Свет девяти миров

Фригга. Так ее звали. Я узнала ее, как только мой взгляд коснулся ее лица. Мне кажется, даже через тысячу лет, если бы я столько прожила, я бы смогла вспомнить блеск ее синих глаз. Царица Асгарда. Мать Тора и Локи. Самая светлая женщина всех девяти миров... Так говорил о ней младший принц и несомненно был прав. Неудивительно, что Локи так дорожил воспоминаниями о ней. Она была его поддержкой и опорой. Она стояла передо мной такая живая, словно попала сюда по ошибке, будто у нее в запасе еще осталось пара тысяч лет, а здесь она оказалась по жестокому стечению обстоятельств, над которыми никто не властен, по нелепой случайности, как это часто бывает. Ей здесь не место. Такая как она не может умереть. Всегда найдется тот, кто будет оберегать такое сокровище. Где же был Один? Тор? Где был Локи, который так дорожил ею? Как они могли оставить ее одну? Они были обязаны спасти ее. Но нет. Она умерла. Царица улыбалась мне так, словно знала меня всю мою жизнь, будто ходила за мной, была все время за моей спиной. У меня создавалось впечатление, что она читает меня как открытую книгу. Так оно и было. От нее ничего не скрыть. Именно поэтому Локи любил ее больше всех остальных его родных. Ему не приходилось ничего говорить матери. Она и так все знала. Он не знал, как ей это удается, для него это была магия, неподвластная ему. Бог не очень приветствовал разговоры по душам, но высказаться ему хотелось, хотя и считал это непозволительным, проявлением слабости. И тут на помощь приходит Фригга, которая смотрит в душу и даже дальше, если это вообще возможно. Наверно, мне тоже это необходимо. Она сможет помочь мне понять себя. За спиной я оставила женщину, которую я не смогу никогда называть мамой, потому что осталась только внешность от того человека, которого я знала. Но женщину перед собой я бы без промедления могу назвать так. Даже не мамой. Матерью. Не знаю почему. Для своих сыновей она была мамой, но для меня нет. Это как Один - Всеотец, а она Всематерь. Да. Наверно, так. Хочу сказать хоть слово, но у меня ни малейшего понятия, с чего начать разговор. Будто уже все сказано. И это молчание значит больше всяких слов. Но ведь она здесь не просто, чтобы согревать меня своей улыбкой. Она пришла ко мне, нашла меня среди этого лабиринта садов и полей, среди бесконечных деревьев, в кронах которых слышатся голоса ныне живущих. Может, это не составило ей труда, но все равно я не могу стоять и молчать, когда нашла того, кто может дать мне совет. Царица, ты же дашь мне свой совет? Лучше несколько, а то все так сложно. -Ты все-таки добралась сюда, - голос у Фригги оказался мягким и ласковым. Интересно, она всегда так говорит? У меня было лишь мимолетное воспоминание о ней. И то оно было не моим. Мне это снилось. Воспоминание Локи. И да, я добралась. Это звучит так, как будто это не конец моего путешествия, а лишь часть его, как если бы я присела отдохнуть от суматохи вокруг. Так было бы, если я сумела отыскать способ путь в Хельхейм, не умирая. Но это не так. Это конец. Дальше пути нет. Дальше только забвение. Меня лишь хватило на нелепую ухмылку, а Фригга чуть дрогнула и продолжила улыбаться, но теперь как-то печально и грустно, словно я о чем-то ей напомнила. И это продлило тишину, нарушаемую лишь шелестом листьев и чьими-то шагами позади. Повернувшись посмотреть, кто еще пришел сюда, то увидела, что мама уходила, она шла к ручью, который был неподалеку. Это была наша последняя встреча. Я точно знала это. Это был последний шанс остановить ее, рассказать, что так гложет меня уже давно, но я не стала. Не стоит жить прошлым, иначе оно станет любимым шарфом, который потом сам тебя и задушит. Как поздно я это поняла. Пойми я это раньше, многое бы не случилось. Не нужно было цепляться за смерть сестры, как за спасительный круг, потому что он не спасал меня, а как камень, привязанный к ноге, тянул меня ко дну. Я прикрыла глаза, чтобы не видеть силуэта, который растворяется среди деревьев. Не нужно себя искушать лишний раз. Пришедшее так поздно осознание не отбивало желание пойти и догнать женщину. -Ты поступила правильно, - послышался голос царицы. Хотелось бы мне верить, что это так, потому что всё, что я обычно делаю, ведет к катастрофическим последствиям. Что-нибудь хорошее вышло? Не припомню. Ну, вот ничего. Я притягиваю своими решениями проблемы как магнит, и с каждым днем сила магнетизма увеличивается и увеличивается и не намерена останавливаться. Тут внезапно ко мне подбежали дети, которые так и остались для меня загадкой. Можно было бы подумать, что они маленькие помощники Хель, проводники, которые помогают новым душам не потеряться в таком огромном мире. Они подбежали ко мне, но остановились на расстоянии протянутой руки. Один из них сложил руки на груди, а другой завел их за спину. Смотрят на меня во все глаза, которые кажутся мне знакомыми. -Ты с нами поиграешь? - робко спросил мальчуган в зеленом одеянии и сверкнул своими голубыми глазами. И я утонула в них. Я словно стояла на дамбе и сорвалась вниз в ледяную воду. И не вынырнуть. Образ лица мальчишки в моей голове стал постепенно меняться. Он кружился вокруг меня, и каждый раз, когда он снова был в поле зрения, я видела уже чуть изменившееся лицо. С каждым таким оборотом детская наивность исчезла с его лица, а некоторые черты становились жестче. Вскоре я перестала видеть, потому что скорость вращения увеличилась так, что все смазывалось в одно сплошное пятно, в котором я видела картинки, показавшие мне жизнь этого мальчика. Вижу, как он теряется в коридорах дворца, но у меня нет впечатления, что он потерялся. Он знает или хочет узнать, куда ведет таинственная сеть разветвлений. Мальчик прячется от случайных прохожих, потому что знает, что в это время у него должна быть тренировка с его братом, поэтому его, скорее всего, ищут. А он не любил драться. Он вообще надеялся, что ему никогда не придется воевать, считал, что будет править словом. Картинки сменились и теперь можно почувствовать запах еды. Я терялась в причудливых ароматах блюд, названий которых даже не знала. Звучит музыка, и слышится чей-то громкий заливистый смех. Это светловолосый мальчуган, которого я видела. Только сейчас передо мной был юноша. Он о чем-то оживленно беседовал. Но было интересно не это. Объект моего наблюдения смотрел на кого-то в толпе. Я бы и не заметила ее, если бы девушка не смотрела на блондина с тоскливым взглядом. Он ей нравится, а может она любит его, что отнюдь не радует второго юношу, который смотрит на девушку с непонятной печалью и периодически переводит взгляд на того, кто привлек внимание молодой особы, и глаза его сверкают недобрым блеском. Ревность. И картинка снова меняется. Теперь молодые люди стоят плечом к плечу. Они чего-то ждут, а где-то недалеко шумит толпа, но ее не видно. Не могу сказать, сколько времени прошло с прошлых картинок, но поменялись они не очень сильно. Они о чем-то говорят, но я их не слышу. Хотя пытаюсь понять, когда это происходит. Сравниваю их с теми, кого я знаю сейчас. Конечно, я их узнала. Даже маленькие они были теми, кто они сейчас - принцы Асгарда. Тор и Локи. И что-то мне подсказывает, что эта