Свет девяти миров

Она жива. Что? Никак не оставишь меня в покое, смертная? Он усмехнулся. Смертная? Едва ли. Никто не может избегать смерти так долго. Это должен быть последний раз. Хель не любит, когда с ней играют. Хотя, если учитывать то, что уже как лет сто в Хельхейме правит новая Хель, то все возможно. Локи сидел в трапезной и нервно ковырялся в своей тарелке, будто этот цыпленок виноват в проблемах бога. Еще каких-то несколько часов назад все было хорошо, даже отлично. Лучше и быть не могло. Податливое, разгоряченное тело подчинялось его рукам, стонало от его прикосновений, просило еще, жаждало, чтобы он не останавливался, да и он сам хотел, чтобы эта ночь не кончалась, а длилась бесконечно долгое время. Лишь бы не пришло разочарование, которое их настигло после. И небольшое сопротивление в самом начале только усиливало желание, даже немного злило. Астрид боялась, но отнюдь это был не ужас. Она страшилась своих желаний. Также как и он, Астрид не понимала природу этого, хотя что может быть проще, чем объяснить влечение мужчины и женщины. И это противоречие, которое плескалось в ее глазах. В какой-то момент Локи подумал, что она скажет ему “нет”, станет отбиваться, яростно сопротивляться, и это бы его больше устроило. Он бы предпочел борьбу, которую они постоянно вели между собой, борьбу, которая заставляла его жить и наслаждаться каждым мгновением, а не ждать, когда он сможет, наконец, спрятаться в своих покоях. Он хотел победить в этой игре, которая началась по воле судьбы, которую он продолжил, несмотря на то, что мог ее закончить еще в Асгарде, когда Астрид подслушивала его разговор с Тором. Отдавшись богу добровольно, она сделала то, что он хотел и не хотел одновременно. Запретный плод сладок. Она была загадкой, которую он неистово жаждал разгадать и не жаждал, потому что тогда бы тайна стала явной, и Астрид стала самой обыкновенной заурядной смертной, как Джейн. Они перешагнули черту, которую было рано пересекать. Но Астрид не перестала его мучить. Этот ребус словно усложнился и стал невыносимо трудным. Столько раз я мог закончить все это, но не стал. Также как и она. Как бы Локи не хотел признавать, у нее был шанс, и не один, чтобы убить его. И если бы с его стороны это была бы очередная бессмысленная жертва, то у нее был повод для подобного действа. Убийство убийцы сестры - дело отнюдь не грязное и мерзкое. Именно здесь цель оправдывает средства. Правда была на ее стороне. Она прошлась по головам своей же расы, чтобы добраться до него, и добралась. Вынудила его прийти, проявить чертово благородство. Откуда она знала, что я приду спасти своего непутевого братца? Я не давал ей повода для подобных мыслей... Чья-то рука опустилась ему на плечо, но он не заметил этого, погрузившись в свои мысли. Я не давал... -Локи, - позвал его Тор, стоявший позади него, отвлекая того от раздумий. Старший принц был обеспокоен странным безразличием брата к сложившейся ситуации. Противоречивые, как всегда, поступки Локи разрушали картину, которая нарисовалась в голове у Тора. Все было ясно, как белый день. Он видел это в глазах брата: ему нравилась Астрид. Она пыталась дать ему отпор, изначально зная, что тягаться с богом дело гиблое и заранее проигранное. Но она все равно стояла на своем до конца. Боль, страдания, смерть? Всё лишь для того, чтобы высказать свое мнение. Сколько наглости, а может, смелости, чтобы противостоять богу, которому нужен как раз такой человек, который будет сбивать спесь, когда тот слишком возгордиться, который спустит его с небес на твердую поверхность. И у Астрид получалось, даже находясь не в самом завидном положении. Чтобы кто-нибудь безнаказанно отвесил Локи пощечину? Никогда в жизни. Так он еще рассмеялся в ответ, хоть и в своем репертуаре. Будь кто-нибудь другой на ее месте, он бы уже пожалел, что родился на свет, будь то женщина или мужчина. У Локи не было таких рамок. Единственной неприкосновенной была Фригга, хотя она его и не била, ни разу он не получал от нее оплеухи, когда как Тор частенько зарабатывал подзатыльники и укоризненный взгляд матери. Даже после произошедшего на Земле она смотрела на младшего с жалостью, что было хуже презрения. Локи не любил, когда его начинали жалеть. Именно поэтому сейчас, когда Тор его позвал, внутри у Локи все сжалось в неприятный комок: разговоры по душам он не любил. А в последнее время они его начинали бесить, как никогда раньше. Теперь я поговорю только с Фриггой, если она вернется с того света. Редко удавалось поймать момент, когда он был готов с радостью поговорить о том, что его тревожит. Хотя по нему не скажешь, что он проявляет беспокойство, но Тор знал, что это не так, что Локи не слышит его, потому что в голове проносится тысяча и одна мысль. Он всегда планирует, анализирует, он не может слепо довериться чему-нибудь, кроме собственной головы. -Что ты хотел? - грубо отозвался трикстер. Началось. Не прошло и часа. Раздумья, в которые он был ранее погружен, сбежали от него, забылись с приходом громовержца. Умеет Тор все испортить. - Сейчас не самый лучший момент для разговоров, Тор. Лучше оставь меня. И считая разговор законченным, он снова погрузился в свои мысли. Любой момент был неподходящим, и это не было связано с тем, что его недавнюю любовницу пытаются спасти от неминуемой смерти. Любовница… И слово-то какое мерзкое. Меня прямо передергивает от него, словно только мысль о нем делает меня грязным и нечистым. И это заставило Локи задуматься, кем же была Астрид в таком случае. Он бы ни за что не применил к ней это определение, поэтому тут же решил классифицировать эту связь как-то иначе и вообще разобраться, что он понимает под словом любовница. Но когда он начал об этом задумываться, то в его голове все смешалось, а сам он путался во всех этих нюансах. Любовница – это та, с кем изменяют или та, с кем регулярно имеют физическую близость, но это не более, чем просто секс? И последнее это вообще падшая женщина? Хотя нет, такие женщины деньги берут. Хотя и не всегда… В очередной раз убеждаюсь, что все, что касается женщин – это сложно и необъяснимо. Тут и книги будет мало. Кто-то обязательно должен написать книгу о том, как понять женщин. Неужели за всё это время никто не догадался этого сделать? Осознав, что попытки понять все это бесполезны, Локи все-таки решил хоть как-то вписать Астрид в эту сложную витиеватую систему. Трикстер любил порядок в своей голове, несмотря на то, что в жизни у него такое случается крайне редко. Смертная… Астрид… Только твое имя, произнесенное в моих мыслях, позволяет тебе вторгаться сюда без спросу. Локи постоянно себя одергивает, стараясь обращаться к ней не иначе как “смертная”, словно говоря ей, что она одна из тысячи, одна из миллиона, что она такая же, как все эти копошащиеся черви в Мидгарде. Но это получалось с трудом. Стоит только вспомнить, сколько раз он звал ее по имени. В его глазах она становилась индивидуальностью. Она уже не была одной из миллиона. Она была одной на миллион, потому что он мог узнать ее повадки, манеру ее речи, даже смех, хотя слышал он его довольно редко, но все равно… И как это мне называть? Кто она для меня? Как мне тебя понять, смерт… Астрид? Ему начало нравиться это невольное вторжение в его мысли, будто он был не один. И… Если бы его брат не был рядом, то Локи с яростью опустил бы свой кулак на этот стол. Снова. Снова я обещал себе держаться холодно с ней даже в мыслях, но все выходит из под контроля. Я