Свет девяти миров

Синий. Пронзительно синий. Да. Он мне нужен. Смерть близко, мне необходимо как можно скорее найти его. Мне нужна помощь. Почему так трудно открыть глаза? Пытаюсь сказать хоть слово, но бесполезно, словно я и не умела никогда говорить. Губы раскрываются, но ни звука не срывается с них. Как странно. И боли тоже нет, словно мгновение назад я не истекала кровью, будто нет больше дыры в бедре, нет длинных глубоких порезов на плечах, спине и ребрах. То, что было мгновение назад, казалось сном, который все же кончился. И каждый вздох приносил невероятное удовольствие, как будто дышу впервые за несколько лет. А слышать? Я могу слышать? Да. Ведь именно назойливое щебетание птиц, которое сейчас приутихло, разбудило меня. Итого слух и... Обоняние. Яблоки. Пахнет спелыми яблоками. А еще есть запах осенней листвы. Чувствовалось приближение осени. Она была так близко, что открой я сейчас глаза, я бы увидела поля и сады, усыпанные желтой и оранжевой листвой. Эта та пора, когда деревья только начинают скидывать свои одежды, но земля уже вдоль и поперек покрыта слоем листьев различной масти. Даже руками я чувствую ее, хватаю пальцами и сжимаю в кулак. Какие-то листья крошатся, как шелуха, получившаяся масса прилипает к рукам, и от нее практически не избавиться, сколько не тряси руками. А другие, будто только что упали с дерева. Такие листья еще наполнены жизнью и соками свое прародителя. Осень... Хельхейм... Лишь одна эта мысль сумела заставить меня распахнуть глаза, несмотря на огромное нежелание это делать. Я умерла. Снова. Разве такое возможно? В какой раз? Месяц назад я так же лежала на ледяной земле Йотунхейма. Тоже думала, что умерла, а количество снежинок, опускавшихся с неба, стремилось к бесконечности. Я умирала бесконечное множество раз, но так и не умерла по-настоящему, словно я любимая игрушка судьбы, которую она не хочет никак отпускать. Я такая потрепанная кукла, с оторванными руками, а, может, и ногами, с отрезанными волосами и без одежды. Мое место на свалке. Реставрации не подлежит. Но почему я до сих пор чувствую? Почему лежу на земле, раскинув руки, почему дышу? Мой взгляд устремлен наверх, в небо, которое было не голубым, как я думала, а цвета заката. Неужели солнце уже садится? Как быстро. Вроде только занимался рассвет, а первые лучи освещали мое лицо, покрытое запекшейся кровью. Но теперь не было ни крови, ни лучей солнца, которые даже не согревали, потому что никакое тепло не могло согреть от дыхания смерти. Мне всегда было холодно. Может, это смерть всегда дышала мне в спину, а я не замечала? Постоянно холодные руки. Хотя в этом виновата плохая циркуляция крови, смерть здесь не причем. Впрочем, кто ее знает. Здесь, наверно, так задумано. Этакая метафора. Смерть - это закат. Такая же величественная, предвещает конец дня, конец жизни. Здесь было на удивление тепло. Не так я себе представляла царство мертвых. Хотелось дальше пуститься в размышления о моем представлении о загробном мире, о том, как увиденное разниться с моими предположениями, потому что даже после того, как я прочитала об этом месте, я не смогла поверить, что это все на самом деле. Зазвучал детский смех, мальчишеский смех. И не один. Их, кажется, было двое. Чтобы убедиться в этом, мне пришлось привстать и осмотреться, что было сделано напрасно, потому что я никого не увидела, а смех стих. А мое любопытство, которое обычно до добра не доводит, взяло надо мной вверх. Поднявшись с земли, я отряхнула... Платье? На мне было одето платье цвета песка, цвета моей кожи, которая по-прежнему оставалось нормальной. И мне это не нравилось. Нет, меня не волновал мой наряд, несмотря на то, что я была удивлена таким стечением обстоятельств, хотя не хотела появляться здесь в том, в чем я была перед смертью. Меня пугала и даже страшила мысль о том, что цвет моей кожи вернулся, словно это ознаменовало что-то страшное. Даже страшнее смерти. Не знаю почему. Я не могла связать два и два, не могла понять следствие всего этого. Разве это что-то могло повлечь за собой? Конечно. Каждое наше действие, хотим мы или нет, отражается во всем мире. Не сразу, естественно. Могут пройти годы, даже тысячи лет, но что-то точно изменится. Последствия есть у всего на свете. Так и здесь. Что-то произойдет. Что-то нехорошее. Весь мир ... Даже нет. Миры содрогнутся. Потому что как бы я ни отрицала, но я была достаточно большим пикселем в картине мироздания. Не огромным, но я и не была обычным офисным планктоном, который прожигает свою жизнь в маленьких тесных офисах, работают, чтобы жить, едва сводят концы с концами. Не была и не буду. Я снова посмотрела по сторонам, и мой взгляд зацепился за маленькую ручонку, которая держалась за ствол дерева. Дети. Они