сцена была не так уж и давно, может, лет пять назад, но они так изменились с тех пор. И тут даже дело не в длине волос, которая разительно возросла. Конечно, нет. Что-то есть во взгляде. В образах, которые я вижу, они мне кажутся еще мальчишками, не по внешности, а по духу. Тор немного заносчивый и амбициозный, а Локи обиженный на весь мир, в частности на брата и отца, и не понимающий, что же не так. Он знает, точнее, чувствует, что он не тот, кем его все считают. У него детские обиды, а сам не видит дальше своего носа. Хотя нет. Он видит. Но не то, что нужно. А сейчас? От тех, кого я вижу не осталось и следа. Тор умерил свой пыл, стал мыслить разумно, что-то понял, что-то еще пытается понять, в чем-то как был неумехой, так и остался, но печать событий, которые произошли за последнее время, осталась на его лице, в его взгляде. Теперь он не глупый мальчишка, который хотел быть лучшим во всем и никому не уступать. А Локи? Его желания и месть пожрали его с головой, голос подчинил себе его разум, и кажется, эта едкая, злая усмешка навсегда застыла на его лице, обрамленном угольными волосами. Хотя, когда я его встретила, во взгляде читалась обида, злость и непонимание, но сейчас нет. Теперь есть некое смирение, мол, я частично получил то, что хотел, но это еще не все. Еще он пытается осознать, где он, кто он среди этого всего, что происходит внутри него. Лафей оставил его ни с чем. И теперь Локи старается собрать себя по частям и поэтому теряется, ошибается, но ведет себя достаточно уверенно, чтобы никто не заподозрил, что с ним происходит. Все его неудачи, неверные шаги, поступки и то, как он часто находился на краю бездны, как много раз падал туда, и как выбирался оттуда теперь можно увидеть только в глазах, и то не всегда. Ведь он все-таки Бог обмана. Не зря же его так величают. Он, так же как и я думает, что все сделает сам, разберется, поймет и найдет правильный ответ, но если я осознала, что без помощи порой не обойтись, то он уперся как баран и не хочет ничего слушать. Он же сам себе голова. Фригги на него нет. Ее бы он послушал. Мысль о царице вернула меня к двум мальчишкам, которые стояли передо мной в ожидании ответа. Я подумала о тех, кто остался в Асгарде. Торе и Локи, даже об Одине. Только сейчас я поняла, почему царь Асгарда в дни моего пребывания во дворце практически никак не давал о себе знать. Он заговорил со мной лишь однажды, на пиру, Один высказал свои подозрения, предупредил и все. А дальше как будто его и нет, как будто он и не царь вовсе, или словно я не Королева Йотунхейма. Я никак не оскорбилась таким поведением с его стороны, но то, что он не удивился тому, что я задержалась в Асгарде, было странно. На моей памяти он даже с сыновьями не разговаривал. Что-то его сломало. Это смерть. Смерть его царицы. Без нее он словно и не знает, зачем править. И Локи, и Тор носят с собой груз вины, хотя они и не виноваты. Тор думает, что мог бы ее спасти, будь он чуть быстрее, а Локи корил себя за то, что его не было рядом. Без этой женщины, которая выжидающе на меня смотрит, только Тор сможет прожить без нее, потому что уже прошло то время, когда он нуждался в ней. Пройдет время, и он лишь изредка будет вспоминать мать, когда как Локи замкнется в себе окончательно и даже может прочтет все книги из библиотеки, а Один просто в очередной раз уснет и не проснется. И кто будет править? Локи, которому осточертела эта история с престолонаследием? Тору, который жить не может без Джейн? Кто будет править? Вольштагг? Фандрал? Кто-то из приближенных Одина? Но это же абсурд! Всего отсутствие одного человека обрекает Асгард на смерть. Медленную смерть. Увядание. Это может продлиться и сто лет, а может и тысячу, но это случится. И даже при всем здравомыслии Одина нельзя надеяться, что он сможет окончательно смириться с этой потерей. И тут ничего не поделаешь... Только если... Будь я жива... Я бы... Но не стоит об этом. Если очень хорошее слово, но не в этом случае, потому что я не жива. Еще я не знала, почему маленькие Тор и Локи были здесь. Ведь Хельхейм пристанище мертвых, а не прошедших воспоминаний. Что здесь забыли так похожие и так непохожие на свои взрослые копии дети? Они хотят поиграть со мной. А Локи всегда был горазд на всякие игры. Только чем старше он становился, тем его игры были опасней и непредсказуемей, частенько выходили за рамки приличия. Хотела бы я с ним поиграть, пусть он маленький мальчик? Не хотела. Хватит. Так я ему и сказала, не побеспокоившись, что этот мальчуган, скорее всего не имеет понятия о своем будущем. Получилось даже как-то зло и обиженно, словно я тоже была ребенком, который не способен держать себя в руках, а свои мысли у себя в голове. - Поиграли уже. Достаточно. Я услышала тяжелый вздох, а мальчишки передо мной превратились в дымку, которая растворилась и не оставила и следа от них. Обеспокоенно взглянув на Фриггу, я поняла, что это она сделала, но как еще неизвестно. И она решила прояснить ситуацию. -Это лишь воспоминания, которые я воплотила в реальность, чтобы скрасить вечность. А ты была не очень-то вежлива с ним. Она сказала "с ним", хотя их было двое, словно маленький Тор не имел роли в этом спектакле. Стало ясно, что грядет серьезный разговор, который коснётся младшего принца, и эта беседа мне точно не понравится, потому что в последнее время всё сводится к нему. Он что персона номер один? Почему мир вращается вокруг него? Даже не мир. Все девять миров. На Земле устроил разруху, в Асгарде тоже не цветы высаживал, чуть не разрушил Йотунхейм... Про остальные миры знать не могу, но не удивлюсь, если Локи там тоже наследил. Мир - это воздушный шарик, а он... Даже не знаю... Игла. Ею можно проткнуть шарик, и тот не лопнет. Но это не наш случай. Локи - это игла, которая колет бездумно и беспощадно. Его мысли не поспевают за языком, который бывает таким же острым как эта самая игла. Быстро и неумолимо. -Как и он со мной. - твердо и даже немного грубо отозвалась я. А что? Хватит прятать, что скрывается стеной безразличия и холодности. Пора высказать, что я думаю. Никакие рамки приличия меня не смогут держать, не смогут сдержать крик рвущийся наружу. Хочу все сказать и оставить позади. Снова стать сильной, снова стать свободной. -Это просто мальчик. - царица положила одну ладонь на другую, опустив руки. У меня создалось впечатление, что чтобы я ей не сказала, у нее всегда будет готов ответ, что чтобы я не думала, она сможет меня переубедить. Я как бы заранее признала свой проигрыш. Но я была не намерена сдаваться. -Локи давно уже не мальчик! Неужели вам отсюда не видно, какой он сейчас? Чем живет, чем занимается? - почему-то от последней фразы на мои щеки, как мне показалось, выступил румянец, словно слово заниматься имеет какой-то неприличный смысл. Чтобы скрыть смущение, я запустила руку в волосы и провела по ним, расчесывая. Вздохнув, я повернулась спиной, чтобы не видеть синеву ее глаз, чтобы не видеть часть моего радужного моста. Я думала, что это был лишь бред воспаленного умирающего разума, но эта фантазия про мост в моей жизни прочно засела в моей голове. Ведь все эти люди действительно так или иначе повлияли на меня. Красные