Свет девяти миров

Мысли путались, терялись в необъяснимых скомканных чувствах, которые я пыталась понять и осознать, но все куда-то ускользало от меня. Далеко. Навсегда. Ну, или просто на очень долгий неопределенный срок, конца которого я могу и не дождаться. Безуспешные попытки разобраться в себе приносили только еще большее отчаяние. Мне нужен был кто-то, кто поможет мне, выслушает и скажет, что со мной происходит, кто объяснит мне почему произошедшее не принесло мне облегчения, как я того ожидала. Я хотела. Он хотел. Мы сделали то, что хотели. Так почему стало все намного сложнее? Почему хочется разнести эту комнату в хлам, разбить все вазы и зеркала, разорвать в клочья подушки, перевернуть ванну, наполненную кровавой мутной водой? Хотелось, если не понять себя, то выплеснуть это самое непонимание наружу. Душа жаждала разрушений. Пусть здесь станет так же пусто, как у меня внутри. Некоторые вопросы, которые должны были меня волновать, я тоже отправила в пекло: почему Локи не умер, почему смог прикасаться ко мне. В топку их всех. Вместе с чертовым богом. Можно было бы и заплакать, но слезы кончились еще пару часов назад. Да и зачем плакать? Как-то совсем не хочется. Значит, невелика беда. Он мной попользовался, а я им. Мы квиты. А он стал маленьким кирпичиком в строительстве моего дома, моей крепости. На протяжении всей жизни мы строим себя. День за днем, год за годом. Мы - это наша боль, наши страдания, мучения и ошибки, особенно ошибки, наше счастье, наша радость. И это все кирпичики нашей жизни, нашей крепости. Начиная с малого, мы растем, и крепость становится все выше. Мы совершенствуемся. Поэтому нельзя огорчаться очередной ошибке, которую мы совершили, так как это может даже лучший исход. Значит, в следующий раз будем знать, что делать в такой ситуации. Но у меня таких ситуаций уже точно не будет. Смерть не оставляет выбора. Я вздыхаю и провожу рукой по лицу. Влажно. Мокро. Больно? Пытаюсь встать и тысячи иголок пронзают мое тело, а ноги еле держат меня. Простыни прилипли к телу, и мне приходится отдирать их от кожи, но они снова цепляются к рукам. Так может продолжаться бесконечно, но по спине пробегает холод и что-то стекает, и в попытке посмотреть, что же это, я падаю на пол, путаясь в простыне. Приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать. Почему-то я чувствую злость, она как огонь обжигает меня изнутри, оставляя после себя пепелище и запах гари. Запах железа. Это кровь. Соленая, как слезы. Мое бедро пронзает острой болью, которая возвращается волнами. По кругу. Почему по кругу? Я снова ощущаю как пальцы Лафея перебирают что-то во мне. Он крутит ими внутри, как крутится волчок по полу. Или мне только кажется? Я сплю? Прислонив руку к месту на ноге, где жгло и саднило, я понимаю, что там действительно есть отверстие, сочащееся кровью, густой теплой кровью. И какой частью тела не пошевели, везде больно. Ушибы, синяки, царапины, следы когтей, рваные раны на плечах. Душа ныла, болела. Она показалась на свет. Вышла из тьмы. Почему? Почему тело страдает вместе с душой? Где ты, Лафей? Я оглядываюсь по сторонам. В комнате лишь я одна, и никто не может мне сказать, что происходит. Никто не может мне помочь. Чувствую холодный ветерок, который дует с открытого настежь балкона. Он что-то шелестит, словно говорит со мной, касается моего тела, покрытого свежей, а кое-где уже запекшейся кровью. Ветер успокаивает, зовет меня куда-то, напоминает о чем-то. И я подчиняясь внезапному порыву, шепчу не своим голосом, от которого разит смертью за милю: -Что шепчешь ты? Ждать ответа долго не пришлось. Природная стихия усилила свое детище, и ветер подул чуть сильнее, или это все мое больное воображение. Не знаю. Мне хотелось, чтобы мне хоть кто-то ответил, чтобы кто-то помог. Да… Помощь. Не в первые в жизни мне нужна помощь, но в первые я хочу ее получить, хочу, чтобы кто-то помог мне понять, что же творится вокруг. Хочу. Жажду. Хватит притворяться сильной... Я слабая. -Что смерть пришла. У ветра был женский голос. Он звучал так, как будто только что удачно пошутил. Смысл шутки от меня ускользнул, и я не знала, что и думать. Наверно, это нормально - перед смертью слышать голоса. Смерть пришла... Здравствуй. Я лежала на животе и смотрела на кусочек неба, который я смогла увидеть через открытые двери балкона. Рассветало. Что-то кончается. Что-то начинается. Люди встретят новый день, а я встречу свою смерть. Вот конечный пункт мое путешествия по мирам? Вот каков мой удел? После всего, после всех испытаний, я снова стою над пропастью. Только теперь мне вряд ли выбраться из нее. Не за что зацепиться. Получить что-то, и тут же потерять. Крис. Джон. Лианна. Эрик. Даже