смеются, играют. Но они здесь... Значит, они умерли? Что с ними случилось? Смерть не щадит никого. Она безжалостна и неумолима. Всех заберет, если срок пришел. Бедные дети... Когда я стала жалеть кого-то? Я всегда считала, что жалость – это убогое чувство, которое призвано только для того, чтобы делать человека слабым и безвольным. Зачастую, под маской страдания скрывается коварный лжец, игрок, который ест на завтрак тех, кто пытается его пожалеть. Я думала, что гнев делает сильнее, боль закаляет, а чувства делают из нас расхлябанных романтиков, которые способны только пресмыкаться и не более того. В принципе, я и сейчас такого мнения. Мало, что изменилось. Даже смерть не поменяла моих взглядов. Но все же детей мне было жалко. Проявляю ли я слабость? Не знаю, но... Да, бедные дети... Солнце виднелось из-за горизонта. Закат. Темнеет, и становится немного прохладно. Вспоминая “Краткое описание девяти миров”, я поняла, что завидую тем, кто не верует в такую систему мира. Потому что те, кто не веруют, они забывают всю свою жизнь и живут здесь по-новому, рождаются во второй раз и познают этот мир снова. Уже одно то, что я верю во все это, смешно. Сказали бы мне, что я буду верить в скандинавских богов, что буду являться частью их мира, то я бы рассмеялась этому глупцу в лицо, который решил рассказать этакую чушь. А сейчас? Сейчас я уже не могу закричать в небо и сказать, что я не верю, потому что это было бы ложью. Я никогда не верила в Бога, и то, что одна из множества религий оказалась правдой, меня немного смутило и повергло в шок. Потому что всегда считала, что те, кто верят во что-нибудь подобное, невежи, которые полагаются на какого-то воображаемого или воображаемых высших существ, чтобы прожить хотя бы один день. Однажды своими глазами видела, как женщина перед тем, как перейти через дорогу – перекрестилась. Смотреть по сторонам нужно, а не креститься! Люди постоянно оправдывают Богом какие-то радости или несчастья, благодарят его за это или молят о прощении и искуплении, ведь любая душа может быть прощена и очищена от грехов, стоит только покаяться, и ты снова с чистыми руками. Человек заболел СПИДом, и кто-то скажет, что Бог покарал или судьба так распорядилась. Какой Бог? Предохраняться нужно было! Правильно Эйнштейн говорил: “Глупость человеческая не знает границ”. А что мне думать теперь, когда есть великий Один, который хранит покой в девяти мирах? Нужно ли воспринимать его за того, кого люди называют Богом? Тем, к кому обращаются за помощью и просят милости? Не знаю. По мне, так это просто человек, который зажился на этом свете. Хотела ли я все забыть, отринуть прошлое, очиститься? Трудный вопрос. Я завидовала тем, кто забыл, но не знала, нужно ли мне это? Снова и снова я возвращаюсь к этому вопросу. И каждый раз разный ответ. А теперь? Что я отвечу теперь? Каково это чувствовать, что тебе не хватает того, кого ты даже не встречал? Ведь это именно так. Новая жизнь будет состоять из тех, кого ты даже не видел, с кем даже не заговорил, потому я была уверена, что все равно в душе останется гнетущее ощущение, что что-то происходит не так, что чего-то явно не хватает. Хотя это уже не так важно. Сейчас мне были не нужны ответы на многие вопросы, потому что это уже все так далеко и неважно. Я знала лишь одно: нужно что-то сделать. Но что? Я ведь умерла. Зачем что-то делать? Нужно куда-то пойти... Снова смех и громкий шепот, который дразнит меня. Они играют со мной. Прячутся, чтобы я их нашла. Дети всегда остаются детьми, видимо, даже в загробном мире. Интересно, что они чувствуют? Пустоту? Избавление? Помнят ли они свою смерть? Я снова бросила взгляд на окружающий меня мир. Местность была покрыта зелеными холмами и изрезана ручьями, через которые то там, то сям перекинуты изящные мостики. Вдоль ручьев тянутся яблоневые сады. Даже отсюда было видно плоды этого дерева. При мысли о сочном яблоке, у меня заурчал живот. Кто бы мог подумать, что после смерти мне захочется есть. Но стоит ли есть яблоки с деревьев, которые растут на земле мертвых? Почему-то сразу вспомнилась Персефона, которая таким образом была заключена в царстве мертвых Аида и лишь весной выходила в мир живых к своей матери Деметре, богине плодородия. Яблочки в Хельхейме такие же коварные, как и в греческой мифологии? В принципе, не так уж и важно, я и так здесь навсегда. Вреда от одного фрукта точно не будет. За многочисленными садами открывается вид на большое озеро, над которым клубится туман. Не знаю почему, но ассоциации с греческой мифологией меня не покидали. Река Стикс. А тут озеро. Вдруг и тут под водой виднеются лица мертвецов? Разве могут все мертвые ходить по землям Хельхейма? Если да, то это, наверно, самый большой мир из девяти миров. Ему