Свет девяти миров

Локи держал в руках кубок, услужливо наполненный его братом. Что там? Наверно, вино. Но это его мало беспокоило. Взгляды собравшихся – Одина, Тора, Джейн, троицы воинов и Сиф – были направлены на него в ожидании слов, которые забили бы последний гвоздь на крышке гроба, если бы таковой был. Младший принц думал о том, что Астрид и сейчас издевается над ним, несмотря на то, что уже преставилась перед Хель: она заставляет делать его вещи, которые бы он делать совсем не хотел. Выслушивать брата. Говорить речи о том, что “как жаль, что теперь ее нет с нами”. Он даже сейчас слышал, как девушка над ним насмехается. Клянусь Одином, когда я умру, я тебя там найду, и житья тебе не будет, смертная! -Локи? – обратился Тор к брату, прерывая поток мыслей. Громовержец не знал, как мягко напомнить Локи о его обещании, хоть и опрометчивом, сказать несколько слов. Сын Одина понимал, что Локи сейчас в своих мыслях распинает себя за то, что дал согласие. Но сказанного не воротишь. Я надеялся, что ты меня не заметишь. А что он мог сказать? Ему не было жаль, ему не было плохо от того, что Астрид умерла. Тут было одно из двух: либо она, либо он. И даже не потому, что они питали некую неприязнь друг к другу, а потому что всякая сила имеет обратную сторону медали. Локи не понимал, почему, прикоснувшись к ней, он не умер. Это было не то, чтобы странно. Невероятно. Просто невозможно. И даже, если по каким-то причинам ее сила сдала сбой, то он наверняка должен был умереть от нестерпимого холода. Но этого не произошло. Астрид оттаяла и стала похожа на побитую собаку. Холод скрывал то, что девушка скрыть была не в силах. Все ее выдавало: неровная походка, немного забавно зажмуренные глаза, сбивчивое дыхание, дрожащий голос. Я ее убил. Это он понял только сейчас, когда осознал, что не исчезни синева с ее кожи, она бы, возможно, выжила. Локи, конечно, был не прав, но разве кто-то мог его в этом убедить. Никто не знал правды. Никто не знал, почему своим прикосновением спугнул те самые синие “руки”, которые протягивали свои пальцы к ее шее. - Жизнь улыбалась ей, - Локи сделал паузу, несмотря на то, что фраза, которую он решил сказать, была и без того коротка. – Но бывают улыбки хуже звериного оскала и ненависти в глазах. Подняв напоследок кубок, Локи, не отпив из него ни капли, поставил его на стол и вышел из трапезной.

***

-Какая разница? Он получит то, что хочет и, наконец, успокоится, - Хель отмахнулась от Фригги. Этот разговор ей порядком уже надоел, потому что чаша лжи, которую она сегодня произнесла, уже была переполнена сверх меры, да и пора было возвращаться к делам насущным. - Она возвращается. Две женщины обратили свое внимания на рябь в воздухе, и через мгновение на этом месте стояла Астрид, которая была явно чем-то обеспокоена сверх меры и озиралась по сторонам в поисках ответов. Так выглядит ребенок, который потерял своих родителей в незнакомом месте. И вот он против целого мира. -Что...Что это было? - начала требовать она объяснений. Изумрудные глаза смотрят с недоверием, и в них читается один огромный вопрос. Весь ее вид говорил: "Меня жестоко обманули!" Нельзя было так рисковать. За путешествие берется плата, и порой она непомерно высока. То, что она могла увидеть, возможно, сломает ее в будущем, а может, сделает сильнее. Хель утешала себя. Обычно те, кто смогли вернуться живыми отсюда сходили с ума. Один не соврал. Никто не выдерживал такого испытания на веру, разум и душу. Возможно видения будут преследовать ее до конца ее дней, или же на этом все кончится, и она изредка будет пытаться вспоминать увиденное, но ее усилия будут тщетны. Для Хель сейчас был момент истины: где соврет и утаит правду, а где будет предельно искренна. Ведь она сказала не все, как есть. Это будет ее крест, ее тайна, которую она будет хранить так долго, как только сможет. Никакой жизни за пазухой у нее не было, и быть не могло. Слишком много власти для одного. Но про переселение жизней она не слукавила. -Ты о чем? – Хель отлично сыграла недоумение так, что даже сама в это поверила, а все потому, что в мыслях царил сумбур, и она старалась не запутаться в собственной паутине случайно брошенных фраз и тщательно обдуманных суждений. Я обманываю ее или себя? Астрид попыталась сформулировать то, что она имела в виду, но