Свет девяти миров

Хель. Я ее ждала. Звала ее, даже молила о помощи, но она пришла только сейчас, когда уже нечего исправлять, когда ее советы и подсказки уже ничего не стоят. Уже все равно. Меня даже не волнует ее причудливый вид. Кому-то он покажется жутким, устрашающим и даже отвратительным, потому что половина ее тела загнивала, но мне было не до этого, так как я сама сейчас была в этом же положении, и если для Хель это было, судя по всему, нормой, то для меня это в новинку. Может, она мне расскажет, что здесь происходит. Ее голубые глаза внушают мне доверие. Может, она мне сумеет помочь разобраться во всем этом. -Хель. И вот опять я не знала, что мне говорить, как себя вести. Хотя в моем положении выбора особого не оставалось, так как мои руки были намертво прилеплены к стволу дерева, а по подбородку стекала кровь, и внизу, где-то там на земле, куда я не решалась опускать свой взгляд, копошились черви, пожирающие каплю за каплей мою кровь, падающую с моего лица вниз. Богиня смотрела на меня с любопытством, а я отвечала ей тем же. Что-то неуловимое в ее образе казалось мне знакомым. То ли глаза, то ли то, как она смотрит, как ходит, улыбается… Все напоминает мне о… -И победа достается Астрид из Асгарда! – голос ее был звонок, в нем сквозила некая задоринка, которая заставляла меня думать, что богиня играет в какую-то игру, понятную только ей одной. Смерть умеет язвить. Хотя, что в этом удивительного. -Я не… - я тут же захотела опровергнуть ее слова о том, что я из Асгарда. Это ведь не так. Хотя трудно сказать, откуда я, словно меня вывели в искусственных условиях, в пробирке. Но Хель меня перебила. -Что ты? Хочешь сказать, что ты не потомок Эрика? А как она улыбалась… Это было очень странно наблюдать, как одна половина лица реагирует на эмоции, которые испытывает Хель, а другая слегка подрагивает или не дотягивает до того уровня реакции, каким владеет живая половина богини. Но я так поняла, что она это компенсировала тем, что часто ухмылялась на живую сторону лица или изображала полуулыбку. С одной стороны она шла величаво и гордо, а с другой хромала и даже немного тряслась. Мертвая половина, как бы плыла у меня перед глазами, как и все вокруг. И я плыву в этом бесконечном потоке, состоящем из глины, грязи, хлопьев пепла и червей, которые ползут по моим ногам, что весьма жутко. Я не знала, были ли они настоящими, но у меня не было времени это выяснять. И еще кровь. Опять она. Преследует меня даже за завесой жизни. Когда из моего уха начинает что-то вытекать, я покрываюсь мурашками и передергиваю плечами. И изо рта, и из носа, и даже из глаз, что заставляет меня смотреть на мир через красную дымку. Больно ли мне? Несомненно. Но отчего-то я не хочу кричать. Или не могу. Но нельзя показывать свою слабость. Все это в прошлом. Я столько всего пережила не для того, чтобы сейчас упасть лицом в эту жижу у меня под ногами. В глазах богини царства мёртвых я хочу выглядеть сильной и смелой. Это будет мой первый шаг. Она меня спросила про Эрика. Я не асгардец. Кровь, которая течет в моих жилах и стекает сейчас по всему моему телу, не делает меня жителем весеннего города. Я родилась на Земле, в Мидгарде. Там был мой дом… Был… А сейчас? Наверно, Хельхейм станет моим домом, если кошмар, творящийся вокруг, прекратится. Не знаю. А птички все кружат надо мной. Черные птицы, питающиеся моими мыслями, хоть они и спутанные. Возможно, просто это для них такой деликатес. -Я… - комок застрял в моем горле и мешал мне сказать хоть слово. Приходится отплевываться от него, кашляя кровью. Мимолетом замечаю полный сочувствия взгляд Фригги. Она еще здесь? Она здесь, так еще поглаживает по плечу смерть, будто своего ребенка. Разве такое вообще возможно? И на мое удивление Хель не гневается, а даже наоборот, благодарно смотрит на царицу и чуть приближается ко мне, намереваясь продолжить наш диалог, если это можно так назвать. -Это я уже слышала. Вот она я. Ты хотела моего совета. Спрашивай. – коротко и по делу проговорила она. Это можно было понять, все-таки она заправляет всем царством мертвых: везде нужно успеть, за всем проследить. Ей не хотелось тратить время на какую-то смертную, которая все-таки нашла свой конец. Я уверена, многие взывают к ней, но приходит она не ко всем, поэтому придется ценить оказанную честь. Повелительница осеннего мира выглядела весьма противоречиво. Она сочетала в себе непонятную мне легкость, даже открытость, что заставляло порой думать, что она добрая крестная фея, которая может исполнить все мои желания, и было в ней еще что-то устрашающее, и это никак не связано с тем, что одна половина ее тела была мертвой и разлагающейся. Она была из тех, кто если станет тебе другом, будет самой верной и надежной, а если станет врагом, то не пощадит никого. Но, естественно, была некая грань между другом и врагом. И в этой категории, видимо, находилась я, потому что мне богиня язвила и смотрела на меня хитрым взглядом, словно возвращая меня в Асгард под пристальный взгляд трикстера. Да, мне нужен совет. Но какой? Что мне нужно узнать, когда я уже умерла? Разве мне еще что-то нужно? Только если узнать, как нужно было поступить. Хотя это глупо. А все из-за того, что сожаления пожрут меня, из-за того, что будут вечные вопросы, а что было бы, если... А я не хочу ни о чем