стараюсь управлять своей жизнью, а у меня создается впечатление, что я не властен над собой совершенно. Именно поэтому он выпустил ее тогда из тюрьмы. Ей здесь не место. Тем временем старший принц развернул соседний стул и сел напротив брата, чтобы не спускать с его хитрого лица взгляда. Локи обязательно попытается скрыть свои чувства, обманет Тора, если тот будет невнимателен. Сложив руки на груди, громовержец испытующе посмотрел на брата, у которого ни один мускул на лице не дрогнул. Он лишь отложил вилку, осознав, что аппетита сейчас нет. Локи внутренне приготовился к беседе, потому что прекрасно понимал, что ее не избежать. Таков уж его брат. Может, это и было порой камнем преткновения? Тор думал, что Локи нужна помощь. Всегда. Это и отталкивало младшего принца от общения с ним. Трикстер был морально старше, он сам так считал. И не сказать, что он сильно ошибался на этот счет. Но это откладывало свой отпечаток: если Тор умел расслабиться, а в нужный момент стать сосредоточенным, то Локи всегда был серьезным, а шутки у него были злые, пропитанные сарказмом. Каждую минуту, каждую секунду он думает. Неважно о чем. Все, что он видит, тот пытается объяснить и систематизировать, а если у него не выходит, то это начинает трикстера раздражать, даже если это что-то незначительное. И что ты молчишь? Ты пришел, чтобы помолчать со мной? Секунды шли, а Локи ждал, минута прошла, а Тор все выжидал чего-то, пристально наблюдая за братом. А все потому, что все их разговоры заходили в тупик. Ничего толкового из этого не выходило: Локи отгораживается от окружающего мира, и молча слушает, а потом подробно объясняет, куда Тор может пойти и не возвращаться. Теперь умудренный опытом Тор решил, что проще всего просто подождать. Локи не вытерпит необъяснимого присутствия брата и начнет говорить. Только сколько пройдет вре... -Забавно, - сказал Локи, не выдержав. Он вглядывался в золотой орнамент на противоположной стене. “Забавно”, - сказал он. Но лицо осталось таким же непроницаемым, каким и было мгновение назад, а все потому что, если во всем этом и было что-то забавное, то это что-то было слишком незначительным. Локи удивляло само обстоятельство, что что-то может быть еще ужаснее, чем сейчас. Хотя, наверно, каждая новая ситуация устрашает по-своему. - Именно тогда, когда мы решаем, что хуже уже быть не может, пред тобой открываются новые высоты. Эта загадка с именем Астрид. Шкатулка с двойным дном. Как бы я ни пытался понять ее, у меня ничего не выходит. А ведь я думал, что умею читать всех, как открытые книги. А она... Она как я. Словно похожа на меня, поэтому я не могу прочесть ее, потому что глубины собственной души мне кажутся закрытыми под множеством замков. Кажется, что я знаю, как поступлю в той или иной ситуации, однако мои действия оказываются непредсказуемыми. Так и у нее. Типичный человек не станет так делать. Не должен. Но вопреки всему Астрид идет дальше по этому пути. Потерянная. Она сама не знает, кто она, будто, как и у меня в голове, всю ее жизнь сидел голос и внушал ей черные мысли. Хуже быть не может. Раньше Локи мог найти ответ на любой вопрос, и теперь, когда он понял, что ему не удастся разгадать Астрид, то... - Пусть умрет, - вслух продолжил свою мысль младший принц. Тор думал, что Локи его уже ничем не сможет удивить, но тут он ошибся. Как всегда. С трикстером нельзя быть уверенным на сто процентов. Пусть умрет. Конечно, громовержец знал, что у брата проблемы с выражением чувств, но чтобы настолько... -Брат, ты... - твердо начал Тор, но Локи его перебил. -Пусть умрет. Так будет лучше. Локи был тверд и неумолим. Так будет лучше. Ему уже нравилось только то, что он сам это решил. Потому что эти вечные голоса, которые пытаются наставить его на путь истинный: Тор, Один, даже голос в его голове – эти голоса только мешали мыслить самостоятельно. Именно поэтому он делал все вопреки им, даже если это мог быть дельный совет. Так рождалась некая самостоятельность, которой трикстеру не хватало. Сейчас его не так уж и волновал вопрос правильности его слов. Нет. Тор присмотрелся к Локи, но ничего не заметил на его лице, а единственный глаз, который он видел, ничего не выражал. Было видно, что что-то внутри бога происходит, но это что-то явно только поощряло его слова о смерти Астрид. -Если ты шутишь, то у тебя получается весьма дурно. Локи скосил взгляд на брата, давая понять, что он серьезен как никогда. И что самое страшное, что Тор смог разглядеть, что это решение было взвешено и основательно обдумано младшим братом. Он без колебаний говорил об этом, без сомнений, безумие не сквозило в нем, как прежде. Кто бы мог подумать, что Локи, будучи в здравом уме, будет говорить такие вещи. Что это? Он сам? Или это последствия воздействия странного голоса? -Ты в последнее время стал говорить слишком много гадостей, – Тор не выдержал и схватил Локи за плечо, разворачивая к себе лицом, чтобы лучше его видеть, чтобы смотреть ему прямо в глаза. С тех пор как эта женщина появилась во дворце, Локи как с цепи сорвался. Весь предыдущий месяц он был ниже травы, тише воды, что даже немного начинало раздражать старшего принца, потому что ему нужен был брат, а не мешок с костями, не предмет интерьера. А теперь он мог выставить себя круглым идиотом, мог быть чересчур жестоким и язвительным, лишь бы привлечь внимание к своей персоне. Да, он стал живым, но этого ли хотел Тор? И Локи это понимал. Я ни за что не буду плясать под их дудку. Я не буду тем, кем они ожидают меня увидеть. Они с самого начала сделали это невозможным. Я никогда не буду соответствовать ожиданиям окружающих, и они все могут засунуть свои эгоистичные желания в яблоневые сады Хельхейма. Много гадостей? Может, мне просто надоело прятаться за чужими спинами и делать вид, что меня нет? Пора показать, что я принц, а не тот, кто пыль сдувает с книг. И если для этого мне придется говорить, что у меня вертеться на языке, я буду и не остановлюсь ни на одно мгновение. Будь я на месте Одина, я бы выгнал и ее, и этого йотуна. Ведь ясно, что дело тут нечисто. И то, что мертвые стражники разлеглись именно перед дверьми хранилища – не совпадение и не случайность. Но несмотря на обилие мыслей в голове, Локи лишь пожал плечами и язвительно заметил: -Нет. Я в последнее время стал меньше врать. Разве вы не этого с отцом добивались? Сколько бы раз Локи не поднял молот Тора, сколько бы раз его брат не говорил ему, что он достоин и прочую чепуху, он… Не смог простить их окончательно. И никогда не сможет, наверное. Это засело в нем слишком глубоко, это больше, чем детская обида. И неважно, кто взрастил ее, сам факт, что она появилась. Слишком долго его обманывали, чтобы он смог сразу довериться кому-либо. Тысяча лет в золотой клетке. Тысяча раз, когда можно было сказать ему правду, но никто этого не сделал. Тысяча оправданий, которые ему не нужны, которые лишь убеждают его в их виновности. Правда, он старался об этом не вспоминать. В последнее время он совсем об этом не думал, потому что мысли занимала человек-загадка. Но сейчас, когда у него появилось время, когда он чувствует, что Тор пытается сделать из него марионетку… -И как же ты… - сокрушенно начал Тор, но Локи его в который раз перебил. Трикстер пытался свести на нет все попытки громовержца сказать что-то более весомое, словно это могло его переубедить. -Не знаю, я просто открываю рот и… - трикстер несколько раз открыл и закрыл рот, показывая, как он это делает. Теперь