Свет девяти миров

Вышел Локи, как принц, как царь, но, закрыв дверь, он опустил плечи, расслабился и потер переносицу пальцами, стараясь разгладить ложбинку, морщину, что выдавала его обеспокоенность. Но как бы бог не старался, напряженное выражение лица никак не сходило. Казалось, оно приросло к нему надолго. Каждый новый разговор с так называемой родней заставлял его хмуриться и впадать в состояние задумчивости. Он уже не чувствовал той эйфории, что возникла при первом взгляде на мать. Сейчас остался лишь горький осадок после разговора, который был, мягко говоря, не из приятных. Идти вопреки желаниям матери для него было несколько в новинку. Раньше он мог на словах не соглашаться с ней, но, оставаясь наедине с собой, Локи задумывался над ее словами. Но сейчас он был категорически с ней не согласен. И даже уединение не принесет ему смирения в этом вопросе. Это было началом его собственного пути. Он будет ошибаться, спотыкаться, падать, но зато принимать решения самостоятельно без чьей-либо указки. И я пришел к этому только сейчас. Слепец! Но теперь все будет по-другому. Локи кивнул сам себе и пошел по направлению к своим покоям, не смотря по сторонам. Нужен был сон, отдых, которого так не хватало в последнее время. Можно было удивляться, как он только на ногах держится! Он был выжат как эмоционально, так и физически. Но эта ночь еще не хотела кончаться и держала принца в своих стальных тисках. - Локи, я хотел бы с тобой поговорить, - из-за спины послышался голос Всеотца. Ответом ему послужил тяжелый и резкий вздох. Локи только нравоучений от Одина не хватало. Пробормотав нечто нечленораздельное и нецензурное, он остановился посреди коридора, но не повернулся к отцу лицом. - А никто не хочет спросить, чего хочется мне? - отозвался младший сын Одина, повернув голову в сторону, чтобы посмотреть на него, а затем вновь уставился в дальний конец коридора, где висел портрет какого-то дальнего родственника царской семьи. - Разговор можно отложить. Тем временем Один приблизился к сыну. Он долго обдумывал эту беседу и не хотел откладывать ее на потом, иначе все аргументы потеряются в чертогах его разума. Пора ему принять участие в происходящем. Слишком долго он сторонился всех, Локи в частности. - Сын мой, нам стоит поговорить. - Один все еще говорил со спиной сына. Царь выделил слово "стоит", чтобы предать некой серьезности в их разговор, потому что Один знал, что Локи на раз два развеет все добрые намерения, которые были у Всеотца. Этот яд у принца в крови. - Стоит? Решил поиграть в отца? - все-таки решив удостоить своим вниманием, Локи повернулся и из последних сил сверкнул взглядом, чтобы показать, что разговоры - это не то, что ему сейчас нужно. - Говорить со мной стоило лет эдак восемьсот-девятьсот назад, а сейчас уже поздно. Как мне часто говорят, я уже неисправим. Хотел бы я с тобой поговорить тогда, когда я нуждался в твоем совете и поддержке, в твоем одобрении. Но тебя не было рядом. Никакими разговорами не восполнить то, что ты отнял у меня. Забрал меня из Йотунхейма, у Лафея, но отцом мне не был: сторонился меня, словно я проказа, грязь, которая пачкает все, к чему прикасается. - Я хочу, чтобы ты принял верное решение. - Один смотрел на Локи снизу вверх, смотрел прямо в глаза. Он был единственным, кто мог выдержать этот острый взгляд. Локи ошибочно подумал, что Фригга попросила Одина наставить блудного сына на путь истинный, с которого, как она подумала, он сбился. Но принц ошибся, поэтому излишне резко изложил свою позицию, не побоявшись вызвать гнев царя Асгарда. - А я хочу, чтобы вы все перестали лезть не в свое дело и оставили меня в покое. Я сам справлюсь, - он ткнул себя пальцем в грудь, сдвинул брови к переносице и сжал губы так, что они побелели. - Да, ты сам. - согласился Один. Он понимал, что Локи сейчас необходима самостоятельность. Не та мнимая, что у него была под властью Лафея, а настоящая. На всю жизнь вперед принц наслушался голосов, чтобы доверять им снова безоговорочно. Даже пусть голоса матери, отца или брата. - Но не совершай ошибок своего брата. Мне нужен наследник. Если раньше Один был непоколебим в своих суждениях, то сегодня он предоставлял Локи выбор, то, что он отнял у него, когда тот был ребенком. Царь не мог больше гневаться на него, винить в чем-то. Всеотец винил только себя. Не слишком много внимания Всеотец уделял делам государственным, после смерти Фригги, а после возвращения Локи и подавно. Но он наблюдал за своим пасынком и не мог не признать, что тот был действительно рожден, чтобы править. Он принимал грамотные решения, посещал советы, отбрасывал любовь к играм с людьми и спокойно реагировал на неподчинение, трезво оценивал ситуацию. Локи не был деспотом или тираном, но требовал подчинения, исполнения его указаний. Он даже пытался, как положено принимать просителей, но они, прознав, что выслушивать их просьбы будет небезызвестный Локи, имевший весьма дурную славу из-за своего скверного характера и не очень славных деяний, то отказывались от этой затеи, и очередь просителей весьма поредела, пока не исчезла окончательно. Но для младшего принца это было само собой разумеющееся. Он не старался себя так вести, а просто был таковым. Этого у него не отнять. И Бог не считал это чем-то сверхъестественным, поэтому и не задумывался об этом, когда как других это заставляло пересматривать свое мнение по