не видно конца. По ту сторону от озера можно увидеть высокие холмы, тянущиеся вдаль, гряда за грядой, на множество миль, очень похожие на могильные курганы. Было красиво. Но это была какая-то опасная красота. Казалось, что вот так стоять и смотреть было крайней опасно, словно это какое-то запретное действо. Пройдя немного вперед, я заглянула за дерево, но детей там уже не было. Мой взгляд лишь уловил движение впереди среди деревьев. Нет, они больше не прятались. Просто они бежали, а здесь нельзя было преодолеть лес по прямой, им приходилось вилять между стволами. Казалось, дети куда-то ведут меня. Но все, что я могла увидеть так это зеленые и серые одежды. Асгардские одежды. Такие одеяния я видела у жителей весеннего города. Еще я слышала звук сминаемой листвы под их маленькими ступнями и смех, который раздавался во всем лесу, мешая мне следить за изумрудным и серебряным пятнами. Этот густой, почти непроходимый лес казался бесконечным, хотя, обернувшись назад, чтобы не потеряться, я увидела поляну, на которой я оказалась с самого начала, будто я ни капельки не подвинулась вперед. А посмотрев в сторону мальчишек, я поняла, что и они не стали ближе, словно я стою на месте. Куда они меня ведут? У меня теперь много времени. Почему бы и не пойти посмотреть, что же они хотят мне показать? Да. Я вроде бы мертвая, но и вроде бы жива. Я в загробном мире, хотя я дышу, вижу, слышу, чувствую запахи, осталось только что-нибудь съесть, чтобы понять, могу ли я ощущать вкус пищи. Но хочу ли я жить вот так? Все это кажется настоящим, но не совсем. Да. Сначала мне показалось, что все это настоящее, но на деле оказалось не совсем так. Я слышу, но звуки кажутся мне немного приглушенными и далекими, я вижу осеннюю листву, которая пестрит желтыми, оранжевыми и красными оттенками, но как будто добавили каплю серой краски, которая сделала все вокруг немного тусклым, я чувствую запахи листьев, даже яблок, они очень яркие, но все равно все это не то. Даже новый вздох не приносит должного облегчения, и с непривычки думаешь, что ты задыхаешься. Ты здесь живешь, но это, наверно, процентов шестьдесят от настоящей жизни. Должно быть, это сводит с ума. Если ты знаешь, какое на вкус яблоко, только что сорванное с дерева, то вряд ли тебе будет люб вкус недосладкого, недокислого фрукта, сок которого должен стекать по подбородку. Если ты знаешь, что такое жизнь, то никогда не захочешь пробовать этот жалкий заменитель. Лишь первое время можно будет себя убедить, что лучше хоть как-то существовать, что это лучше забвения, но спустя какое-то время, понимаешь, что это невозможно и невыносимо. Кажется, слишком рано я это поняла. Из огня да в полымя. И где же обещанный покой? Продвигаюсь дальше сквозь ветви деревьев, которые слегка царапают мою кожу, слышу голоса. Много голосов. Нет, это не Лафей... Хотя... Его голос тоже есть. Слышу его, кажется, Бёльторна, Артура, Тора, Джейн, Локи и еще множество других, которые я не способна опознать. Их голоса слились в один общий гул, поэтому можно было разобрать только обрывки фраз, но они были такими несвязными, поэтому я ничего не могла понять. ...сильнее... - услышала я Лафея, который был опьянен своим триумфом, своей победой. Так мне казалось. Где он? Этот голос идет изнутри? Он все еще со мной? Или это лишь мое разыгравшееся воображение, которое никогда не давало мне покоя. Версии плодились с невероятной скоростью, поэтому я оставила всякие попытки понять смысл услышанного, хотя очень хотелось. ...растопил... - сказал Локи. Еще одно слово, вырванное из контекста. Насмешка. Он кому-то хвастается. Что он там мог растопить? И почему он этим похваляется? Это их мысли, или они говорят это вслух? Казалось, что каждый листок вторит его голосу, преследуя меня в этом осеннем мареве. Растопил... Лед? Может быть. Но чтобы это могло значить? ...думал... - воскликнул Тор. Думал... Чем ты думал? Да, это первое, что приходит в голову. Тор недоволен, даже несколько разочарован. Я так и вижу, как он качает головой и прикрывает рукой лицо. Глупый... Так думает Тор. Почему глупый? Кто глупый? Но задуматься глубже мне позволяют следующие фразы, которые начинают сменять друг друга еще быстрее. ...к семье... - проговорила Джейн. Где-то внутри кольнуло. О какой семье она говорит? И почему меня это должно волновать? ...ты...