не смогла. Несколько раз она хотела начать говорить, но, открыв рот, тут же его закрывала. Где-то внутри она понимала, что произошло что-то крайне странное и даже в какой-то мере ужасное… Но только что? Забылось, стерлось из памяти. Потерявшись в своих мыслях, девушка высказала то, что ее тревожило не меньше, чем то, что она вспомнить никак не могла. Зелень в глазах потемнела, не предвещая ничего хорошего. -Я же тебя просила не отправлять меня туда, – зло бросила Астрид Хель, не замечая царицы, стоявшей неподалеку, которая подалась чуть вперед, чтобы узнать последние новости о ее сыновьях и муже. Но вновь прибывшая даже не собиралась начинать свой рассказ. Этого и не надо. Если Фригга не видела, то Хель понимала Астрид без слов. Она специально отправила ее туда, чтобы та, окончательно решила, что ей следует сделать. Это был риск, потому что Астрид могла и передумать, могла не захотеть отдавать свою жизнь Фригге, и тогда бы все пошло прахом. И зеленоглазая это понимала, поэтому и не хотела возвращаться. В этом она не хотела сомневаться. Я и так слишком много от тебя скрываю, Астрид, чтобы позволить тебе сделать опрометчивый выбор. Хель подошла ближе, проявляя участие в переживаниях девушки, чтобы хоть как-то успокоить свою совесть, которая так редко просыпалась, напоминая о себе. Вся в отца. Почти. -Что случилось? Астрид прищурилась, вспоминая то, что вспомнить она никак не могла. И эти жалкие попытки мучили ее больше, чем отсутствие каких-то недавних моментов ее жизни. -Я видела... – прищурившись, словно от яркого солнца, она задумалась, но ненадолго. Поёжившись, Астрид продолжила. Это настораживало. Здесь было совсем не холодно. - Я говорила что-то. Не помню. Я смотрела Локи в глаза и ... Ты смотрела ему в глаза и предсказывала его будущее. Теперь то, что видела ты, мне недоступно. Могло ли что-то измениться настолько, что моя затея только сделает хуже? -Что? Что ты сказала? – в нетерпении перебила ее Хель, зная, что та и не вспомнит ни слова из сказанного, ни образа из увиденного. -Я не знаю. Это важно? Что это было? Дар и проклятье. Видеть и не иметь возможности изменить неизбежное. Вот, что это было. -Ты увидела мир моими глазами. У меня в голове все время и пространство, и я вижу, что было, что есть, что будет. - спокойно объясняла Хель, но в голосе ее нескрываемая печаль. Ей просто сказали, что она будет следующей Хель, даже не объясняя, что за этим стоит. У нее не было выбора, и она не знала, что тому виной: ее происхождение или еще какая-нибудь причина, хотя и менее вероятная, чем первая. Богиня никогда не винила отца, что он бросил ее, потому что тот даже не знал о ней. Хель уже перестала кого-либо винить в своем положении, но, если быть честной, не представляла, как проведет остаток дней здесь практически в одиночестве. И это было не самое худшее. Одиночество - не проблема, если его приходится проводить с мертвецами. Все страдания мира - плата за венец, за корону. За то, что она - это Хель. Ее-то и звали по-другому. Но уже никто и не помнит как, да и Хель не хочет вспоминать, потому решила прервать все связи со своим прошлым. Здесь ее не могут звать настоящим именем. Здесь она совсем другая. -Ты видишь будущее? - не очень удивленно спросила Астрид, словно знала, что так оно и есть. Хель удостоила ее коротким кивком, не желая распространяться о том, что она видела. Некоторые из тех, кто узнавал о ее возможностях, упрашивали, умоляли, пытались заставить силой, угрожали, только чтобы она рассказала, что их ждет в недалеком или далеком будущем. Но она не могла. А когда все-таки не выдерживала, это заканчивалось катастрофой в различных масштабах. Но от размеров это не переставало быть катастрофой. -Вижу. Вижу... Это слово обладало некой магией, неким волшебством, которое пробуждало дар провидца. Руки Астрид безвольно повисли, но сама она выпрямилась, и показалось, что она стала на порядок выше. -Вижу... И я вижу... - Астрид уставилась невидящим взглядом куда-то вдаль. Высматривает там что-то, словно видит больше, чем все остальные. Голос ее веял чем-то нечистым и недобрым, он был глубоким и проникновенным, он множился так, будто раздавался со всех сторон. - Дочь сына мерзлых пустошей... Нелепая случайность, причуда судьбы... Дитя, которое не должно было появиться... Не смей! У