сожалеть. Больше нет. Никогда в жизни. Никогда в смерти. Мир плывет. Он даже не останавливался. И снова тянущее чувство, как будто кто-то не хочет меня отпускать. Чувствую запах надежды… Разве у нее есть запах? Видимо, есть. Пахнет лимонными пирожными. Как странно. Моя усмешка порождает новой поток крови, льющийся из моего рта, будто вместо желудочного сока, вместо слюней у меня была только кровь. И чем больше крови выходило из меня, тем сильнее тянули меня куда-то в неизвестность чьи-то руки. Их было много. Они порхают над моим телом и совершают странные манипуляции. Да. Я это вижу, как если бы это происходило на самом деле. -Что… Что со мной происходит? – с трудом задаю я свой очевидный вопрос. Я точно знала, что Хель и Фригга не видят того, что вижу я. Так что же тогда со мной не так? Скажите еще, что мне не место здесь. Этот мир ненастоящий. Все такое блеклое вокруг: и цвет, и вкус, и запахи, и звуки. Но я отчетливо ощущаю вкус крови у себя на языке, чувствую запах железа, вижу алую кровь и слышу, как быстро бьется мое сердце. По-настоящему. Этот мир отторгает меня, словно я какое-то инородное тело в устоявшейся системе, будто я лишняя деталь в этом механизме. Но так быть не должно, черт возьми. Почему меня тянет отсюда? И кто меня тянет? Хель подошла ко мне и протянула руку к лицу. На мгновение мне показалось, что она хочет стереть кровь с моего подбородка, может, так и было. Но она этого не сделала, богиня не коснулась меня. Она внимательно смотрит на меня, изучая, словно я объект ее исследования, которое она ведет очень давно. Богам свойственно ставить эксперименты на людях, смотреть, как они справляются в той или иной ситуации. Так и Хель тоже наблюдает за тем, как я поступлю, как будто мое решение может что-то изменить. -Всё дело в том, что живым не место среди мертвых, – спокойно сказала богиня, ожидая моей реакции на ее слова. Если это шутка, то она совсем неудачная. Я не могу быть жива. Просто не могу. Я чувствовала дыхание смерти у себя на затылке, мое тело измотано и искалечено физически, а душа выстрадала все, что можно, душа устала, потому что не спала несколько дней. Я знаю, что человек может прожить несколько дней без сна, а если быть точной - одиннадцать, но сны, навязанные Лафеем, изматывали меня очень сильно. Он проводил когтями по моим ребрам, словно йотун представлял, что это пианино, а он пытается вспомнить мелодию, которую можно было бы сыграть, но у него никак не выходит. И он пытается снова. И снова. И опять. Пока не проступят белые кости. Лафей ковырялся в моей ноге и дергал за мышцы, будто это струна гитары, которую необходимо настроить. И он все настраивает и настраивает, но кажется, этот навык был потерян, поэтому всё повторяется снова. И снова. И опять. Я просто не могу быть живой. Я не могла пережить все это. Невозможно и нереально выстоять, выдержать все эти муки. – Ты воззвала ко мне, и я открыла проход для тебя, но упрямые асгардцы тянут тебя назад в мир живых. Поэтому мир плывет перед твоими глазами, поэтому пахнет мертвечиной. Побочные эффекты. Живые не могут долго здесь находиться, иначе они начинают умирать и растворяться, становясь частью Хельхейма. Это многое объясняло. Стало чуточку спокойнее, но тревога все равно осталась со мной. Внезапно я поняла, что еще жива. Это не принесло мне должного восторга, но и огорчения я не почувствовала. Просто не хотелось потратить дарованный шанс на то, чтобы раствориться в Хельхейме. Жизнь нужно потратить на что-то более стоящее, чем это. В этот момент сила моего духа возросла. Очередная угроза, болезнь, если это можно так назвать, не смогла сразить меня, и это в очередной раз мне доказывает, что пора прекращать ныть и вспоминать былое, нужно его забыть, нужно сделать что-то действительно стоящее. Но хочу ли я возвращаться туда? Возвращаться в Асгард? -Но… -Хочешь спросить, почему ты еще жива? – Хель развела руками и прищурила глаза, от чего мне казалось, что она в чем-то меня подозревает, думает, что у меня есть какой-то способ обойти смерть. Но нет. Такого чудного средства у меня нет, и даже если бы оно у меня было, я бы кинула его на дно Марианской впадины, чтобы никто его не нашел. Все мы когда-нибудь должны умереть. Никто не должен нарушать естественный порядок вещей. – Если быть честной, я тоже удивлена. Ты представить не можешь насколько. Смею предположить, что физические увечья, которые были нанесены небезызвестным йотуном стали критической точкой для тебя, но не настолько критической, чтобы убить тебя. Хотя ты была близка к этому. Так близка, что я чувствовала твою душу подле себя. Но он ушел и не закончил начатое. Правда, странно? -Ушел? – это должно было быть вздохом облегчения, но он таковым не стал. Получилось как-то тяжко и слишком протяжно, словно меня ударили под дых. Это должно было принести мне радость, разве нет? Тогда почему у меня такое ощущение, что мир стоит на краю пропасти и готов сорваться вниз. Куда он ушел? Он не мог! Просто не мог! Лафей должен был умереть вместе со мной! Неужели он сумел выкрутиться? Как? Как он это сделал? Он был заперт в моем теле и должен был оказаться здесь вместе со мной. Все рушится у меня на глазах, но что я могу с этим сделать? -Что это за странная привычка повторять последнее сказанное мной слово? Ну, да ладно. – Хель отмахнулась от