дура... - снова голос Локи вырвался из этого бесконечного потока. Он злился. Но на кого? Этого я знать не могла. Может, на Джейн? Бог был в гневе, в ярости. Наверно, именно поэтому все голоса зазвучали еще громче, и теперь что-либо разобрать я была не в силах. Я хотела убежать от этого кошмара, хотела, чтобы голоса исчезли, перестали мучить меня, поэтому я стала бежать без оглядки, прикрыв уши ладонями и закрыв глаза. Ветки нещадно оставляли на моих плечах царапины, а волосы цеплялись за каждый сучок. А гул голосов все не стихал, как будто их обладатели стояли у меня за спиной, наклонившись к ушам. Вдыхаю глубже, потому что начинаю задыхаться, но воздух кажется затхлым и пыльным, он не приносит должного удовлетворения. Ведь здесь все ненастоящее и искусственное. От них не убежать, не скрыться. Мне так кажется, и что делать с этим я не знаю. Тишину. Мне нужна тишина. Почему они меня не отпускают? Я умерла. Хватит говорить со мной. Я не отвечу, а точнее вы ничего не услышите. Будто они все собрались возле моей постели и спорят, как бабки на базаре, кто виноват. Или они соревнуются в чем-то. Новая фраза – новый смысл. Может, они даже не связаны. А я снова пытаюсь все понять и осознать. Пора прекращать. А то у меня вошло это в привычку. В итоге этой бешеной погони, я споткнулась обо что-то и рухнула на немного влажную траву. Как будто после дождя. К этим каплям прибавилось несколько моих слез, которые непроизвольно скользнули по моим щекам. Нет, мне не хотелось плакать, но стало как-то невыносимо от происходящего у меня в голове. Я так давно не принадлежу себе. Один голос сумел свести меня с ума, а если их десятки? Может ли мертвый сойти с ума? Снова вопросы? Снова. - Оставьте меня! - крикнула я, что есть мочи, сильнее зажмурив глаза и зажав уши. Жуткий звон стоял в моей голове, но голоса, кажется, исчезли, оставляя после себя руины моих мыслей. Я не могла знать, что это значит. Они говорят со мной? Мне все это кажется? Или я стала невольным слушателем этого всего? Я вдохнула, почувствовав запах травы. Ненастоящий. Как и все вокруг. Приоткрыв один глаз, я поняла, что выпала из леса на открытую поляну, которая была похожа на предыдущую, и создавалось впечатление, что я просто свернула обратно и прибежала туда, откуда и началась эта безумная игра в салочки. Но нет, что-то здесь явно было по-другому. То ли деревья другие, то ли трава, то ли цвет листвы. И здесь был кто-то. Стоял возле дерева, на котором росли яблоки, спелые яблоки. Именно ими пахнет повсюду. Нужно их будет обязательно попробовать. Почему бы не сейчас? Хочу подойти к яблоне, но почему-то понимаю, что у меня нет никакого желания сталкиваться с другими умершими. Не хочу смотреть в их пустые глаза, не хочу видеть, что со мной станет, проведи я здесь хотя бы один день. Смерть не бывает живой. Значит, в глазах я увижу мертвых людей. И эта женщина с длинными шоколадными волосами не исключение. Поэтому я подошла к другому дереву, которое стояло чуть поодаль, но когда я потянулась за плодом, женщина повернулась ко мне лицом и заговорила: - Лучше попробуйте с этого дерева, здесь яблоки слаще. Сорванный мной плод выскользнул у меня из руки, упал на землю и откатился в сторону, но я даже не предприняла попыток поднять его. Запахло оладьями, а передо мной стояла моя мама. Да, она была здесь. И это был не сон. Мой кусочек радости и света в этом месте. Она ничуть не изменилась, а осталось такой же, какой я ее видела в последний раз. Узкое лицо, которое озаряет улыбка, заставляющая улыбаться в ответ. Но не меня. Груз вины рухнул на меня, как крышка гроба заколачивается гвоздями. Это моя вина. Я ее оставила и потянула Лианну за собой. Она умерла, потому что я не смогла быть сильной, потому что думала, что я и так со всем справлюсь, что мне никто не нужен. Все сама, как всегда. И что из этого вышло? Теперь мы обе здесь. Стремительно приблизившись к самому родному человеку во всех девяти мирах, я обняла ее как можно крепче и прильнула к ее плечу, как когда-то делала, когда была совсем маленькой, тогда мне казалось, что она может меня защитить от всех бед этого мира, но это оказалось не так. Но сейчас это мне было необходимо. В последний раз почувствовать себя человеком, слабым и беззащитным человеком, а потом влачить свое существование в этом пока странном для меня и неизведанном месте. Нельзя держать все в себе, потому что это пожирает нас изнутри, хоть иногда нужно быть самой собой. А с кем мне быть самой собой, как не с собственной мамой? Мне так много хотелось ей рассказать, поведать о моих приключениях, которые произошли со мной в последнее время, спросить совета, который я так не решалась ни у кого принять, совет, который так отвергала от различных людей. Может, она мне скажет, что мне делать дальше? Ее руки приобнимают меня, а из меня вырывается поток слов, порой бессвязных, но я просто теряюсь в догадках, с чего начать. Из моей головы вылетело абсолютно все, кроме того, что я, наконец, встретила ту, которую хотела увидеть так долго. Может, вечность в компании с родным человеком – это не так уж и много. Хотелось верить. -Мама… Я так скучала… Я так виновата перед