизной, потому что теперь мне было относительно хорошо. Я больше не чувствовала пальцев и когтей йотуна как на свое коже, так и внутри меня. Появилось непреодолимое желание остаться здесь навсегда. Да, снова темнота. Кромешный мрак и холод собственного сердца, но мне здесь определенно нравилось больше, чем там, где я была раньше. Это место тоже походило на своеобразную клетку, но она хотя бы не мешала мне мыслить, и здесь я была одна. Вроде как. Но несмотря на относительное спокойствие, возникали тревожащие мое сознание вопросы. Что со мной? Неужели я разучилась чувствовать? Куда подевался свет? Куда подевалось тепло? Что я сделала не так, и где согрешила? А что самое ужасное, я не хочу возвращаться назад, а хочу остаться в этой тьме. Здесь нет проблем. Нет загадок, которые требуют незамедлительного ответа. Никого нет. Ничего нет. Я успела подружиться с этой темнотой, и она во всем меня поддерживает, потакает мне, исполняет мои желания. Этакий воображаемый друг, который всегда будет рядом, который всегда придет на помощь. Может, это не так уж и плохо? Помнится, раньше многие окружавшие меня люди пытались насильно прогнать этот мрак, но как бы они не старались, ничего у них не выходило. Они приносили свечу, но не думали о том, что она, в конце концов, догорит, оставив ожоги от расплавившегося воска, а потом снова станет темно. Проблема в том, что они не думают, они слепы и глупы. Ведь, чтобы свет разогнал мрак, нужно остаться и поддерживать маленький огонек. Но многие ли так смогут? Смогут ли они превратить одну жалкую свечу в камин, где потрескивают дрова и угли, которые освещают даже самые темные уголки души? Никто так не смог. Поэтому здесь так темно и пусто. Нет… Снова этот голос. Опять он. Он хотел, чтобы я не теряла сознание, но я не смогла. Да и не хотела. Слишком больно. Слишком страшно. Проще закрыть глаза и представить, что это дурной сон. Потерять себя и облегчить свои страдания. Глупо… Глупо слушать голоса. Я в этом убедилась и больше не поддамся на увещевания сладких голосов, которые шепчут мне, что делать и как жить. Хватит. Я и так слишком много делала, что хотел Лафей. Не хватало мне попасть под влияния новых демонов. Как можно было вообще поверить голосу у себя в голове? Это так по-детски, так наивно. Разве можно было ожидать что-то хорошее от этой безумной и бессмысленной авантюры? Я погрузила свое лицо в ладони и прошептала: -Кто ты? Призрак… Даже слышать об этом не желаю. Почему даже здесь меня не хотят оставить? Мне нужен покой. Мне двадцать семь или тысяча лет? Кажется, что даже больше тысячи. Столько всего успело произойти, и конца этому не видно. Хочется просто лечь и дождаться развязки этой истории. Только без меня, пожалуйста. Я отнимаю руки от лица и всматриваюсь в темноту, словно что-то хочу разглядеть. Слышится странный звук: он то появляется, то исчезает. Кажется, он служит, чтобы привлечь мое внимание. И он добился своего. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы найти источник звука, и замечаю маленький светящийся огонек. Он странно мерцает, кажется, на него достаточно подуть, и он исчезнет. Как пламя свечи. Но он далеко, и я не вижу, парит ли он в воздухе или же кто-то держит его. Иди за мной… Подумав, что я обязательно пожалею об этом, встала на ноги и сделала первый шаг навстречу неизвестности. И еще один. И еще. Но таинственный огонек не становился ближе, он словно отдался от меня, когда я пыталась к нему приблизиться. Он куда-то вел меня, как путеводная звезда подсказывает правильный путь заблудившимся путникам. И я не останавливаюсь, иду несмотря ни на что. Через десяток-другой становится тяжелее идти. Ноги подгибаются, подкашиваются и хотят остановить меня, но я заставляю их двигаться. Зачем не понятно. Возвращается боль. Мой небольшой отдых вернулся мне с лихвой, напоминая, насколько изранена моя душа. Боль разлилась по телу с новой силой, и снова каждый шаг дается мне с невероятным трудом. Не останавливайся… И я не останавливаюсь. Не сдаюсь. Иду вопреки всему. Как мотылек на огонь, не боясь сгореть, не боясь умереть. Я чувствую, как в меня снова впиваются когти Лафея, но его рядом нет. Это так называемые фантомные боли, но по ощущениям они как настоящие. Мои руки непроизвольно тянутся к плечам, чтобы стряхнуть невидимые пальцы, но естественно ничего не выходит. Я держусь за плечи так, словно они могут отвалиться в любой момент. В следующую секунду мне приходится о них забыть и схватится за бедро. Я чувствую его пальцы внутри, как он перебирает там что-то, словно я и не человек вовсе. Нога начинает дергаться, и я падаю, и не в силах подняться, ползу дальше. Слишком много я уже прошла, чтобы возвращаться назад. Только вперед. Не сдаваться. Кашель. Он появился внезапно, сбивая мое дыхание и заставляя содрогаться всем моим телом. Из моего рта появлялись кровавые сгустки, и казалось я тону в этом кровавом океане боли и отчаяния. Я больше не могу идти, ползти. Все потеряло смысл. Зачем? Я не вижу этот огонек, и суть всего этого затерялась где-то в чертогах моего разума. Теперь это точно конец. Не дождешься… Чья-то рука хватает меня за запястье и с легкостью тащит куда-то. Хочу закричать, чтоб меня отпустили, не ожидая от этого ничего хорошего. Пусть дадут мне умереть. Неуклюжая… И почему-то после этого мне становится легко, я прикрываю глаза и вверяю себя странному, но знакомому голосу.