этого, видимо, привыкшая к таким разговорам. Интересно, сколько ей лет? Вроде чуть больше сотни, но заносчивости в ней на всю тысячу. От кого же ей передался этот скверный неоднозначный характер? Меня передергивает от мысли, что кто-то мог добровольно отдать свою кровь сюда, пусть даже и править этим царством. Мне кажется, оно того не стоит. Хотя кто я, чтобы судить об этом. Может, это самая почетная должность во всех девяти мирах. – Он нашел себе другое пристанище. Но разве ты хочешь это знать? У тебя мало времени. Асгардцы почти привели тебя в чувство. Это было похоже на правду. Я начала слышать чьи-то голоса. Незнакомые голоса. И не только. Где-то там Джейн и Тор. Мне кажется, она даже держит меня за руку, что заставляет меня улыбнуться и вызвать у нее радостный возглас, который даже в Хельхейме меня смог оглушить. Эта странная картина, как я лежу на металлическом столе полумертвая и улыбаюсь приободряющему жесту. Какие-то странные женщины снуют туда-сюда в хламидах светлого цвета, над моим телом что-то светиться, словно экран компьютера. У них есть такие технологии? Асгард воистину не перестает меня удивлять. Все это встает перед моими глазами блёклой дымкой. Им почти удалось вернуть меня к жизни, а я все еще не спросила то, что хотела. Да и черт с этим Лафеем! Надеюсь, он забился в самую глубокую и темную пещеру, из которой никогда не выберется, иначе я сама его затолкаю не своими руками, так чужими. Нужно задать один простой вопрос, но губы не размыкаются. Мысли не подчиняются мне. Они сами по себе. Эти птички вырываются из клетки одна за другой, они улетают вдаль, угрожая унести все, что есть в моей голове, прочь. Но мне еще нужно произнести хоть несколько слов. Нужно как глоток воздуха. Мне ведь еще нужно дышать? Нужно цепляться за жизнь любыми способами. Ведь раньше я могла пройтись по головам только, чтобы получить то, что мне нужно. Разве что-то изменилось? Нет. Ничего не поменялось. Просто нужно вспомнить, как надо быть сильной. Меня питало безразличие, равнодушие ко всему и злость к тем, кто имел больше, чем имела я. Такое необычное и парадоксальное сочетание. Но это было моей силой. А я куда-то все растеряла. Оказавшись среди сильных, я оказалась не такой уж стойкой. Я думала, что мне известен предел человеческих страданий. Как оказалось, что это лишь одна неполная грань восприятия этого мира. Боль не имеет границ. Ни физическая, ни душевная. А если и есть какой-нибудь предел, то у каждого он свой собственный и неповторимый, индивидуальный, преодолев который либо теряешь себя окончательно, либо открываешь новые границы. -Что мне делать? Как мне дальше поступить? Казалось бы, ничего сложного в этих вопросах не было, но я действительно не знала этих элементарных ответов. Куда мне идти, когда я открою глаза, увижу лица тех… Я даже толком не могу сказать, как мне к ним относиться. Для них я человек, прыгнувший выше, чем ему следовало, а жизнь просто возвращает все на свои места. Вернуться на Землю? Снова прятаться от людей, смотреть в темное небо, наблюдать за спешащими жителями Лондона. Но я не смогу так. Если раньше это выходило у меня не очень хорошо, то сейчас не выйдет тем более. Я буду снова и снова возвращаться в мыслях в этот весенний город, к радужному мосту, к воспоминаниям, которые никогда меня не покинут до самой старости. Я буду вновь сильной, но этого будет недостаточно. Я буду искать черты каждого из асгардцев в обычных людях, только чтобы вернуться хоть на мгновение в волшебную страну. Остаться в Асгарде? Желанный, но не подходящий вариант, на мой взгляд. Мне будет не хватать членов царской семейки, будет не хватать Джейн, хоть мы с ней не очень хорошо знакомы, но жить рядом с ними у меня не получится. -Это твоя жизнь. Твой выбор. Ты можешь распоряжаться ей как захочешь: можешь погрязнуть в самых страшных грехах, которые не приветствует ваша религия, можешь вернуться в Мидгард, остаться в Асгарде, отправиться путешествовать. Почему я должна говорить тебе, что делать? – она на меня посмотрела, сощурив глаза, словно то, что она сказала после, имеет какой-то особый смысл, который мне необходимо понять. Она даже молила меня выбрать этот путь, как будто от этого зависела чье-то существование, будто она хотела обмануть кого-то помогущественнее ее самой. – Твоя жизнь ценная валюта. Ты можешь потратить ее впустую, а можешь подарить ее кому-нибудь. И в твоей жизни были только правильные поступки, ты поступала так, как было необходимо поступить тебе в этой ситуации. Твоя жизнь ценная валюта… Пока некая мысль формировалась у меня в голове, сражаясь с хищными птицами, Хель продолжила говорить, сверля меня настойчивом взглядом своего небесно-голубого глаза. -Прошлое следует похоронить, твоя жизнь – это сейчас, это самое мгновение. Только этот момент. Люди никак это не поймут. И не только люди, но и асгардцы, и другие обитатели девяти миров. Тебе не нужно знать, что делать. Это придет к тебе. В свое время ты поймешь, как надо поступить. И это всегда было моей ошибкой: я думала о прошлом, думала, что еще все впереди. А жизнь пролетала мимо меня. Очень быстро. Я уже даже не могу сказать, на что я четверть жизни потратила. Бесконечные прятки от людей, от самой себя, от семьи. Да, были попытки прочувствовать вкус этой жизни, но это выглядело жалко и убого, что боги решили намекнуть мне об этом, убив мою сестру. Бог. Неважно. Важно только здесь и сейчас, так? Так. Но как же трудно сосредоточиться. Кажется, я на мгновение забыла про плавящийся, как воск свечи, мир, но вновь эта картина перед моими глазами. С трудом отцепившись от ствола дерева, я стала стряхивать капли “жидкого дерева”, но жижа была вязкой и намертво цеплялась за кожу. А Хель разговаривает со мной. Она говорит, но на уме у меня вертятся совсем другие слова.