Свет девяти миров

Хельхейм схлопнулся, и я оказалась в темноте, которая отчего-то была привычной и совсем не пугающей. С трудом пытаюсь пошевелить хоть пальцем, но это представляется для меня почти невозможным. А когда я понимаю, что не слышу стука своего сердца и дыхания, мое тело принимает положение сидя. Глаза мои распахнулись, резкий вздох разрезал тишину. Золото. Оно повсюду. Это Асгард, но я не была в этой части дворца. Сижу на каком-то столе, а надо мной перед моими глазами в воздухе парит какая-то схема, похожая на голограмму. Она пищит. Очень часто. Секунду - другая и я подмечаю, что этот писк совпадает с биением моего сердца. И эта назойливая картинка издавала звуки все чаще, не предвещая ничего хорошего. Еще... Мир плывет. Теперь Хельхейм тянет меня назад. Легкие раскрываются, и кажется, что они сейчас лопнут: вздох стремительно сменяется выдохом, и сам процесс дыхания похож на насос. Он все раздувает легкие и не останавливается, и я чувствую, что если я что-нибудь не предприму, то Фригге отдавать будет нечего. Но в голову ничего не приходит. Кто бы мог подумать, что переизбыток кислорода тоже смертелен. Я изо всех сил держусь за край стола, на котором сидела, но меня начало раскачивать из стороны в сторону. Мне не удержаться. Никак не удержаться на этом чертовом столе. И я падаю, и мне кажется, что это падение происходит целую вечность, за которую я могу подметить детали, которые я не заметила раньше: день близился к завершению, вечерело. Но как такое вообще возможно? Или, может, я все еще в Хельхейме, а это моя фантазия? Ведь там всегда закат. И здесь тоже. Это ведь не может быть простым совпадением. Хель, что за шутки? И вот он. Момент столкновения, которое выбивает из меня дух, но я не начинаю задыхаться, напротив, дыхание выравнивается, а сердце успокаивается, хоть и ненадолго. Хламида, в которую я была облачена, прилипла к телу. Я вздрагиваю от того, что рядом со мной упал тот самый стол, на котором я благополучно не удержалась. Он приземлился в нескольких дюймах от моего лица, и, наверно, жизнь бы пролетела перед моими глазами, если бы я и так слишком часто не проматывала ее у себя в голове, как любимый фильм и если бы я не злилась. А я очень злилась. Давно я не испытывала такого накала эмоций. Это пламя, которое обжигает, если поддаться ему. И ничего не остается, как поддаться, потому что тогда приходит осознание беспомощности. А что я могу? Зачем Хель это сделала. Я не хочу. Не хочу! Я только-только привыкла к мысли, что мне не придется сюда возвращаться, потому что уходить в этот раз будет труднее. Тогда со мной был мой недалекий Бёльторн, который, наверно, не понял и половины, что я сказала. Как и я сама. Мысли и слова смешались, и я уже не помню, что было в моей голове, а что было сказано. Неужели я вслух считала? Эта странная считалочка... Бред моего умирающего сознания или оформленная, хорошо продуманная мысль, которую я решила высказать вслух? Вот и сейчас: это реальность или вымысел? -Я не хочу... - прошептала я, а затем перешла на крик. - Хель! Хель, верни меня обратно! Услышав шаги, я начала ползти. Дальше от этого топота, от этого шума. Ноги не слушались меня, приходилось передвигаться на руках. Словно загнанная в угол жертва убегает от своих палачей, даже прекрасно понимая, что это невозможно. Со спины кто-то подбежал и стал поднимать меня с пола, но я стала вырываться, крича, чтобы меня отпустили: -Не трогайте меня! - накричала я на одну из женщин, которых я видела в дымке в Хельхейме. Это их руки порхали над моим телом. Это она, а затем еще одна пытаются меня поднять со сверкающего, начищенного до блеска пола. Я дергаюсь, используя непонятно откуда взявшиеся силы, но подбегает еще одна служительница и хватает меня за другую руку. - Хель! Забери меня! Меня накрыло безумие. Наверно, путешествия между жизнью и смертью не проходят бесследно. Или мне настолько не хотелось видеть лица асгардцев. Не знаю. Но перед ними я предстала девушкой с горящими глазами. Мне так казалось. Они будто горели, и