тобой… Мне стало так пусто, что даже не могу выдохнуть. Что же со мной случилось к двадцати семи? Может, это усталость? Скажи мне, мама... - в этот момент я похожа на маленького ребенка, что самой становится тошно от этого, но я просто должна это все сказать. - Сломанная... Но никто не видит... Наверно, хорошо прячусь, не зря Лианна постоянно мне проигрывала в прятки... - усмешка на мгновение посещает мое лицо и тут же исчезает оттуда, откуда она пришла. - Мне ничего не хочется... Уже нет... Кто виноват?... Мама... Я не успеваю сказать всего того, что я хочу сказать. А ведь там еще много. И боль, и одиночество. Даже злость и ярость, которой я должна с кем-то поделиться. Говорят, мертвые наблюдают за живыми. Видела ли она меня отсюда? Если да, то сможет ли она меня простить за все эти прегрешения? Напоследок хочу спросить, почему так легко поддалась богу обмана... Она должна знать... Но я не успеваю. Мама отстраняется и смотрит на меня взглядом, которого я боялась увидеть больше всего на свете. Лишь один ее вид заставил меня позабыть о том, что она не может знать, кто я такая. Она смотрит на меня недоумевающим и снисходительным взглядом. Она думает, что я обозналась. Ведь те, кто не верил в существование девяти миров, не помнят себя и свою прошлую жизнь, поэтому если я даже ей все расскажу, все, что было, то это делу не поможет. Для нее это будет всего лишь рассказ длинною в целую жизнь. Она будет лишь наблюдателем со стороны, но не более того. Я выдыхаю, выпуская последнее тепло и воздух из моих легких, и кажется, что я тону, тону в этом нереальном для меня мире. Единственная, кто могла мне помочь – не помнит меня. Мои ноги сами собой отходят назад, подальше от уже незнакомой мне женщины, потому что теперь это совсем другой человек. Может, она и детей не любит, может, и не хотела бы их, если бы жила. Я ее не знаю. Она мне никто. Шаг назад и еще. Делаю еще один и чувствую толчок, который не дает мне глубоко задуматься о том, что стало еще хуже, чем было. Я с кем-то столкнулась. Снова детский смех. Снова дети из весеннего города. Ужасное напоминание. Насмешка надо мной. Как жестоко и подло быть напоминанием об Асгарде, который так и не обозначился в моем сознании, как добро или зло. Что-то среднее. Хотя все относительно. Город, которым правят мужчины, город, которому не хватает женской руки... Я разворачиваюсь, чтобы поймать негодников и выплеснуть на них свою досаду, которая уже переливалась через край, но они обладали прекрасной реакцией, поэтому я смогла коснуться только их шелковых нарядов. Но бежать я за ними не стала. Еще одну такую гонку я не вынесу. Я лишь проследила за ними взглядом. Темноволосый... Нет, даже черноволосый мальчишка и светловолосый. Изумруд и уголь. Серебро и пшеница. Они бегут не очень долго, потому что кто-то их поджидает неподалеку. Это женщина. Она приобнимет их за плечи и ласково смотрит на них, как на своих детей. Возможно, так и было. Ее светлые волосы были подобраны спереди, но ниспадали на левое плечо, не закрывая ее красивое лицо. Смотря на нее, приходит единственное на ум слово. Царица. Она поднимает взор своих глаз на меня и одаряет ослепительно синим сиянием, который мне кажется настоящим, не поддернутым какой-то мутной пленкой, а живым, как будто ей здесь и не место вовсе. По мне, так она была самой светлой женщиной всех девяти миров. Она была самим светом. Светом девяти миров. И да. Кажется, я нашла синий цвет, которого мне так не хватало. *** Его глаза вновь светились былым блеском, который излучал превосходство и величие. Все, что произошло, он оставил в своих покоях, не желая больше возвращаться к этим тягостным размышлениям. Что-то кончилось. Что-то началось. История подходит к концу и снова скоро все вернется на круги своя. Я буду помогать отцу, язвить брату и читать книги. Этим можно будет заняться в ближайшую сотню лет, а там посмотрим. Все, что меня беспокоило, умерло, и больше не стоит об этом думать. Нужно забыть о бабочке, которая улетает вдаль. Проходя мимо покоев и коридоров по пути в трапезную, Локи заметил, что во дворце перестало царить обычное спокойствие, которым заражал всех Всеотец. Теперь асгардцы вокруг суетились, чуть не снося младшего принца с ног, не замечая его. Локи несколько раз прикрикнул на слуг и стражников, когда его в очередной раз толкнули, но никто ему не ответил, словно персона сына Одина была сейчас не так важна, как беготня, который они занимались. Да что они себе позволяют? Бог был крайне не доволен, но выяснять в чем дело, он сейчас не хотел, потому ему хватит впечатлений на эту ночь и на это утро. Сейчас он просто хотел сесть за стол и съесть что-нибудь. Возможно, подумать. Хотя это вряд ли. Все то время пока Локи шел по коридорам, он гордо