Ты можешь подарить ее кому-нибудь. Она сказала не посвятить, а именно подарить и каждое слово произносила с нажимом, пытаясь донести до меня смысл своего послания. Если мне жизнь не нужна, то я могу кому-нибудь отдать ее, кому она действительно нужна, кому не место среди осенней листвы и яблоневых садов… Тут я вспомнила про зрителя нашего с Хель диалога. Фригга стояла чуть поодаль и обеспокоенно поглядывала то на меня, то на Хель. Подарить жизнь. Я ведь могу? -Её можно кому-нибудь подарить? Так можно? – спросила я владычицу этих мест, перебив ее, и посмотрела на царицу Асгарда. Если только… -О, Астрид, в этом мире возможно всё! – проговорила Хель и развела руками в стороны, а я почувствовала себя персонажем из мультика, которому поможет волшебство и магия. И словно в подтверждение Хель продолжила. – Особенно, когда у тебя такая фея крестная, как я! Ну, что ты на меня так смотришь? Да, я знакома с мидгардской культурой, я нахожу ее… забавной. Ну, так что? Кому ты отда… даришь свою жизнь? А сейчас Хель стала похожа на демона, который предлагает мне сделку. Единственный глаз сверкает, как маяк. И вот будто Хель все время ждала этого момента, ждала того, кто отдаст жизнь за того, кто ей люб, за того, кого, по ее мнению, здесь не должно быть. Я с ней была согласна, но выглядело это весьма жутковато. Я была последним шансом на спасение той, что так почему-то дорога властительнице мертвых полей. Стоит ли спрашивать почему? Думаю, нет. Нужно просто согласиться. Просто сказать, кого я хочу спасти. Это же так очевидно. -Я… Я отдаю свою жизнь Фригге, царице Асгарда, матери Тора… и Локи. Теперь я свободна? Да? Пусть коршуны улетят туда, откуда пришли, пусть мир станет снова таким, каким он должен быть, пусть Фригга отправится туда, где она так нужна. Наверно, мне этого не хватает. Ощущения нужности. Странно звучит, конечно. Но ведь иногда так необходимо знать, что ты кому-то нужен. Так и жить проще. -Дитя… - взмолила Фригга ко мне, но я и слушать ничего не пожелала. Я решила. Мой ответ окончательный. -А что я могу? Ничего… Но вы… Для кого-то вы целый мир. – я развела руками и чуть не упала в жижу под моими ногами. Времени совсем не осталось. Это моя жизнь, и мне решать, как с ней поступить. Мне не нужны ничьи инструкции, я сама в состоянии справиться. Как-то же двадцать семь лет прожила. У нас, у смертных есть всего несколько лет в этом мире, если сравнивать наш срок жизни с асгардским. И что мы делаем? Проводим драгоценные годы так, чтобы усложнить все, к чему мы прикасаемся. А на деле оказывается все проще, чем задачки в первом классе. Просто мы запрограммированы думать, что жизнь – это необычайно сложная штука, что не бывает легких путей. А они есть. Есть где-то там, на дне нашего сознания. Порой это неосознанные слова, жесты, это то, что приходит в голову самым первым. Потому что дальше мы начинаем размышлять, и все становится невероятно трудным и непостижимым. Но Фригга не сдавалась. Она не злилась, не была возмущена, поэтому все ее попытки протеста были с легкостью отклонены Хель, которая решила взять дело в свои руки. Она торопилась, словно я могу передумать, будто я могу отказаться от этой, судя по всему, безумной затеи. Но на моем счету уже достаточно безумств, чтобы не испугаться новому приключению, если это можно так называть. -Так нельзя. Хель, скажи ей… Хель игриво пожала живым плечом и хмыкнула. -Это было бы враньем. -Ты не можешь ей позволить. -Я не властна над ней, это ее решение, - Хель отвернулась от Фригги, считая их короткий разговор исчерпанным. Она обратила на меня свое внимание и сделала шаг вперед. – У тебя есть несколько минут, чтобы попрощаться, а потом ты вернешься, чтобы остаться здесь навсегда. Попрощаться? Но я не хочу. Не хочу возвращаться туда, откуда пришла. И я уже собиралась сказать это Хель, но вдруг она коснулась меня, мир перестал плыть, мысли снова текли ровным потоком. Всё будто замерло на мгновение, стало, как было, а потом меня затянуло куда-то, где слышались голоса женщин в странных хламидах и стук чьих-то тяжелых шагов.