я старалась не закрывать их, чтобы этот жидкий огонь не спалил все вокруг и меня заодно. Тор и Джейн прибежали первыми после странных женщин. Девушка отпустила руку громовержца и подбежала ко мне в тот момент, когда я уже безвольно повисла на чужих руках. Губы мои открывались, и с них срывалось бормотание, среди которого можно было расслышать только имя Хель. Я словно потерялась. В своих мыслях я пыталась вернуться в Хельхейм, я иногда начинала видеть Фриггу, начинала чувствовать запах яблок, но это была лишь пара мгновений. Руки Джейн коснулись моего лица, по мне побежали мурашки: руки ее были холодными, даже ледяными, или я была слишком горячей. Не знаю. -Астрид, ты меня слышишь? Ответь, - обеспокоенно затараторила девушка, и я поняла, что она сказала, только по интонации и жестам. - Астрид! Она все звала меня и звала, а я не отзывалась. Через какое-то время я четко стала слышать ее, но не отвечала, хотя прекрасно знала, что могу. Не хочу. Не надо. Хель, забери меня. -Что она говорит? - спросил Тор, который так и не подошел ближе. Я опустила голову, и волосы закрыли мое лицо. Полуулыбка прилепилась к моему лицу. А через секунду исчезла. И снова появилась. Потом был страх. Уверенность. Гнев. Ярость. Радость. Грусть. Ехидство. Я терялась в своей многоликости и пыталась понять, где здесь я. -Хель. Она зовет Хель, - отозвалась девушка и наступила тишина, которая прерывалась изредка моими смешками и фырканьем, когда стрелка останавливалась на режиме "Издёвка". Тор молчал. Размышлял, наверно. Очень долго. И когда я услышала вздох, подумала, что некая светлая мысль посетила его, но нет. Это был не он. - Кто такая Хель? -Это... - Тор подался чуть вперед, заинтересовавшись, но он так и не успел договорить. -Быть того не может! - появилась еще одна пара шагов. В отличие от других это легкая поступь, тихая и спокойная. “Все так, как должно быть” - говорит она. - Тебе нужно обратиться к лекарю и проверить свой слух. Как всегда спокоен и невозмутим. Проявляет равнодушие, ведь показывать эмоции - это слишком дорогое для него удовольствие. Я не вижу его, но чувствую его присутствие. Джейн убрала руки с моего лица и чуть отодвинулась от меня, словно испугавшись. Разве я страшная? Я внушаю ужас? Почему она отходит? Да. Правильно. Пусть боится. Так и должно быть. Королеву должны страшиться все без исключения. Да? Нет. Я больше не королева. Помнишь? Очень смутно, но это похоже на правду. И это хорошо. Да-да. Это прекрасно. Так прекрасно, что хочется смеяться во весь голос. Но я делаю это как можно тише, чуть посмеиваюсь, хотя, скорее всего, меня и так слышат: служительницы, которые стоят слишком близко, Джейн, которая отходит от меня все дальше, я вижу, как мыски ее стоп уходят из моего поля зрения. На смену им появляются другие. И смеяться хочется еще больше. Я просто подчинилась своим эмоциям. Беспорядочным и беспощадным. Чьи-то пальцы снова на моем лице, и оно тонет в этих ладонях… Этот запах… Его ни с чем не спутать. Я откидываю голову на бок, чтобы волосы не мешали видеть мне его лицо. Его холодные топазы внимательно изучали меня. И я делала то же самое, словно видела впервые. На моем лице хищная улыбка. Я охотник. Смотрю в глаза своей жертвы и не отвожу взгляда. Смотрю ему в душу, но не вижу ее. Я вижу время и пространство. Эта вселенная раскинулась в моей голове, как рыболовная сеть. Ловлю что-то. Что-то стремительно проносится мимо этой сети, что-то идет сквозь нее. Я выжидаю. Чего? Чего я жду? Я вижу прошлое, вижу настоящее, вижу себя его глазами. Словно в меня вселился бес, а во взгляде читается желание растерзать или помучить. Поиграться с добычей. Увидеть его страх. Если бы он знал, что я вижу. Эта бездна, это отчаяние, которое сжимает грудь изо всех сил. Даже пустота космоса не приняла его. Голос мой стал металлическим, стал охрипшим, и я начала говорить то, что потом тут же забылось. Эти страшные слова. -Я вижу... - женщины, державшие меня, отпрянули от меня как от прокаженной. - Вижу... Ты, сын мерзлых пустошей... Ты снова