***

-Ее нет во дворце, мой принц. Стражники говорят, что она ушла в город. Вивьен стояла возле двери, пытаясь быть как можно дальше от Локи, потому что не понимала причину его странного поведения. Девушка недоумевала, что заставляет в его глазах появляться этот безумный огонек. И ей не хотелось бы попасться под горячую руку. Но Локи ее будто и не замечал. В город, значит. Зачем это, интересно? Локи сидел в кресле, немного развалившись, и потирал свой подбородок. Ему было немного прохладно, потому что сменил свое обычное одеяние на легкие штаны и халат. Бог крепко задумался, что же ему делать дальше. Астрид собиралась уйти и, судя по всему, уже все решила. Она не передумает, словно ее кто-то преследует, и ей нужно спрятаться. Значит, придется что-то придумать. Локи встал и посмотрел на балкон, а точнее на небо, которое уже начинало темнеть. Заблудится ведь, неуклюжая. Бог понимал, что если он хочет хоть чего-нибудь добиться ему придётся сделать первый шаг к этому. Хель! Никогда бы не подумал, что я буду… Да, лучше об этом не думать. -Отведи меня в ее покои, - обратился Локи к Вивьен, которая тут же вздрогнула. И от Локи это не ускользнуло, несмотря на то, что он даже не смотрел на нее. – Что-то не так? Вивьен на мгновение замешкалась, задумавшись на тем, стоит ли говорить принцу о своих опасениях. Он, конечно, никогда не рукоприкладствовал, не наказывал и вообще в большинстве случаев был обходителен, не считая тех, когда он даже не пускал ее в свои покои, но она опасалась, что за такое своеволие и даже дерзость ей грозит наказание. И все же она решилась. -Позволите мне сказать, господин? – робко почти прошептала она. Локи был удивлен, что служанка захотела ему что-то сказать, так еще так испуганно. Бог повернулся к ней боком, давая понять, что он внимательно ее слушает, но Вивьен не продолжала, поэтому он коротко бросил: -Говори. -Редко дают шанс повторить ошибку дважды. Подумайте. Локи внимательно посмотрел на нее. Она говорит так, как будто знает, чем заняты мои мысли. Или просто угадала, и случайная фраза пришлась впору. Бог последовал совету служанки и подумал. Второй раз Астрид не подпустит его к себе. Она поймет, что все, что ему надо, так это просто утолить голод, усыпить зверя, пойти на поводу у своих желаний. Она поймет это и больше не посмотрит в его сторону. Локи предполагал такой исход, и не мог понять, волнует ли это его. Волнует или не волнует? Не знаю. Он ничего не ответил ей, лишь кивнул, и Вивьен проводила Локи к ее покоям, а сама поспешила убраться восвояси, не желая больше встревать не в свое дело. Она простая служанка и все еще корила себя за излишнюю смелость, которая была непозволительна. Локи стоял перед дверью и слушал, как шаги служанки становятся все тише и тише, пока они совсем не стихли. Он остался наедине со своими мыслями. И на смену твердой решимости пришла странная неуверенность. Это был первый шанс отступиться от задуманного. Просто взять, развернуться и уйти. Но бог быстро взял себя в руки и открыл дверь. В покоях Астрид было темно, и только остатки весеннего асгардского дня еще пытались бороться с ней, проигрывая эту бесполезную битву, смену дня и ночи. Войдя внутрь, Локи прикрыл за собой дверь и прошел дальше. Он не стал зажигать свечей и просто сел в такое же кресло, как и в его покоях. Буду ждать. И младший принц задумался над тем, что сделает и скажет.

***

Резкий вздох и сбивчивое дыхание. Жадно наполняю легкие желанным нектаром, пытаюсь прийти в себя и понимаю, что лежу на холодном мраморном полу. Что-то хлюпает. Это я пытаюсь пошевелить рукой и случайно роняю ее во что-то мокрое. Кто-то разлил воду. Но где я? Глаза мои распахиваются, и я с трудом подавляю желание вскрикнуть от увиденного. Это не вода. Это кровь. Много крови. Да я сама лежу в ней. Но я не одна. Рядом со мной лежат еще двое. Асгардские стражники. Паника вмиг овладевает мной, страх поселяется в моей душе, и я с трудом пытаюсь встать, несколько раз поскальзываюсь и падаю лицом в кровавое месиво. Наконец, поднявшись, я отхожу к стене и прилипаю к ней намертво, пытаясь понять, что же произошло. Стараясь восстановить дыхание, я огляделась и пробежалась глазами по двум стражникам. Даже на отдаленном расстоянии было понятно, что они мертвы. Они не просто лежали в луже своей собственной крови. Их конечности были неестественно вывихнуты, у одного я увидела на шее следы когтей. Глубокие борозды еще сочились кровью. Кровь. Боль. Смерть. Снова кровь. Что же это такое? Из груди вырываются непрошенные всхлипы. Смотрю на свои руки, которые стали красными, под ногти, где уже запеклась кровь и застряли кусочки чужой плоти. Это ведь не могла быть я. Это не я. Я прикрыла рот рукой, чтобы заглушить рвущийся наружу крик ужаса. Пальцы дотрагиваются до влажной щеки, и приходит осознание того, что я вся пропитана кровью этих стражников. Лицо, руки, одежда. Кровь капает с локтей и волос. Я чувствую запах крови, чувствую его повсюду, и от этого становится дурно. Нет. Я не могла. Это не я. Почему я здесь? Я была у Хельги. Как я… И тут меня захлестнули воспоминания. Не мои. Я этого не помнила. И не помню. Это кажется мне настолько чужим, что если бы я не видела себя, подумала бы, что это кто-то другой. Хельга, милая, добрая Хельга. Что же я наделала? Отрывками я вижу, как моя рука хватает ее за горло и приподнимает над полом, и та начинает задыхаться, пытается вырваться, кричать, но все напрасно. Второй рукой я пронзаю ей живот. Именно пронзаю, словно мои ногти сделаны из самой лучшей стали на свете. Чувствую тепло, чувствую кровь, и как Хельгу покидает жизнь. Но рука не останавливается, а лезет дальше и хватается за все, что попадется. Печень, почки, желудок. Ничего не пропускает. А Хельга не умирает. Боги, пожалуйста, пусть она умрет. Пусть умрет. Но нет. Боги не сжалились над ней. Моя рука неумолимо движется к сердцу, и только когда мои пальцы обхватывают его, саму жизнь, то она испускает последний вздох. Но если разум Хельги уже покинул ее, то тело еще болезненно отзывается на то, как ее сердце покидает его. Хельга с глухим стуком падает на пол и больше не шевелиться. Не может. Сердце последний раз дернулось и замерло. Я разжимаю руку, и оно неумолимо приближается к деревянной поверхности и с хлюпающим звуком опускается возле Хельги. Нет. Нет. Это не правда. Это не может быть правдой. Я не могла. Нет. Слышу злобный смех и понимаю, что я не могла. Зато Лафей мог. Это был он. Он их всех убил. Моими руками. Я судорожно поднимаю взгляд к потолку, чтобы не видеть всего этого, чтобы не думать об этом, но мои мысли все равно вновь и вновь обращаются к произошедшему, я вижу все снова и снова. Хельга… Я не хотела, правда не хотела. Ты была единственной, о ком я никогда не думала плохо, единственная, кто