угольки, которые принадлежали Лафею, будут преследовать меня во снах, если здесь вообще можно спать. Он моя самая большая ошибка, точнее было ошибкой довериться ему. Можно сколько угодно сетовать на то, что это было глупо и неоправданно, но тогда это было единственное решение, которое я могла принять. Я не могла не поверить, потому что это значило бы не поверить самой себе. Он же был частью меня. Оранжевый закат у Вольштагга. Трудно сказать, какую роль сыграл он в моей жизни. Наверно, его глаза с веселым блеском и вечным желанием жить олицетворяют все то, что хорошее было в моей жизни, либо то, чего никогда не было. Этот цвет стал теплом, которое когда-либо чувствовала и видела. Смотря в эти глаза, хочется улыбаться, радоваться жизни и ловить каждый миг, каким бы он ни был. И пахнет оладьями. Наверно, потому что он любит покушать. Желтый цвет. Золотистые глаза стража Хеймдалля. Он, мне помнится, рассуждал о том, что я должна слушать себя, что-то там о любви. Или я ошибаюсь? А вы не такие уж и разные... Может, он ошибается? Мы как небо и земля с Локи. Ничего общего. Ни стремления, ни чувства, ни характер. Хотя кто я такая, чтобы судить? Изумруды моих глаз. Центральный цвет, вокруг которого все и вертится. Но тут кроме меня есть еще и мама, и Эрик. Их глаза сверкали таким же светом. Почти. У Эрика это мудрость прожитых им веков, знания, которые он обрел, люди, которых ему пришлось оставить, жизнь на Земле, о которой мне ничего неизвестно. А мне ведь так хотелось услышать его рассказ, правду, которую никто не знает. И эти тайны умерли вместе с ним. А у мамы они как солнце. Зеленое солнце. Какой абсурд, но это так. Будто на далекую звезду, вокруг которой крутятся планеты, смотрят через изумруд. Лучи отражаются от многочисленных граней, озаряя все своим светом. Теперь... Лед, который может обжигать своим холодом и согревать, что происходит вопреки законам природы. Разве айсберг может кого-то согреть, разве он может быть теплым? Может. Даже теплее, чем зеленое солнце. Просто лед часто вспоминает о своей природе и... И замораживает всё, к чему прикасается. Его смех? Почему он так редко смеется? Не знаю. Хотя я знаю почему, но... Я могу понять, но хочу ли я? Думаю о нем, но в мыслях не называю его по имени. Фиолетовый омут Бёльторна, который так напоминает о сирени или фиалках. Теперь его глаза красные... Красные как у Лафея... Даже в последний раз посмотрев в них, я на миг усомнилась, что они принадлежат моему холодному другу. Как будто что-то поменялось в нем. Мне уже никогда не узнать, что именно. А сейчас передо мной стоит обладательница синий очей, каких не сыщешь на всем белом свете. А ведь действительно редкий цвет... -Конечно, я наблюдаю за ним. За его поступками правильными и не очень, за его словами. Он всегда был трудным ребенком. -Всегда ли? Или только с тех пор как голос в его голове не свел его с ума, как потом этот голос сделал со мной? - обвинительным тоном проговорила я, хотя Фриггу нельзя было в чем-то обвинить. Я не знаю, как обстояло дело на самом деле, но царица была тут ни причем. Локи постоянно обвинял отца и брата, точнее напоминал всем, что они ему не родные, как будто тысяча лет житья в Асгарде ничего не значит. -Если бы я знала... -Что? Что бы вы сделали? Разве вы могли предвидеть все это? Это в очередной раз доказывает, что Бога нет. Я здесь, а он там. Жертва умерла, а убийца остался гулять в мире живых. Значит, вот каков Бог, если он есть. Он карает невиновных и щедро одаривает лжецов и убийц. И что мне сказать? Такова судьба? Так Бог пожелал? Черта с два! Нет никакого Бога, если он позволяет такой несправедливости существовать. Всесильная всевышняя сила такого бы не допустила. Бога нет, а меня все равно нельзя назвать невиновной. Можно было бы сказать, что я оступилась, но... Тогда на минном поле все мины мои. Я столько раз шла не туда, выбирала не то, что надо. И зачем я это все сказала? Фригга наверно и не знает, о каком боге я речь веду. Но как оказалось, я ошиблась. -Он есть, если веришь в него. - Фригга посмотрела куда-то верх, словно вспоминая что-то. - Мне было интересно, почему только Мидгард подвержен предрассудкам. Почему люди верят в того, кого попросту нет? Как выяснилось: в одного бога верить проще, чем в нескольких. А люди говорят, что Бог живет внутри них, то есть они и есть бог, они верят не в некую силу, а в самих себя. Было странно слышать рассуждения богини о верованиях людей. Она силится понять, что кроется за этим Богом, но у нее ничего не выходит. Люди верят не в себя, а в то, что если кто-то из близких, что если они когда-то умрут, там наверху что-то будет. А рай и ад лишь удобный инструмент для управления сознанием людей, потому что если люди верят в ад, то страшатся совершать не богоугодные деяния или по крайней мере не опускаются до убийства людей. Бог - это один из способов держать людей в узде. Это сила, которая объединяет людей. Ведь можно просто сказать, что Бог наказал нам есть только кору с деревьев и будьте уверены, что многие пойдут, кто-то засомневается, но большинство пойдет как стадо, потому что будут думать, что это единственный способ вымолить грехи. Или взять ту же исповедь. Исповедался, а священник отпустил тебе все грехи. Тебе достаточно признаться в своих злодеяниях, какими бы ужасными они не были, ведь Бог простит всех и примет в свою обитель раскаявшихся. Разве это нормально, если насильнику даруют прощение? Какой-то странный Бог получается. А Один? Почему люди перестали верить в пантеон скандинавских богов? Может, потому что они были близки к людям. Они такие как мы. У них свои проблемы, свои пороки и недостатки. А людям нужен был тот на кого можно равняться, им нужен был идеал. И они его создали. По мне так это бред верить в идеальное непорочное существо. Нельзя закрывать глаза на то, что существуют убийцы, лжецы, чревоугодие, уныние, праздность, гнев, алчность, тщеславие. Боги скандинавов учат нас, что в каждом из нас есть и добро, и зло. Все это живет в нас. Все меняется, а на ошибках учатся. Не будет мира, где живет радужные пони, где царит мир и покой. Это сказки для детей. Мир жесток и холоден, но нужно бороться за жизнь. А Бог говорит нам думать только о других. Эгоизм - это не плохо. Бывает разумный эгоизм, который проявляется в том, что иногда хочется побыть одному, посвятить время себе любимому, ведь каждому порой нужны такие моменты. -Так ли важно говорить о людских заблуждениях сейчас... Они так далеко, они потеряли себя здесь, потому что верили и верят не в того, они думают, что Хельхейм - это Рай. Но это не так. Я сама не знаю, что это. Да. Это была так. Что такое Хельхейм? Почему он почти настоящий? Разве после смерти не должен быть долгожданный покой? Получается смерть - это обман. Мы умираем, чтобы снова жить. Интересно, а здесь можно умереть? -Это то, что называется жизнь после смерти. По сути вот она вечная жизнь богов Асгарда. Вечная жизнь... Эти два слова раздались в моей голове, словно эхо. Вечные терзания... Вечные воспоминания, которые гнетут день ото дня, и даже не потому что они плохие, а как раз наоборот. Хорошие воспоминания будут терзать нас тем, что этого больше никогда