это действительно было забавным в прямом смысле этого слова. У Локи получалось превратить все это в фарс чистой воды. Словно там, на стальном столе, никто не умирает, а они просто как обычно бранятся. -Локи, хватит устраивать из смерти цирк! – Тор со злости стукнул по столу, но Локи даже не шелохнулся от звука сотрясаемой посуды. Младший принц улыбается, усмехается, и не понятно, действительно ему весело или он что-то скрывает. Тор начал раздражаться даже не из-за слов младшего брата, а из-за того, что не в состоянии понять его и прочитать эмоции, которые проскальзывают на его лице. Он словно пытается призвать Мьёльнир, но у него не выходит, хотя делал это множество раз и ему всегда это удавалось. Хотя с Локи было не совсем так. Тор мог прочитать, что тот чувствует в четырех случаях из десяти, но это было уже что-то. И он надеялся, что этот раз попадет как раз в эти четыре. Но он, видимо, ошибся. -А что нам остается, как не посмеяться над смертью? Выпить за мертвых и потанцевать на их костях, как мы всегда делаем, - и если бы Локи был плохо воспитан, он бы сплюнул на пол. Хель, забери эти странные и невежественные обычаи! -Ты должен… - продолжал настаивать на своем старший сын Одина. Локи не пришлось перебивать Тора, потому что тот сам понял, какую оплошность он допустил. Нельзя было говорить этого ни при каких обстоятельствах. Поэтому, не дождавшись следующей реплики брата, Тор уже раздосадовано вздохнул, опустил глаза и провел рукой по лицу. Стоило Локи услышать “ты должен”, как все в нем перевернулось, и он снова становился неисправимым. Расхотелось даже продолжать эту бессмысленную перепалку с Тором. Должен? И после всего я что-то кому-то должен?! После всего пережитого? Как у тебя язык повернулся такое сказать мне, брат? Единственное, что я должен, так это отдохнуть от всех вас, должен оказаться как можно дальше от всего этого, хоть ненадолго. Все хорошенько обдумать. Ни на минуту меня не оставляете. Стервятники. Словно это приносит вам странное удовольствие, пытать меня этими разговорами. Локи считал, что слишком много позволил Астрид, и теперь другие могут подумать, что они тоже имеют право вторгаться в его личное пространство. Так и было. Тор все чаще нарушал его одиночество, считая, что с ним стоит обсудить некоторые вещи, пусть это даже что-то несущественное. Локи проявил слабость, поэтому теперь платит за нее сполна. Бог встал и посмотрел на громовержца сверху вниз, давая понять, что после сказанного он даже не собирается больше ничего обсуждать. Взгляд его был жестким и стальным, как меч, который способен разрубить надвое. -Я никому ничего не должен, Тор. – Локи развернулся и пошел… Пошел… Он сам еще не знал, куда он идет. Самое главное, что подальше отсюда, подальше от Тора со своим “ты должен”. Когда двери трапезной за ним закрылись, Локи вздохнул полной грудью, но выдохнул резко, потому что он услышал крик этажом ниже: -Хель! Хель, верни меня обратно! Только не снова. Это ведь не может быть она. И пусть лекари находятся этажом ниже, это не она. Пусть это будет не она. Но сколько бы он себя не убеждал, он прекрасно понимал, что это Астрид. Зовет Хель. Как странно. Еще один вопрос. Нет и еще раз нет. С меня довольно этих игр! Прочь! Налево или направо? Бог судорожно вспоминал, что там будет, если пойти направо, но отчего-то память в этот момент ему отказала, поэтому он просто доверился своему чутью. Но далеко уйти он не смог. Тор настиг его в тот момент, когда он проходил мимо лестничных пролетов. -Локи, вернись! – Тор схватил брата за руку, но тот тут же отдернул ее, словно его ужалили. Блондин понимал, что его брат просто бежит. Бежит от себя, бежит от внезапного вскрика, который иглой впился даже в сердце громовержца. Крик мольбы и отчаяния. Тор считал, что Локи просто обязан спуститься с ним вниз и посмотреть, что там стряслось. А вдруг это последний шанс увидеть ее живую? -С меня хватит! – прошипел трикстер, делая шаг назад, чтобы брат до него не дотянулся. Но больше шагов он не предпринимал, внимательно стоял и ждал, что будет дальше. Интересно, что ты еще придумаешь, чтобы заставить меня пойти туда. Взгляд бога скользнул по лестнице, которая так и притягивала внимание Локи. Но следующая реплика не принадлежала Тору: -Не трогайте меня! – раздался женский крик, который резал ножом. Локи сразу вспомнил, что скрывалось там, за кровавыми простынями. На девушке живого места не было. Ссадины, словно ее тащили привязанной к лошади по земле, синяки от сильных ударов, где-то фиолетовые, свежие, а где-то желтые, старые. Они наслаивались один на другой. Ушибы, кровоподтёки. Царапины глубокие и не очень: на ребрах, плечах, животе, бедрах. Отверстия от когтей. Создавалось впечатление, что в Астрид ковырялись чьи-то пальцы, как будто хотели что-то достать. Сломанные ребра. И Локи со злостью понимал, что это продолжается уже несколько дней, а она молчала. Сжимала зубы до скрипа и молчала. Шагала, хромая на обе ноги и молчала. Пусть и дальше молчит! Если не сказала, значит, не больно! Тор заметил заминку брата, заметил, как изменилось его лицо, которое стало на тон бледнее, чем обычно. Старший сын Одина не знал, что Локи постиг в бездне, не знал, что он там испытал, сколько страдал, но прекрасно понимал, что тот боится того, что сотворило с Астрид все это. И он понял, что это сделал голос. Таинственный голос. Это он. Голос. Это он сотворил все это. Я знаю. Хотя и не понимаю, почему это проявилось только, когда Астрид почти стала собой, избавилась от синего покрова. Голос мог мучить ее только внутри ее головы. Значит ли это… Значит ли это, что он калечил ее душу? Локи передернуло от этой мысли. Он не знал, что такое душа, но был уверен, что она существует и что это как один единый нерв. Страдает он – страдает все тело. Это многое объясняло. В особенности то, что она так реагировала на прикосновения: легкая царапина, полученная от Фандрала, вызвала такой крик, словно ей отрезали ухо, а когда Локи прижал ее к земле и взялся за ее лицо, это было сравнимо со сломанными запястьями, ее хромота, сдержанные стоны. Что же такого сделала смертная, чтоб заслужить гнев своего друга? Тор молчит. Локи молчит. И лишь Астрид разрезает тишину, напоминая о себе: -Хель! Забери меня! Братья смотрят друг на друга в ожидании, и старший в итоге говорит: -Тогда зачем ты остановился? – Тор стремительно приблизился к Локи и схватил того за ворот одеяния. Больше не будет он сдерживать свой гнев. Младший брат должен понять, что в этой ситуации правильно, а что нет. Равнодушие – это не выход. Уйти - тоже. – Неужели до тебя никак не дойдет, как надо поступить?! Тебе тысяча лет или сто? Неужели за все это время не научился соображать, как следует? Каждое слово сопровождалась встряхиванием трикстера, как тряпичной куклы. После гневной тирады губы громовержца сложились в тонкую линию, насколько это возможно, а глаза смотрели в упор на топазы брата, испепеляя его своим праведным огнем. Но то ли Локи не впечатлился таким представлениям, то ли он сдерживал себя, как мог. Тор просто не выдержал, не сдержался, а Локи только это и было надо. Потому что гневные слова он пропускал с еще большей охотой, чем обычные. -Ноги болят, - бог сощурил глаза и сбросил руки Тора с ворота. Нашел тут жертву, чтоб ее обсыпать своими нравоучениями. Нет уж, братец! Гнев громовержца приутих и теперь его голос звучал намного тише, но от этого слова, произнесенные им, не стали менее весомыми, чем