окажешься в бездне, снова будешь падать во тьму... Да... Ты снова встретишься со старым другом, надежд которого ты не сумел оправдать... Бойся... Он близко... Близко... Смех. Я смеюсь, торжествую. Это победа. Почему? Чему я радуюсь? Что я только что сказала? Чьи-то пальцы держат меня, убирают волосы с лица. Я вижу... Тор, Джейн, Один. Один. Слышу его медленные осторожные шаги, будто я могу испугаться его приближения. Что-то говорит внутри, что он знает, знает, что со мной происходит. Но не скажет. Хочет просто воспользоваться возможностью. Я лишь средство для достижения его целей. -Дитя, посмотри на меня, - попросил он. Нет. Даже потребовал. Но я не стала, закрыла глаза и стиснула зубы. Я не хочу смотреть. Снова будут странные видения, которые тут же забудутся, но осядут на дне моей души, тревожа меня тем, что я никогда не смогу их вспомнить. -Что происходит? - испуганно спросила Джейн, и я услышала тяжелые шаги, которые приблизились ко мне. Лишь звуки. Слышу, но не вижу. -Отец, что она сказала? Что это значит? - старший принц отозвался на вопрос Джейн. -Будущее. Она его предсказывает, потому что пересекла границу. - начал свой рассказ царь Асгарда. - Это старые легенды о том, что побывавший в царстве мертвых и вернувшийся оттуда живым, на какое время становится обладателем дара предвиденья. И не только. Прошлое, настоящее, она видит все. Это сжигает изнутри, даже я бы не справился с этим, что говорить о ней. Упоминаний о таких случаях мало, потому что большинство сходило с ума, и их признавали невменяемыми. Либо они умирали. Страшно. Мне очень страшно. Кровь. Смерть. Один что-то говорит о будущем, но... Странная сеть обратила на меня свой взор, посмотрела в меня, коснулась верхушки. То, что было... Вижу стражников, которые хрипят, не имея возможности кричать. Мои ногти, мои когти впиваются в горло, разрывая его дюйм за дюймом. Доспехи сминаются, а асгардцы дергаются. Я практически искупалась в их крови. Раньше, там, в коридоре, я не смогла вспомнить всего, помнила лишь ощущения, но не видела этих картин. Меня начинает трясти, как трясло стражников. -Астрид! Смотри на меня! - Локи пытается смотреть мне в глаза, но, открывшись, они стали бегать из стороны в сторону. Смотреть? Куда смотреть? Столько боли, столько смертей. На меня обрушилась история гибели всех тех, кто попал в Хельхейм. Все эти смерти... Они у меня в голове. Бесконечные предсмертные крики, потому что каждую секунду кто-то умирает: от старости, от болезни, от чьей-нибудь руки, от случайности. И их так много. Они вопрошают перед смертью, почему именно они умирают. Столько отчаяния. Беспросветность и безысходность в каждом вздохе и движении, на которое способно тело в предсмертной агонии. Стоны тех, кто был рядом с ними. Они как эхо, слабые отголоски, но от этого они не становятся менее болезненными для меня. Тысячи и тысячи звучат в голове, не оставляя ничего, впуская хищных птиц, чтобы те сломали меня окончательно, поломали там, где не смогли сломать в прошлых раз. - Смотри на меня! Просто не могу сфокусироваться, а Локи сильнее сжимает мое лицо, пытаясь обратить внимание на себя. Смотреть? Как я могу смотреть, когда в голове твориться такой хаос? Они просят о спасении, но я не могу ничем им помочь: кто-то уже давно умер, кто-то умирает сейчас, а кто-то только умрет в будущем. Но я бессильна здесь, лишь могу молча слушать эти голоса. И эти стражники… Они тоже вопят. Не вслух, но в своих мыслях. -Я... Я... Не х-х-х-отела, не хотела их убивать... Хель, забери меня... -Нет! - Локи тряханул меня один раз сильно, и я перестала шевелиться, уставилась широко распахнутыми глазами на него, а голоса замолчали, предвещая что-то еще более страшное. - Смотри, я сказал смотри! Смотреть? Зачем? Я не хочу, не могу. Хочешь узнать свое будущее? Я тону в его чертах лица, и мне кажется, что больше ничего вокруг нет, кроме него. Он сильно сжимает мои плечи, и я бессильно падаю на мраморный пол. То, что сейчас... Сейчас... Будто взгляд со стороны. Это ведь я? Безвольно повисла на