помог мне в незнакомом для меня мире, кто подставил плечо и помог советом. Ты была светом. Ангелом среди этого рассадника демонов. Хотя, наверно, ты и не знала, кто такие ангелы, но ты была им, несомненно. А я отрезала твои крылья, вырвала твое сердце и все еще чувствую его в своей руке. И чтобы стряхнуть навязчивые мысли, я стала вытирать руку об доспех, чтобы скрыть следы крови, чтобы убрать тянущее чувство, которое наполняет меня. Боль. Горечь утраты и вина. Больше всего вина. А ведь голос меня предупреждал бороться и не терять сознание. За чтобы я не взялась, все валится у меня из рук. Я поняла, что больше не могу здесь оставаться. Мне было все равно: схватят меня по дороге в мои покои или заключат под стражу там. Лишь бы подальше отсюда, чтобы смыть кровь и смерть со своего тела. Дальше от кошмаров, которые идут за мной по пятам и не отступают ни на один чертов шаг. Лафей. Он хочет полностью завладеть моим телом. Хочет управлять мной. Он мной воспользовался. Хель, молю тебя, услышь! Помоги! Прошу тебя! Покачав резко головой, я направилась на поиски моих покоев. Сначала я шла спокойно, но затем темп ускорялся, и я перешла на бег. Да где же эти чертовы комнаты! Бегу, будто меня кто-то преследует, обеспокоенно оглядываюсь назад, словно за мной идет погоня, но ничего такого не было. Лишь мое разыгравшееся воображение. Скоро ли асгардцы обнаружат мертвых стражников? Я не знала. Я даже не знала, в какой части дворца было это место. Что Лафею понадобилось здесь? Тоже не имею ни малейшего понятия. Ох, не спать, самое главное не спать. Двери мелькают передо мной, сменяются, как раньше сменялись перчатки у меня на руках. Бегу, не разбирая дороги. Смотрю по сторонам, силясь найти хоть что-то знакомое. И мне везет. Что весьма странно в такой день. Мне по определению везти не должно. Этот день я запомню как самый темный в моей жизни, наравне с тем, когда я потеряла сестру. Только тогда была только боль и отчаяние. Я не была виновата, хотя и винила себя неоднократно много лет подряд, пока не смирилась, обвинила другого. Но тут… У меня создавалось впечатление, что все это совершила я. И это была я. Мое тело. И сколько бы я не утверждала, что это Лафей, но это не так. Я должна была бороться. Должна была послушаться голоса. Но мне было проще сдаться и упасть в бездну, которая обещала мне избавление от боли и страданий. Как же я ошиблась. Я на бегу открыла дверь и, войдя внутрь, тут же захлопнула, чем произвела сильный шум, который не услышал, наверно, только глухой. В комнате было темно, и даже лунный свет не освещал покои. И хорошо. Не хочу видеть себя, не хочу видеть кровь на своем лице. И слезы. Они появились так внезапно, что поначалу я с непривычки их и не заметила. Я еще умею плакать. И тут я поняла, как это было мне необходимо: просто заплакать. Это было нужно мне как воздух, которым мы дышим, как есть, как спать по ночам. Опустившись на колени, я позволила горю захватит меня в свой плен. Слезы текли по моим щекам, смешиваясь с кровью на лице и падая на расшитый золотом ковер. Когда я поняла, что они так и будут течь, омывая мое лицо, я всхлипнула от безысходности. Все-таки я оказалась не такой уж и сильной. Я слабая, глупая, жалкая смертная. Это заставило меня усмехнуться, но я быстро вернулась к самобичеванию. Столько решений и ни одного правильного. Месть никогда не приносила плодов. Она только пожирает тебя изнутри, оставляя тебя ни с чем, оставляя тебе лишь пустоту, всепоглощающую и неумолимую, потому что все, чем ты ее попытаешься заполнить, станет такой темной пустотой. Смешивая ее с чем-то, мы все равно получаем пустоту. Месть не приносит должного облегчения. Я знаю, хоть я и не отомстила. Даже не отомстив, я мучаюсь. Только попытавшись, ты уже потеряешь себя надолго или навсегда. Пока еще не знаю. Может, и не узнаю. Я хотела, чтобы сейчас сюда ворвались асгардцы: Один, Тор и Локи. Пусть обвинят меня, пусть накажут. Я заслужила. За смерть этих стражников, за смерть милой Хельги, за людей, которые погибли на Земле по моей вине, за йотунов и асгардцев, погибших у тайной тропы. За всех, кто умер по моей вине. За отца, мать, Криса, Джона, даже за маленького бедного котенка. За всех. Пусть казнят. Я раскаиваюсь. Честно. Это не дает мне покоя, оно давит на меня, мешает дышать, словно у меня внутри подвешен камень, и он тянет меня вниз к земле. Все ниже и ниже. Я окончательно припадаю к полу, уткнувшись лбом в грубый ворс ковра. А Лафей? Лафей, который с подвиг меня на это? На месть? Слушать голос в своей голове было одним из глупейших моих решений. И ведь каждый раз я думала, что поступаю правильно. Дура. Слушать голос, который только и призывал меня на убийство, если не Локи, то кого-нибудь поблизости. Двое из переулка, на телеканале, сколько полегло. А после того, как он вынудил меня разозлиться на него и случайно убить человека, думая, что я убью его. И после этого продолжать слушать его? Пойти вслед за йотуном, который ждал от меня не меньшего, как убийства одного из своих. А все для чего? Чтобы занять ледяной трон. По мне так это не лучше, чем холодная скамейка в Мидгарде. Даже хуже. Я просто убила в себе человека. Почти. Я так думала. Еще я повелась на увещевания Лафея об утерянной цивилизации, об утраченном величии Йотунхема. Пожалела бедных великанов. Да не нужна им была моя жалость. Они не из тех, кто просят. Они все сами. Прямо как я. Все сама. Живу по принципу: полюби себя сам, похвали себя сам, помоги себе сам. Все сам. Идиотская гордость не позволяет принимать помощь, откуда бы ни было. Глупость. И куда меня привела эта гордость? Стою на коленях и плачу о содеянном, жалею об ошибках, которые уже никак не исправить. Потом сама продумала план по проникновению в Асгард. Спасибо, что Таноса не послушала, что ему не доверилась. Выбрало из двух зол меньшее. Но это все чушь. Не бывает большего или меньшего. Точнее оно есть, но оно от этого не перестает быть злом, будь оно малым или большим. Все равно плохо. Все равно неправильно. И теперь я снова здесь. Я снова здесь. Мне стоило пройти такой длинный путь, чтобы вернуться оттуда, откуда начала идти по кривой дорожке. Да. Я здесь, черт побери. И снова я оставляю за собой кровавый след, который тянется еще из Мидгарда, проходит по бескрайним землям Йотунхейма и останавливается здесь. Следующая остановка Хельхейм? Хотелось бы. Услышь меня, Хель! Молю! Все. Слезы кончились. Больше не могу. Нужно встать. Нужно идти дальше. Точнее пойти и смыть пот, кровь и слезы. Нужно очиститься от всего этого. Сделав глубокий вдох, я медленно поднимаюсь, боясь потерять равновесие. Боль на время отступила, но не совсем. Чуть-чуть было неприятно. Лекарство все еще действует? Бедная Хельга, скольких ты могла спасти? Десятки? Сотни? Тысячи? Я