предыдущие. -Это твоя самая нелепая отговорка. Бросив очередной разочарованный взгляд на брата, Тор спустился по лестнице под очередной вскрик Астрид, оставляя Локи наедине с его совестью, если таковая имелась. По пути вниз он встретил Джейн, которая отправилась наверх за... Тором, а может, за Локи. За кем-нибудь, чтобы не она одна наблюдала за всем этим. Бог приобнял девушку, и они вместе спустились вниз, там где их ждало предсмертное безумие. А Локи стоял и смотрел на лестницу. Нет, я туда не пойду. Нет, Локи, нет. Никто меня не заставит туда спуститься. Разве что...? Бога поразила внезапная тишина. Больше не было криков. Неужели умерла? На это стоит взглянуть. Локи даже не удивился, как быстро он передумал. Оправдав свои действия, Локи засеменил вниз и уже на подходе к заветным дверям, которые были открыты настежь, он услышал: -Она зовет Хель. Слишком настойчиво она зовет Хель, чтобы это было совпадением. Все-таки добралась до Хельхейма, смертная? Там настолько хорошо, что хочешь туда вернуться? Быть того не может! Локи входит, игнорируя победный взгляд Тора, и направляется к Джейн, которая удерживала на своих ручонках искалеченную девушку, не стоящую на своих двоих. Теперь, когда с нее смыли всю кровь, он смог рассмотреть ее должным образом. Он понял, что ему повезло. Голос никогда не делал такого с ним, потому что Локи никогда не противился достаточно настойчиво и открыто, чтобы заработать подобный подарок. Осмелилась сказать “нет”, не думая о последствиях? Как это похоже на тебя. Внутри усмехаясь, он понимал, что оказался в дураках. Она осмелилась, а он нет. Как она, смертная, вообще осмелилась перечить ему? Тысяча лет тюрьмы. Он понял это только сейчас, когда осознал, что все это время Астрид противилась голосу. Именно поэтому он до сих пор жив. Стоило только коснуться и все. Враг повержен. Но что ей двигало непонятно. Будь у меня возможность, я бы без колебаний расправился с убийцей моего брата. У меня даже мысли бы не возникло пощадить его. Тем более что мне сделает еще одна жертва на моем счету? Песчинка в пустыне. Но для нее... Каждый раз убивая, она раскалывала свою душу на части. Он-то свою уже расколол на столько частей, что не счесть, но она... Убийство уничтожает в ней человека. Кусок за куском. С каждым разом оправдание ищется быстрее, чувство вины не так сильно гложет, как раньше, а причины становятся светлыми и высокими. А потом это принимается как должное, как обыденное. Захотел – поел, захотел – убил. Мозг по привычке ищет оправдание: война, месть, самозащита, оскорбление, защита близких – но это уже не важно. Сначала убиваешься, а потом находишь силы усмехнуться. Месяц назад Астрид рыдала над смертью двух мужчин в переулке, которые готовы были ее растлить в грязном переулке. А теперь? Ледяной кинжал без колебаний вонзается вплоть живого существа. И пути назад нет, и никогда не было. Локи смотрит и думает о том, как это было давно, когда она была вот такой, обычной. Человек. Кожа цвета песка. Куда все делось? Где ее силы, где моя сущность? А голос? Он все еще там? Не знаю почему, но нет. Его там нет. Ушел. И это пугает бога. Он прекрасно понимал, что если где-то убыло, значит, где-то прибыло. И возникает вопрос: куда ушел голос? Чей разум он отравляет сейчас? Джейн отходит назад, освобождая место для Локи. Она смотрит на него так, будто он сейчас из горящего дома выносит детей. Этакий спаситель. Хуже и быть не может. Перестань на меня так смотреть. Возлюбленная Тора не отвела глаз от трикстера, несмотря на то, что он посмотрел на нее с явной угрозой, словно припоминая ее молчание, которое так дорого обошлось Астрид. Когда она поднималась по лестнице, она хотела найти его, а не Тора. Первая мысль, которая пришла ей в голову, когда она услышала крик: “Локи должен быть здесь”. И каково было ее разочарование, когда Тор столкнувшись с ней на лестнице, сказал, что поговорит с ним, когда к тому вернется рассудок. Хотя Тор не сомневался, что братец не удержится и придет. Не важно, какие мотивы его сюда приведут, но он придет. Так и случилось. Все-таки иногда громовержец мог предугадать действия брата. И скажи он об этом Локи, тот бы заявил, что становится слишком предсказуемым и что с этим нужно делать. Тора немного забавляли эти “а что бы сказал Локи”. У этого хитреца всегда есть пара фраз за пазухой, так что нужно было держать карман шире, чтобы не пропустить. Да, Локи пришел, но на его лице безразличие и холодное равнодушие, и Джейн словно вернулась на телеканал, где он сказал: “Одним человеком больше, одним меньше. Какая разница”. Для асгардского принца была именно так. Ведь что для него человеческая раса? Грязь под ногтями. Но вот она. Стоит перед ним беззащитная, сломленная, но не испуганная. Локи берет ее лицо в свои руки, отчего Астрид резко вздыхает и поворачивает голову в бок, чтобы волосы не так сильно мешали ей видеть. Он ошибся. Каждое ее движение продумано и спланировано. Теперь Астрид не похожа на беззащитную. Хозяйка положения, вот как сейчас она выглядела. Охотник, заметивший свою добычу. Изучающий, острый взгляд и улыбка хищника, который нашел свою жертву. Локи изучает ее, а она его. Что она видит? Кого она видит? Смотрит так, будто до этого ни разу меня не встречала. Вдруг глаза Астрид расширяются, всматриваются вглубь трикстера, словно это озеро, в котором плещется рыба. И она ловит ее. Одну за другой. Она высматривает какую-то особенную, чтобы показать всем, похвастаться своей добычей, своим уловом. И когда, наконец, находит, облизывает пересохшие губы и говорит охрипшим голосом: -Я вижу... - Астрид накрывает мелкая дрожь, почти незаметная, но Локи чувствует, как она проходит и через него. И голос. Этот голос, словно зовет меня умереть поскорее. Он заставляет меня падать снова и снова. - Вижу... Ты, сын мерзлых пустошей... Ты снова окажешься в бездне, снова будешь падать во тьму... Да... Ты снова встретишься со старым другом, надежд которого ты не сумел оправдать... Бойся... Он близко... Близко... И Локи это видит. Все. Видит также как и она. Он падает в пучину космоса снова. Только не наяву, а у себя в голове. Падает все дальше во тьму, где его ждет тот самый "старый друг". Танос. Он жив... Он всегда был жив, никогда не умирал. Предводитель читаури был лишь пешкой в его руках. Он позволил убить его. Играет с нами, как кошка с мышкой. Прелюдия перед трапезой, и скоро настанет время для ужина. Скоро он придет. За мной. Смех. Этот смех из глубин моих кошмаров. Но это не один из них. Это она так смеется, торжествуя, словно она тоже приглашена на этот пир. Как жестоко. Внутри падает, но снаружи ничего, будто он умеет чувствовать только там, где-то у себя в закромах души, а снаружи неизменная маска. И вся его красота… Мертвая, как у статуи. Лицо его будто высечено из камня, а бледная кожа только подчеркивает этот странный эффект. Локи переживает бурю чувств, но никто о ней не узнает, потому что вряд ли когда-нибудь маска спадет с тонко очерченных скул. Будет молчать как… Как Астрид. Ее изумруды превратились в бесконечный водоворот, словно целая галактика обосновалась там. Она сметает все на своем пути. Пространство, время. Ей доступно все: прошлое, настоящее, будущее. Мое будущее. Читает его в моих глазах. Локи хотел прекратить смотреть в зеленые глаза, но словно нить удерживала его от этого. Что там за бездной? Скажи мне! Но она не успела, если там вообще еще что-то было: Один спугнул Астрид, и она закрыла