не случится, не произойдет. Вечное одиночество... Хотя если призадуматься, то это лишь мне так повезло, ведь остальные ждут здесь своих родных и близких, благо они живут в восьми из девяти миров, они верят. Они не могут не верить. Это я осталась одна. Такая глупая и неуклюжая, которой угораздило попасть во всю эту историю. Наверно, так должно было случиться. Ведь если задуматься... -Почему ты пришла именно в то место? - спросила меня царица, которая, видимо, обгоняла мои мысли с лихвой. -Какое место? -Возле моря. Ты могла пойти куда угодно, но почему-то пришла именно туда. Секунду-две я пыталась понять, о чем же она говорит, а потом перед моими глазами возникла пристань в Гринвиче, с которой все и началось. Помню чудовищное землетрясение, панику, охватившая всех моментально, ступор, который сковал все мое тело, карие глаза Джейн, горящие огнем надежды и красный развевающийся плащ громовержца, будоражащий мое сознание воспоминаниями, которые причиняли мне только боль и тоску. И, кажется, я ждала случая покончить с этой жалкой жизнью, и вот он шанс, но сердце бьется как бешенное, а мои ноги несут меня прочь, хоть это и не спасает меня. Меня не должно было быть там. Это я поняла только сейчас. -Я хотела пойти в парк, на той неделе я уже была на пристани, но... Я нахмурилась и сощурила глаза, силясь осознать причину, по которой я вновь посетила пристань, но ничего в голову не приходило. Хотя вроде бы я... -Я хотела посмотреть на реку... Царица хитро прищурилась и чем-то напомнила мне Локи, хотя, по сути, они даже не родственники. -Правда? Ты просто пришла, чтобы посмотреть на красивый пейзаж? - она говорила так, будто мой ответ мог сказать большее, чем он есть на самом деле, будто она ждет, когда я пойму то, что она давно поняла. Я для нее не более чем ребенок, который потерялся где-то в начале своего пути. Хотя начало так нежданно совпало с концом. Я слегка улыбнулась, даже как-то мечтательно, мне так показалось. Это мимолетная улыбка показалась мне такой простой, словно тот день был для меня не самым худшим в моей жизни. Я пыталась вспомнить пейзаж, ради которого пришла на пристань, но не смогла, хотя просидела там достаточно, чтобы разглядеть каждую трещину на мощеной дороге. Скамейка холодила мое тело, а я все сидела, словно чего-то ждала. Глупость какая. Нечего мне было ждать. А если б я знала, что произойдет что-то подобное как в Нью-Йорке, мой бы и след простыл. -А разве это плохо? - я повернула голову в сторону, чтобы увидеть Фриггу, и улыбнулась еще шире. Как-то стало легко. Не знаю почему. -Ты понимаешь, что все произошло только потому, что ты решила полюбоваться рекой? Глупо. Нелепая случайность. Можно сколько угодно размышлять над тем, почему так случилось, но это ни к чему не приведет. В этом нет смысла. Ничего не изменить. У меня ведь нет машины времени, я не Марти МакФлай, у которого был Доктор Браун с ДеЛорианом, и я не могу написать письмо самой себе, чтобы не наделать глупостей. Тем более как это будет. Тебе пишет Астрид из будущего. Запрись дома и не выходи, пока не наступит Рагнорок. Тогда проблем я точно избегу. Может быть. Хотя они сами за мной, наверно, придут. Я бы не удивилась, если бы Локи однажды постучал в мою дверь и сказал: ”Слушай, я тебя не знаю, но давай я разрушу твою жизнь?”. А мне бы осталось безропотно подчиниться новым обстоятельствам. -Видимо так и есть. -И вид того стоил? – вопрос за вопросом слетает с уст этой проницательной и умной женщины, которая пытается меня заставить говорить. С каждым разом ответ дается мне сложнее, потому что я сама не знаю на него ответ. Разве это все так важно? Особенно сейчас? -Я... Я... Потеряла мысль. Стоил ли? Я даже не помню, что там было. Была река, темное небо, а мой взгляд был устремлен вдаль. Только я смотрела на горизонт, но ничего не видела, словно была не там, не сидела на скамейке. -Чего вы хотите добиться? – резко развернувшись к царице лицом, я гневно сверкнула глазами, но тут же остудила свой пыл. Какой смысл? Я хочу все оставить здесь. Всю боль, все проблемы и обиды, всю ненависть. Если бы мне удалось снова жить, я бы перестала сетовать на жизнь, забыла все, что было, начала бы новую жизнь. -Хочу узнать: жалеешь ли ты, о том, что пришла? Да. Жалею. В крайне степени. Проклинаю тот момент, когда в моей голове зародилась это мысль. Хотя кого я обманываю. Там… На пристани я думала о том, что наблюдаю за людьми, чтобы познать то, чего у меня не было, смотрю, чтобы увидеть прикосновения и представить какого это, тоже так непринужденно касаться чьей-то руки, поправить выбившийся волос за ухо, коснуться лица… -Что вы хотите услышать? Зачем? Разве вы не знаете ответ на свой вопрос. Если я знаю, то вы и подавно. -Тогда скажи. Она знает, что сила слова больше, чем сила мысли. Если я это скажу, то признаюсь себе, что готова пройти все снова и снова, оказаться здесь опять, только чтоб быть не просто наблюдателем. -За каждое новое неизведанное ощущение не жаль заплатить чем угодно. Я ни о чем не жалею. Вы это хотели услышать? Но это ничего не меняет. Ваш сын... Я осеклась, потому что отчего-то вспомнила, что он не ее сын. Может, в этом все дело? Как говорят? Кровь - не вода? Дурная кровь Лафея сыграла свою роль. Не знаю. Но Фригга, заметив мое замешательство, заговорила одновременно твердо и с сомнением. Твердо, потому что она ни при каких обстоятельствах не стала бы отказываться от Локи. С сомнением, потому что не могла не признать, что с ним было сложно. -Мой сын... С ним бывает трудно. Бывает. Иногда. Примерно в девяти из десяти случаев. И слово “бывает” не передает всего этого разнообразия. Бывает трудно ребенка уложить спать, но это… Скорее я восстану из мертвых, чем Локи сможет с кем-то нормально поладить, кроме самого себя. Хотя он и с собой не в ладу. -Мягко сказано. Фригга подошла ко мне и взяла за руку. -Ты должна все отпустить и забыть, потому что в прошлое возврата уже нет. Ее рука, лежащая поверх моей почему-то меня пугала. Внезапно стало холодно, словно все тепло выкачали из меня, повеяло замогильным холодом, запахло мертвечиной, а голова закружилась. В глазах царицы безумное желание продолжить контакт, она не хочет отпускать мою руку, но все же делает это. Вот значит, какого это быть мёртвым. Здесь тоже касание равноценно убийству. И я признаюсь, только что увиденное испугало меня, будто до этого момента я была жива, словно я не стала такой же. Сделав шаг назад, я настороженно посмотрела на царицу и с опаской продолжила. Хотя, почему мертвый человек должен чего-то бояться? -Некоторые вещи никогда не остаются позади. - Я провела руками по плечам, поежившись. Мне переставало здесь нравиться. Что-то здесь не так. Или со мной что-то не так. Почему теперь осенние листья пугают меня, а яблоки кажутся отравленными. Голос мой дрогнул. - Они не будут тихо умирать в сторонке, пока ты стараешься построить свое будущее. Все всплывает на поверхность, из памяти и минувших дней, и дают о себе знать в самый неподходящий для этого момент. Оно не забывается, как многие пытаются убедить. Не исчезает. Они сами-то в это верят? Или это очередная иллюзия? Это как камень. Очень тяжелый. Ты бросаешь его в