руках бога обмана? Встань! Соберись! Я же обещала себе быть сильной. Но это что-то сильнее меня. Слишком тяжело пытаться быть там, в себе. Я стою за спиной у Локи, который ведет себя более чем странно. Внешне спокойный, но внутри мечется, суетиться. Наверно. Его силуэт будто двоиться, словно вода выплескивается из кружки. И то, что мелькает... Оно... Он другой. Не могу сказать, в чем это проявляется, но это нечто пытается вырваться, но как-то безуспешно. Словно в Локи живет еще один он. Как странно. Я пытаюсь поймать эту тень, но когда касаюсь его, то слышу. Слышу, как он говорит. Мыслит. Локи. Он как на ладони. Пусть умрет? Пусть. Так правильно, разве нет? Никто не может избегать смерти так долго. Не должен. Да... Не должен. Какая-то необъяснимая тоска навалилась на него, но это от меня ускользнуло, потому что внезапно мое тело завалилось и только Локи не дал мне окончательно упасть. Это уже было. Буквально минуту назад. Ты должна уйти. Должна. Снова. Снова я их слышу. Гонит меня. Прогоняет. Это и правильно. Он прав - никто не должен жить так долго, избегать смерти. Однажды коснувшись, она заберет тебя. Через неделю, месяц, год... Неважно. Черная метка у меня на руке. Пора платить долги. Я касаюсь своего плеча и снова оказываюсь в теле, смотрю в глаза самому искусному лжецу всех девяти миров. Я не видела и половины, но должно быть это так. И глаза... Опять я смотрю на них, куда-то вглубь. То, что будет... Лишь мутные образы будущего. Локи стоит перед двумя закрытыми дверьми. В руках его нож, и он никак не может решиться войти в одну из дверей, потому что ни одна, ни вторая не принесет ему мира. Картинка превращается в дым, и возникает другая. Но там нет Локи. Только женщина с черными волосами и серыми глазами. Слишком стремительны ее движения, но все явно валится у нее из рук, будто жизнь для нее в новинку. Крики. Чьи-то крики заставляют исчезнуть незнакомку. Возгласы отчаяния. Он придет, чтобы отомстить, придет, чтобы мучить и убивать, пытать и заставлять страдать тех, кому он раньше служил, тех, с кем приходилось делить кров. Холодно. Как же холодно. -Локи... Я не могу... Я не буду смотреть, не хочу больше... Не заставляй меня... – умоляю его остановиться, пусть прекратит меня просить об этом. Это так сильно раскалывает меня изнутри на части, что я уже молю о пощаде бога обмана и лжи, молю того, кого презирала, молю того, кого когда-то хотела убить. Я жмурюсь и забываю страшное будущее, если это действительно было оно. Что было секунду назад? Будто я потеряла сознание на какое-то время. Не заставляй, но почему? Что произойдет, если посмотрю в его глаза? Как будто один взгляд, и я тут же умру. Чудовище просыпается, когда я смотрю на него, оно злится, выжидает. Но еще рано. Рано. Не знаю почему, но еще не время для мести. Мести? Разве я хочу ему отомстить? -Не смей думать, что ты не справишься! - даже не знаю, чего в этом возгласе больше: надежды или равнодушия. Он словно в темноте бродит. Ищет что-то и не находит, как бы ни старался. Темно. Слишком темно. Спички. Ему нужны спички. Зажигалка? О, нет, только не снова. Прочь злобные птицы-пересмешники. Теперь я осознаю, что именно ненавижу в Локи. То, что он до невозможности поверхностен и неопределенен, он не знает, что ему нужно. Именно это все я ненавижу в себе. Выходит, больше всего я ненавижу себя. Он не слепец, и я тоже не такая. Мы намеренно закрываем глаза, чтобы не видеть творений своих мыслей. Так проще жить. Проще жить в мире равнодушия, потому что не приходится систематизировать мир согласно нашим эмоциям и чувствам. -Я слышу беспокойство в твоем голосе? - способность усмехаться не была мной утеряна, но выглядела весьма жалко. Теперь я точно умру. Должна. Я падаю в небо. Да, я убегаю. Пока еще не стало совсем поздно, пока эта чертова дверь для меня не закрылась окончательно. Падаю… Там все очень просто. А эти все ваши тайны и уловки… Хочется быть подальше от всех этих интриг и игр. Я просто обязана. И снова прощание. Это невыносимо. Всегда. Особенно сейчас. Все