глаза так сильно, что из них пошли слезы. Она видела непросто картинки, не просто преобразовывала это все в слова. Она чувствовала. Страх падения, боль приземления, чувствовала приближение опасности, хоть эта беда пришла не к ее порогу. Так думал Локи. Ошибался, конечно. Разве мог он знать наверняка? Один настойчиво просит Астрид посмотреть на него. Требует, даже приказывает. “Опасно знать все наперед, царь Асгарда,” – сказала бы Астрид, если б могла. Зачем, отец? Хочешь знать свое будущее? Не выйдет. Становись в очередь. Старые легенды... В последнее время они оживают, как ни странно. Ты в очередной раз стала одной из них, смертная. Тебе везет. Магнит для неприятностей всех девяти миров не находишь? И что тебе больше любо? Умереть или сойти с ума? Один сказал, что никто не выживал. Локи это показалось весьма логичным, потому что с таким знанием жить невозможно. Невозможно жить с целой вселенной в голове, знать все наперед и не смочь исправить. Такой объем информации просто разорвет ее изнутри, сожжет, как огонь не щадит бумагу, парализует. Всю жизнь не смотреть в глаза, чтобы только ненароком не увидеть чью-нибудь смерть. Пока Один говорил, Астрид, казалось бы, немного успокоилась. Но лишь для того, чтобы с невероятной силой прижать ладони трикстера к своему лицу. Брови ее приподнялись, глаза, если бы были открыты, расширились, словно их обладательница испытала шок, а губы приоткрылись, обдавая Локи жарким воздухом из легких Астрид, которая горела изнутри. Она снова видит их. Только вот чье это будущее? Будущее ли вообще? Дыхание ее стало прерывистым, а сама она покрылась испариной, но, не смотря на всю эту кажущуюся слабость, она крепко держит ладони бога на своем лице, держится за него как за якорь: чуть ослабит хватку – утонет в видениях. -Я... Я... Не х-х-х-отела, не хотела их убивать... Хель, забери меня... – заикаясь, откликнулась Астрид на призывы Локи смотреть на него. Тысячи и тысячи умирают в ее голове, но она видит не это. Видит только тех, кто пали от ее руки, потому что глаза закрыты, и она смотрит в темноту своего сознания. Чего ты не хотела, смертная? Локи слышит ее несвязное бормотание: она молит о прощении, сожалеет о чьем-то убийстве. Что ты видишь? Что там в твоей голове? Кого ты не хотела убить? Локи понял, что теперь она видела саму себя. Свое прошлое. Лучше смотри на меня! Смотри на меня! Бог с трудом убрал руки с ее лица, вырываясь из цепкой хватки ее рук, и встряхнул ее как следует, что заставило ее открыть глаза и посмотреть на него. Есть только он и она. Да, где-то там за спиной стоят отец, брат, еще одна смертная женщина, но их нет. Слишком далеко. Далеко от этой вселенной, ведь Астрид открыла их собственную. Локи сильнее сжимает ее плечи, и они падают коленями на мраморный пол. Мраморный. Он везде такой. Как будто кроме него ничего нет. Странные мысли – предвестники смерти. Пусть умрет? Пусть. Так правильно, разве нет? Никто не может избегать смерти так долго. Не должен. Да... Не дол… Бег его мыслей резко остановился, потому что он понял, что она его слышит. Не знаю как, но она слышит, каждое слово, которое мелькает в моей голове. Ты должна уйти. Должна. Последние слова отдаются эхом в его голове. Должна… Должна… И в этот момент он понимает, что она и не собиралась оставаться. Снова он проиграл, потому что она сама так решила. Трикстер стал задумываться над тем, действительно ли он желал ей смерти. Он мечется, суетиться, но в мыслях пустота. В ее глазах он видит себя, стоящего на коленях. Запомни, смертная, это был первый и последний раз, когда перед тобой на коленях стоял бог. Астрид хмыкнула, будто отзываясь на его мысли, словно говоря: “Последний, потому что ты больше не встанешь передо мной на колени или потому что я умираю?”. Сам сказал, сам додумал ответ. О чем ты думаешь на самом деле, смертная? Ты боишься смерти? Даже боги бояться ее, а ты? Но бог больше не слышал ее мыслей, зато видел новые картинки. Она снова видит его. В темноте. Его правая рука сжимает кинжал. Он прямо-таки чувствует резную рукоять в ладони, как орнамент впивается в кожу. А две двери, находящиеся в этой пустоте пугают. Почему я не могу войти и туда, и туда? Но выход только один. Только один. Оружие выскальзывает из его руки и превращается в дымку, как и все вокруг, а его самого скручивает. Звук разбивающегося стекла. Что-то выпало из его рук, и сам он нелепо и неуклюже пытается удержаться на своих двоих, но не за что ухватиться, потому что вокруг туман, цветная бледная пелена, словно его зрение ухудшилось раз в десять. И это видение становится дымкой, но перед этим Локи понимает, что там он был женщиной с длинными, немного всклоченными черными волосами и ужасно плохой координацией. Не успевает он удивиться этому странному факту, как видит кого-то сидящем на троне Одина. Это точно трон моего отца, потому что эту чудную форму узнаю, где угодно. Я так долго грезил им. Только на нем сидит не отец. Но кто? Видения исчезают, а эти образы сами собой начинают стираться из его сознания, хотя он изо всех старается их удержать. И, может, что-то останется там, на дне, но он вспомнит о них только в момент, когда все это начнет сбываться. Толку от этих предсказаний, как от… -Локи... Я не могу... Я не буду смотреть, не хочу больше... Не заставляй меня... – Астрид начинает умолять бога хитрости, но того даже просить не надо. Он сам больше не хочет этого. Не смей думать, что ты не справишься! Это сорвалось с губ трикстера поневоле, он не хотел так говорить. Или хотел? Я брожу в темноте без света. Слишком темно… Астрид окончательно падает на пол, и Локи даже не пытается предотвратить это столкновение, не пытается ее поднять. Тело девушки с глухим стуком соприкоснулось с жесткой поверхностью, но, кажется, она этого и не заметила. Не заметила, как ракурс обзора изменился: теперь взгляд устремлен в потолок, а ноги нелепо поджаты под себя, в том положении, как она стояла на коленях. Больше не смотрю, не прикасаюсь к ней… Еще несколько ничего незначащих фраз, и все кончится. Кончится навсегда. Навсегда. Хотя послушать тебя, еще тысячу лет проживешь, и, может твоя усмешка слишком жалкая, но ведь это уже что-то. Он не смотрит на нее, поэтому не может знать, что смотрят они в одну и ту же сторону. На горизонт. За горизонт, словно там есть место, где они могут спрятаться от того, что их ждет впереди. Я тебе даже завидую немного. Может, поменяемся ролями? Я в загробный мир, а ты тут поживешь с отцом и братом, гляди, ты им больше будешь по нраву. Разговаривать с ними будешь… Хотя кого я обманываю. Ты такая же. Пошлешь их, где топчут землю пузатые чибисы и будешь… Хель тебя забери, да я ведь… Так она тебя и так заберет. Надо придумать фразу вот на такие специальные случаи, хотя вряд ли мне представится такой случай, чтобы ее сказать. О чем я только думаю? Фраза сменяет другую, продолжая этот бессмысленный диалог чужих друг другу бога и человека. Смысл утекает сквозь пальцы, и его уже никак не собрать, никак не остановить безумный, стремительный ход времени. Шутим, шутим, а тоска все растет. Да, ты глупая и неуклюжая смертная, хоть с этим ты не споришь. Один всемогущий, ты со мной не споришь! Я поражен. Ты здорова? Ах, да, ты же умираешь, как я мог забыть. Глупая и неуклюжая… Это заставляет надменного бога улыбнуться солнцу, встающему из-за горизонта. Звучит, как титул. Пожизненный и посмертный… Некоторое подобие улыбки испаряется, как и не было, и взгляд Астрид, скользнувший