озеро. Брызги, рябь, а потом на дно. Вот так и мое прошлое. Когда я попыталась исправить его своим способом, оно ударило меня с новой силой, потому что попытки найти виновного не даруют успокоения. Этот удар ослепил меня, и я забыла. Точнее меня сбила машина, и воспоминания ушли куда-то без надежды на возвращение. Они ушли на дно и не беспокоили, пока мое озеро вновь не всколыхнулось. А если бы меня спросили, о чем я думаю каждый день, то я бы скорее всего не ответила… Это прозвучало бы глупо. Но это так… Каждую минуту этого гребаного дня я переворачиваю в голове все воспоминания. Каждую минуту, черт возьми! Я пытаюсь вспомнить то, что возможно забыла или упустила… Каждая секунда томления в этой камере, которую я сама построила в своей голове, оставляет глухую тоскливую боль. Я боюсь… Я оборачиваюсь по сторонам, словно за мной кто-то наблюдает, и, кажется, я действительно кого-то заметила меж деревьев. Но Фригга была неумолима. Она то ли не замечала моего беспокойства, то ли ей было все равно. -Пропасть, в которую ты летишь – ужасная пропасть, опасная. Ты не чувствуешь дна, просто падаешь и падаешь… И я и в правду падаю. Кто-то меня душит. Так кажется. Дышать трудно, пахнет гнилью. Но я держусь, может, нужно просто привыкнуть. Я отхожу к ближайшему дереву, возвращаясь к размышлениям. Порой мне кажется, что я под водой и больше никогда не всплыву. Я тону и тону и этому нет конца. Темнота давит на мое тело. Я проваливаюсь в щель между реальностью и снами. Точнее я провалилась, потерялась где-то, и сны стали реальностью, самые худшие сны. -Я знаю, но ничего не могу с этим поделать. Что бы я ни делала, все к худшему, - почувствовав запах гнили, я сглотнула, и от этого стало еще хуже, словно гниль стала стекать по моему горлу в пищевод. В горле першит, и я не могу избавиться от ощущения, что начинаю вязнуть в воздухе. Стало трудней сосредоточиться, но я продолжала слушать. -Это ты так думаешь, - каждое слово отдавалось у меня в голове несколько раз. - Все твои решения, и неважно правильные или нет, перелистывают новую страницу в твоей книге жизни. Нельзя не согласиться. Но больше не осталось страниц в этой книги жизни. Нечего больше листать, негде писать, места не осталось совсем, разве что можно черкануть пару слов на форзаце на прощание, но, как известно, никто не читает предисловий и послесловий. Пустая затея сказать что-то напоследок, когда все уже и так написано, когда история уже кончилась. -Закончилась книга. Финита ля комедия. – комедия, фарс, цирк. Неважно. Можно назвать эту нелепице любым словом, потому что дальше только вечность. - Уж больно моя жизнь на нее похожа. -Разве не ты в этом виновата, что твоя жизнь как спектакль? Прикидываешься равнодушной, кажешься весёлой и довольной, когда в жизни у тебя непроглядные серые тучи, сочетаешь спокойствие и невозмутимость, когда внутри у тебя все кипит, скрываешь свои мысли и чувства, притворяешься… То истиной в тебе всё дышит, то всё ложно и притворно. Почти двадцать восемь лет я подавляла в себе всякое чувство и убеждена была, что такое упорство, в конце концов, победит. Многие так думают. Как бы мы не храбрились, все равно что-то останется. Боль, разочарования, пустота. Где-то там, на дне, останутся остатки себя, и ты вроде бы хочешь достать их рукой и даже тянешься ею за ними в мыслях, а наяву скребешь ложбинку меж грудей, думая, что ребра пустят тебя внутрь. Но нет. Теперь, чтобы снова увидеть себя настоящую приходится наполнять сосуд с болью вновь, ты поднимаешь ее с этого дня, чтобы начать хоть что-то чувствовать. Как же трудно здесь становится дышать. Кажется, что-то горит? Пахнет гарью, пахнет жженым мясом… Ком подступил к моему горлу, готовый вырваться наружу, хотя я уже давно ничего не ела. Мои пальцы вцепились в кору дерева, чтобы удержать меня на ногах. -А что мне остаётся? Кто в этом виноват? – вариантов более не было. Не я выбрала такую жизнь, а она меня выбрала, и мне пришлось нести бремя Эрика и тех, кто был после него. Ну, неужели никто из его потомков так и не догадался оставить инструкции? Неужели никто не хотел позаботиться о будущих поколениях, кроме Эрика? Какие же люди все-таки недальновидные. - Но ваш сын отобрал у меня даже это! Чтоб он провалился на том месте, где он сейчас стоит! Пусть его уже кто-нибудь накажет. Потому что если подумать, то все сошло ему с рук. Он вернулся в Асгард, лишь пробыв на Земле несколько дней, как будто это закаляет лучше, чем бой с йотуном или отбывание своих грехов в темнице, словно Земля – это худшая тюрьма, чем есть в Асгарде. Локи сумеет приспособиться к жизни в любой среде. Он как паразит, который цепляется на другой организм и живет за его счет. -Это неправильно желать боль другим только потому, что они причинили боль тебе первыми. – Фригга медленно ходила из стороны в сторону, от одного дерева до другого. Ее светлые волосы переливались на уходящем солнце, а глаза блестели жизнью, и я уцепилась за эти глаза как спасительный круг. Они ведь не были иллюзией как все вокруг. Окружающий мир пестрит яркими красками и, кажется, полон энергии, но на деле оказался гнилым яблоком. Я так и вижу, как переспелые яблоки падают от тяжести на траву, и из них начинают вылезать черви, и сочится гнилой сок. -Какие мудрые мысли, которые не посещали голову Локи! Это уже начало походить на словесную битву. То Фригга атаковала своими словами, бьющими точно в цель, и мне оставалось только защищаться от ее снарядов, которые не оставляют мне места для маневра, то я она защищалась, когда излишнее проявляла свою эмоциональность и начинала оскорблять Локи, начинала злиться на что-то. Эта неопределённая злость снедала меня, потому что намного проще знать объект своих переживаний, а тут получается, словно я злюсь на пустоту. Эти объекты меняются, сменяются как времена года и ни один из них не оказывается столько долговечным, чтобы остаться навсегда. И когда мне не на кого злиться, я злюсь на саму себя, я сама себя раздражаю. То как я говорю, что я говорю, как хожу, как думаю и даже как одеваюсь, хотя это никогда не было для меня задачей номер один. -Его просто нужно подтолкнуть… - голос моей собеседницы начал тонуть, будто она пытается говорить под водой. Слова разобрать можно, но уже трудно следить за интонацией. Она просит? Злится? Переживает? Ее добрый и мягкий голос стал бесцветным, что печалило меня. Он был для меня как связь с этим миром. Как ее глаза светили в этом оранжевом мареве, так и голос отстранял от меня посторонние звуки, которые не могла претендовать на настоящие и реальные. Но мой голос пока не дрогнул, и пока я способна вымолвить хоть слово, я буду говорить то, что считаю нужным. -Многие родители совершают ошибки, потому что считают, будто знают, что лучше для их детей. – бросила я несколько обидные слова. Может, Фригга и была против того, чтобы скрывать от Локи правду, может, нет, но она точно об этом сожалела больше, чем Всеотец. Ведь все начинается с того, что родители думают, что знают, что лучше. Они же старше, опытнее, они не могут допустить оплошностей. Но они никогда не ставят себя на место детей, за которых они делают выбор. Поди узнай сказали бы Один и Фригга