поднимал голову, держался прямо, как подобает особе царских кровей, но войдя в трапезную, он тут же поник, плечи опустил и устало вздохнул, как будто он всю жизнь притворялся, что он принц. Хотя это было совсем не так. Он устал. Он не хотел ничего решать. Ему нужен был отдых, но и оставаться в своих покоях он больше не мог, потому там его мысли путались, были странными и непонятными, там его преследовал запах крови. Но расслабиться надолго Локи не сумел, потому что ему пришлось тут же принять величавый вид, так как трапезная была не пуста, как ожидал бог: Тор, Джейн, Сиф и Фандрал обратили свое внимание на вошедшего. Его поражала недавняя привычка его родственников и друзей Тора вставать ни свет, ни заря. Ведь солнце только встало! А они уже здесь! Ни минуты покоя! Он всем коротко кивнул в знак приветствия и получил в ответ еще более скупые жесты, которые означали, что они его видят, но в своих мыслях они заняты совсем другим. Локи тут же захотел привлечь внимание и понять, что вообще здесь происходит. Он был уверен, что угрюмый вид присутствующих был связан со слугами, которые явно что-то искали во дворце. Лицо Локи озарила ухмылка. Им никогда не отыскать того, что они ищут, лишь потому, что они не знают всех мест, где можно было бы посмотреть. Я уверен, что они блуждают по одним и тем же коридорам в надежде найти что-нибудь новое. Как глупо. -Может, хотя бы немного прикроешься? – подала голос Сиф, которая стояла, облокотившись на колонну. Было видно, что она не была не довольна внешним видом Локи. Ей просто нужно отвлечься. А для бога это был отличный случай выведать необходимую ему информацию. Он специально скользнул рукой под халат на плечо, потирая его и открывая свой оголенный торс еще больше. Напряжение и тяжелые мысли остались в покоях. Что-то умерло там, но это только принесло богу некое облегчение. Стало намного проще, словно некоторые вопросы, на которые он искал ответы, исчезли. Ему это нравилось. -О, Сиф, неужели я тебя смущаю? – брови его поползли вверх, а Тор недовольно вздохнул и приобнял Джейн, которая стояла подле него и смотрела на Локи с укоризной, словно говоря ему, что сейчас не время для шуток. Ну, а богу наоборот хотелось выпустить пар и разрядить обстановку. Он был не способен на сложные витиеватые изречения или эмоции, в голове гулял ветер, который он сам выпустил, чтобы очистить свои мысли от тягостных дум. -Ты не в моем вкусе, – бросил он Сиф, что могло бы задеть леди-воина, но ей было не до этого. Она так же, как и Тор была немного им разочарована из-за того, что ей на мгновение показалось, что Локи изменился. А сейчас она думала, что ошиблась в своих выводах, что Локи всегда останется Локи, и придурь никогда не выйдет из него окончательно. А Локи тем временем вошел в раж и не был намерен останавливаться на достигнутом. Он невольно воспользовался тем слабым местом, которое было у Сиф. Все-таки трудно искоренить старые привычки, хоть они и были навязаны чужими посылами. Но ничто не проходит бесследно, поэтому он бегло провел глазами по собравшимся и сказал: -Конечно, ведь я всего лишь младший принц, и мои волосы не цвета пшеницы. Тор заметно напрягся, и это не ускользнуло как от Локи, так и от Сиф, на щеках которой появился легкий румянец. Она никак не ожидала, что Локи способен на такую подлость – говорить об этом в присутствии громовержца. Но, по-видимому, мог. Но леди решила не отступать от своего оппонента, который явно забыл о своем желании прознать о том, что происходит во дворце, так как он полностью переключился на маленькую потасовку с подругой Тора. И что ты теперь мне скажешь, Сиф? -А я тебе не нравлюсь, потому что у меня кожа не небесного цвета, а в глазах не горит красный огонь, – эти слова были наполнены ядом и презрением к Локи. Сиф не знала, можно ли трикстеру сделать больно, но она очень хотела, чтобы это было возможно и что она выбрала правильную тактику, потому только слепой не заметил бы то, что не ускользнуло от карих глаз Сиф. На этот раз настал черед конфузиться Локи, потому что такого отпора со стороны Сиф он никак не ожидал. И он боялся, что не сумел вовремя собраться и сдержать лицо от неожиданных выражений эмоций. Бог заметил, что Тор удовлетворено хмыкнул, а Джейн кивнула, молчаливо поддерживая Сиф, которая победно ухмылялась, словно выиграла схватку с огненным великаном. И почему это должно меня волновать? Все что она говорит – это не более чем воображение, которое разыгралось у нее так не вовремя. Любит она ставить меня в неловкое положение. Локи решил сделать вид, что ничего не случилось, хотя было ясно, что выйти сухим из воды у него не получится. -Что ты несешь? – грубо отозвался трикстер, выдавая себя с головой только потому, что не смог сдержать