вспоминать их не хочу. Я отправляюсь в царство мертвых. Я отправляюсь в... Хельхейм. Приступ кашля настиг меня неожиданно, и я чуть было потеряла спасительную мысль. Хельхейм. Я иду. Мама. Мама, я уже иду. Уже совсем скоро. Кривая улыбка озаряет мое лицо. Кривая, потому что, кажется, был задет лицевой нерв. Но это неважно. Я иду. Уже близко. Слышу женский смех. Он немного истеричный и безумный. И я понимаю, что это мой смех. Безумие. Смерть должна пугать, должна страшить и внушать ужас, который заставляет подгибаться коленки. Конец, загадкам и тайнам, которые терзают меня до сих пор. Они умрут вместе со мной, потому у каждого они свои. Никогда смерть мне не казалась такой приветливой и желанной. Смерть. Девушка со светлыми волосами и голубыми глазами, почти как у Локи, только светлее. Да. Это смерть. Даже у нее есть что-то общее с трикстером. Наверно, поэтому он сеет разрушение на своем пути. Где бы не ступила его нога, он приносит всем несчастье и горе. Ловкий трюкач. Трикстер. Обманщик, каких еще поискать нужно. Бог коварства. Хитрый и подлый. Все-таки легенды не лгали. Слишком быстро я отмела знания, полученные мной, зря отмела то единственное, что могла мне указать на истину. Но я же сама, все сама! Дура! Кто же знал, что лежа в собственной лужи крови, чувствуя пустоту внутри и невыносимые адские муки, я буду почти что счастлива. Жизнь на Земле не принесла мне счастья и радости. Я жила среди людей, но так и не была признана ими, я была другой, и это пугало всех. Меня это тоже пугало. На Земле я чувствовала себя, словно в клетке. Это было не мое место. Нет. Тюрьма. Тюрьма, которую я сама себе построила, потому что так было нужно. Клетка, которая даже не была золотой, чтобы скрасить мое одиночество. Прутья были ржавыми и хрупкими. Наверно, именно поэтому в конце концов, я покинула мир людей хоть и не по своей воле. Вся твоя жизнь пропитана смертью… Ты прав, бог коварства. Смерть преследовала меня, а теперь я должна была пойти вслед за ней. Жизнь в Йотунхейме подарила мне лишь очередную промерзшую скамейку. Очередную скамейку, которая была не лучше предыдущей. Скамейку, ради которой я готова была убивать. Я садилась на ледяной трон, и каждый раз этот холод проникал до костей, убивая меня. Я опрометчиво доверилась голосу так спешно, что готова была пожертвовать всем для выполнения его планов, какими бы безумными они не были. Я перестала быть человеком. Не только снаружи, но и внутри. Убийство убивает в нас человека. Оно делает нас похожими на зверей. Даже весенний город не стал мне по-настоящему родным. Асгард – место, где я могла родиться, презрело меня и не принимало в свои круги. Город, который был самим светом, не смог выстоять против темноты внутри меня, он отступил, он сдался. Я чужая здесь. Они мне чужие. Они все говорят со мной, но я чувствую себя не более чем муравьем, над которым заносят сапог. Я человек в стране великанов. Я жалкая лужа, и мне ни за что на свете не сравниться с морем. Кровь покрыла меня тонкой коркой. Где-то она еще течет, но я уже слабо ощущаю это. Рассветает. Тьма отступает, и я хоть и с трудом могу посмотреть на свои руки. Кровь. Алая кровь на бледной коже. Какой же ей еще быть? Моя кровь повсюду только не в моем теле. Какая-то мысль плещется в моей голове, манит меня и дразнит, хочет, чтобы я ее поймала, но у меня ничего не выходит. Все-таки перед смертью, нужно думать о приближающейся смерти. Точнее ничего в голову и не может прийти кроме нее. Смерть… Смерть… И еще раз. Смерть… Да. Смерть. Бледная кожа. Рассвет занимается. Хриплый вдох. Сиплый выдох. Да. Бледная кожа. Кровь выглядит как красная тряпка на фоне песка. Кожа цвета песка. Я усмехаюсь своим мыслям, которые текут быстрым потоком. Они такие несвязные, такие простые и в тоже время непонятные. Смерть. Рассвет занимается? Да, занимается. Солнце встает? Да, встает. Смерть идет. Раз, два, три – смерть меня забери. Тело горит, особенно шея, знаете, там, где меряют пульс. Напоминает о чем-то. И холодно, и горячо. Снаружи холод, внутри огонь. Он греет меня. Точнее грел когда-то. Это память, воспоминания. Лишь жалкие остатки. Что-то ушло, и пламя уходило следом. Кто-то пронес свечу в темноту, но ушел, так и не сделав что-то большее. Нужен костер, нужен камин… Место, где меряют пульс. Никогда не знала, как оно называется. Бледная кожа. Кровь на песке. Да. Это, должно быть, очень важно. Очень… Смерть? Смерть. Четыре, пять, шесть – ошибок моих не счесть. Снова усмешка, снова кашель, который сотрясает все тело. Занимается рассвет. Спешит. Хочет что-то мне показать. Но я смотрю в упор и не вижу. Смотреть - не значит увидеть. Дует ветер и развевает чуть слипшиеся от живительной влаги