Локи, что он не их сын, если бы не он сам не узнал. Чем больше они тянули, тем опаснее было. В итоге обиженный на весь мир Локи, устроил дестрой и разруху в девяти мирах. Давайте и дальше скрывать правду. Зачем правда, она горькая, нам подавай ложь, которая приторна как кленовый сироп, от которого уже тошно, особенно тому, кто наелся им сполна. Заливаем сиропом все прорехи и думаем, что его хватит. Используем его вместо цемента и считаем, что дом выстоит. А чем выше дом, тем неустойчивее он становится, потому что сироп не для этого был приготовлен, чтобы из него дома делать. Почему все плывет? Рука соскальзывает с дерева, потому что кора внезапно стала мягкой и податливой, словно читая мои мысли, становилась кленовым сиропом. Этот сироп стекает по моим пальцам, и я уже совсем не понимаю, что происходит вокруг меня. Лишь Фриггу я видела четко и ясно, все остальное потекло, как река. Под ногами стало невыносимо скользко, поэтому ноги стали разъезжаться, и мне пришлось схватиться за ветку с яблоками, которые тут же попадали на земле и разбились, высвобождая червей, которые там находились. Хочу позвать царицу, но отчего-то никак не выходит. -Мы ему не говорили, потому что считали, что так будет лучше. Какое удобное оправдание… Черт! Я почти падаю, и мысли начинают теряться. Почему мир плывет? Почему мысли снова путаются? Я впиваюсь в ствол дерева, который и внутри оказался мягким, как глина. Снова чувствую кровь и вижу, как солнце встает… Разве сейчас не закат? Кто-то куда-то спешит, кто-то куда-то уходит. Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Это ведь реальность. Я же не могу сейчас спать. Хотя иногда у меня возникали такие мысли. Думала, что вот проснусь, а я окажусь у себя в квартирке с растворимым кофе и без телевизора, на улице как всегда дождь и куча облаков, которые скрывают солнце, даже если оно там есть. Чтобы мог сказать психиатр об этом сне? -Да? А что вы думаете сейчас? – мне очень хотелось знать, что же происходит у этой женщины в голове. Внешне она выглядит очень спокойной… Она всегда такая или стала такой здесь? И вообще, сколько она уже здесь? А у нее плывет перед глазами? У меня сейчас было ощущение, что меня разрывают на части, словно меня куда-то тянут за руку. Можно было бы сказать, что это похоже на то, как будто я перемещаюсь по радужному мосту, но ощущение сейчас было премерзкое и с мостом между мирами не сравнится. -Что все не так уж и плохо. – царица слегка пожала плечами, всколыхнув мир вокруг себя. Она словно раздвигала границы моего мирка, который сейчас сужался до размера ее прекрасного силуэта. Он словно свет в конце туннеля. Я вижу его и стараюсь держаться изо всех сил. Нет. Все очень плохо. Пусть меня прекратят тянуть. Мысли снова где-то далеко. Песок и кровь. Ковер. Темное пятно крови на ковре, которое разрушает надежды. Это еще глупее, чем то, о чем я думала до смерти. Кто-то зовет меня? Вроде нет. Только если в мыслях… -Что? Вы серьёзно так думаете? – возвращаюсь я вновь к Фригге, которая даже и виду не подала, что я веду себя странно, хотя искорки беспокойства зажглись в ее глазах. Невероятная женщина. За всех у нее болит душа и сердце. Это не может не согревать. Снова эти мысли… Стервятники… Коршуны, которые клюют мои руки, чтобы я отпустила ствол дерева, в который я уже, кажется, вросла. С одной стороны становится тепло, а с другой холодно, от одной веет смертью, от другой кровью, и что из этого лучше непонятно. Куда мне идти? Выбор за тобой… Голос… Это смерть… Я помню ее голос. Что шепчешь ты? Что смерть пришла… Куда мне идти? Я думала ты мне поможешь, думала расскажешь, что я сделала не так. -Измениться никто не может, но стать лучше может каждый. А разве одно не исключает другого? Но даже если все и так как она говорит, то у меня есть сомнения, что Локи стал хоть чуточку лучше. Мне кажется, такие как он не становятся лучше, они становятся только хуже, потому что однажды испачкавшись уже не очистишься. Ты можешь попытаться вытереть руки об одежду, но от этого становится больше грязи. Теперь она не только на руках, но и на одежде, которая тут же пропитывается ею, как кровь впитывается в ворс расписного ковра… Изо рта вытекла струйка крови и капли стали падать на скользкую “траву”. Тут же подползли черви и стали ловить эти капли, превращаясь в пауков, а трава становилась бордовой или даже не так. Она словно начала тлеть, гореть. Будто слой за слоем мир начал сходить. Как двухслойная салфетка. Только тут много слоев. Я даже ощущаю привкус пепла на языке. -И вы думаете, что Локи стал лучше? - я в очередной раз вдохнула пепельный воздух и поперхнулась, чем вызвала кашель, заставлявший выплевывать меня кровавые сгустки. Снова болит бедро. Снова в нем кто-то копошится. Что же это такое? Кто-то ищет жизнь, но не находит ее, а надежды рушатся при одном лишь взгляде на темное пятно на ковре, на кровавые следы ладоней на мраморе. Чужие мысли, они где-то там, но они такие ясные, что кажутся намного реальней чем, то что происходит сейчас у меня на глазах. -Думаю, да. Фригга начала подозрительно куда-то поглядывать, будто кого-то ждала, но его все не было. А мысли опять путаются. Пускаются в бешеный пляс теней. Смотрю на свою руку, и она кажется мне морщинистой и старой, хотя с другой все в порядке. Меня снова тянут куда-то, разрывают пополам, но мне не разорваться. Нужно решить, куда мне нужно идти. И какой у меня выбор? Снова очередное многоточие вместо точки? Казалось бы точка давно поставлена, но вот появляется ещё одна. И ещё. И ещё. И потянулась череда многоточий... Я осталась стоять там, прикованная к прошлому стальными цепями обид, под тяжестью которых я всё ещё не могу дышать. Они душат, душат, душат... Куда мне идти... Я запуталась, как и мои хищные мысли. Я опять злюсь в пустоту, в глубину себя, про которую даже я не очень много знаю. Что там сейчас творится? Так далеко я взглянуть не в силах. Но я злюсь. Может, именно поэтому? Кто знает.Снова эти чертовы птички. А что если их отпустить на волю? -Злость не самый лучший советчик в этом деле. Он разрушает сердце. - мягко заметила Фригга, которая, видимо наблюдает за изменениями на моем лице. Но разве она не видит ужаса, царящего вокруг? Все гниет, прогнивает насквозь, даже я уже начинаю разлагаться. По крайне мере, одна половина так точно. И мысли. Они как ни странно тоже умеют гнить. Не знаю, какие конкретно, но они отравляют мой разум, мешая моей свободной воли и разуму. -Ну и пусть. Да, молодец, решила пустить все на самотёк. Какой смысл беспокоится о сердце, когда его и так нет. Вроде бьется, стучит, трепыхается, пытается изо всех сил не остановить свой ход, а на деле бесполезный орган, качающий кровь. Если злость разрушает сердце, то его уже давно нет. Злость спалило все дотла еще очень давно, оставив после себя угли. Да, угли. Месть и злость подчистили территорию моей души, убрав ненужные элементы. Разговоры наскучили мне, а происходящее вокруг превратилось в надоедливый фон, который никак не устаканется. Хочу стабильность, но меня все еще кто-то тянет. -Знаешь, почему одинокие люди одиноки? - не знаю и знать не хочу, но, видимо, царица все равно скажет. А мое мнение