гнев. В голове гуляет ветер. Именно поэтому он не способен сейчас адекватно оценивать ситуацию. Именно поэтому. -Я просто предлагаю оставить этот бессмысленный разговор. - Сиф глубоко вздохнула и посмотрела куда-то за спину Локи, словно кто-то там стоял. На самом деле она просто не хотела больше говорить с ним. Не хватало еще тратить время на глупого бога, когда весь дворец поднялся буквально за одно мгновение. Всего лишь мгновение и паника овладела всеми: от дворцовой прислуги и стражников до самого Одина. -Разумное решение. - бог сдержанно кивнул и сел за стол, за которым почему-то никто не сидел. Все стояли в молчаливом напряжении. Тор что-то шептал Джейн на ухо, и та внимательно его слушала, Сиф до сих пор смотрела куда-то вдаль, задумавшись, Фандрал стоял возле стола, думая над тем, чтобы что-нибудь выпить, ибо с тех пор как Асгард посетили гости из Йотунхейма, не иначе как крепкими напитками напряжение не снять. Кусочек льда упал в кубок Фандрала, давая Локи высказать еще одну неразумную мысль, которую точно говорить не стоило, но его было не остановить. Что-то в нем рвалось наружу и в поисках этого чего-то он говорил все, что приходит ему на ум. Ветер в голове гуляет, что поделать. Оправдание он себе нашел, теперь мог делать, что захочет. Локи и не думал, что можно до такой степени отрешиться от окружающего мира. -Растопил. -Что, прости? - удивленно отозвался Фандрал, который подумал, что ему показалось, потому что Бог коварства почти прошептал, словно говорил сам с собой, рассуждая вслух сделанные за сегодня дела. -Лед. Я его растопил. - фраза прозвучала более чем странно, потому что понял ее только друг Тора, и то не сразу. Но когда эта мысль пришла к нему в голову, он просто удивленно воззрился на младшего принца, словно мертвеца увидел, потому что Локи по логике Фандрала должен был умереть лишь прикоснувшись... А трикстер сидел себе и накладывал еду в тарелку, будто ничего не произошло. Светловолосый друг Тора даже не знал, что на это ответить. Поздравить? Восхититься? Локи обычно никогда не хвастался такого рода вещами, поэтому было странно, что он об этом заговорил так еще в такой форме. Фандрал подумал и решил, что будет достаточно многозначительной улыбки. Слова застряли в горле, не желая нарушать тишину. Обычно многословный Фандрал не сказал ни слова. Это удивило Локи и убедило в том, что он чего-то не знает, а бог коварства не любил пребывать в неведенье. Обстоятельства вынуждали его выяснить, что же твориться во дворце, пока он там... -Может, вы мне все-таки расскажете, что происходит? - Локи уронил в позолоченную посуду столовые приборы, от чего вокруг все вздрогнули. Они, когда он только начал говорить, негласно договорились о том, что не будут реагировать никак на его нападки. Не до этого. -Сегодня ночью возле хранилища были найдены тела двух стражников. Тор сказал это так будто Локи был в этом виноват. Старший сын Одина упустил подробности. Он не сказал, что тела были изуродованы и чуть ли не выпотрошены. Это было неважно сейчас. Важно то, что стражники прочесали весь дворец вдоль и поперек, но не нашли виновника, а Хеймдалль исключил возможность побега, так как он не спускал глаз ни с моста, ни с тайных троп. Убийца все еще в Асгарде, а скорее всего во дворце. К тому же на трупах были замечены следы обморожения, в некоторых местах кожа посинела. И у них была только одна кандидатура. -Так почему вы здесь? Почему не ищете того, кто совершил это? Локи смотрел в тарелку и понял, что у него напрочь пропал аппетит, который, как он думал, ему придется утолять еще очень долго. Конец этой истории будет таким фееричным как и начало, он был в этом уверен. И смерть стражников только начало конца. Так ему виделось. А бог обычно не ошибался, интуиция не подводила его. Так же он знал, что Тор не все ему сказал. -Потому что остался последний вариант. - Тор опустил немного голову и кивнул Локи, как будто этого было достаточно, чтобы понять, о ком идет речь. И Локи понял, хотя и не совсем. Потому что это было невозможно. Бог стал медленно мотать головой из стороны в сторону, выражая свое несогласие с вынесенным приговором. - Локи, послушай... Младший принц стукнул по столу рукой. Глупец! -Нет, Тор, это ты меня послушай: она не могла. -Поч... -Потому что она провела ночь со мной! - зло бросил Локи Тору в лицо, встав изо стола. Теперь его посетили сомнения. Так ли необходимо было это говорить? Но ведь это было правильно, иначе ее приговорили бы к смерти. Лучше уж думают, что она спала с богом, чем была повинна в смерти двух асгардцев. В трапезной воцарилось молчание, которое никто не хотел нарушать. Каждый для себя пытался решить, как воспринимать только что полученную информацию, потому что никто не сомневался