убила всех тех, кого ты могла спасти. Шмыгнув напоследок носом, я прошла в другую комнату в своих покоях, где стояла ванна, наполненная водой. Холодной водой. Видимо, налили еще утром, когда я валялась на кровати без сознания, думая, что я захочу помыться. Да, безумно хочу. Мои руки скользят по доспехам, этому странному одеянию, имеющим кучу ремней и разных застежек, которые еще нужно было найти. Я избавляюсь от одежды, но это происходит очень медленно, что начинает меня потихоньку раздражать и сводить с ума. Да расстёгивайся ты уже! -Черт! – чертыхнулась я шепотом. Плотный кожаный корсет падает к моим ногам, и я облегчено вздыхаю, словно он мне мешал дышать. Может, и мешал. Не знаю. Штаны. Кожаная рубаха? Кофта? Что это? Я не знаю, как это называется. И еще слой кольчуги. Она такая легкая, как шелк, тоньше кожи. Поразительные технологии. Все это падает на пол, а кольчуга еще отдается звоном сотни звеньев. Я быстро забираюсь в ванну и незамедлительно принимаюсь смывать с себя грязь, которой успела покрыться, словно коркой. Вокруг темно, но я представляю, как вода перестает быть прозрачной и меняет свой окрас на бледно-алый. Я купаюсь в крови собственных жертв. Меня передернуло от таких мыслей, и я погрузила лицо в воду, чтобы промыть его и волосы. А может… Не стоит больше карабкаться? Царапаться за эту жизнь? Чего она стоит? За мою жизнь я бы не дала и цента. Если бы существовал такой рынок, где можно было бы продать свою жизнь, я бы так и осталась на прилавке не востребованной. Если бы дьявол был бы на самом деле, он бы не купил мою душу. Нет. Таких как я даже в ад, наверно, не возьмут. Что мне стоит не поднять голову и захлебнуться кровавой водой? Я призрак. Я уже не живу. Мне не нужна телесная оболочка. Я не могу ничего поменять. Хотелось совершить самоубийство только для того, чтобы хоть что-нибудь изменить. Говорят, что самоубийцы горят в аду, но я в это не верю. Какая разница, ведь «такая жизнь» это то же самое, что и ад. Да и в Бога я не верю. Значит, и в дьявола тоже. Я пыталась верить в Бога. Серьезно. Но чем больше я смотрела на мир, чем больше видела, тем больше понимала, что что-то пошло явно не так. Голод, войны, разврат, болезни, зажравшиеся чиновники… Что-то совершенно не так. И если это все, на что способен Бог, то я не впечатлена. Разочарована даже. В западной культуре суицид объясняется слабостью, в восточной — это проявление силы. При этом если мы посмотрим на причины, подталкивающие людей к суициду, то в этих культурах они разные. На Западе — запутался, долги, а в восточной культуре это может быть способ отвести беду от близких или избежать позора. А что хочу я? Я запуталась? Да, наверно. Хочу уберечь… близких? Нет, близких у меня нет. Просто кого-нибудь уберечь. Спасти. Убить Лафея и спасти тысячи жизней. Поэтому я впускаю в свои легкие воду, мои руки держаться за бортики ванной, а тело содрогается, чувствуя скорую смерть. Я все-таки тону. И уже неважно, что это. Бездна, океан боли, море крови, пустота или просто позолоченная ванна в Асграде. Не смей… Голос заставляет меня резко вынырнуть и хорошенько прокашляться, избавляясь от воды. От досады я ударяю кулаком по воде, которая тут же выходит из своих берегов, расплескиваясь по полу. Тьфу, на тебя! Это не Лафей. Это успокаивало и пугало одновременно. Успокаивало, потому что это все-таки не Лафей, который хочет извести меня окончательно и занять мое тело, а пугало, потому что я не знала, кто это. И как показал опыт, слушаться голосов в своей голове – не есть хорошо. Но он же мне помог. Разве нет? Помог. Ладно. Я подняла руки вверх в знак того, что сдаюсь. Не буду. Поживу еще пару часов, так уж и быть, если ты настаиваешь, мой новый таинственный друг. На трясущихся ногах я пытаюсь подняться, хватаясь за бортики ванной, и у меня получается. С меня медленно стекает вода, и приходится выжать волосы. А асгардцев все нет. Неужели никто еще не прошел по тому коридору? Кто-нибудь точно должен был. Оглянувшись в поисках полотенца, я его не нахожу и раздосадовано стучу по стене. Я больше не могу контролировать злость и раздражение, которое переполняет меня. Больше нет. Мне нужно на кого-нибудь накричать, ударить, чтобы выпустить пар. Слишком долго я держала себя в коконе, через который никто не мог пробиться, который не позволял мне чувствовать. Я сама себя посадила в эту клетку, и я сама себе страж, потому что осознанно выбрала этот путь. Было непозволительным себе разрешить испытывать эмоции, какие-либо кроме равнодушия. Равнодушие убило во мне все. Сердце, душу. Уже тогда на пристани я отгоняла мысли о самоубийстве. Мне нельзя чувствовать. Я монстр. Я чудовище. И теперь мне нужно было найти отдушину, на которую я могла разозлиться, накричаться. Что угодно. -Держи. – внезапно раздалось у меня за спиной, и если у меня была душа, то она ушла в пятки. Испуганно развернувшись, я увидела перед собой Локи, держащего полотенце, которое так мне было нужно. И первая мысль, которая мне приходит в голову это не то, что он мог прийти выяснить обстоятельства двух мертвых стражников, а то, что я перед ним голая стою. Выдернув у него полотенце из рук, я вскрикнула: -Отвернись! – тот усмехнулся, а в его глазах заплясали хитрые огоньки, но Локи все же развернулся. Быстро обернувшись полотенцем, я обошла его и указала на него пальцем. -Скажи мне, что ты ничего не видел! – с мольбой произнесла я, и если смогла, залилась бы краской. Он мог видеть меня голой. Локи развел руками и посмотрел вверх. -Я ничего не видел. Врет, как дышит. Все он видел. Не мог не видеть. И давно он здесь находится? Долго за мной наблюдает? Что он забыл, если он не пришел меня арестовывать? -Видел. Усмешка покидает его лицо, а сам он пожимает плечами, как будто это не имеет особого для него значения. Мол, и не такое видели. -Видел. Я поджала губы, чтобы не… расплакаться? Я никогда так еще не унижалась перед трикстером. Мои руки отчаянно прижимали полотенце к груди, будто оно могла упасть на пол. Ощущение, что я все еще без одежды, не покидало меня, мне все равно казалось, что я голая. -Что ты здесь делаешь ночью? – я, наконец, взяла себя в руки и внимательно посмотрела на бога, который, к моему удивлению, был одет в весьма домашнюю одежду: шелковые штаны и халат, который он не потрудился дальше завязать, поэтому моему взору открылся его обнаженный торс. Спасибо, что стоит он не слишком близко, чтобы ощущать его дыхание на себе. И Локи, действительно, больше не собирался подходить, так как раньше. Он даже прошел обратно в комнату, видимо призывая расположиться поудобнее, нежели стоять на мокром полу в ванной. -Лезу не в свое дело, - ответил он мне, и с этим трудно поспорить. Локи щелкнул пальцами, и стало не так темно: свечи зажглись, но как-то