по его лицу, видит только сомкнутые губы и задумчивый взгляд. Сильная, глупая, неуклюжая смертная… Да-да, сильная. Ты не расслышала. Локи и вправду считал ее сильной. Все-таки дожила до… Кстати, сколько тебе? Живете вы лет сто, значит, лет тридцать? Сорок? Как с вами все сложно… Она была загадочная для него, непонятна. Странны были наши с ней отношения, словно она без конца держит меня в мучительном напряжении, ожидании. Я никогда не видел эту женщину, и не знаю, кто она. Знаю только то, что она такая же, как я – ей не спится по ночам. Дела минувших дней преследуют нас во снах и не отпускают. Я никогда не пытался выяснить, кто она, делал скоропостижные выводы и оказывался не прав. Я не шел за ней, и она за мной не шла. Так или иначе, наши пути пресекались. Странным образом она была моей, хотя мне этого и не надо. И именно сейчас трикстер чувствует, что что-то упускает из виду. Ответ на вопрос, который он даже сформулировать толком не может. Разгадка этой тайны, к которой он так стремился, шел очень долго. Или эта шкатулка с секретом была слишком сложна, чтобы решиться достаточно быстро. Что ждет в конце этого пути? Неизвестно. Или важен не сам конец? А путь до этого конца? Или может пора остановиться? Некоторые тайны не должны быть раскрыты никогда. Никогда. Зачем все это? Что ты делаешь? Локи думал, что задает вопрос сам себе, но неожиданно для себя произнес его вслух, и Астрид не преминула на него ответить: -Спасаю того, кого... Пытаюсь... В общем, очень спешу. Он совершенно не понимает, что она пытается ему сказать. Он никогда не умел подбирать нужные фразы: она ждет от него каких-то слов, и если бы он только мог разгадать, что это за слова, может быть, он сказал бы. Но он никогда не умел их разгадывать. Локи чувствовал себя как лучник, которого заставили махать мечом. Ты не можешь мне нормально объяснить, или у тебя язык заплетается? Кого ты спасаешь? Явно не саму себя любимую. Нет, не любимую. Наверно, в этом наше отличие. Я люблю себя, а ты всех. Может, ты и не признаешь этого, но я знаю, что ты пожертвуешь жизнью ради спасения другого. Альтруизм во плоти. Вот и все. Им больше нечего сказать друг другу. И вроде бы многое пролегло между ними: боль, обиды, злость, гнев, ненависть, мимолетная страсть – но что-то упущено. Поэтому они молчат, потому что не знают, о чем тут еще говорить. Он сделал вид, что его заботит ее судьба, а она сделала вид, что она верит ему. Но каждый из них понимает, что не сумел обмануть другого, что другой знает об этом обмане. И этого более чем достаточно на сегодня. И навсегда. Ну, или на какое-то время. Время стало так медленно идти. Раньше десяток лет проходило мимо меня, и я мог этого не заметить. Дни летели за днями, месяца за месяцами и так по нарастающей. А сейчас замедлило свой бег. Один день – как год. Или даже больше. Словно до этого момента я спал, а тут проснулся и только понял, что происходит вокруг меня. И вроде бы все эти века я шел против течения, шел против всех, но это настолько вошло в привычку, что стало обыденным, настолько обычным, что уже не заостряешь на этом своего внимания ни на секунду. Может, потому что сейчас все идет не так, как всегда, я стал подмечать каждое мгновение? И вдруг он понимает, в чем причина. Это она. Есть в ней что-то, что заставляет меня ощущать, что я вот-вот упаду. Рядом с ней я порой думал, что в любой момент моя жизнь может оборваться. Нечаянное касание, мимолетное, и больше не ходить мне по позолоченным коридорам дворца. Смертельная опасность заставила меня распахнуть глаза. Так думал Локи. Но был ли он прав? Отчасти да. Но лишь отчасти. -Не знаешь, где мне найти синий цвет? Его так трудно найти, – вдруг разорвала тишину Астрид в преддверии конца. Забыв о том, что уже все сказано, она продолжила их пустой, бесплодный разговор без определённой цели. Зачем? Только потому, что она не может найти цвет? Это могло бы показаться Локи неким видом сумасшествия, но отчего-то он каким-то образом понял, что она имела в виду. Или понял по-своему, так как считал, что времени разбираться нет. Этот вопрос заставил посмотреть на Астрид, которая уже еле открывала глаза. Она улыбалась, словно в ее душе не было ничего прекраснее этого момента, этого мгновения. Астрид чуть запрокинула голову наверх, и если бы ее волосы не слиплись от крови, ветер смог бы с ними поиграть. Солнце, поднимающееся из-за горизонта, смеялось над ее безмятежностью. Однако только ее улыбка говорила о том, что она счастлива. Почему же я усомнился в этом? Когда она склонила голову в бок и открыла глаза, первое, что он увидел – это печаль. Обманщица. Взгляд его светился странным пониманием, словно это их тайна на двоих. Синий цвет. Цвет глаз моей матери. Это два спокойных моря, которые ничуть не всколыхнутся. Они как бы обнимают тебя даже на расстоянии. Ее глаза - это весенний день в начале нового года, от которого ждешь чего-то нового, но он остается таким же неизменным и родным, каким был до этого. Он согревает тебя привычной теплотой и вдыхает новую жизнь в каждого, кто посмотрит туда. Пронзительно синий. -У Фри... мамы были такие глаза, – его голос дрогнул, когда Локи начал называть имя той, что была дороже всего на свете. Сейчас он делился чем-то поистине сокровенным. Ему казалось, что он отдает часть себя, раскрывая тайну ее неземных глаз. Но каково было его удивление, когда Астрид ответила ему, что знает. Я видела их. Она улыбается и закрывает глаза, оставляя Локи в его мыслях. А та самая бабочка, которая преследует бога в последнее время, присела на нос девушке, взмахнула несколько раз крыльями и улетела навстречу солнцу, унося ее последний вздох. Но трикстер этого и не заметил. Улетела. Ее больше нет. -Видела? – спросил он, повторяя последнее сказанное Астрид слово. Но ответом ему было молчание. Некому было отвечать. В комнате их осталось четверо: Один, стоявший недалеко от младшего сына, который его не замечал, Тор, обнимавший испуганную девушку, Джейн, которая и была той самой испуганной девушкой, и Локи, склонившийся в поисках ответов над остывающим телом. Он резко притянул то, что осталось от Астрид ближе к себе, словно пытаясь оживить ее, чтобы услышать ответ. Видела? И не сказала мне?! Столько времени молчала, а потом подразнила меня, чтобы оставить меня ни с чем? Убедившись, что труп ему уже точно ничего не скажет, он аккуратно положил тело на холодный пол, а сам встал с колен, небрежно отряхнулся и бросил последний взгляд на Астрид с нескрываемым раздражением. Ненавижу. Ненавижу тебя. Он хотел еще хотя бы легонько пнуть тело, но не стал. Слишком много лишних глаз. Локи развернулся и пошел прочь отсюда. Здесь пахло смертью, кровью и чем-то еще. Яблоками. Словно надкусили яблоко и помахали у бога перед носом. И пока он шел до дверей, он приметил тех, кто был здесь. Один смотрел как ни странно не на сына, а на девушку, лежащую в белоснежной хламиде на полу. В его голове еще звучали слова, что она видела Фриггу. И может, ему не понять всю эту игру с цветом, но он точно знал, что Фригга обратила внимание на эту смертную. Царь был уверен, что Астрид не просто видела Фриггу, а говорила с ней. Он многое бы отдал, лишь бы только взглянуть на нее. Тоска его не знает границ. Старший брат же смотрел на Локи в упор и взгляда не отводил, следя за ним, как за особо опасным преступником, потому что он мог сделать все, что угодно. На какой-то момент ему даже показалось, что нога трикстера дернулась, чтобы