тебя нет права вмешиваться! Последние слова чуть не потонули в стальном шуме, который угрожающе возник из ниоткуда, предостерегая Хель, чтобы та не игралась с огнем, с силами, которые она не понимает до конца. Но та не испугалась в отличие от царицы, которая тут же схватила свою внучку за запястье, призывая объяснить происходящее. Норны. Они пытаются меня остановить. -Кто говорит со мной? - все же спросила Хель у безвольной Астрид. Властительница мертвых беспокоилась, что девушка может не пережить такое вмешательство со стороны высших сил. И не только она. Норны могли убить одним щелчком сразу двоих. -Я время и пространство, я целая вселенная. И я говорю, чтобы ты прекратила. - голос троился по количеству существующих норн. Один из голосов был высоким, больше похожим на визг, второй был мелодичным и певучим, третий же казался таким, словно его обладатель был курильщиком с приличным стажем. Но все они были властными и не требующих возражений со стороны "подчиненной". -У меня есть право! - крикнула Хель с плохо скрываемой злостью и яростью, будто все это время ее держали в тюрьме и не давали глотнуть свежего воздуха. А теперь, как самый обычный подросток ( по меркам асгардцев так и было ), она пыталась показать, чего стоит. И частенько у нее в голове возникал вопрос: ради кого она все это затеяла? Хотела ли она, чтобы ее семья воссоединилась, или страстно желала доказать, что она значит намного больше, чем думают эти три старухи, которые не видят дальше своего носа и путают все нити судьбы, потому что думают, что они также хороши, как и пару тысяч лет назад. А ведь именно из-за них в последнее время происходят порой странные и необъяснимые вещи. И они даже не собираются брать вину на себя. - Вы даровали мне эту силу! И я воспользуюсь ей во что бы то ни стало. Хель и Фригга ожидали, что овладевшее телом Астрид "время и пространство" не выдержит подобной дерзости и покажет, кто здесь хозяин, но голоса чуть притихли, потеряв былой напор, словно задумали нечто более ужасное, чем выговор или банальное порицание. -Тогда жди. - озвучили свой вердикт голоса. - Скоро придет и твой черед, Смерть. Глаза Астрид закрылись и создалось такое впечатление, что она просто уснула, стоя на ногах. А Фригга попыталась подловить этот момент для того, чтобы потребовать объяснений у Хель: -Хель... -Я разберусь, - резко сказала обладательница ослепительно голубых глаз. Небеса в ее глазах замерзли, заледенели и обрушились на ни в чем не виноватую царицу, которая не привыкла спорить со столь деспотичной внучкой, хотя порой ей хотелось поставить ту на место, как она это делала с Локи. Но в его дочери дурные качества усилились стократ, помножились друг на друга десяток раз и создали гремучую смесь. Но эта крайность компенсировалась в Хель несвойственному Локи состраданием и невероятным альтруизмом. Тем временем Астрид, тряхнув головой, вернулась к собравшимся. Но ненадолго. Всего одна фраза, а потом она снова потеряла контроль на своим телом и разумом, но на этот это был тот, кого Астрид страшилась больше, чем безымянных старух с древними ткацкими станками и веретенами. -Так значит, ты видишь будущее? И что ты видишь сейчас? - на последнем вопросе ее голос сорвался, стал грубым и слишком низким для ее обладательницы. Хель заподозрила неладное, поэтому соврала. На самом деле она видела много всего. И хорошего, и плохого. Больше плохого, конечно. Но оно могло привести к светлому будущему, которому будут противиться, но оно все равно настигнет тех, для кого предназначено. Но этот свет будет омрачен, отравлен событиями, которые будут предшествовать странному счастью, подобно темным пятнам на солнце. Будущее изменчиво. Это был вариант, который устраивал Хель. Остальные же, где царит холод и лед, пугали даже ее, потому что она знала, что зима доберется и до нее, и до ее прекрасных яблоневых садов, тронутых осенью. Придет тот, кого не будут заботить мертвые. -Ничего. Ничего не вижу, будущее меняется и покрыто туманом грядущих событий. Фригга не выдержала и встряла в разговор. Надо отметить, что терпела она очень долго, особенно для той, чья судьба сейчас решалась. Жить или не жить. Быть или не быть. - Хель, откажись! Ты слышала... - взмолилась царица. Ей не нужна была такая жизнь. Жизнь, взятая практически насильно. Разве Астрид