приглушенно. Я дернулась, боясь, что он увидит меня, но тут же поняла, что вся кровь осталось в ванной, где было по-прежнему темно. Я должна ему сказать, что я сделала. Должна. Но мой язык прилип к небу и не желал признаваться. А все потому, что он пришел не за этим, и мне захотелось узнать причину его столь позднего визита ко мне. Не с кем поговорить? Нет? Тогда что? Любопытство меня никогда не доводило до хорошего. Проверено на практике. -Многие суют в чужие дела просто потому, что их собственная жизнь пуста, – отзываюсь я холодно. Холодно, потому что поняла, что если не буду себя так вести, я снова попаду в плен образов, которые преследовали меня днем. Мне доставляет странное удовольствие говорить ему вещи, которые говорить не следовало бы, хоть я и знаю, что потом пожалею об этом. Локи повернулся ко мне спиной и посмотрел вдаль, задумавшись, но, видимо, ненадолго, потому что ответ последовал незамедлительно. -Ты думаешь, что моя жизнь пуста? – спросил он, и я услышала обиду в его голосе. Ничего я не думаю. Откуда я могу знать, какая у него жизнь? Он мне толком ничего не рассказал. Думал он о разных неприятностях. О каких таких неприятностях? Чем он занимался все это время помимо чтения книжек по истории и распивания вина днями напролет? Я не знаю. Не могу я ничего думать. Не могу знать, пуста у него жизнь или полна различными событиями. Да я вообще о нем практически ничего не знаю. Но несмотря на это почему-то думаю, что знаю. Знаю и не знаю. Асгардцы так далеко ушли по лестнице эволюции, но на деле они оказались такими же, как и люди. Те же проблемы, те же ошибки и чувства. И мне кажется, я почти прочитала эту книгу. Я почти прочитала его. Но все равно что-то упускала из виду. -Я не знаю, какая твоя жизнь. – отозвалась я и подтянула полотенце повыше. Было неловко. Он пришел сюда за тем, чтобы просто поговорить? Почему сейчас? Ночью? Будто чувствует, что я здесь не задержусь. - Я просто хочу знать, зачем ты сюда пришел. -Я пришел узнать, что с тобой происходит. – он резко развернулся, будто хотел застать мою реакцию, но я лишь вздрогнула. Порой мне еще чудился Лафей в образе Локи, и я сама у себя спрашивала: он или не он. И это не понравилось моему собеседнику. Он каждый раз раздражался, когда я случайно вздрагивала или когда он видел в моих глазах страх. Опасные огоньки зажглись в его взгляде, словно предупреждая меня не будить зверя, сидящего внутри трикстера. Но мне казалось, что что бы я не сделала, он все равно вырвется, как будто Локи сам этого хотел. -А со мной что-то происходит? – сделала я вид, что не понимаю, о чем я. А он понимал. Он видел. И сколько бы я не пыталась держать лицо, сдерживать эмоции, сдерживать нахлынувшую внезапно боль, он все равно это все видит, потому что в первое мгновение, когда я с этим пытаюсь справиться, все читается на моем лице. Как я страдаю, как мучаюсь, что меня тревожит. Мои мысли просто написаны у меня на лице. И если при других я могу их контролировать, то при Локи я вся терялась и пыталась собрать себя по кусочкам. Именно поэтому старалась держаться надменно, даже резко и высокомерно. Но видимо бога хитрости так не провести. -Ты нервничаешь. Ты постоянно трясешься. – Локи внезапно приблизился ко мне и снова оказался непозволительно близко. Он подошел ко мне вплотную и глядит сверху вниз, и мне приходится встретиться с ним взглядом. Можно было видеть, как плавают мысли в его глазах. Одни светлые, другие темные, одни быстрые, другие неторопливые. Словно он решает, как со мной поступить. - Особенно, если я рядом. Ты боишься меня? Он задал вопрос, но это больше походило на утверждение. На обвинение. Он не понимал этого. Локи пытался понять причину, но как он ни пытался, у него ничего не выходило. Бог злился. И это лишь еще больше напоминало о том, что нас разделяет несколько жалких дюймов. Стало труднее дышать, а язык заплетался так, что я не могла вымолвить и нескольких слов. -Локи… - я позвала его по имени, но это не возымело должного эффекта. Я все равно не знала, что ему сказать, как объяснить. И надо ли это ему? Какое ему до меня дело? Я же смертная, и он не забывает мне об этом напомнить. Но бог и не думал давать мне слово, он меня грубо перебил и чуть ли не закричал: -Молчи! Я чувствую себя монстром! – его рука иногда поднималась, словно хотела сжать мое горло, словно он хотел, чтобы я почувствовала, что чувствует он. Локи наклонился к моему уху, и мне пришлось замереть, задержав дыхание, иначе бы прикосновение было бы неизбежно. Его голос завораживал. - Я же вижу, что ты боишься меня. Я даже сейчас это вижу. Не ври мне, смертная! Это он монстр? Может, это он убил тех двоих в коридорах дворца? Убил Хельгу, вырвав ей сердце? Я не спорю, что от его злодеяний пало немало, но сейчас он ошибается. Если он и был каким-то чудовищем, то сейчас мы с ним поменялись местами. Это Лафей – монстр. Это все меня злило, я чувствовала, как гнев наполняет меня и грозит переполнить чашу терпения, которая и так наполнена до самых краев. Появилось стойкое желание хотя бы дать ему пощечину для начала, а вообще по-хорошему поколотить его. -Ты чувствуешь себя монстром? Ты? Посмотри на меня? Кто из нас монстр? Кто из нас убивает все, что к нему прикасается? У кого красные глаза и синяя кожа? Ты монстр? – я отступила на несколько шагов назад, увеличивая расстояние, потому что понимала, что, стоя так близко, я просто не могу на него злиться. Я указывала на него, всплескивала руками, пытаясь до него донести, что я не в силах объяснить. Меня начало трясти. Не от злости. От безысходности. Он не монстр. Я тоже не монстр. Но мы приютили его на время, и он отравил наш разум безумием и темными помыслами, от которых очень тяжело избавиться. Да, я боюсь, Локи, но не тебя. А того, что сидит внутри и ждет своего часа. - Скрытая часть меня… У меня есть она. Я пытаюсь держать в клетке, но я не могу его контролировать. Чудовище уродливо. Оно в моем теле и в моей голове, я чувствую его каждой клеточкой своего тела. Ты это чувствуешь? Если нет, то прекрати причитать! -Может, и так. Это все голос. Зачем ты его слушаешь? Он ничего хорошего мне не принес. Нередко случается, что человек, оказавшийся в объятиях мрака, узнает об этом последний, когда для других это давно очевидно. Он прав. Чертовски прав. С ним нельзя не согласиться. Я узнала последней. Все знали вокруг, кто-то даже мне говорил это. Один. Локи. Они говорили мне, но я их не слушала. Что значат слова тех, кого я совсем не знаю? Их голоса звучали тише, чем слова Лафея, потому что он успел завоевать мое доверие. Он просто опередил их, и я не захотела им доверять. Я яростно защищала Лафея, хотя меня и посещали мысли о том, что это неправильно, но голос их прогонял. Теперь это я понимаю, но не тогда. А сейчас уже