ударить тело, так нелепо лежащее посреди комнаты. Показалось. Девушка, так крепко схватившаяся за руку громовержца, пыталась осознать, что сейчас произошло. Половина из того, что было, прошло как-то мимо нее, словно она была и не здесь. Будущее, странные предсмертные разговоры… Но в глубине души Джейн неосознанно сравнивала себя с только что умершей. Ей казалось, что она так много пережила, но оказывается это еще не было пределом. Он еще дальше за гранью ее понимания, потому что эту историю девушка знала жалкими отрывками. Никто кроме Локи и Астрид не сможет рассказать ее полностью. Но они не станут этого делать. Астрид умерла. А Локи просто не станет. Потому что это Локи. Потому что это одна из подсказок, которые помогут его разгадать. В дверном проеме Локи остановился, выдохнул и направился к лестнице, чтобы подняться и выйти на свежий воздух. Он хотел вздохнуть весеннего ветра, наполнить им легкие, задержать дыхание на мгновение, представить, что он летит, а затем вернуться к реальной жизни. Еще несколько дней, и я снова усну: новые обязанности станут ненавистной привычкой, старое новое окружение снова станет просто старым, книги станут такими же пыльными как и раньше, кубок опустеет… Хотя он и так уже опустел. Маленькое приключение кончилось. Ненавижу. -Локи… - остановил его голос брата на полпути. Тор не мог оставить все как есть. Что-то сейчас произошло, и он никак не мог понять что. От чего взгляд Локи стал сверкать опасной искрой, словно его обуревала злость? Он уже пожалел, что вынудил его прийти туда. Его сдержанность никому не принесла добра. Точнее его безразличие. Тор уже сомневался в своих выводах и теперь думал, что зря все это время раздражал брата всем этим. Слишком уж холодно он держался с Астрид. Ему было все равно. Это нельзя отрицать. Он действительно хотел, чтобы она умерла. – Что дальше? Громовержец хотел извиниться перед братом за то, что докучал ему все это время, но разве он был виноват, что ему на мгновение почудилось… -Дальше? – как обычно холодно отозвался Локи, развернувшись к Тору лицом. Он даже слегка улыбнулся. – Закатим пир, как всегда. Или ты не знаешь, что делают в таких случаях? Только избавь меня от всей этой помпезности и торжественности. Ты же знаешь, как я не люблю эти сборища лицемеров. -Я прекрасно знаю, как хоронят умерших, - глухо проговорил старший принц. В последнее время ему пришлось многих проводить в последний путь. В его голове еще был свеж образ матери, воспаряющей к звездному небу. Но сейчас ему было не до воспоминаний. Он хотел, чтобы Локи хоть как-то отреагировал на всю сложившуюся ситуацию, чтобы он не вел себя, как парализованный по рукам и ногам. Ходит, говорит, но внутри-то все мертво, словно все, что пыталось вырасти, тут же “заботливо” сжигали. Тор догадывался, что здесь не обошлось без дьявольского голоса. Это он был тому виной. Он злился на бесплотный дух. Но и на Локи. За бездействие, за то, что бросил попытки попробовать что-то чувствовать, кроме пожирающей ненависти и гнева, для которых и сеять ничего не нужно. И это даже связано не с Астрид, которая так внезапно ворвалась в их жизнь. Она стала последней каплей. “Борись!”, - хотел сказать Тор своему брату. – Я имею в виду… -Знаю я, что ты имеешь в виду. И лучше оставь свое мнение при себе! – вспылил Локи, который уже был сыт по горло всей этой заботой и чертовыми намеками. Оставьте меня в покое, в конце-то концов! Я же к тебе не пристаю. Вот и ты держишь подальше! Тор подошел ближе к Локи, так что их глаза оказались на одном уровне. Схлестнувшись взглядами, они поняли, что на этом их беседа не закончится. Теперь у трикстера не получится просто отмахнуться от назойливой болтовни брата. Не в этот раз. -Не дождешься, братец! – громовержец не упускал возможности надавить на бесчувственного бога и был готов идти еще дальше. Дело могло дойти и до рукоприкладства, и Тор был бы рад подарить младшему брату несколько смачных ударов, чтобы встряхнуть того хорошенько. Остальные средства и методы были уже исчерпаны. - Ты все время споришь со мной… Локи слегка надавил на его грудь указательным пальцем, чтобы заострить внимание на словах, хотя они уже были не важны. Никто из них друг друга не слушал. Точнее слушал, но не слышал. Как говорят смотреть – не значит видеть. Так и здесь. Сказанное другим пролетало куда-то вдаль, поднимаясь и спускаясь по лестнице, но не откладывалось в сознании братьев, чтобы всерьез задуматься на сказанном. Не нарывайся, Тор! Ты сильно пожалеешь об этом! -Потому что больше никто не сует свой сломанный нос, куда его не просят. Но старший сын Одина не отставал от младшего, хотя понимал, что в словесной битве его оппоненту нет равных. Локи – воин слова, а не меча, правда и холодным оружием орудовал он неплохо. Но его язык все же был острее всех клинков в Асгарде, об этом знал каждый. Даже пытаться состязаться с ним на этом поле боя неразумно. Но Тор не мог это так оставить. Он не из тех, кто будет молчать. -Потому что ты постоянно поступаешь одинаково, постоянно ошибаешься в одних и тех же местах, - Тор слегка ударил трикстера по руке, чтобы тот больше не трогал его своим пальцем, словно кинжалом. Ошибаешься. -Во всяком случае, мне не приходиться придумывать новые места. – Локи поднялся на ступень выше, чтобы смотреть на брата свысока. - Почему ты постоянно пытаешься решать все за меня? Ответь мне без прикрас, сын Одина. Не лукавь. Громовержец последовал за ним, а затем сам встал на верхнюю ступень, как ранее это сделал младший брат, и наклонился к нему: -А кому еще решать твои проблемы, если ты сам решить их не в состоянии? – Тор хотел схватить его за ворот, наклонился еще чуть ближе к Локи, но его руки схватили только воздух, а он сам еле удержался на ногах. Это развеселило трикстера, который уже поднялся по лестнице и наблюдал за всем свысока. Я знал, что ты жаждешь, чтобы я делал то, что ты хочешь. Не будет по-твоему. -Поговорим, когда к тебе вернется рассудок и здравый смысл, – ухмыльнулся Локи и повернулся к ступеням спиной. Я думаю, не нужно говорить, что он зря это сделал. Тор в считанные секунды преодолел расстояние между ними и наступил на темно-зеленый плащ, волочащийся по полу очень кстати. -Он меня и не покидает уже тысячу лет, а ты даже этого не заметил. Вот мне интересно, когда вернется твой? – не отступал старший брат и сильнее прижал материю, чтобы его добыча не смогла вырваться и скрыться в коридорах дворца: Тор знал, что если он позволит Локи уйти, он может и не найти его потом, если тот сам не захочет быть найденным. -Ты… - начал все-таки терять терпение бог лжи, но Тор так и не смог увидеть фонтан брани, которую знал его сводный брат, потому что в этот момент на сцену вышел Один и мигом усмирил разгоряченных спорщиков. -ТИХО! Умерших чтят молчанием, а не криками и бранью, или что-то изменилось за последнюю минуту? – разгневанный поведением своих сыновей Один одним своим голосом заставил их приутихнуть. Он еще не поднялся на их уровень, но уже казался больше, чем они вместе взятые. Всякий знал – царь страшен в гневе, и лучше его не злить. Этот испепеляющий взгляд управлял временем, поворачивал его вспять, и двое молодых мужчин, у которых за плечами несколько прожитых веков, снова становились мальчишками, играющими в войнушку на тренировочных мечах. Братья совсем забыли, что они даже толком не отошли от залы лекарей, что, возможно, их было слышно даже в тронном зале. Их голоса отдавались от