волосы, лаская мое лицо. Пытаюсь удержать взгляд, чтобы увидеть уходящую ночь, которая подарила мне недостающий кусочек моей жизни. Прикосновение. Много прикосновений. Но глаза болят и сами собой опускаются. И теперь я не вижу ничего кроме ковра и своих ладоней. Кровь на песке. Бледная кожа. Что-то явно было не так, я что-то упускала. Так быть не должно. Кровь? Песок? Смерть? Что это? Смерть… Семь, восемь, девять – закроются все двери. Облизываю пересохшие губы. Соленые. Металлические. Хочется пить, а вода далеко, только кровь. Соленая. Металлическая. Кажется, я повторяюсь? Времени больше не существует, оно так эфемерно, так неважно, оно где-то там далеко, ушло. И лишь лучи солнца, которые неумолимо пробираются в покои, напоминают, что времени, которое вроде бы далеко, совсем не осталось. Кровь на песке. Я в пустыне. У меня есть только песок и кровь. Песок в стеклянных часах, олицетворяющих оставшееся время. Время, чтобы понять, что к чему. Времени нет. Нет, я не повторяюсь, я точно знаю. Ведь так? Так? Не так. Что-то такое уже было, совсем недавно. Да… Смерть. Она идет, подступает ко мне все ближе. Хель, заберешь меня поскорее, а? Смерть. Песок? Почему песок, какие-то изумруды… Снова смерть. Она никогда не оставит меня. Мысли путаются. Смерть. Десять, одиннадцать, двенадцать – пора со всеми прощаться. Вдруг раздается щелчок, и где-то в глубине сознания понимаю, что это открылась дверь. Снова щелчок. Закрылась. Чьи-то шаги. Мягкие, неторопливые и очень тихие. Я знала эту поступь босых ног. Даже в предсмертной агонии я знала, кто пришел ко мне. Но нужно ли мне это? Нужно. Конечно, нужно. Мне нужна помощь, просто необходима. Я готова это признать, кричать на каждом углу. Но слишком поздно… Слишком поздно я поняла, что принимать чужую помощь – это не зазорно, что необходимо позволять тебе помочь, чтобы люди тянулись к тебе. А я? А что я? А я все сама… Как смерть… Нет, не как смерть. Смерть, смерть, смерть, а в руках у нее кровавый песок. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать – слезами не нужно заливаться. -Коро... Астрид! - второй раз назвал меня по имени Бёльторн. Где же ты был, мой друг? Неважно. Уже нет. Где я, а где ты. Я так и не научилась жить. Зато как умирать, я уже давно уяснила. Целых двадцать семь лет было, чтобы научиться. Теперь я готова. Наверно. Я за последний месяц прожила больше, чем за эти чертовы двадцать семь лет. Что такое двадцать семь по сравнению с тысячей? С пятью тысячами? Капля. Песчинка. Одна единственная звезда из миллиона. Это замкнутый бесконечный круг, по которому все бегут и пытаются бежать в одном ритме и не оступиться. Я оступилась, я споткнулась и погибла. Я начала бежать, зная, что мне не угнаться за богами, за йотунами, что я всего лишь жалкий человечишка, который возвел себя на пьедестал, поставил себя наравне с богами и поплатился за это. Меня подмяли под себя более сильные, они растоптали меня, когда начали бежать новый круг. Эта такая игра, где нет выигравших. Ты либо играешь, либо умираешь. И я умираю. Да… Смерть… Она идет. Да-да. Песок. Помню, я про песок и про кровь тоже. Она повсюду, сводит меня с ума, заставляя содрогаться при мысли о том, что я вся в ней, что она вся моя. И это лишний раз напоминало мне о том, что время жить прошло. Пришло время умирать. Надеюсь, на этот раз окончательно. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать - сквозь время не сможешь прокрасться. Сильные и на удивление ледяные руки берут меня и аккуратно перекладывают на кровать. И пока я была прижата к холодному телу, я почувствовала некое облегчение, словно страхи, которые мучали меня, ушли куда-то. Может, это были и не страхи. Но что-то явно покинуло меня. Что-то ушло, умерло внутри меня. Это одновременно приносило облегчение и тревогу в мое еще бьющееся сердце. Так быть не должно. Стало пусто внутри, но как-то свободней. Но эта свобода пугала. Кажется, меня должно что-то смущать. Да, неважно. Уже нет. Смерть. Время. Мысли путаются. Солнце встает, уже скоро. Девятнадцать, двадцать, двадцать один... Не знаю... Йотун заключает наши руки в замок и начинает мне что-то говорить, но я не слышу. Взгляд опустился на наше сплетение рук. Светает. Ночь почти отступила, и первый луч солнца проскользнул в покои. Я смотрю на переплетение пальцев. Песок и лед. Бледная кожа человека и синяя кожа ледяного великана. Несмотря на то, что я понимаю, что у меня есть еще вторая рука, которая покоится у меня на животе, заботливо завернутым простыней, я все равно пытаюсь вырваться из хватки Бёльторна, который по началу сопротивляется, но потом сдается, надеясь, что хоть так я его выслушаю. Наверно, странным и безумным взглядом я рассматриваю