***

Фригга молча наблюдала, как девушка испарялась у нее на глазах, и вспоминала ее панику и страх. Как Астрид хваталась за дерево, стирая себе пальцы в кровь и ломая ногти, как она зарывалась в землю ступнями и давила яблоки, упавшие с дерева. Хель предупреждала царицу, что так и будет, что Астрид не сможет видеть этот мир должным образом. Ведь Астрид была еще жива. А живым не место среди мертвых. Фригга не знала, что видела девушка, но это было, по-видимому, нечто странное, раз она себя так вела. Разве это правильно? Разве можно так поступать? Фригга не понимала, зачем Хель все это затеяла, зачем заставила Астрид пожертвовать собой ради нее. Царица уже давно смирилась со своей участью. В Хельхейме никогда не бывает одиноко. Тем более, когда здесь есть ее внучка Хель. Женщина думала, что сможет дожить до детей своих сыновей, она в этом не сомневалась. Но кто бы мог подумать, что умерев, она так сказать дожила до своего потомка. Почти своего. -Как ты могла? Так нельзя делать, это против правил. – Фригга сложила руки внизу. Нет, ее нельзя назвать лояльной или слишком мягкой. Нет. Просто эта женщина была достаточно умна и мудра, чтобы, не выяснив всех обстоятельств, сеять раздор. Перед Хель стояла смелая и храбрая женщина, которая в случае опасности может мыслить трезво и ослушаться своего царя. Она пожертвовала собой ради спасения всех девяти миров, но она не понимала того, что делает Хель. Разве она не понимает, что это нарушает порядок вещей, который никак нельзя разрушать иначе будет хаос и разрушение всего сущего? -Правила созданы, чтобы их нарушать, – как-то по-детски заявила богиня мертвых. И все-таки, несмотря на свою внешность, она была похожа на своего отца. Характером так точно, хотя она и была не такой категоричной, как бог, который приложил к ее рождению усилия, даже если и случайно. Первый раз глянешь на Хель и подумаешь, что она милейшее в мире существо, с плавными жестами и королевскими повадками, глазами осколками неба и волосами пшеничного цвета. Но как это чудное создание открывает рот, ты понимаешь, что все не так просто, как кажется. Она начинает говорить и представляется цветком, но довольно-таки ядовитым, потому что слова ее порой бывают хлесткими и едкими, а иногда все сводится к шутке и создается впечатление, что она играет с тобой. Но важно ли это, когда она столько всего сделала для этого мира? Раньше всё здесь было мертво. Земля была неплодородной: не было яблонь, не было прекрасных цветущих садов, лесов и мертвые бродили по этим землям, неупокоенные. А сейчас? Фригга была очень удивлена, попав сюда. Новая Хель всё изменила, и поэтому она имеет право на слово, имеет право, потому что спасла целый мир от гибели. -Я хочу спасти и тебя, и ее. Тебе здесь не место. И ей тоже. Хель подошла к одному из яблок, откатившихся в сторону от дерева, и подняла его с земли, покрутила в руках и откусила кусочек, тут же выплюнув. Фригга всегда с опаской глядела на эти яблоки и никогда не ела, никогда не прикасалась к ним. Они таили в себе угрозу, она знала, но не могла сказать какую именно. Это земля мертвых, и мало ли какие плоды могут расти здесь. И пусть царица уже умерла, она не хотела рисковать. И правильно думала. А все потому, что один кусок мог убить. Не её, конечно. Но живого смог бы. Именно поэтому, когда Астрид протянула руку к яблоку и взяла его, царицу передернуло. Как и сейчас. Ведь Хель была живой. Она отдала себя служению здесь, точнее была выбрана для этой службы, но и для нее эти места таили свои опасности. Фригга внимательно смотрела на Хель и думала о ее словах. Снова стать живой? Ведь царице действительно хотелось еще раз почувствовать вкус жизни. Когда она коснулась руки Астрид, она ощутила эту энергию, которую таит в себе жизнь. Такой соблазн не отпускать руку и держаться за нее вечно. Но это бы убило бедную девушку. Именно поэтому вход для живых закрыт сюда. Не потому что живым нельзя общаться с мертвыми. Некоторые смельчаки все-таки пробирались в Хельхейм и возвращались назад, но в большинстве случаев это заканчивалось плачевно. Живые не чурались обнимать давно умерших близких и умирали, остались вместе с ними. Касание высасывает квинтэссенцию души, саму суть жизни, которая переходит к мертвому, но в нем же и умирает. Мертвые не способны сохранить ее. -Но как? Как это вообще возможно? – сначала некая надежда зажглась в голосе царицы Асгарда, но затем последовало предупреждение. - Ты играешься с огнем, Хель. Фригга не понимала. Она не видела всего, что видела Астрид, что видела Хель. До царицы доходят лишь отголоски того, что происходит в других мирах. И та информация, которую она получает, не всегда приходит своевременно, а иногда вовсе не приходит. Фригга видит лишь отрывки, кусочки общей картины. Она не знает, как изводит себя Один, как тоскуют сыновья и что происходит в Асгарде. Он умирает, как когда-то умирал Хельхейм. Царю нужна его царица. -На самом деле все законно. Только послушай. - Хель приподняла руки и небольшие разрушения, которые Астрид учинила случайно исчезли. - Астрид отдает жизнь тебе, а я отдаю жизнь ей. Все просто. Просто. Все очень непонятно. Хель хочет отдать свою жизнь простой смертной? Отдать свою бессмертную душу жителю Мидгарда? Пусть Астрид и потомок Эрика, давно изгнанного из Асгарда, но стоит ли жизнь богини жизни того, кто и века не проживет? -Просто? Ты это называешь просто? Твой замысел - твоя смерть. - впервые голос царицы дрогнул и сорвался на крик. Она никак не могла допустить того, чтобы Хель пустила себя в расход. Астрид - не всесильное существо, которое может остановить войны, которые будут возникать повсеместно, она не лекарь, который может вылечить любую болезнь, она не представляет никакой ценности, чтобы Хель жертвовала собой ради этой девушки. Фригга не имела ничего против Астрид и была бы рада, если эта девушка продолжила просто жить, но из-за этого плана, который придумала Хель, все менялось. -Нет. - Хель подошла к царице и попыталась взять ту за руку, но она не поддалась. Прикосновения в этом месте становятся как дурман, как наркотик, который вызывает моментальное привыкание. И имя ему жизнь. Хель еще жива и способна подарить Фригге капельку жизни, чтобы та порадовалась, но это не стоит тех мучений, что придут после, когда капелька испарится и не останется ничего кроме мертвой пустоты. Богиня мертвых не стала настаивать на своем, потому что понимала, что она делает этим прикосновением, и продолжила говорить.