стен и высоких потолков, разнося отголоски их разговора по всему дворцу. Надо было думать, старший братец, что делаешь. И было совсем неудивительно, что царь Асгарда пожелал остановить это безобразие в сию же секунду. Принцы одного из процветающих миров, наследники, будущие правители, а ведут себя, как солдаты в таверне, когда просят очередную кружку эля. Но, видимо, даже Всеотец не мог удержать рвущиеся наружу слова, которые так давно терзали старшего принца: -Намолчались уже… - буркнул Тор, косясь на трикстера, который стоял, как ни в чем не бывало. Старший принц иногда завидовал выдержке и терпению Локи. Его было трудно поймать на какой-нибудь эмоции. И это одновременно и плюс, и минус. Так сказать, свою холодность он компенсировал непоколебимым и неразрушимым терпением. -Тор Одинсон! – пригрозил Один сыну, не принимая ни единого возражения. Он долго и пристально смотрел на Тора, пока тот буравил взглядом Локи, отходящего к распахнутому окну. -Да, отец, - в конце концов, принц сокрушенно вздохнул и, резко развернувшись, пошел прочь стремительно и чуть ли не со свистом рассекаемого воздуха. Правильно, уходи, поджав хвост! Оставляй меня на растерзание одноглазому ворону… Локи хотел и не хотел оставаться наедине с Одином. Он не боялся его упреков или замечаний: он давно вышел из того возраста, когда мнение царя его волновало. Но он никак не мог простить ему этой отстраненности, которой придерживался в последнее время царь. На собраниях совета Один все еще вел себя как подобает, но как только все расходились, Всеотец на глазах младшего сына преображался: плечи медленно опускались, глаза закрывались, и слышался тяжкий вздох. Локи не мог простить ему эту слабость, пусть даже она связана с утратой Фригги. Трикстер прекрасно понимал, что каков царь, таково его королевство. -Локи… Только мое имя, произнесенное его устами, и мне уже хочется начать ему перечить, и неважно, есть ли для этого основание. Просто возникает огромное желание сделать все вопреки ему. Хотелось сказать что-нибудь такое, что бы его задело, чтобы он понял, каково было мне, когда он молчал. Если я тебе не нужен здесь, так и скажи! Локи облокотился на раму окна и махнул рукой куда-то вдаль, показывая пренебрежение Одина к его персоне. -О, великий Один снизошел до беседы со мной. Спустя месяц моего пребывания здесь ты решил поговорить. И почему? Только лишь потому, что какая-то жалкая смертная испустила дух? То есть в следующий раз, когда мне захочется к тебе обратиться я должен совершить жертвоприношение? Так? Она умерла, а мир все равно вращается вокруг нее. Локи считал себя оскорбленным из-за того, что отец решил с ним заговорить только сейчас. Почему он выбрал именно этот момент? Почему нельзя было это сделать месяц назад, когда я нуждался в совете, может, даже в неком наставлении или одобрении своих действий и поступков? -Локи, остуди свой пыл. – услышал из-за спины Локи спокойный, но властный голос отца. Отец, отец. Все-таки отец. Ты доволен, царь Асгарда? Я смирился. -По сравнению со мной пустыня Йотунхейма – это горящие источники Муспельхейма. – и действительно это не трогало трикстера, как ему бы хотелось. Словно мертвый, неживой внутри. Может, Тор и прав… Только я об этом ему никогда не скажу. Локи повернулся к правителю Асгарда и внимательно присмотрелся к знакомым чертам лица. - А ты не ответил на мой вопрос. В принципе ты никогда не отличался прямотой. Ты всегда был честен, но и всегда что-то недоговаривал. Так и было. У Одина определенно были тузы за пазухой его одеяния. Каждое действие обдумано и просчитано, неизменно также оставалось наличие определенной причины, цели. Просто так царь что-то делать не будет. -Тор прав, хоть и выразился он весьма грубо. – Один приблизился к Локи и пристроился рядом у окна. Он тоже чувствовал напряжение, которое постоянно возникало между ним и его пасынком. В этом есть его вина, несомненно. Поэтому он не слишком критиковал Локи за его слова и невольные жесты. Один боялся обвинений в свой адрес. Кто бы мог подумать, что этот умудренный жизнью старец, прошедший через войны и междоусобицы, проживший тысячи и тысячи лет, будет бояться обычных слов? Хотя и слов, обличающих его вину. Его ошибку. А ведь никто не любит ошибаться. Даже цари. Несмотря на то, что и это им свойственно. И соразмерно своему титулу, они платят за них больше, чем кто бы то ни было. - Прислушайся к его словам. Ты должен перестать скрывать… <b>Должен… </b> -Должен? Должен перестать что? Скрывать свои чувства? Я и не скрываю, – удар кулаком о стекло, которое разбивается вдребезги, на миг оглушая, а затем наполняя коридор музыкой падающих, сталкивающихся друг с другом и ударяющихся об пол осколков. Солнце играло с каждым кусочком витражного стекла, переливаясь всеми оттенками радуги. Но красота эта продлилась лишь жалкое мгновение: Локи прервал это волшебство, наступив на кусочки стекла, извлекая из него звуки иного рода. Скрипящий и резкий вскрик осколков разносился из под сапога младшего сына Одина. Так звучала его душа. - Я ненавижу все это. – Другая нога опустилась на месиво из стеклянной радуги, запевшая под стать трикстеру. - Ненавижу предназначение, норн, плетущих нити судьбы. Они уже ослепли от старости и перепутали все нитки, которые у них там есть. Ненавижу саму судьбу. – мысок правой ноги чуть повернулся в сторону, словно холодное стекло загорелось и его немедленно нужно было потушить. Витраж крошится и стонет под натиском сапога. - Ненавижу эту смертную. О, Хель, как я устал от всего этого… Локи вновь обратил свой взор к пейзажу, который не сменяется вот уже тысячу лет, но от этого он не перестает быть прекрасным. Бог сравнивал себя с этим пейзажем. Такой же неизменный. Я и через тысячу лет буду таким же, как и сейчас. Кто бы, что не говорил - я не изменюсь. Это значило бы пойти против себя. -То, кем ты являешься сейчас, это не навсегда. Каждый может создать себя заново, если захочет. – Один, словно читает мысли, дает сыну именно тот совет, которого он так ждал. Его немного тяжелая рука легла на плечо Локи, который с трудом поборол желание стряхнуть уже немного морщинистую ладонь. Чем бы царь ни тешился. – Жизнь подарила тебе еще один шанс, сын мой. Не стоит растрачивать его впустую. Локи ничего вслух не произнес, но еле заметно кивнул, словно признал правоту Одина. Признал, но с неохотой. Признал так, чтобы сам Всеотец мог не заметить этого легкого кивка головой, обозначающего осознание своих прошлых ошибок. Не всех. Но некоторых очень важных. И правитель Асгарда удовлетворился этим крохотным жестом со стороны Локи, потому что сам знал, как нелегко порой признать свою неправоту. Вновь раздался скрежет витражного стекла: это Один развернулся и пошел раздавать распоряжения по поводу очередных похорон. Этот звук не резал слух, хоть и был чуть неприятен. Взрыв чувств. Такой противоречивый и несочетаемый. Словно каждый цвет может издать свой собственный неповторимый, уникальный звук. И эта какофония, раздающаяся по золотым коридорам дворца, вторила мыслям бога хитрости. Спроси его кто-нибудь, о чем он в этом момент думал? Он бы ответил, что обо всем сразу. И не слукавил бы ни на каплю. Но одно Локи знал наверняка. Все разрешилось, и проблемы кончились. Но ведь как выяснилось, даже богам свойственно ошибаться. Они-то и чаще всего попадают впросак, потому что думают, что все знают наперед. А на деле получается, что они еще более склонны к неверным выводам, чем люди.