из-за того, что меня окружает. Асгард. Другие миры… Путешествия учат больше, чем что бы то ни было. Один день здесь для меня – год на Земле. Этот день мне дает больше, чем триста шестьдесят пять там, где вверх высятся небоскребы, а люди стали тщеславными и мелочными. Здесь тоже такое встречается, но это не умаляет того, сколько о себе можно узнать, пока путешествуешь. На что способен человек в критической ситуации? На что способна человеческая душа? И как далеко она может зайти? Как выбрать из двух зол меньшее? Ведь так чаще всего и бывает, что мы выбираем не между добром и злом, а между злом и еще большим злом. И самое главное не прогадать, не перепутать одно с другим… Как же это все сложно. Жить в безвольной, безропотной массе было проще. Они ничего не решают, а боятся всяческих мелочей, которые ничего собой не представляют. Они могут только решить, что есть на обед, или выбрать занавески для гостиной. А хотя, впрочем, это все не так важно сейчас. Где же Бёльторн, который отогнал бы лживого стервятника от моего почти бездыханного тела? Куда же он подевался? А Локи вроде бы и не замечает, что я уже и не стараюсь подняться, что в мыслях я далеко отсюда, витаю где-то в облаках, неспособная рассуждать здраво. Хотя пусть бог запачкает свое черно-зеленое с позолотой одеяние. Переживет. Переоденется. Не так часто передо мной стоит на коленях асгардский бог. Мне это даже начинает нравиться. -Уже лучше, - надежда его тухла на глазах, если она и была. Я должна умереть. И он так думает. Это должно задевать меня. Но нет. Только если… Хотя без если. Он решил, что я сдалась. Может, так оно и было. Как же трудно трезво мыслить. - Начинаешь цепляться к словам, значит, можно идти пировать. Ха! Пировать. Без меня. Да, так и будет. Пир в честь умерших. Отвратительный обычай. Столько пафосных речей, столько пустых слов и реки вина и эля. Музыка, даже танцы. А все, потому что смерть - это только начало. Дальше Хельхейм, осень и яблоки. Много яблок. Так и сейчас. Глаза закрываются, но я не пытаюсь их открыть, а стараюсь ориентироваться на слух и прикосновения. Я чувствую осень, тонкую ноту мороза, и это не ледяной мраморный пол. Я вдыхаю эту прохладу и чувствую вкус пепла на языке. Прохлада эта как вода, и хочется отпить, или даже выпить без остатка. Не тешить себя больше лучами солнца. Больше не человек, не йотун и не асгарец. Падаю в небо. Больше не мщу, больше не следую слепо голосу в голове. Не безумная. Я чувствую осень, слышу предсмертное бормотание людей. Криков больше нет. -Ты правда так думаешь? Лжец. Ничего не изменить. Это мой выбор. Мое решение. Да, так и есть. Ну, может Хель меня немного подтолкнула, но в целом… Я согласилась. Она ждет меня. Зачем эти пустые прощания? Бессмысленные слова и взгляды, которые ровным счетом ничего не значат. Как красивая картинка… Как толстая книга, которая не может закончится без трагического прощания двух героев, которых противопоставляли все это время. Но, в конце концов, как оказалось… Нечего было противопоставлять. Слишком схожи, чтобы продолжать этот конфликт мнений. Разная форма, а содержание не меняется. Похожие судьбы, хоть и масштаб разный. Я уйду, а он останется здесь, чтобы продолжить эту нескончаемую дорогу, по которой ему еще идти и идти, чтобы понять себя и научиться, наконец, жить, а не выживать, научиться тому, чему я так и не смогла научиться. -Какое решение? Умереть? Что я тебе говорил на этот счет? – с укоризной в голосе проговорил Локи. С тех пор, как последний раз он прикоснулся ко мне, прошло много времени… Или по крайне мере, мне так показалось. Но из-за этого я потерялась в пространстве. Я ощущала только пол под собой и больше ничего, словно вокруг меня пустота, а голоса живут у меня в голове. А говорил он на удивление много. С виду Локи казался неприступным и немногословным, но это все из-за того, что он наблюдает за остальными, изучает. Но если дать ему слово, то разведет полемику, и тут даже конец света никого не спасет. На все свое мнение, аргумент, ни с чем не