поздновато. Может, и раньше уже было поздновато. С Локи, наверно, было также. -Ты говоришь о себе или обо мне? -О нас обоих. Ты знаешь, куда он меня привел, и теперь он делает то же самое с тобой. Отрекись от него. Избавься. Ты ведь можешь. – Локи запахнул свой халат, видимо, стало прохладно. И сам он как-то подобрался: еще больше выпрямил спину, гордо поднял голову. Теперь передо мной стоял принц Асгарда, сын Одина. Но это было не важно. -Ничего я не могу, Локи! Все не так просто! Не так просто! Я пыталась… Правда пыталась… Но он так глубоко засел во мне… Мои руки как-то неуклюже висели в воздухе, не в силах что-либо внятное изобразить, поэтому мне пришлось их опустить. Все это бессмысленно. К чему эти разговоры? У всего есть своя цель. И у Локи она тоже была, только непонятая мне. Зачем? Мне и так плохо, неужели не видно. А он начинает во мне ковыряться моим же ножом, который я и так достаточно провернула и глубоко вонзила. Я погрузила лицо в ладони, чтобы закрыться от его пристального взгляда, от всего мира, спрятаться. Я слабая. Хрупкая. Разбитая. Измученная. Можно продолжать до бесконечности. Сейчас я почувствовала себя просто человеком. Жалким человеком, который не может справиться с ношей, подвластной разве что богу. Вдруг мне на талию ложатся чьи-то руки. Это Локи. Кто же еще. Он осторожно гладит меня по пояснице, и мне становится тепло и уютно, но это не помогает мне успокоиться. Меня все равно трясет. Эти разговоры про Лафея не идут мне на пользу, но я продолжаю только шепотом, словно это какая-то тайна. -И никто не может меня спасти. Ты не знаешь, что я сделала, что он сделал… Я вижу кровь, будто она до сих пор на мне… Он в темноте, ждет, когда я усну, хочет мое сердце и душу… Кровь. Я вновь вижу этих стражников, длинные кровоточащие борозды на шее, мои руки. Сердце, которое с хлюпаньем приземляется на деревянный пол маленького домика. То, как моя рука шарит внутри тела женщины, пытаясь отыскать то заветное, что мне нужно. Не мне. Лафею. Но все это сливается, рамки исчезают, и мне кажется, что уже нет границ между ним и мной. Локи может и не понимает, о чем я веду речь. Не совсем. Но он прекрасно чувствует, как я дрожу в его руках, и это не от страха перед ним. Даже не видя его, я могу сказать, что он растерялся, бог не знает, что делать со мной, чуть ли не плачущей в его руках, которые должны были меня успокоить. -Тсс… Тихо, успокойся. – шепчет он тихо, пытаясь подобрать слова. Ведь надо же что-то сказать. Определенно надо. Но он не знает. В первый раз бог коварства не знает, что ответить. - Прости меня, Астрид… За все. За смерть твоей сестры, за то, что причинял тебе боль, за то, что измывался и издевался, за то, что заставлял бояться. Его слова, которыми он бросался словно ножами, эхом отдавались в моей голове. Локи просит прощения, и мне хочется верить, что это искренне, но что-то заставляет меня усомниться. Он сам заставляет меня сделать это, все, что он когда-либо делал и говорил, вынуждает меня отнестись к нему с подозрением. -Нельзя кого-то убить, а потом шептать, что ты не нарочно и что ты исправишься. Нельзя сначала принижать, а потом извиняться за шутку. Так нельзя. Он не может. -Почему нельзя? Я только что это сделал. - немного шутливо воскликнул он, но это не мешало его уже сказанным ранее словам. Он все-таки это сделал. Извинился. И не важно, насколько неумело Локи это сделал. Я не могла на него злиться. Тем более сейчас, когда я вдыхаю сладкий и терпкий аромат его тела. Я легко отстраняюсь от него, понимая, что не стоит идти на поводу у соблазнов. Снова на лице маска из льда и холода. Снова оскорбляю. -Ты неисправим. Ты думаешь, что тем, у кого есть обаяние, мозги не нужны? Локи это не злит. Нет. Даже забавляет. Он разводит руками в сторону, мол, сказал, как смог. А что я от него еще жду? На большее он вряд ли способен. И действительно ли ему нужно прощение? Ему скорее всего стало легче только от того, что он это уже сказал. А мое прощение его не интересует. -Ты опять? Я же извинился. И, по-моему, очень даже искренне. -Локи, почему я? Никто до меня из потомков Эрика не сталкивались с этим всем раньше. Они жили на Земле, проживали свои чересчур долгие жизни, может, они и до сих пор живут, кто их знает. Я тоже так хотела. Хотела просто жить. Теперь я видела его ярость, потому что он не верил мне, что я хотела просто жить. Он словно залез ко мне в голову и знает, чем я жила последние несколько лет, как силилась встать с кровати, прожить хоть один день, чтобы не подумать о том, как бы наложить на себя руки. Ради чего только, непонятно. -Не хотела. Ты хотела покончить с собой. И ты это называешь жизнью? Ты дура, королева. Ты врешь мне. То есть дура, возведенная в степень. Самоубийство – поступок слабых, а ты сильная. Ты можешь пережить всё что угодно. Нужно лишь перетерпеть. Я знаю. Я вижу это. -Да, хотела, потому что лучше смерть, чем такая жизнь. - отозвалась я глухо и безжизненно. Слова о том, что я сильная, как-то прошли мимо моих ушей, которые услышали только обидное "дура". - Ты меня оскорбляешь? Ты за этим сюда пришел? Снова поглумиться над жалкой смертной? Что ты хочешь? Чего ты хочешь? Я хочу отойти от него еще дальше, но мои ноги заплетаются, и, потеряв равновесие, я оказываюсь в его объятиях. В его жарких объятиях. Сдерживаться больше нет сил. Не могу сопротивляться этому. Самая тяжелая задача – постоянно сдерживать в своей душе желания, с которыми трудно бороться. Это не входило в мои планы – этот предательский жар в груди и желание взлохматить его волосы, почувствовать его губы на своих губах. Его сильные руки прижимают меня к себе, чтобы я больше не делала попыток отойти или отстраниться, а Локи шепчет мне на ухо, дразня и искушая: -Не жалкая. – он выдохнул мне в ухо, и по моему телу пробежала дрожь. - Неуклюжая. Моя неуклюжая смертная… Я чувствую его руки на своем теле, и там, где он прикасается к оголенной коже, становится нестерпимо горячо, будто я стою рядом с костром. Это тепло обжигает меня, но не приносит боли, поэтому я не спешу отстраняться вновь. Но и приходит медленное осознание того, что он прикасается ко мне, и Локи до сих пор стоит. Он не умер. Я определенно рада этому. Но возникают логичные вопросы. -Я не понимаю… Почему… - попытка сформулировать понятный вопрос проваливается, но Локи понял меня и без слов, словно ожидал этого, будто уже знал, что это его не убьет. -Я не знаю. Но так ли это важно сейчас? – Локи отзывается, игнорируя мои всяческие попытки поговорить на эту тему. Он наклонился ко мне и едва коснулся губами моей шеи. Казалось, Локи вдыхает мой запах и наслаждается этим. Его пальцы путаются в моих каштановых волосах. Так путается моя жизнь. Какой-то дьявольский огонек начал разгораться в моем, уже вероятно