таково: они не одиноки по сути. Им одним хорошо и они не считают это одиночеством. Для них своя собственная компания уже больше, чем им нужно. Ведь порой каждый хочет побыть наедине с собой, каждому нужно время для себя любимого. Но для кого-то это целая жизнь. Им достаточно своих увлечений и занятий, чтобы заполнить отсутствие людей в своей жизни, и они не горюют по этому поводу, хотя общество хочет нам навязать, что это плохо, что отклонение от нормы. А психологи каждый день гундосят про "я для других", что без этого никак. По мне так просто лишний повод сделать людей стадом баранов, которым нужен лишь умелый пастух. - Они не умеют открываться другим, не умеют любить, они не могут сказать пары ободряющих слов. Они не могут и ждут, когда это сделают другие. Знаю таких. Сама не умею ни черта. Посочувствовать - это не ко мне, это к тем, кто действительно думает, что пустые слова помогут в решении проблемы. Я не могу понять глубины чьего-то горя, но сопереживать я ему должна? Как-то неправильно и лицемерно. И я не могу осуждать Локи за то, что он не может понять некоторых аспектов жизни, не может осознать некоторые эмоции. Потому что сама много не понимаю. Как там я говорила? Эмоциональный диапазон как у зубочистки? Так это и про меня тоже. Но понимать тут мало. -По вашему Локи просто томится в ожидании? Бедная девица в башне томится. Локи не ждет. Ему просто все равно. Да, коршуны? -Ему не хватает света. Ты ему неплохо помогала в мое отсутствие. - теплота этой улыбку просто затмила все остальные, которыми она меня одаривала до этого момента. Благодарность ее не знала границ. Хотя на мой взгляд, я лишь мешалась, злила и раздражала младшего принца. Пытаться с ним поговорить - это все равно, что биться головой об стенку. Так хоть эффект больший будет, может, мысль умная в голову придет. А бог умеет лишь язвить. И даже когда-то он вроде бы говорит искренне и правдиво, он все равно сумеет все испоганить, заставит сомневаться в истинности его слов. И вот сиди думай, а что он под этим подразумевал и почему нельзя просто взять и сказать то, что думаешь? -Кто сказал, что мой свет лучше его тьмы? И кто сказал, что я это свет? Тьма и свет. Мир как будто поделился на черное и белое. На светлой половине червяки ползают и едят тлеющую траву, а на темной пауки ловят в свои сети неосторожных кишечнополостных, которые случайно заступают на границу территорий. Еще несколько яблок упало с дерева и пополнило коллекцию ползущих тварей на земле. Все горит, земля горит, пепел забился куда только можно и куда нельзя тоже. Еще чуть-чуть и я сама стану этим пеплом и стану одной из тысячи хлопьев, которые порхают в воздухе. Руки вязнут в стволе дерева. Я бы и рада вытащить их, но необъяснимая сила притяжения тянет половину меня куда-то вдаль отсюда. Свет... Разве я свет? -Я и не говорила, что ты свет. Но ты способна открыть ему глаза на солнце, вывести из этих подземелий. - Фригга протянула ко мне руки, хоть и стояла достаточно далеко, чтобы не коснуться меня. Это как жест мольбы. Просит помощи у меня? Да я ни за какие сокровища Земли и других миров не встану подле или напротив этого безумца, у которого неизвестно что на уме. Больше никогда... И чувствую его руки, на своих плечах, с которых он стирает грязь или чем бы оно не было. Проводит сверху вниз и повторяет снова, словно согревая меня. Коршуны клюют мне глаза. Больно? Нет. Ни капли. -А знаете? Вы правы. Я могу только ждать. Я не могу сочувствовать и жалеть кого-то. Почему бы ему не сделать шаг вперед из тени? Она усмехнулась, словно я сказала что-то смешное. Так и было. Просто гниль не дает мне понять, что именно в моих словах могло показаться смешным... Ах, да... Локи и первым. Ну, да. Все ясно. -Гордость – вечная помеха. Как дорого она порой обходится. Мрачные раздумья. Глаза, руки говорят "да", а губы, искривлённые гордостью, говорят "нет". Гордость не всегда есть положительная черта, потому что она становится твоей цепью, которая держит тебя на расстоянии от чего-то желанного. Она заставляет нас врать, причинять боль другим, только потому мы не хотим, чтобы нас считали слабыми. Локи не хочет чтобы его считали таковым, хотя едва ли его можно так назвать. Но нет. Ведь эмоции - это роскошь для принца Асгарда. -И это вы говорите мне? -Конечно. Это ведь ты пришла просить совета. Чтобы не упустить из виду незваного гостя, я быстро развернулась на звук голоса, обладатель которого и не думал бежать. Девушка со светлыми волосами и голубыми глазами. Только одна половина была неживой, словно разложившийся труп, а вторая обычная. Длинные волосы достигали пят, а голубым цветом светился только один глаз. Хель собственной персоной. Приятно познакомиться. *** Снова он идет по этим коридорам, точнее бежит быстрее ветра, потому что иначе он может опоздать. Каждое мгновение, которое он колебался при повороте, приносило ему боль, от того, что он намного беспомощней, чем он думал. Она могла или не могла? Локи думай! И стоит ли переживать так? Мозг говорит одно, но ноги несут его дальше разумных суждений, дальше от трапезной, от которой почему-то внезапно засмердело мертвым духом, ближе к покоям Астрид. Поворот, еще один, и богу начинает казаться, что он заблудился. Настолько он погрузился в свои мысли, что перестал замечать, что происходит вокруг, а ноги несут его дальше а этот бесконечный лабиринт. Локи слышит, что позади кто-то торопливо идет за ним: тяжелые шаги брата, легкие его благоверной и неопределённая поступь друзей Тора. Как трикстер хотел, чтобы Джейн не шла с ними. Да и вообще, чтобы никто за ним не шел. Он один справится. Нечего им смотреть, как я... Он так и не мог сказать, что он будет делать, что он увидит. Может, я преувеличиваю? Но что-то ему подсказывало, что нет. Чутье говорило, что нужно идти быстрее. А разум твердил, что уже поздно. Наверно, это один из немногочисленных разов, когда Локи хочет, чтобы его разум ошибался, потому что иначе он не получит ответы на некоторые свои вопросы. Но только ли это его беспокоило? -Локи! - крикнул Тор. Старший принц хотел все-таки узнать, что случилось, почему его так несется, не видя ничего перед собой, а тот его будто не слышал. И громовержец уже был готов ускорить темп, чтобы догнать непутевого сына Одина, но вдруг одна из дверей открылась и оттуда вышел Бёльторн. Выглядел он как-то странно. Йотун улыбался, а в глазах читался то ли восторг, то ли долгожданное удовлетворение, а в следующую секунду, взгляд потух и наполнился болью и мукой. Он переходит из одного состояния в другое, но Локи не остановился ни на миг, лишь стремительно приблизился к хладнокровному слуге Астрид с воинственным видом. На руках бога перчатки, которые он, видимо, надел по пути сюда, словно зная, что встретит здесь йотуна. -Отвечай! Где она? - обвинительным тоном начал разговор Локи, хватая йотуна за железную пластину на ключице и притягивая к себе. Бога не волновало, что тот возвышается над ним, это его не остановило и не смутило. Лицо его перекосилось от злости и гнева, но он уже не мог понять на кого он так злится. На йотуна? На Джейн? Астрид? А может на самого себя? Эта неопределенность подпитывала ярость в его крови. Тем