соглашается, словно, когда кто-то высказывает какую-то мысль, бог выбирает абсолютно противоположную точку зрения, словно пытается что-то доказать. Все подмечает, учитывает, использует каждое слово против тебя самого, и не важно, как давно ты это говорил. Он все помнит. -Что я глупая и неуклюжая, - тепло улыбнувшись и открыв глаза, прошептала я, но в глаза ему смотреть не стала, опасаясь, что снова начну бредить. Из его уст это обычно звучало, как что-то хорошее, как будто быть глупой и неуклюжей особая привилегия, титул, который нужно носить с гордостью. Это прозвище меня несколько задевало, но это больше походило на то, как маленькие дети, задевают друг друга ради шутки. Безобидно и весело. Локи усмехнулся по обыкновению и покачал головой, и меня в очередной раз посетила мысль, что он просто не умеет улыбаться. Если только жестоко и зло. Может, это и правильно. -Кроме этого. - уклончиво ответил он, приподняв брови, будто сам он не хотел этого произносить вслух, словно это что-то запретное. Смертная? Жалкая смертная? Мямлящая девка? Неужели перед тем, как я уйду, он хочет мне сказать именно это? Или просто все остальное уже унесли эти проклятые крылатые демоны? Но ни одна моя догадка себя не оправдалась. Кто бы мог подумать, что он такое скажет, так еще дважды. -Сильная. - тихо и несколько прохладно сказал он. Теперь он смотрит на небо через открытые ставни. Я для него не более, чем книга, которая вот-вот закончится. Остались лишь последние слова, обрывки фраз, которые нетрудно предугадать. Но он не может просто встать и уйти, не может швырнуть книгу на стол и взять другую. Иначе все, что было до этого момента - бессмыслица, бульварное чтиво, которое можно забыть на скамейке, и жалко не будет. Но это ведь не так. Если бы я не, его бы здесь не было. Не знаю, что щелкнуло у него внутри тогда на Земле, но он смог вернуться сюда. Значит, он достоин? Не такого ли было условие его возвращения? Не думаю, что запрет Одина легко обойти. Локи так мне и не сказал, что произошло. Да я и не спрашивала. Но почему-то именно теперь мне стало интересно. Неужели он пришел спасать своего брата? Сам он может никогда этого не признать, но... Наверно, было именно так. А я? Разве я могу быть сильной? Постоянно поддаюсь моменту, внезапному порыву, обстоятельствам, но не самой себе. Сильная? Сейчас нет. Я больше похожу на плачущего ребенка, который только и умеет, что жаловаться и требовать, а когда получает желаемое, требует все вернуть вспять. Но не существует кнопки перемотки, чтобы вернуть все вспять. Всего одна попытка. Но этого обычно хватает. Одна попытка, чтобы сделать все как надо. -Знаю. Поэтому я делаю это. - бесцветным голосом говорю я. Слова, чтобы заполнить гнетущую тишину. Но мы говорим, и от этого легче не становится. Кажется, что пустота вокруг от этого только увеличивается, разрастается. Мы говорим, но не смотрим друг на друга. Насмотрелись уже. Каждый из нас хочет уйти и забыть о том, что было, навсегда. Потому что это некая тайна, секрет, который нам недоступен, это то, что мы постигнуть не в силах. Это что-то большее, чем мы сами. Но что это такое, мы не знаем. Слишком поверхностны, слишком равнодушны, чтобы понять и осознать. Такого никогда не было, поэтому весь прошлый опыт, всю жизнь, будь то тысяча лет или двадцать семь, можно выкинуть на свалку, и не вспоминать. Это что-то необходимо как воздух, но так же невыносимо как его отсутствие. Но мы так и не разгадали эту загадку. Она останется на дне нашего сознания, и иногда мы будем возвращаться к этому, но уже никогда не узнаем, что же происходило на самом деле. Может, в этом все и дело? В поиске ответа, которого не найти? Сам процесс поиска - это и есть то, что мы ищем так долго? И эти последние слова, которые пронзают тишину, еле-еле ее касаются - последняя попытка узнать ответ, прекрасно понимая, что это невозможно. И он тоже это понимает. Да. Я вижу этого, когда мой взгляд непроизвольно касается его лица. Брови сведены к переносице: Локи о чем-то сильно задумался. Может, мы слишком