безвозвратно утерянном разуме. Его руки проскользнули по моей спине, частично укрытой полотенцем, нежно, но требовательно меня, поглаживая. Потом кончики его пальцев переместились к предплечьям, и по мне пробежала сладкая дрожь. Дыхание участилось, а с губ невольно сорвался стон. Все во мне опустилось вниз, требуя большего. И в этот момент во мне вспыхнуло желание. Одно лёгкое прикосновение, и я уже не могла остановиться. Он только коснулся, а я уже как дышать забыла. Я захотела, чтобы он принадлежал мне, захотела, не рассуждая, так же естественно, как хотела спать и есть. А Локи хрипло прошептал мне на ухо, обжигая дыханием. - Откуда ты на мою голову взялась? Его возбужденный голос меня немного отрезвил и позволил мне вырваться из пелены, из объятий, которые были сильнее, чем я могла представить, но Локи не ожидая, что я вообще буду сопротивляться, упустил меня из своих рук и цепких длинных пальцев. -Нет, не надо. Если ты прикоснешься ко мне, я не выдержу. – воскликнула я, словно он еще не прикоснулся ко мне, словно мгновение назад я не позволила его рукам бесстыдно скользить по-моему телу, по моей спине, рукам, путаться в волосах, будто стон наслаждения не срывался с моих губ, которых он еще не успел коснуться. Но я осеклась. Я дала ему оружие против себя. Посмотрев в его глаза, я увидела там зверя. Стало ясно, что отступать он не намерен, даже если я стану его умолять. Мне немного страшно. Это безумие, но я стараюсь не показывать этого. Получилось не очень. Испугавшись, я отошла и что-то неуверенно пробормотала на счет того, что я не могу и не хочу. Какая наглая ложь. В ответ на это он просто подошел ко мне и прижал к стене, расположив руки возле моей головы по разным сторонам и пристально на меня посмотрев. -Ты комом стоишь у меня в горле, и мне тебя оттуда не достать. Я хочу погубить тебя. Хочу проснуться однажды ночью и сделать с тобой что-нибудь неслыханное – такое, что ты даже представить не можешь. Я шумно сглотнула и вымолвила, что пришло в голову: -И вот ты здесь… Локи приблизил свое лицо к моему и почти у моих самых губ выдохнул, заставляя меня дышать горячим воздухом из его легких. -Да. Он поддался чуть вперед, целуя меня. Его губы были мягкими, почти просящими. Он никогда не был нежным со мной, но в этом поцелуе чувствовалось больше обожания, нежели презрения и раздражения. И теперь после того, как я ненавидела его, хотела его смерти, давала себе слово держаться с ним еще холоднее, еще суровее, чем обычно, я вдруг решила сдаться и ответила на поцелуй, раскрывая его и мои губы. Мои руки уже блуждают под его халатом, а потом вовсе намереваются его снять. В моей голове промелькнула мысль о том, что нужно остановиться. Но я не могла говорить, его горячее дыхание заполняло мои легкие и одновременно сливалось с моим. Кто-то все-таки должен остановить нас, меня, ведь самой остановиться сил нет. На мгновение он отстраняется, и я могу видеть бесенят, пляшущих в его глазах, неудержимое желание. Я хочу отвести взгляд, но он мне не дает, захватывает мое лицо в плен своих ладоней, которые тут же скользят вниз по шее, пока не встречают преграду. Полотенце. Чертово полотенце, которое мешают его рукам порхать по моему телу. Локи медленно, словно растягивая момент, развязывает незатейливый узелок и полотенце падает к моим ногам. Но бог не отпускает взгляд, а неотрывно смотрит мне в глаза. Его рука тянется к моему лицу и тыльной стороной ладони гладит по щеке, от чего хочется закрыть глаза и насладиться моментом. Он касается бровей, прикрытых глаз, губ, чуть оттягивая нижнюю, и его пальцы могут почувствовать жар дыхания. Бог едва касается меня, и для меня остается загадкой, для чего служит этот ритуал. Словно его глаза запомнят хуже, чем руки. В конце концов, потеряв терпение, я прижимаюсь к нему и целую, даже не открыв глаз. Сначала губы ищут друг друга, встречаются, едва касаясь. Потом смешиваются два дыхания. Поцелуй, такой нежный вначале, становится похож на хищный укус. Поцелуй, в котором каждый постигает самые потаенные глубины другого. Кровь стучит в ушах, а голова слегка кружится. Руки Локи такие возбуждающие путешествуют по моему обнаженному телу, жадно изучая каждый миллиметр. Эти прикосновения подобны разряду тока. Все поплыло в дымке удовольствия. Шелковый халат падает на пол, присоединяясь к полотенцу, и теперь ничего не мешает мне наслаждаться тем, как он прижимается ко мне своим почти уже обнаженным телом. Поцелуи становятся более нетерпеливыми и несдержанными, поэтому Локи подталкивает меня к постели, и я подчиняюсь и заваливаюсь назад, приземляясь на мягкие простыни. Через мгновение я чувствую, как его губы касаются моей щиколотки, а затем они поднимаются выше, не оставляя без внимания остальные части тела и возвращаясь к моим уже распухшим губам. Еще я почувствовала, что он успел избавиться от последнего элемента своей одежды. Прервав поцелуй, он мягко коснулся губами за моим ухом и прикусил мочку, чем заставил меня вцепиться ему в волосы мертвой хваткой. Локи зарычал от легкой внезапной боли, которая отнюдь не причиняла ему беспокойство, а лишь усиливала желание и распаляла еще сильнее, если это было возможно. Решив ответить мне, он кусает меня за шею, и я вскрикиваю, отрываясь от постели и прижимаясь к Локи, который не рассчитал своей силы. Но это его не смутило, и его чуткие, нежные пальцы побежали вверх по позвоночнику. Я полуприкрыла глаза, прогибаясь под его рукой. Дыхание мое стало частым и прерывистым. Локи подарил мне такое чувство, когда кажется, что через минуту сойдешь с ума от желания. В какие-то моменты Локи был груб и агрессивен, а в какие-то нежен и ласков, будто в нем борются два начала. Вот он резко отталкивает меня, чтобы я снова легла на кровать, но в следующую секунду мягко приводит рукой по внутренней стороне бедра. Мне хочется стонать, и я не отказываю себе в этом удовольствии. Но его рука останавливается, а сам он внимательно смотрит в мои глаза, тяжело дышит, и на лбу проступают капельки пота. Мне хотелось, чтобы он продолжил, чтобы не прекращал, но Локи почему-то медлил. Я не выдерживаю, и у меня вырывается стон разочарования, и в тоже мгновение его жадные горячие губы впиваются в мои. Сладкая истома начала заполнять меня, а его рука вновь путешествует по бедру, и тут же исчезает, дразня меня. Не было никакого стыда. Было очень приятно думать о его обнаженном теле, соприкасающимся с моим, о его руках, под которыми я плавилась, как плавится воск от жаркого пламени свечи. -Локи… - с моих губ слетает его имя. Это выходит случайно, но бог все равно отзывается, прекрасно понимая, мне от него в данный момент ничего не нужно, кроме его прикосновений. -Да, неуклюжая… - он усмехнулся, но даже усмешка у него получилось страстной. Не успела я