может сейчас трезво решать, неужели она может здраво выбрать свою участь, когда она даже не владеет собой в полной мере. Сейчас, когда Фригга услышала столько ужасных вещей, она стала еще больше сомневаться чем тогда, когда Хель предложила эту безумную идею. Ей казалось, что этим поступком, они обрекут многих на смерть, включая саму Хель. -Да, я слышала. Поэтому так нужно поступить. - она судорожно глотнула, потому что действительно начала испытывать страх, а ведь так просто дать ему поглотить всю себя. - Что-то идет. Кто-то близко. - она положила руки на плечи асгардской царицы. Это был столь необычный жест для Хель, что Фригга оторопела и не знала как на него ответить. - Просто поверь мне. Это все может быть подстроено. И Фригга верила, потому что не раз убеждалась, сколь хитроумны заговоры и планы врагов. Следующие слова заставили их обеих вздрогнуть, потому что это был больше не голос Астрид. Слишком низкий и гортанный, как у какого-то необузданного зверя. Голос, от которого, казалось, воздух начинал подрагивать, словно боясь его обладателя. Но изменился не только голос девушки, но и она сама. Глаза налились кровью, хоть и кожа осталось нормальной. Видимо, столько власти у гостя не было. Но этого взгляда было вполне достаточно, чтобы нагнать страху даже на самых сильных мира сего. При виде этого взгляда царица вспомнила, сколько потерь понес Асгард в войне с йотунами, а это был именно взгляд йотуна, его ни с чем нельзя было спутать. В этих глазах собралась вся темнота ночи, вся глубина космоса, несмотря на то, что они были алые, словно кровь, а не черные как уголь. В них была ненависть, злоба, огонь, который не погасить никакими доводами. На лице появилась ледяная усмешка. Нет. Даже скорее улыбка, которая была полна презрения к присутствующим. -Умная и сообразительная. Ничего не скажешь. - кошачьей походкой, бесшумной походкой опытного охотника девушка, которой овладел "демон", приблизилась к женщинам, которые тут же подобрались, не выказывая ни удивления, ни беспокойства. Хель, как и подобает хозяйке, потребовала у незваного гостя очевидного ответа на вполне очевидный вопрос. -Кто ты? Тварь, которая выползла из самой глубокой ямы. Тот, кому лучше было не появляться особенно здесь. Да как он посмел! Хель знала о том, что он творит, о том, чем занимается и промышляет, кому отравлял жизнь и кому отравляет по сей день. Она видела, как разум ее отца горел день за днем, год за годом. Последние лет сто, если быть точной. С тех пор, как Хель стала здесь править, она слышала каждую безумную мысль Локи, словно он был рядом и говорил с ней. Снаружи спокойный - внутри он метался, как раненное животное, которое никак не могут добить, с которым играются, над которым потешаются. -Ты знаешь, кто я. Тот, кто ушел. Но на самом деле я никуда не уходил. Может, сейчас, здесь в этом теле, я лишь отголосок, но где-то там у меня есть полноценное пристанище. - он нащупывал почву, пытаясь понять, что думают его оппоненты. - Что скажешь? Йотун похвалялся тем, что избежал уготованной всем участи после смерти. Он выжил. Потому что знал тайны, которые были недоступны другим. Знал, как расколоть свою душу и как потом собрать ее воедино. Тысяча лет ему потребовалась, чтобы обрести силу, необходимую для этого действа. Целую тысячу лет он сжигал заживо мозг своего сына, ломал его волю, добился этого, но не получил того, что смогла дать Астрид. Кто бы мог подумать! Ловец в мире людей! Живая! Страдающая душа, жаждущая найти утешение. И всего-то нужно притвориться другом. И Лафей притворился, не прогадал. Она практически добровольно отказалась от своей силы, и ему оставалось только протянуть руку и взять то, что ему было так необходимо. Взял. И не просто взял. Ушел, воссоединившись с другой частью своей души. Какая однако удача! -Отголосок? - Хель не совсем понимала, что стоит за этим самым "отголоском". В большей степени ее, конечно, интересовало, на что он способен и что хочет. - И где ты сейчас? Хель сложила руки на груди, принимая вызов красноглазого монстра, сидящего в женском теле. -Всему свое время. - отмахнулся он, давая понять, что кульминация еще отнюдь не так близка, как кажется. Все впереди. -Не шути со мной, йотун. Никто не может избежать смерти. Это касается и тебя. - Хель проследила за девушкой