много думаем? Надо принять все как данность и успокоится. Или так тоже нельзя? Ведь нельзя останавливаться на достигнутом. Наше пресловутое любопытство будет нас подгонять дальше, толкать на эту вершину, даже если у нее нет конца. Выше и выше. Пока дышать станет совсем невмоготу. Тогда будем рыть и копать вглубь этой горы, чтобы найти желанное сокровище. Пока холод не скует нас окончательно. Но сейчас... Пора остановиться. Хватит. Хватит заниматься бессмыслицей. Локи... Ты же тоже так думаешь? Пора уже прекратить заниматься этой ерундой, которая тратит слишком много наших сил. Надеюсь, что так. Потому что я так считаю, и когда я буду в Хельхейме, все это станет неважно. Потому что если вдвоем мы не смогли, то по одиночке нам точно не справиться никак. -Что ты делаешь? - Локи вглядывается еще внимательнее, словно что-то заметил. И, кажется, что вопрос задан не мне, а кому-то там, кого он сейчас видит. -Спасаю того, кого... Пытаюсь... В общем, очень спешу. В конце концов, я решила, что этим всем я спасаю не себя. И даже не Фриггу. Я спасаю тех, кто находится здесь и сейчас. Им нужна Фригга. Мать, царица. Их поддержка и опора. Я спасаю асгардцев, которых... Даже не могу подобрать подходящего чувства, чтобы описать мои ощущения, ведь они такие неоднозначные и сумбурные. Слишком много я видела. Все это смешалось в одну кашу, создавая неприятное впечатление, в общем. В моем положении трудно мыслить позитивно. И все, естественно, не то, чем кажется. Злодей легко может оказаться не таким уж и плохим, и наоборот. А желание помочь превращается в попытку использовать обстоятельства для своей выгоды. Такие они разные. -Спешишь умереть, значит... Это жирная точка. Ему больше нечего сказать. И мне... Только мысли путаются. Снова. Это не прекращается ни на миг. Я вижу Фриггу, она ждет меня, ждет, когда я ее освобожу. И, может, ей не нравятся все пункты этого плана, но все уже решено. Да. Мысли путаются, а внутри головы создается впечатление, что меня кто-то толкает. Последние минуты моей жизни вылетели из моей головы, а я снова думаю про радужный мост. Собственный радужный мост. Почти. Кого-то там не хватает. -Не знаешь, где мне найти синий цвет? Его так трудно найти. - задумчиво пробормотала я, как будто он мог знать, что я подразумеваю под этим. Этот вопрос оживил его, и он посмотрел на меня как-то странно, словно то, что он искал было, у него под носом. Локи долго и пристально смотрел на меня, размышляя. Он хочет мне сказать, но никак не может решиться, как будто это самое сокровенное, что у него осталось. Блеск синих глаз, который он боится забыть навсегда. -У Фри... мамы были такие глаза. - дрогнувшим голосом одними губами проговорил он. Мама. Все-таки она для него мама, а не просто женщина, которая его воспитывала все это время. Она - это вся жизнь. Это свет, который способен осветить каждого, кто посмотрит на него или подумает о нем. И да. Конечно, я помню, что у нее такие глаза. Важно, что он их помнит. Да, птички-стервятники? Это ведь важно? Несомненно. -Да, я знаю. Я видела. Легкая улыбка остается на моем лице, когда я закрываю глаза в последний раз. Что-то касается кончика моего носа, а через мгновение я исчезаю. Растворяюсь в ярком свете, который заполнил непривычную темноту. Меня больше нет. Я простой карандашный набросок. Цвета поблекли, и остался лишь контур, которому тоже недолго осталось. Контур на листе, который был несколько раз безжалостно смят, растоптан и порван. Я мертва. Уже давно. Меня уже не было до все этого. Я потеряла себя давно. И... Я была так недолго. Может, пара мгновений. Сильная боль превращает ребенка во взрослого, непростые решения и потери - в старика, апатия и то, что после, убивает. Я осталась нелепым вопросом, на которого нет ответа. Молчаливая, но не безголосая. А теперь исчезаю. Я не знаю, где я, где все... Я больше ничего не чувствую. Нет злости, нет ненависти, нет ничего. Внутри спокойно и тихо... И от этой звенящей тишины закладывает уши. Я падаю в небо. Я спасаю и себя, и всех остальных...