- Есть то, что может знать только Хель. У каждой, кто стал править этим миром, есть одна жизнь за пазухой. Я могу воскресить кого угодно. И я отдам эту жизнь Астрид. У Хель такая власть, и она дарует жизнь человеку. Кажется, она придумала это уже относительно давно. Ведь перед Хель лежит полотно реальности, она способна смотреть в прошлое, видеть как на ладони настоящее и бросать взгляд в будущее, чтобы узнать о предстоящих катастрофах. Это тяжелое знание, которым она ни с кем не может поделиться. И сейчас. Что-то надвигается, но Хель молчит и продолжит молчать. Она никому не скажет, даже если под угрозой будут все миры. Таково ее бремя. Видеть, но ничего не предпринимать. Перед ней пространство и время, но она бессильна. Почти. И то, что она сейчас делает, должно что-то изменить. Так думала Фригга. И если Хель избрала именно такой путь, значит это может спасти множество жизней, но вопрос Фригга все же задала без надежды услышать правду. -Почему ей? А Хель лишь пожала плечами. Как это на нее похоже, как это похоже на него. Каждый раз, когда Хель так делала, то Фригга представляла на ее месте совсем не ее. Царица думала о тех, кого она оставила там, в Асгарде. Она не увидела, как спасенные восемь миров ликовали, когда Тор остановил Малекита. Хельхейму было все равно. Фригга не знала почему, но думала из-за того, что мертвых не очень-то волнуют дела живых, и что мир мертвых как-нибудь да спасся от злого рока судьбы. Она не увидела возвращение Локи... -Мой отец порадуется, это будет мой дар ему, - девушка с осколками неба вместо глаз усмехнулась, совсем как ее отец. По началу сходство не бросается в глаза, а потом начинаешь поражаться, как это раньше не заметил такого очевидного факта. - Он меня породил, и я ему отплачу. -Нет. - Фригга не желала принимать ложь, которую Хель пыталась внушить ей. Царица не была уверена, что Хель раскроет все карты, но хоть что-то правдивое должно быть произнесено ей сей же час, иначе Фригга не позволит, если это в ее силах. - Должен быть какой-то подвох. Везде есть подвох. Жизнь - это подвох. Но как бы сказала Хель: "Лучше двойное дно, чем крышка". И Фригга не совсем понимала, о чем тут идет речь. Хель в совершенстве владела речевыми оборотами всех девяти миров, но особенно излюбленным миром для нее оставался Мидгард. Наверно, именно поэтому смысл слов Хель остался скрытым от царицы. Ведь властительнице Хельхейма нравились люди, вечно куда-то спешащие и волнующиеся о всяких мелочах, но одновременно она поражалась их способности выживать в этом мире боли и страданий. Многие из них, по ее мнению, живут насыщенней, чем обычный асгардец, проживающий несколько тысяч лет. Люди за век успевают сделать то, что не успевает житель другого мира за тысячу. Это было так необычно для богини, и она периодически общалась с умершими, которые прибыли из Мидгарда. Они рассказывали ей об этом мире, хоть и многое уже позабыли, потому что они не верили в скандинавских богов. Но к ее удивлению, стали появляться те, кто помнят свою прошлую жизнь. Некоторые люди начинали верить, потому что видели живого бога. Тора, который спас не один миллион жизней. Люди становились не такими ограниченными. -О, моя милая бабушка, всегда есть подвох. Сама жизнь это подвох. - высказала Хель мысли, которые крутились у царицы на устах. Богиня Хельхейма не спешила продолжать разговор, словно что-то вспоминая. В ее голове этот самый подвох. Она уже видит мертвые глаза и бесцветные слова новой Астрид. Это ее не пугало. Так надо. Иначе спасения нет и не будет. Я сделаю все, что будет в моих силах. Я просто обязана вмешаться в этот раз. Я не буду просто наблюдать, как гибнут другие, пока я сижу здесь и прохлаждаюсь. -И... Фригга ждала продолжения. Ей нужно было знать, что скрывается за этим чудесным исцелением. Что будет с ней? Что будет с Астрид? Для кого-то из них это не пройдет незаметно. -В чем заключается этот подвох? Все очень просто. Ей придется заново прожить жизнь. - богиня сделала вид, что кого поймала руками. Когда она их раскрыла, из них вылетела бабочка изумрудного цвета. Это редкая бабочка, и в Мидгарде таких нет. Она обитает в лесах Асгарда и прячется среди листвы от тех, кто желает полакомиться ею. Бабочка-долгожительница. Живет несколько лет, пока кто-нибудь ее все-таки не поймает. Никто на самом деле не знает, как долго она может прожить. Но эти насекомые всегда притягивали к себе опасности, поэтому прожить до смерти от старости им никак не удавалось. Но и трогать ее крылья лучше не стоит. Бабочка красивая, но весьма опасная, поэтому все, кто съедал ее, впоследствии умирал. И для Хель эта бабочка, как проекция девушки. Астрид. Они были похожи. Такие беззащитные, но владеющие смертельным оружием. Хотя Астрид больше не могла убивать прикосновением. Способность куда-то ушла. Это пугало даже саму Хель, потому что она не могла сказать куда. Сама Хель не представляла, как это будет