свою ладонь. Песок. Бледная человеческая кожа. Синий окрас куда-то подевался, будто его и не было. Трогаю лицо: больше не было выступающих узоров. А красные глаза? Интересно, исчезли ли они? Там теперь снова горят изумруды, которые были у моей мамы, были у Эрика? Я бы многое отдала, чтобы увидеть их вновь. Это было все очень странным. Как? Почему? Почему загадок, которые я не могу разгадать, становится все больше и больше. Хель, дай мне ответ на одну маленькую тайну, чтобы хоть было не так тяжело умирать. Все так же не отрывая взгляда от руки, я хриплым голосом все же отзываюсь: - Что... Что ты говорил, Бёльторн? Я не слышала его, но, кажется, понимала общий смысл его слов. Он причитал. Он кричал. Он беспокоился. Так ведь оно и было? Так должно было быть. Но утверждать наверняка я бы не стала. Нынче разум меня подводит, как, в принципе, и все остальное. Это все смерть, да, это ее вина. Мужчина подорвался с места и приблизился ко мне, начал осматривать мою голову, поворачивая из стороны в сторону. Прежде чем он перестал смотреть мне в глаза, я увидела, что они были красными, как у всех йотунов. Они никогда не были у него такими. Я точно помню. Либо голубые, как у Локи, либо фиолетовые. Точно? Они же были фиолетовыми, разве нет? Или они были у него красными? Хотя, может, память перед смертью меня подводит? Мысли так точно путаются. Я не повторяюсь. Не могу повторяться. По крайне мере, не помню такого, это точно. Смерть. Раз, два… -Что с тобой произошло?! - почти кричал Бёльторн, еле сдерживаясь, чтобы действительно не закричать. - Откуда вся эта кровь? Кто это сделал? Локи? А я тебе говорил не приближаться к нему! Он стрелял предположениями, и я только успевала осознавать сказанное, но никак не могла ответить или хотя бы перебить. Локи? Ты разве мне говорил это? Может, и говорил. Но я тебя не послушала. А кого я вообще слушала? -Я не желаю слышать о нем. - как можно резче сказала я, но возобновившийся кашель помешал мне проговорить это жестко и уверенно. Я не хотела, чтобы в мои последние минуты, я думала о Локи. Хитрый трюкач. - Это не он. Бёльторн, покачав удрученно головой, отстранился от меня и вновь взял меня за руку. В глазах... В его непривычных красных углях досада. Он бы хотел иметь повод изувечить Локи. Ну и пусть. Меня это не касается. Скоро меня здесь не будет, и я не смогу помешать. Может, это и к лучшему. Пусть хоть переубивают друг друга. Мне-то что. Братья. Было видно, что Бёльторну есть что сказать, словно у него наготове длинная тирада, которая явно мне не должна была понравиться. Но мне было совсем неинтересно. Сейчас, когда осталось действительно совсем немного времени, мне не хотелось тратить его на бесполезные разговоры, которые ничего не принесут ни мне, ни ему. Не будем пустословить. Не хочу. Не могу. -Бёльторн, я отправляюсь в Хельхейм. Точ­ка. Ко­нец ска­за. Это проз­ву­чало имен­но так. Это слов­но чер­та, ко­торая прош­лась под мо­ей жизнью, оз­на­мено­вав но­вую ис­то­рию. Мне по­каза­лось, что вся моя пре­дыду­щая жизнь бы­ла лишь под­го­тов­кой к это­му. К мо­ему пос­ледне­му ис­пы­танию. Жизнь или смерть. Ведь это мог быть еще не ко­нец. На­деж­да еще ос­та­валась. Она сво­дила ме­ня с ума и зас­тавля­ла ве­рить в луч­ший ис­ход. Но у ме­ня уже поч­ти не ос­та­валось сил, что­бы ве­рить. Я так ус­та­ла. Ус­та­ла от этих бес­ко­неч­ных воп­ро­сов, на ко­торые нет от­ве­та, от се­бя, по­тому что пос­то­ян­но вы­бираю неп­ра­виль­но, по­тому что всег­да оши­ба­юсь, от окружающих, которые постоянно обманывают ожидания, чего-то хотят, требуют. Я ведь не избранная. От меня ничего не зависит, точнее я ничего такого не делаю, чтобы могло переломить ход истории. Наоборот. Я все порчу своим присутствием. Не будь меня, всем проще бы жилось на этом свете. Да и мне было бы проще. Бёльторн молчит. Он как будто не понимает, что в любую секунду я могу потерять сознание и так не услышать, о чем он думает, что хочет сказать. Перед глазами расплывается, но я точно могу заявить, что во взгляде йотуна нет беспокойства. Что изменяло привычному порядку вещей. Или нет? Как было обычно? Как было раньше? И что есть раньше? Время… Оно так обманчиво и переменчиво, что есть потом? Что есть теперь? Смерть… Нет, прошу еще мгновение. Именно в тот момент, когда действительно нужно волноваться, он спокоен и сосредоточен. Перед смертью я задавала еще больше вопросов, и было досадно, что, возможно, я и не узнаю на них ответы. Мысли путались еще больше, чем раньше. Они пролетали, не задерживаясь ни на секунду. Лишь одна была четкой и оформленной. Смерть. Казалось, что в голове образовался вакуум, пустота, где свищет ветер, который шепчет о скорой встречи со смертью. И