возмутиться, он прижался ко мне всем своим телом, вдавливая меня в постель. Пути назад уже не было. Слишком далеко все зашло. Я почувствовала что-то горячее и твердое возле бедра, по которому волнами пробегала дрожь. Своим коленом Локи раздвинул мне ноги. Бог неотрывно смотрел мне в глаза, наблюдая за мной. Я затерялась где-то в его голубых глазах, глазах, которые, казалось, видят меня насквозь, проникая в самые потаенные уголки моей души. В этих глазах горел опаляющий меня огонь. Моя рука уперлась в его грудь, чтобы чувствовать единение с ним. Трикстер это расценил как за знак готовности и вошел в меня одним уверенным толчком, заставляющим меня выгнуться и широко распахнуть глаза. Хотелось закричать, но он тут же поцеловал меня, поэтому единственное, что я смогла сделать, так это протяжно застонать. Случайно прикусив его губу, я чувствую металлический привкус во рту. Было больно, но это была сладкая боль. На какое-то мгновение мы замерли, будто не знали, что делать дальше. Но это было далеко не так. Чувствуя мое напряжение, он стал двигаться медленно, и, казалось, что только от этого мне снесет крышу. Я царапаю его плечи и спину, медленно, неуверенно покачиваясь ему навстречу, тихо постанывая. Локи тоже стонет. Хрипло и надрывно. Обхватив его ногами и прижавшись сильнее к Локи, я впиваюсь ногтями в спину сильнее и целую его, целую, извиняясь, потому что, возможно, останутся следы. Напряжение постепенно уходит из моего тела, я расслабляюсь, обнимаю его стройными ногами за поясницу, впускаю его еще глубже. Он ускорялся, теперь все чаще стоны срывались с моих губ, и с его тоже. Они становились громче. Сердце бешено колотилось, дыхание окончательно потеряло ритм. В промежутках между стонами я чувствовала на себе его губы, а руки ласкали все мое тело. Локи двигался во мне, заполняя собой, я чувствовала его в себе, чувствовала тяжесть его тела на себе, его жар и капли пота, которые я чувствую, когда он прислоняет свою щеку к моей. Каждое его движение вызывало во мне множество невероятных и приятных ощущений, что я потерялась в пространстве, вообще перестала чувствовать что-либо, кроме нарастающего с каждой минутой удовольствия. Даже секундой. Мир вдруг закружился вокруг меня, и я начала тонуть в его бессвязном шепоте, сильных, теплых, ласковых и одновременно грубых руках и горячих настойчивых губах. Что-то во мне погасло и вновь загорелось. И так несколько раз. Это что-то заставляет меня вновь и вновь выгибаться дугой, несмотря на протесты Локи, но я не могу это контролировать. Волна за волной накрывает меня, и бог останавливается, но не выходит. -Астрид… - шепчет он мне в ухо, и внутренняя дрожь усиливается. Мне нравится, как он томно зовет и просит продолжения. Я уже все, а он еще нет. Но я хочу еще… Умоляю не останавливаться, слыша в ответ его рычание. Мир снова закружился, но это лишь от того, что я оказалась сверху. Мы не спешили, он не спешил и его лицо оказалось рядом с моим. Я провела кончиком пальца по его твердому соску и, прикрыв глаза, прижалась к его груди, чтобы не застонать. Что-то было в этом сдержанном стоне, и Локи решил получить его от меня, во что бы то ни стало, словно это какая-то игра. Его рука медленно прошлась по спине, и мне пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не издать ни звука. Потом его губы припали к моей шее, страстно впиваясь в нее и целуя, а второй рукой он гладил меня по груди, спустился к животу и еще ниже, но я нежно и решительно оттолкнула его. Локи легко, не сопротивляясь, откинулся на спину, чуть потянув меня за собой, но я лишь склонилась над ним, отперевшись ему на грудь своими руками. Собственные ощущения поражали. Я чувствовала Локи, чувствовала, как напряглись его мышцы, и казалось, я даже отсюда чувствовала жар его дыхания. Вдруг Локи качнулся бедрами навстречу мне, напоминая мне, что мы еще не закончили. От неожиданности пришло впиться своими ногтями ему в грудь, от чего он поморщился и повторил свое движение, вырывая хриплый стон из моей груди. Бог засмеялся, но я решила не оставаться в долгу и продолжила его движения то отдаляясь, то прижимаясь сильнее. Его смех резко стих, а руки уже гуляли по моей груди, которая покачивалась в такт нашему танцу тел. Локи сипло дышал, а его лицо сжималось в болезненной гримасе, когда я впивалась в его грудь сильнее, поэтому схватив в замок мои запястья, он завел руки мне за спину. Не удержавшись без поддержки, я оказалась прижатой к его груди. -Неуклюжая... Астрид... У него уже вошло в привычку называть меня так, и я подтверждала это каждый раз. За это я укусила его за губу, а он снова оказался сверху. Так определенно было лучше. -Обиженный... божок... Его рука оказалась возле моей шеи, чуть опрокидывая ее назад, а голос стал наигранно строгим и угрожающим. -Не заигрывайся, смертная... Не успела я ничего ему ответить, как его губы уже целовали шею, заставляя меня забыть все колкости и оскорбления, которые я хотела ему сказать. Локи снова начал во мне двигаться, медленно ускоряя темп, и хрипло несдержанно стонать. Медленно. Не так, как в прошлый раз. Он растягивает процесс, и я замираю и перестаю дышать, полностью погружаясь и растворяясь в тех ощущениях, которые накапливаются внизу живота. Удовольствие зарождается тягучим узлом внутри меня, узлом, от которого по всему телу идут нити. Смотрю в синеву его глаз. Она меня поглощает, пожирает. Природа совершила преступление, наградив такими глазами мужчину. Не вижу ничего — вокруг пелена, синяя-синяя пелена. Смотрю затуманенными глазами на него. Локи тяжело дышит на ухо, и от его дыхания, от тока, пронизывающего меня изнутри, кожа покрывается мурашками. Он все-таки ускоряется, и с губ срывается то ли крик, то ли стон. Все сразу. Они смешиваются в какой-то протяжный вой, и меня снова накрывает. — Тише... - шепчет он мне, но его голос срывается, потому что он тоже на грани, движения интенсивные, жадные, жалящие, остро отдаются в моем теле, продлевают мое наслаждение. Его руки вцепляются в мои бедра, и я чувствую, как что-то теплое разливается внутри меня. Локи слегка обессиленный ложится на меня, придавливая своим телом, которое подрагивает от только что полученного удовольствия. Собираясь с силами, он скатывается с меня, ложась рядом. Наши и дыхания и пульс стали слишком быстрыми, в груди сжимала сильная боль и стон. Несколько минут проходят в молчании, а я перехожу из положения лежа в положение сидя. Он где-то там позади меня, смотрит мне в спину, наверно. Я боюсь дышать, боюсь хоть что-нибудь сказать, посмотреть в глаза. Локи тоже молчит, как же долго он молчит. А что ему сказать? Что сказать мне? Это одновременно лучшая и худшая ночь в моей жизни, потому что я не знаю, что будет дальше. Слышу смех. Это смеется Лафей, напоминая о себе.