происходить, как будет происходить перерождение, но она знала кое-что другое. В будущем это спасет много жизней. Для богини было загадкой, как именно, потому что пока это за завесой тайны. Может быть, обновленной Астрид нужно будет остаться в Асгарде, может, вернуться в Мидгард или снова умереть. Это все где-то там, за туманом бытия, которое сейчас меняется, потому что Хель вмешалась в события. Она не могла утверждать, что так никто не умрет. Нет. Жертвы будут. Но их будет намного меньше, если бездушная Астрид сделает шаг по земле живых. Может, как раз мирам не хватает чудовища, которого можно направлять на ратные подвиги? Но нет. Так не получится. Хель знала, что девушка должна делать так, как считает нужным, должна пока плыть по течению. Обрести новую душу. -Что это значит? -В том, что я имею, есть недостатки. Эта жизнь... Она новая. Девственно чистая. То есть Астрид по сути станет ребенком. Да, она будет уметь ходить, говорить и делать все то, что делает взрослый. Почти все. Но уровень чувственного познания снизится до нуля. Это звучало ужасающе, и показалось, что воздуха вокруг стало меньше. Фригга не совсем понимала, что стояло за этими словами, но ей это явно не нравилось. Астрид все равно умрет, она это чувствовала. Не может человек избегать смерти так долго. Слишком долго смерть обходила стороной эту загадочную девушку. Ей придется заплатить за лишние дни или недели жизни так или иначе. И это не остановить. -Что это значит? -Значит она перестанет чувствовать. Жизнь с чистого листа. - Хель говорила спокойно, словно это ничего особенного, что кто-то лишится своей души и перестанет быть. Астрид станет просто куклой, которая будет... жить? Будет ли эта кукла жить? Сможет ли спать? А думать? Ей и говорить-то незачем будет. И зачем это? С какой целью? - Ей придется заново приобретать все эмоциональные связи и сами эмоции, потому что она будет телом без внутреннего наполнения. Без души. Учиться заново жить. Такое возможно? Можно научиться жить? Этому учат? Как сформировавшийся взрослый человек сможет заново научиться чувствовать? Какой прок от того, что она будет уметь ходить и говорить? Сосуд без жидкости. Самый безобидный и самый опасный человек. А все потому, что человек без души - это человек без сожалений, без совести и милосердия, и если поставить перед таким человеком некую задачу, то он выполнит ее во что бы то ни стало. Через кровь и убийства, через смерть и насилие. Он найдет самый легкий путь для решения проблемы, и если для это потребуются жертвы, то так тому и быть. Разве такое чудовище имеет право на существование? -Без души? Разве так можно жить? - поражено воскликнула Фригга, всплеснув руками. Она не видела необходимости во всем этом. Но Хель не стала ничего отвечать, а вместо этого продолжила, потому что ей не хотелось говорить об этом. Как это, жить без души? Хель не знает, а строить предположения слишком пугающе, хотя, может, это будет не так страшно. Но кто знает, что из этого выйдет. За Астрид нужен будет глаз да глаз. Все для нее будут чужими. Единственное, что останется у нее, это отголосок того, что она когда-то чувствовала. Она порой будет испытывать неприязнь к кому-то, если при жизни так было, но она не сможет объяснить этого, не сможет понять, что такое неприязнь. Она забудет вкус пищи, забудет все звуки, которые слышала. Нет. Лучше думать, что все будет не так. Никогда еще Хель не подходила к вопросу так серьезно. В ее голосе слышится безразличие и даже насмешка, но в голове напряжение, которое можно потрогать. Впервые за сотню лет, которую она прожила, она принимает такое ответственное решение. -Это еще не все. Вместе с этим стирается еще и происхождение. Она будет никем. Ни асгардцем, ни человеком, ни йотуном. Никем. - богиня запустила руку в свои волосы и стала их расчесывать. В этом необычном явлении Хель видела возможность. Если мой отец будет достаточно умен и пораскинет своим незаурядным умом, то Астрид сможет прожить тысячи лет. Иногда Хель не понимала, кто из них дитя: она или он? Она со своей сотней лет, на ее взгляд, рассуждала более разумно и трезво, чем отец, который даже не подозревает о ее существовании. Но она не осуждала его. Ни одно его действие, ни один его поступок, каким бы ужасным он ни был. Хель видела всё и вся. Она наблюдала за ним, но не могла вмешаться. Она стояла позади него, но он не видел ее. Она видела его в минуты сомнения и хотела подсказать правильный путь, но она не могла. Эта беспомощность ее убивала. Поэтому сейчас она вступает в игру единственным для нее возможным способом. -Так не бывает. - отрезала Фригга, не верящая в такие вещи. Она не понимала, как можно было стереть из головы человека абсолютно всё. Воспоминания - одно дело, но чувства? Происхождение? Но Хель не останавливалась. Она хотела успеть до возвращения Астрид, которой она ничего не собиралась рассказывать, потому что та могла не согласиться. И ее жизнь Хель видела. И богиня в очередной раз убедилась, что жизнь людей может быть порой слишком насыщенной. Как только она появилась на горизонте, то сразу стала изучать ее самым тщательным образом. Человек не в своем мире. Одинокий человек. Потерявшийся. Ищущий что-то. Она идет по дороге жизни, стирая ноги в кровь, но идет, словно остановиться для нее подобно смерти. Она бежит от самой