взглядом, наблюдая, как она заходит ей за спину. Разум чувствовал опасность, но все же Хель позволила незваному гостю почувствовать себя хозяином положения, каковым он не являлся. Как он сам сказал, он лишь отголосок. Слишком слабый, чтобы натворить бед, но достаточно сильный, чтобы своими речами внести смуту и сомнения в умы присутствовавших там дам. Никто не может... Но он избежал. И это пугает меня. Он способен сковать Астрид, будучи лишь тенью самого себя. Я чувствовала, что его больше нет, но все же он смог вернуться. Хотя скорее всего и ненадолго -Ты, наверно, кое-чего не понимаешь. - Хель услышала вибрирующий голос у себя над ухом и почувствовала не жар дыхания, как должно было бы быть, а холод, который давал понять об истиной сущности гостя. - Я не тот, за кого ты меня принимаешь. Не совсем. Я смотрю на ошибки Лафея со стороны, словно они не мои. Я новый и обновленный. Да. В этом была загвоздка. Лафей уже был не совсем Лафеем. Он продукт его хитроумных планов, но не он сам. Новые мысли, больше амбиций и тщеславия, но больше предусмотрительности и сдержанности. Недаром же тысячу лет терпел. -Как? - Хель желала узнать его тайну, которая была покрыта пеленой мрака, который было не развеять даже самым ярким солнечным светом. Это была тайна за семью печатями. В буквальном смысле. -Отцы живут в своих детях. Во ВСЕХ своих детях. - на последнем предложении он сделал сильный акцент, давая подсказку тем, кто еще не осознал действительного положения вещей. Его власть намного больше, чем думают другие. Скоро ему не нужно будет прятаться ото всех, подобно крысе. Скоро настанет его время для того, чтобы заставить других попрятаться по своим конурам, которые они зовут домом. "Бёльторн!", - промелькнуло у Хель в голове. - "Он и у него в голове засел." Хель искренне жалела Бёльторна. Она симпатизировала ему и его искренней преданности Астрид, которая ценила это, но не видела всего. Или видела, но предпочла не замечать и поощрять этого. Он готов был пылинки с нее сдувать, хотя его беспокойство переходило в некоторые гипертрофированные формы, как и желание владеть бога хитрости. Странные они все. Люди крайностей. -Кому ты подчиняешься? - немного весело проговорила Хель. Ох, сколько яда было в этом вопросе. Специально, чтобы показать эту отраву, богиня повернулась к "Астрид" лицом. -Я никому и никогда не буду подчиняться! - уязвленно закричал на Хель йотун. Она задела его за живое и прекрасно это знала. Это было сделано специально. Как бы Лафей не хотел признаваться, но он осмелился здесь появиться только потому, что нашел достаточно могущественного покровителя, чтобы проделывать подобные фокусы. Ноздри девушки раздулись, а брови свелись к переносице. Йотун негодовал, но ничего не мог сделать. Он не мог ответить на это оскорбление чем-то более весомым, чем пустые слова, за которыми пока ничего не стоит, кроме замыслов и надежд. -И тем не менее? -Как сказало время устами этой смертной: он близко. - йотун сверкнул глазами в предвкушении предстоящих событий. - Он идет, и никто его не остановит. Богиня знала, что он идет. Но кто этот он? Это незнание выводило женщину из себя. Это было ей недоступно, а Лафей так и не пожелал назвать имени своего нового господина. Так долго и тщетно Хель пыталась раскрыть тайну этого имени, столько раз этот секрет ускользал от нее, что она уже не может вспомнить это число. Все это казалось ей обманом, потому что она, как хозяйка этих мест, должна была знать все обо всем. У нее был чуть ли не прямой доступ к самой важной информации. Неужели норны решили наказать ее за отсутствие должной кротости и наличие чрезмерной строптивости? Решив, что пора заканчивать этот балаган, Хель взмахнула рукой в сторону Астрид, и та уже своим голосом издала хрип и стон боли, упав без сознания на чуть влажную траву. Могло показаться, что девушка умерла: настолько кожа ее поблекла и побелела. Но как бы не так. -Прочь! - вдогонку крикнула Хель, не только прогоняя йотуна, но и предупреждая, чтобы тот не совался в чужие дела, чтоб не встревал. А затем подозвала Фриггу. -Нет времени. Пора. Возьми ее за руку. -Хель, я все же дума... -Здесь думаю я, а ты делаешь. Другого шанса не будет. Вы обе будете жить. Фригга кивнула и выполнила указания потерявшей покой богини. Вы обе будете жить. А я стану детоубийцей.