все. Больше нет мыслей. Все стало неважно и не нужно. Смерть. Вся твоя жизнь пропитана смертью… Снова эта мысль. О, снова. Значит, я уже думала об этом, и я это помню. Уже неплохо. Смерть… Но Бёльторн был все еще здесь, и мне нужно было еще хоть немного ему сказать. Смерть… Нет. Песок… Нет. Кровь… Нет! Другое, не об этом мне нужно говорить сейчас. Я вдыхаю, и каждый вдох мне кажется последним. Что вот-вот легкие выпустят воздух, а пополнить запас новой порцией я уже не смогу. Но процесс идет, и я еще дышу и живу вопреки всему. Глаза болят, приходится их закрыть, чтобы хоть как-то расслабить их, дать им отдохнуть, хотя я прекрасно понимаю, что это не поможет. Веки сами собой опускаются, и я понимаю, что не спала несколько дней, потому все то время, пока мне снился Лафей, приравнивается к бодрствованию. Я не отдыхала, не набиралась сил. Организм пожирал сам себя, истощая меня окончательно. Теперь душа - это мое тело. Все болит. Везде кровь. Везде. Мысли путаются. Да. Путаются. - Скажи мне, что ты не сошла с ума. Голос его ровный, но он почему-то дрожит, как будто говорит через силу. Загадка. А ответ? Конечно, его нет. Или мне просто уже не под силу обратиться к остаткам разума. Происходящее меня волнует, но я ничего не могу сделать. Смерть. Повсюду кровь. Кровь и песок. Изумруды? Да, изумруды. Изумруды, приносящие смерть. Смерть? Хотя нет. Изумруды, которые могут воздвигнуть города и согреть своим теплом все миры. Яркие как пламя свечи. Только пламя зеленое. Интересно, почему? Может, я и сошла с ума. Мысли путаются... Но, кажется, я это уже говорила... Или нет? Мысли путаются, повторяются, и я уже не могу понять, о чем я уже думала, а что пришло мне на ум впервые. Все смешалось в странном водовороте. Мысли... Они как птицы. Одни хищные, готовые сожрать тебя живьем. Смерть. Кровь. Песок. Почему песок? Какие изумруды? Лед? Другие безобидные, совсем незаметные. Они-то и самые важные. Но поймать их очень трудно. Если вообще возможно. Особенно сейчас. Особенно мне. Хищные птицы... Хищные мысли жрут меня и выпивают меня по капле, осушая и оставляя ни с чем. Перед смертью думаешь только о самой смерти. Да. Смерть... Нужно ответить. Я вспоминаю, что Бёльторн что-то сказал. Я сошла с ума? Может быть. Но даже так я смогла нелепо отшутиться. -Оставлю тебя... Теряться в догадках... Голос как будто и не мой. Чересчур хриплый и прерывистый. Даже больше походит на шипение нежели на какие-то слова. Тсссс... Я змея. Эта мысль заставляет меня усмехнуться, что весьма неуместно. Тсссс... Смерть. Птицы. Змеи? Змеи... Мысли. Хищные мысли, как нож разят меня. Стон срывается с моих губ, и он далек от стона наслаждения. Я слышу хрипы. Это я? Да. Это я. Больно? Кажется. И руки еще трясутся. Смерть. Госпожа смерть. Светловолосая голубоглазая девица идет за мной. Хель. Свет. Я вижу желтый, даже оранжевый свет. И еще я чувствую запах только что опавшей листвы. И аромат спелых яблок. Это осень. Она уже близко... Осень близко. Мое лицо озаряет какая-то безумная улыбка, я чему-то ухмыляюсь, что-то меня веселит. Смерть? Наверно. Я же больше ни о чем ни думаю. Смерть. Она такая смешная и забавная. Тишина, прерываемая лишь свистом ветра, у меня в голове. Бёльторн понимает, что это может стать моим концом. Это наша последняя встреча. И почему-то только сейчас до меня доходит, что я ему нравилась. Почему сейчас? Все эти осторожные прикосновения, его беспокойство, переходящее все разумные границы, слова, сказанные скорее в неком порыве, нежели по своему собственному желанию. Как ты мо­жешь быть та­кой про­тиво­речи­вой... Астрид... Мое имя в его устах звучало как-то по-другому, чем у остальных. Это было нечто интимное. Только между нами... Мысли путаются. Маленькие черти. Никак не могу их поймать, никак не могу вспомнить, о чем я думала мгновение назад. Соленая смерть. Нет. Соленая кровь. Сладкая смерть. Горящие изумруды. Пронзительные, острые ледяные копья, которые бьют точно в цель. Все переливается. Как радужный мост. У него глаза светятся как радужный мост. У кого у него? Но глаза красивые. Их рядом нет, но я все равно тону в них снова и снова. Смерть. У смерти тоже такие глаза. Только светлее. Как небо. У него как лед, у нее как небо. А у меня изумруды. Да. Смерть. Мысли путаются. Песок. Да, песок – это моя кожа. А повсюду кровь, которая впитывается в песок, и, кажется, если бы у меня была возможность смыть с себя все это, у меня бы ничего не вышло. Смерть. Смерть не очистить. Ее видно. Вся твоя жизнь пропитана смертью... Да, ты прав. Но кажется, уже говорила это. Да-да. Она прав, и я права. На какой-то момент все проясняется, словно мне на несколько минут позволили увидеть все как есть. Хищные