себя и от людей. А это невозможно, поэтому эта гонка бесконечна. Ей кажется, что верного решения нет, но когда она все-таки выбирает, то убеждает себя в этом, хотя это может быть совсем не так. На ее руках кровь невинных, но она не смогла убить того, кто совершил более ужасные вещи. Просто не смогла. И это не любовь, как кто-то мог предположить. Тот, кто так подумал, глуп! Эта девчонка с большими карими глазами, привязанная к стулу, которая сейчас не отходит от Тора, решила, что это любовь. Насколько нужно быть ограниченной, чтобы так решить? И она не одна! Даже Тор так думает! Кто бы мог подумать, громовержец рассуждает про любовь. Лишь Хеймдалль подошел к истине. А вы не такие уж и разные... В этом вся суть. Астрид не смогла убить такого же, как и она. Хотела, но не смогла. Даже голос в ее голове не смог переубедить ее. Любовь? Нет. Неужели кто-то подумал, что этот бог сможет полюбить? После стольких лет заточения в собственной голове? Он знает только то, что знал Лафей. Лафей не знает, что такое любовь, значит, и Локи тоже. Также как и Астрид. И разве можно научиться любить за такой короткий срок? Да они просто цепляются друг за друга, как утопающие. Не более. Я это вижу. Я это знаю. -У нее будет год, чтобы выбрать. Только от ее выбора зависит, кем она будет. Ровно через год место, где она будет находиться, станет местом ее рождения, и она унаследует все, что ей положено. Если она будет в Мидгарде, Астрид проживет не больше ста лет.... -А если в Асгарде то, будет жить тысячи лет. - продолжила Фригга за Хель. Хель рассмеялась, закончив расчёсывать свои волосы. -А бабушка у меня сообразительная. Хель рядом с Фриггой, но сознание где-то за горизонтом. Она слышит голоса. Это Астрид прощается с асгардцами. Была б ее воля, она бы не стала этого делать, но Хель настояла. По сути, это был шанс для девушки, наконец, определиться с выбором. Властительница Хельхейма все-таки предоставила ей выбор, хотя и не сомневалась, что согласие Астрид у нее уже в руках. Но сейчас она чувствует радость Астрид. Этот восторг можно пощупать и ощутить глубоко в груди. Девушка рада, что отдает свою жизнь Фригге. Самая светлая женщина всех девяти миров. Свет девяти миров. Локи сам подтолкнул смертную к этому решению, в голове которой образ Фригги был светлым и чистым. Но сама царица никак не могла успокоиться. -Что станется с этой Астрид? Ведь она исчезнет. Она все равно умрет. Та, что будет жить новую жизнь... Это ведь уже будет не она. Да, старой Астрид придется умереть. Хотя и не совсем. Она будет спать где-то глубоко внутри, на дне той самой пропасти, о которой она часто думала. Она достигнет дна и останется там скорее всего навсегда. Это будет долгожданный покой, о котором так часто думала Астрид. -Душа не может умереть. Она бессмертна. Ее старая душа будет спать, а новая жить. Но такой, как прежде, ей уже не быть. - шепотом произнесла Хель, чтобы не заглушать голоса, которые издавались из мира живых. Что ты делаешь? Спасаю того, кого... в общем, спешу... Всего лишь обрывки фраз без связи, но чувствуется некая злость и безразличие. Эти два начала борются между собой. Борются, потому что бог лжи не может понять, как ему на это реагировать. Эта неопределённость его убивала. -Но должен же быть выход, - не унималась Фригга, и ее голос перекрыл голоса живых. Ей действительно здесь не место. Слишком звонко звучит ее голос здесь. -Конечно есть. Но для нас он недоступен. - проговорила Хель, припоминая подробности. Был способ, но он был таким призрачным и невозможным. Особенно в этом случае. Всегда ведь есть лазейка, но нет. Не сейчас. Астрид придется уйти, чтобы уступить место новой. И в итоге старая Астрид умрет. Через какое-то время, когда новая Астрид взрастит свою душу, то старой придется умереть окончательно. Двум душам не место в одном теле. Это сводит с ума. - Можно было бы изнутри разбудить ее снова. Но тут нужны родственные связи. Мать-дочь, сестра-сестра. Они есть там, на дне ее сознания. Они бы могли, если бы были живы сейчас. Потому что нужно работать и изнутри, и снаружи. Но все мертвы. Поэтому довольствуемся тем, что есть. -А что, если она не согласится? -Она уже согласилась, - немного раздраженно воскликнула Хель. Она не могла сказать Фригге в чем дело, но и спокойно реагировать тоже. Терпение - это не ее черта характера. -Что если он не согласится? Зрит прямо в корень. Но разве мы его спросим? Нам не нужно его разрешение. Это решает Астрид и больше никто. Локи остается просто наблюдать. Он снова будет один в своем плаванье потерявшихся и потерпевших кораблекрушение, но оно того стоит. Я без колебаний пожертвую его спасательным кругом, и никто меня не остановит. -Зачем мне его согласие? -Потому это уже будет не она! - стальным голосом сказала Фригга. Голос царицы. Фригге редко приходилось говорить так. Только в тех случаях, когда советник и вояки забывали, что она тоже может быть жесткой и строгой, требовательной и сердитой. Тогда асгардцы в очередной раз убеждались в том, что она истинная царица. -Какая разница? Он получит то, что хочет и, наконец, успокоится, - Хель отмахнулась от Фригги. Этот разговор ей порядком уже надоел, потому что чаша лжи, которую она сегодня произнесла, уже была переполнена сверх меры, да и пора было возвращаться к делам насущным. -Она возвращается.