в том, что для Локи это была явно не первая физическая близость, но никогда эта тема не поднималась, когда как о Торе ходили истории и просто слухи, которые были ничем не подкреплены. Могло создаться такое впечатление, что для Локи эта сторона человеческих отношений между мужчиной и женщиной совсем неинтересна, но это было отнюдь не так. Просто младший принц не любил об этом распространяться, как это делал Фандрал, о чьих похождениях не знал только глухой, потому что эти истории переходили из уст в уста. Для Локи это было нечто интимное и личное, что не выставляют на показ. Он нравился женщинам. Обычно говорят, что в женщине должна быть загадка. Это несомненно так. Но так можно сказать и о мужчинах. В Локи была некая тайна, которую хотела разгадать почти каждая вторая представительница прекрасного пола, и только сам Локи знает, скольким он позволил приблизиться к нему. И даже если он позволял, вряд ли это помогало красавицам разгадать тайну его души. Он сам не мог ее разгадать, что говорить о женщинах, которые готовы просто стелиться под него. Первый, кто решил нарушить молчание был Тор, который был не намерен молчать, когда его брат так глупо поступает. Он отстранился от Джейн и приблизился к непутевому брату, который, поначалу решивший не реагировать на агрессию со стороны Тора, не выдержал, встал, чтобы поравняться с ним. -Ты чем думал? - почти кричал Тор, и казалось, что стены сотрясаются от каждого его слова, будто его голос обладал силой его молота. Но Локи это не покоробило. У него был большой опыт в общении с любимым братцем, который всегда находил повод для упреков. -Тем же, чем и всегда! - холодно отозвался Локи, медленно закипая. -Тогда это многое объясняет. - Тор ткнул пальцем в грудь Локи, но тот и не шелохнулся, а лишь только сделал шаг вперед, наступая на него, чтобы показать свое превосходство. -А ты про ее "песика" не думал? Может, это он сделал? Тор выдержал взгляд Локи, но последний и так понял, что одержал верх. Несмотря на то, что взгляд громовержца оставался стальным и почти непроницаемым, трикстер понял, что тот даже и не думал о Бёльторне. И этот человек претендует на трон Асгарда? Серьезно? Локи мог и дальше распинать в своих мыслях старшего брата, но Джейн решила внести свою лепту во все это. Наверно, она думала, что ее никто не замечает, потому что она всего лишь человек в мире богов. Она хотела быть нужной хоть чуть-чуть. -Наверно, нужно пойти к ней сейчас... -Джейн говорила не очень уверено, но это не из-за того, что она сомневалась в достоверности своих слов. Просто тут же несколько пар глаз уставились на нее, словно только заметили ее присутствие здесь. Особенно пристально на нее смотрел Локи. - Она говорила, что собирается уйти... Кажется, она что-то говорила про семью... Она сказала, что вернется к своей семье. Все бы было хорошо, если бы не одно но. И это самое "но" Локи подметил в сию же секунду, когда Джейн закончила говорить. Астрид не может вернуться к своей семье, потому что ее уже не было в живых. Ты убил мою семью! Так она сказала в их последний день на Земле. Ей некуда идти... Но перед глазами Локи начали возникать красочные иллюстрации с желтыми оттенками, потому что на них был изображен Хельхейм, мир, в котором всегда царит осень, как в Асгарде правит весна. Это праз­дное лю­бопытс­тво, или за этим сто­ит неч­то боль­шее? Нечто большее. Неужели в ее дурную голову пришла такая идиотская мысль? Отправиться в Хельхейм? Но никто кроме Локи не знал, почему его лицо вдруг приобрело мертвенно-бледный оттенок, словно он сам уже представился перед Хель. И это был не страх. Локи злился. Сильно злился. А все из-за благоверной Тора. Джейн. Как она глупа, как можно было хранить такую важную информацию до последнего, когда уже настал критический момент и шансов на спасение практически не осталось. Глупая смертная... Теперь Локи знал, что зря навесил этот ярлык на Астрид. Ведь в мире столько людей, которые намного глупее его неуклюжей смертной. Его... Он сам виноват. Ответы были перед его глазами, а он их не заметил. Он тоже глупец. Как он мог быть так слеп. Злости хватило не только на Джейн, но и на себя самого, и на саму Астрид, у которой была какая-то нездоровая тяга к смерти и всему, что с ней связано. На какое-то мгновение Локи застыл на месте, решая, что же все-таки сейчас важнее: отчитать глупую подругу Тора или пойти предотвратить неизбежное. Определиться сразу не удалось, поэтому бог сначала с грозой шагнул в сторону Джейн, прекрасно понимая, что Тор не даст ему причинить ей вред, затем со злостью что-то пробурчал, чтобы не оставлять все как есть. После этого ноги его сами понесли в сторону покоев Астрид. Локи пошел спасать бабочку, которая решила умереть раньше срока.