мысли остановили свой бег, шум ветра стих, но боль осталась. Даже усилилась, потому что появилась ясность и осознание происходящего. Но что мне сказать? -Почему мои желания никогда не сбывались? - я вздохнула, вспоминая давно минувшее прошлое. Мы с сестрой всегда находили место и повод, чтобы загадать очередное желание. Не знаю, как Лианна, но я загадывала лишь одно единственное. Заветное. - Знаешь, у меня была сестра... И мы с ней видели падающую звезду. Так мы думали. Я загадала желание. Но оно не сбылось. Не знаю, почему я решила заговорить именно об этом. О желаниях. Может, потому что я никогда точно не знала, чего хотела. Потому что когда получала то, как я думала, что желала, на поверку это оказывалось не тем, что я ожидала. Глупые желания. Как легко потеряться в закоулках своей души и заплутаться в поисках мечты. Да, я глупая и слепая. А все, потому что я человек, а люди все такие. Наивные и простые, как пустая коробка. И я. И все мои метания – это жалкие детские моления, как сказал бы Локи. Локи… Смерть. А что было до нее? Что-то важное, кажется… Чье-то имя? Нет. Только смерть. Но она похожа на него. На человека с этим именем, которое я так быстро забыла. Наверно, они дальние родственники. Но имя мне никак не вспомнить, Хель, помоги. Оставь хотя бы имя. Не отбирай все у меня. Это невыносимо. Смерть. Ну, разве не глупо? У меня есть лишь мгновение, чтобы сказать что-то важное, а я говорю об идиотских несбывшихся мечтах. А может, и не идиотских. Может, просто мир оказался не таким, каким я ожидала его видеть. Или я была другая. Да, другая. Иная. И я тяготилась своей инаковостью. Всегда будут обычные люди и иные, которые будут выделятся из-за того, что не вписываются в местные стандарты. И я тоже такая. Иная. Абсолютная Иная. Так как я одна. Я иная в последней степени. Я не похожа ни на кого. Странно. Смерть, разве такое может быть? Смерть… Нет, еще немного эфемерного и далекого времени, прошу тебя. После небольших размышлений Бёльторн спрашивает меня. И спрашивает вполне резонно. Он не беспокоится. Он говорит как обычно, словно ничего страшного не произошло, и я не лежу завернутая в кровавую простыню., которая так противно липнет к моему телу, и я искренне не понимаю, почему нельзя одеть меня во что-нибудь не такое липкое и влажное. Все это заставляло меня часто дышать и возвращаться к одной мысли. Кровь. Все это моя кровь. Йотун понимал, что мне это нужно. Просто необходимо почувствовать себя живой. - Может, ты хотела слишком многого? Может. Может, это действительно слишком много. Наверное, именно поэтому желание, столько раз загаданное, не сбылось. Или я перестала верить в чудеса. Рано. Слишком рано я стала взрослой, слишком рано на мои хрупкие плечи взвалилась ответственность, непосильная ноша, которая, опускаясь на неподготовленного человека, подминает его под себя, хоронит. А я сломалась еще в начале пути и лишь дергала конечностями, которые торчали по разные стороны от этой плиты забот и тревог. Я стала бежать по кругу. Сыграла и проиграла. Это игры богов, мне здесь не место. Не найти во вселенной такой дыры, в которой бы мне были рады. Я змей, змея. Тсссс… Мысли снова путаются? Надеюсь нет, мне не понять. Эх... Желание? Можно напоследок загадать еще раз. - Я хотела, чтобы кто-нибудь увидел меня настоящую. Ну как? Вполне достойное желание. Не деньги, не карьера. Я безумно желала, чтобы хоть кто-то смог понять меня, узнать, какая я есть. Но маска так вросла в кожу, что я уже сама не знаю, где там я, не знаю, кто я на самом деле. Все смешалось. Человек? Асгардец? Йотун? Сильная или слабая? Коварная или бесхитростная? Эгоистичная? Сострадающая? Жестокая? Пламя или лед? Я не знаю себя, потому что никогда не жила, а лишь существовала. Мне нужен был кто-то, кто разглядит истину во мне, кто скажет, что я из себя представляю. Хотя у меня было ощущение, что кто-то уже увидел. Не помню. Забыла. Помню лишь воронов с голубыми глазами, хотя у этих птиц таких глаз не бывает. Вороны. Стая воронов кружат надо мной. Неуклюжая смертная... Смерть. Лед. Мысли вновь опускаются в вольный пляс. Время почти кончилось. -Это довольно трудно. Ты ведь далеко упрятана. Да... Далеко. Хочу усмехнутся, но лишь струйка крови начинает стекать по подбородку. Соленая. Так далеко, что самой не достать. Руки у меня слишком короткие. Либо слишком глубоко. Никто не достанет. Здесь нужные длинные цепкие пальцы. Знавала я такие. Давно это было. Прекрасные руки. Один жест, как целая книга. Да, давно это было, далеко. Или близко? Так близко… Жалкая смертная... Кровь. Песок. Хищные мысли подбираются все ближе. Пальцы, пальцы... Я потеряла мысль. Руки – в помощь луки. Почему луки? Это еще более