временем Бёльторн совладав с собой, сумел дать отпор младшему сыну Одина. Он смахнул его руки со своей груди, и как будто вырос в размере. Это был первый раз, когда Бёльторн позволил гневу взять над собой вверх, он нырнул в эту вязь, из которого почти невозможно выбраться, но йотун был рад такому стечению обстоятельств. Он не сказал ни слова, но рука его отчетливо тянулась к горлу бога, который уже успел вооружиться маленькими, совсем незаметными кинжалами. -Хочешь объявить войну, асгардец? Войну Йотунхейму? Я король и гость в ваших владениях, ты не имеешь права хоть пальцем меня трогать! Я король... Что это вообще значит? Это отродье не может быть королем. Если только... Да я с него кожу сниму! С живого! Нашлась тут особа королевских кровей! У меня прав больше на этот трон, чем у тебя! -Да я тебя... Тор во время подоспел на помощь, иначе бы стражники стали бы не последними жертвами за эту ночь и утро. Локи уже не держал себя в руках и вел себя неподобающе для сына Одина, хладнокровие его оставило. -Остановитесь! Локи, может, ты объяснишь, что происходит? - Тор обратился сначала к брату, а потом повернулся к Бёльторну. - А с тобой мы потом поговорим. Бёльторн презрительно хмыкнул в ответ и скрестил руки на груди. Локи же не понравилась такая ситуация. Какой Хель мы тут стоим? - Я не собираюсь ничего объяснять, пока не войду в покои. - бог отмахнулся от брата и зло сверкнул топазами в сторону йотуна, невозмутимости которого можно было позавидовать. Нет, он, конечно, злился, но она тлела внутри, и только иногда вспыхивала. Трикстер прошел к двери, возле кторой стоял Бёльторн и зашел ему за спину, встав в проеме. Еще шаг и он все узнает. Или он уже знает? - Ты ведь уже догадался. Что ты там ожидаешь увидеть? - послышался из-за спины спокойный голос нового короля Йотунхейма. Они стояли спинами друг к другу, смотря каждый в свою сторону. Взгляд Бёльторна устремлен на Тора, который пытается понять, что происходит. Йотун говорит с Локи, но смотрит на его брата. Ожидая увидеть, как он распахнет глаза от осознания произошедшего. Хотя секунда за секундой он приходил к тому, что ничего большего чем удивление он там не увидит. Все они чужие ей, той, что лежит на кровати, застеленной простынями, пропитанной ее кровью. И, как Бёльторн не хотел это признавать, только Локи еще горел желанием спасти, если возможно. Только ему не все равно. А Бог смотрит вдаль, на небо и солнце, которые виднеются через откртытые дверцы балкона. Что я ожидаю увидеть? Не знаю. Мысли беспорядочно пролетают в голове. Я не знаю, чего хочу. И вот он момент, когда я смогу понять, что меня так волнует. Он пришел узнать, что будет дальше. -Жизнь. Жизнь... Хотя он уже понял, что там нет ей места. Здесь веет смертью и стоит запах железа. Взгляд опускается на ковер, и там виднеется темно-красное пятно, как вино. Только вино так не пахнет. Но даже теперь Локи не был уверен, хотя он стал очень спокойным. Выдохнув, бог сделал первый шаг. И Локи понял, что то, что было до этого - это страх неизвестности. Когда не знаешь, что там за дверью, стоишь подле него, в тебе теплится надежда. Но когда делаешь шаг, входишь, то она умирает, но и все остальное остается позади, потому что пугает неопределенность, а все остальное - это не так страшно. Когда ты знаешь что-то наверняка тебе не приходится гадать, терзать себя предположениями. Когда точно знаешь, то и переживать незачем. Вот и Локи, увидев мертвую бабочку на кровати, даже не моргнул, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он уже не понимал, почему так спешил, куда так торопился, все это осталось там, где сейчас стоят Тор, Джейн, Фандрал и Сиф. Я повел себя безрассудно, но теперь вижу все ясно. Локи подошел к кровати. Перед ним лежала девушка, которую он встретил в Свартальхейме, которая так нелепо и глупо подумала, что богу лжи нужна помощь. Некоторые ошибки ведут нас в бездну, и кажется Астрид нашла свою. Локи так долго висел на волоске от смерти, что наверняка должен был упасть раньше какой-то смертной. Столько раз он уже падал, но постоянно выбирался... Астрид лежала на кровати в окровавленных обмотках, но казалось, что она не умерла, а просто спит. Локи готов был поклясться, что он видит, как слегка приподнимается грудь, но Бог все списал на воображение, которое в последнее время не давало ему покоя. Одна его половина была горячей как огонь, что он готов был рвать и метать, другая была холодная как лед, что он хотел лишь сесть и вздремнуть хоть прямо в этой комнате, пока слуги и его брат будут сновать туда-сюда, может, даже отец придет, чтобы почтить память. Локи уже не пытался понять, что могло такого произойти, что смертная истекла кровью, где она получила все эти увечья. Хватит с него того, что он уже стоит здесь и лицезреет все это. Нужна книга. Хорошая книга, которая поможет ему вернуть нормальный ход вещей. Бог развернулся спиной к мертвой девушке. Ему больше нечего здесь делать. Он так и не смог понять, что это все для него значит. Наверно, не очень много, раз он больше не горячится и не бросается на йотуна, хотя Бог бы с удовольствием ему преподал уроки хорошего тона. Теперь и Тор вошел в комнату, где пахло кровью. Старший принц бросил безразличный взгляд на постель, как если бы там никого не было. Так и было. Королева Йотунхейма не воспринималась здесь, во дворце, как кто-то подобный царю Одину. Ее замечал Локи, немного Тор, а мимо остальных она просто прошла мимо, даже если она и говорила с ними, то это очень быстро забылось. И только Джейн переживала так, будто потеряла сестру или подругу. Девушка с широко распахнутыми глазами освободилась от руки громовержца и подбежала к кровати, моментально схватив руку Астрид. А Локи все шел к двери. Он еще не доел свой завтрак, а как известно - это самый важный прием пищи. Даже еда заботила его больше, чем чья-то смерть. Астрид умерла, и что-то еще умерло вместе с ней. Бог поравнялся с йотуном, и они посмотрели друг на друга, словно вместе потерпели кораблекрушение и сидят в одной надувной лодке, только они не признавали этого, думали, что они до сих пор на борту круизного лайнера. Вот так и живем, строя вокруг себя стену, чтобы не видеть, что там за ней разруха, голод и убийства. Жить в иллюзиях слаще, чем пытаться смириться с реальностью. Выйдя из покоев, Локи снова столкнулся взглядами с Бёльторном, который чему-то непривычно ухмылялся. Непривычно, потому что ухмылка не входила в обычный набор жестов йотуна. Но когда бог ему ответил улыбкой, йотун тут же перестал ухмыляться, так как был удивлен происходящему. Неужели он ошибся и... Трикстер напоследок наклонил голову и пошел в сторону трапезной. Свобода. Да, он чувствовал ее, у нее кажется даже запах был. Локи испытал ни с чем несравнимый восторг, который жил у него в груди. Каждый вздох приносил невероятное облегчение, словно до этого момента что-то сдавливало его грудь, будто Тор снова положил молот и ему на грудь. А теперь ему даже захотелось покататься на лошади, прогуляться по городу... -У нее есть пульс! Она жива! Локи не замедлил шаг, но вскоре понял, что ноги сами прекращают передвижение. Медленно, но в конце коридора, он уже остановился.