несвязно, чем было до этого. Раз, два, три – замоли свои грехи. -Помощь. Я приведу... -Нет! - кричу я, хотя скорее шиплю как змея. Тсссс... Я змея. Смерть. Не нужно никакой помощи. Все идет своим чередом. Так надо. Все по плану. Ха! По плану... Не самая моя лучшая сторона. - Просто побудь со мной... Я сжимаю его руку сильнее, если вообще я ее сжимала. Были у меня сомнения на этот счет. Как же хочется спать. Спать. Но страшно. Боюсь, что Лафей снова придет за мной, он ведь еще здесь, хоть я его почему-то не чувствую. Прячется в самых темных местах моей души. Змей. Я змея. Он змей-искуситель. Угли. Изумруды. Льдинки. Сирень. Фиолетовая. Как глаза у Бёльторна, когда он смотрит на меня. Все-таки фиолетовые? Мысли путаются. Смерть. Кровь. Нет, красный уже есть. Золото. Золотые глаза Хеймдалля. Сойдет за желтый. Теперь оранжевый. Вольштагг. У этого любителя еды глаза цвета асгардского заката. Ничего прекрасней этого заката я еще не видела. Остается синий. Для моего собственного радужного моста не хватает синего цвета. Мысли путаются. Вдох. Тяжкий выдох. Радужный мост. Мой собственный радужный мост так и не будет закончен. Смерть. Смерть... Где мне взять синий? Ах, глупые мысли. Хищники. Стервятники. Они кружат надо мной, ждут, когда грудь перестанет подыматься в такт моему дыханию, а сердце перестанет биться. Не буду их разочаровывать. Я в последний раз открываю глаза и смотрю на Бёльторна. Я смотрю и вижу целых три йотуна. А может два. Два идет после трех? Или наоборот? Где же взять синий? Может, Бёльторн знает? Вряд ли. Прощай, мой друг. Мысли... Они путаются? Определенно. Лафей - угли. Вольштагг - закат. Хеймдалль - золото. Астрид - изумруды. Локи - льдинки. Бёльторн - сирень. Красный. Оранжевый. Желтый. Зеленый. Голубой. Синий? Фиолетовый. Мой радужный мост. Мой мост важных и не очень людей в моей жизни. Так цвета распорядились. Мысли путаются... Смерть. Кровь. Кровь и песок. Но где же мне взять синий? Де­вят­надцать, двад­цать, двад­цать один - теперь смерть твой господин.

***

Пусто и темно. Именно такая обстановка царила у младшего принца в его покоях. Придя сюда, он не стал зажигать свечи, а решил дождаться рассвета. Может быть, новый день принесет больше ответов, чем предыдущий. Но на это надежды было немного. Он смотрел на горизонт, ожидая, когда начнет светать, ожидая нового дня, чтобы продолжить жить как жил. Локи обычно всегда получал то, чего он хотел, а если не получал, то сам брал то, что ему нужно. И сейчас взял. Нет. Получил. Она отдалась мне добровольно. Но отчего-то он не чувствовал должного удовлетворения. И даже под пытками он бы ничего не сказал. Бог просто не знал, не понимал. Впервые в жизни он был не способен рассуждать здраво. И даже когда голос помыкал им, такого не было. Не знаю, что происходит. Почему-то мысли его стали несвязными и бессмысленными, словно разум покинул его. Перед глазами мелькают красные пятна, даже алые, как кровь. И чьи-то руки цвета песка. И все это смешивается в одно целое, мешая что-либо понять. А тем временем рассвет уже занимается. Опасность. Так говорило его сознание. Ему показалось, что его руки стали липкими и влажными, будто они были в крови, но обеспокоенно посмотрев на них, Локи понял, что это его разыгравшееся воображение. Ощущения начали подводить его. Во рту появился металлический привкус. Ноги его подкосились, и Бог рухнул коленями на расписной ковер. Он умирает? Нет, я не могу умереть. И это было действительно так, но отчего-то ощущение скорой смерти не оставляло его ни на минуту. Смерть. Она засела у него в голове, как один из сорняков в саду Фригги. Что-то кончается. История набрала обороты и теперь готова совершить новый виток, который все изменит. Локи чувствует это, как ощущает металлический привкус у себя во рту. Что-то начинается. Новые проблемы, новые неприятности. И все это не идет ни в какое сравнение с тем, что уже было до этого. Вспомнив мать, он стал видеть яркие синие пятна. Такие же синие как глаза у Фригги. И почему он вспомнил о ней именно сейчас? Мама... Мне нужна твоя помощь... Я потерялся в лабиринте собственных решений и мыслей. Ему в лицо подул несильный ветерок, который то ли вторил его мыслям, которые текли как бурный горный поток, то ли отвечал ему. Потерялся... Потерялся... Снова странные руки песочного цвета. Хочется схватить их, хочется узнать, кому они принадлежат и почему повсюду кровь, но это лишь морок, мираж, который тает, как только Локи пытается поймать их. Они как настоящий песок, сыпятся сквозь пальцы, распадаются и собираются вновь в единое целое. Он их уже видел, пару тысяч лет назад, так давно это было. Хотя, может, и не пару тысяч, может, месяц. Время – ничто, оно теряется, а все потому, что жизнь бога длинна. Хотелось все-таки понять, что значит это время. Насколько оно дорого. У меня его с лихвой, а вот люди... Они тратят свою жизнь на бесполезные вещи и занятия, зная, что им дано не так много, как им кажется. Глупые, наивные люди. Занимается рассвет. Ноги его не слушаются. Колени словно прилипли к ковру. Тупая боль. Она повсюду. А мысли несвязные. А почему, непонятно. Мелькают алые пятна. Это сводит с ума. Хель, что же происходит. Но если раньше она ему не отвечала, то сейчас, как ему показалось, он услышал женский голос, который твердит ему, что она идет. Смерть... Смерть идет. Но не за ним. Кто-то должен умереть. Тот, кто долго прятался от нее, с кем она надеется вскоре познакомится. И Локи оставалось только гадать, правда ли он слышал странный голос. Запутался... Радужный мост... И почему я вспомнил про него? Глаза различных цветов проносятся в его сознании, составляя свой собственный мост из тех, кто был рядом все это время, кто пугал и кто заботился, кто хотел добра, а кто бросил на произвол судьбы. Все это давит и не дает Локи ухватиться за более важные мысли. Хотя что сейчас может быть важно? И важно ли вообще хоть что-то? Не знаю. Солнце тем временем поднимается из-за горизонта, первые его лучи пронзают тьму, которая царила в покоях у принца. Рассветает. Перед глазами песок, кровь и изумруды. И странные фиолетовые цветы, и золото вперемешку со льдом. Мысли... Где-то далеко... Но не здесь... Что сделано, то сделано. Я не сожалею. Не в моих правилах жалеть о содеянном. Она уйдет, и эта ночь станет такой же, как и другие. Так и будет. Но он был прав лишь отчасти. Да... Рассветает. Солнце, поднимаясь из-за горизонта, стало освещать ноги младшего принца, его лучи добралось до шнуровки пижамных штанов зеленого цвета. Но почему-то это не приносило должного тепла. Да, конечно, раннее солнце практически не греет, но и так холодно быть не должно. Локи казалось, что если свет доберется до его головы и дальше, то кто-то умрет. Да. Он чувствовал скорую смерть. Такое же ощущение, когда я висел над бездной космоса. Мизерный шанс на выживание и искалеченная душа. Пустота. И я в этой пустоте. По крайней мере, часть меня. Там свищет ледяной ветер, а у меня лишь одна жалкая свечка, которая быстро затухает. Нужно что-то побольше свечи. Костер? Камин? Странные мысли посещали сына Одина. Он никак не мог понять, что же порождает их, что заставляет его видеть песок, кровь и радугу. Да, радугу... Как это странно. Но это не его мысли. Они чужие. Чужие... Локи закрыл глаза, чтобы не видеть приближающийся рассвет, словно лишь посмотрев на него вновь, Бог мог умереть. Что-то кончалось, но он не хотел этого. Что-то кончалось, и он не мог этому помешать. История набирает обороты и переходит на новый этап, который обещает быть таким же как и предыдущий. Тяжелым. Сложным. Непонятным. А может, и хуже. Да, хуже. Сначала будет легко, но потом станет невыносимо, и все обещания, данные самому себе будут нарушены. Да, это конец. Но это уже было, разве нет? Странно. Лучи солнца падают богу на грудь, прикрытую халатом, и становится нестерпимо холодно, как будто теперь далекая звезда излучает не тепло, а холод, как будто она забыла о своем предназначении. Локи выдохнул, открыв глаза, и увидел, у него изо рта идет пар. Холодно. Как в Йотунхейме. Опасность? Вроде нет. Хотя что-то определенно происходит. Происходит... Шумно сглотнув, бог резко вздохнул, но это не принесло ему облегчения. Выдох получился чересчур хриплым, и Локи чувствовал, как кто-то скребется у него в горле, мешая наслаждаться новым глотком свежего воздуха. А солнце все ближе. И он ощущает... Страх? Нет. Неотвратимость судьбы, судьбы, которая вела его по новой дороге, которую он сам избрал. Да, сам. Локи признавал это. Я был рад тому, что меня сослали в Мидгард. Рад. Только спустя месяц я это понял. В моей голове прояснилось, и стало ясно, как день, что я был даже счастлив где-то там, глубоко внутри себя. А все потому что знал, что Один ничего не делает просто так. Фригга говорила, что все его действия преследуют цель. Так оно и есть. Я в это верю. Может, Один и не сказал мне и, возможно, и не скажет, но раз он так поступил, значит, верил в меня, а это очень приятно. Он верил в меня и верит сейчас. Он не терял надежды, когда я уже отчаялся. Солнце уже слепит глаза, убивая темноту вокруг, убивая кого-то, кого не было в этих покоях. Это был новый день. Не такой как остальные. Но теперь песок, кровь, изумруды, странные фиолетовые цветы, радужный мост где-то далеко. Они мертвы. Хель забрала их. Смерть забрала. Локи взглянул на солнечный диск, сощурив глаза. Он увидел бабочку, улетающую вдаль.