отношении к нему. Так совет спустя две недели после возвращения Локи стал прислушиваться к нему и интересоваться его мнением. А вот сам Локи ничего обычного за собой не замечал. Поэтому сейчас он не понимал, о чем говорит Один и вообще не послышалось ли ему. - Тор твой наследник. Конечно, Тор. Я даже никогда не был запасным вариантом. Разве что-то поменялось? И это было истинно так. Один говорил Тору и Локи, что они рождены, чтобы править, но точно знал, что никогда не позволит сыну Лафею сесть на трон Асгарда. Получится, что тогда он все равно что победил. Но сейчас все изменилось. Локи, побывав в пешках у Лафея, стал для него заклятым врагом. Сегодня, когда Тор наотрез отказывается садиться на трон, невзирая на последствия, Локи единственный вариант, что остается у Асгарда. Стоит ему только завоевать доверие народа, и тогда Асгард расцветет, а вслед за ним и остальные миры, которые находятся под его защитой. Один покачал головой. - Он выбрал иную жизнь. И я не могу ему помешать. Это его, надеюсь, осознанный выбор, - сомнение читалось на лице Всеотца. Он считал, что его старший сын слишком привязался к людям. Случилось это из-за его избранницы, или же была другая причина, но Тор всецело был поглощен тем миром, забывая об остальных. А Локи мог мыслить глобально. - Но ты ведь хотел быть ему равным. И ты всегда был. Настало время доказать это. Старик совсем обезумел. Слышал бы он себя со стороны. Может, я все-таки уснул, и мне это снится? Воскрешение Фригги, трон, который с каждым словом Одина становится ближе... Это ведь не может быть правдой. - Неужели ты пустишь на трон полукровку? - нервный смешок вырвался из бога хитрости, а пальцы он запустил в свои волосы, подмечая, что помимо сна, ему нужна еще и ванна. Подойдя к Локи совсем близко, царь положил руку ему на плечо и чуть нажал на него, придавая весомость своим словам. - Ты мой сын. Остальное не имеет значение. И для него были не просто слова. Всеотец вспоминал, как иногда, когда Локи был еще маленьким, натыкался на него в коридорах дворца, играющим в этом бесконечном лабиринте. Уже тогда Один предвзято относился к нему, видя в нем отпрыска Лафея, кровь йотунов. И казалось бы, его страхи оправдались, Локи натворил столько бед, но царь все равно ошибся. Если бы он попытался действительно сродниться с ним, то всего это могло и не произойти: Тор бы уже сидел на троне, а тот стоял бы возле него и гордился тем, кто он есть. Хотя тогда бы царем стал тщеславный и заносчивый юнец. Как все сложно. - После всего, что я сделал? - несколько высокомерно проговорил он, смотря на отца сверху вниз. Локи посчитал, что Один проявил слабость, раз допускает возможность того, чтобы сделать его своим наследником. Даже я понимаю, что меня опасно подпускать к управлению Асгардом, а к нему в придачу остальными мирами, расположенными на Иггдрасиле. Вдруг голос вернется? - Я стараюсь сильно не осуждать тебя. Громкий смех разорвал тишину, царящую в других коридорах. Золото вторило ему. - Надо же, как щедро с твоей стороны. - Локи снисходительно усмехнулся. Он зашел за спину отцу, тем самым сбросив его руку со своего плеча. Старец потер ее и печально посмотрел на спину сына. Есть ли у тебя право меня осуждать? Ты сотворил это со мной в той же степени, что и Лафей. Будь ты мне отцом все эти годы, могло быть все по-другому. Один тяжко вздохнул, понимая, что разговор зашел не в то русло, что ему было нужно. Он хотел донести до своего сына, что, несмотря на свой поступок, Астрид было не место здесь. Слишком велика опасность. Она может всего лишь притворяться, и все это чушь на счет переселения жизней. - Ты никогда не любил, когда тебя судят. – заметил Один. И действительно Локи скорее замечал бревно в чужом глазу, чем в собственном. Конечно, мне не нравится, когда меня судят! Мне кажется, вы только этим и занимаетесь – оцениваете омерзительность всех моих поступков. Вы шепчетесь у меня за спиной! Или у меня уже паранойя? Теперь, когда он здесь, среди этих людей, золотых стен, витражных окон и нескончаемой весны, он искал некий подвох во всем этом. Локи считал, что не может быть так хорошо. Это же он. У него никогда не бывает все хорошо. Он не создан для спокойной и счастливой жизни со своей семьей. И если сейчас все не так уж и плохо, значит, буря только впереди. - Особенно, когда судишь ты. – мужчина скосил свой взгляд в одну сторону, а потом в другую, шумно вздохнув. - Ты сам был виноват. Не только я, отец, не только. Эту вину мы делим пополам, не так ли? Я за то, что подчинился, ты за то, что позволил этому случиться. Все эти слова, что вы так любите – взаимопомощь, взаимовыручка, доброта, сострадание и любовь – ты забыл, словно их не было, и решил, что я без этого обойдусь. И я обошелся... Хотя в какой-то мере Локи был даже благодарен за такой “дар”. Он стал тем, кто он есть: сильным, независимым, хитрым, тем, кто способен принимать трудные решения, невзирая на последствия. Кем бы он был, если бы не слушал голос в своей голове? Он этого знать не мог, но не исключал, что в этом случае остался бы в тени своего брата, который только и знал, как кутить и поддаваться внезапным порывам. Сейчас все по-другому. Лучше, наверно. Но Локи все равно не мог не винить Одина во всем. Локи прикрыл глаза рукой. - Знаешь, как трудно проникнуться к тому, кто постоянно тебя отталкивает? - Я никогда не указывал, как тебе жить, Локи. Ты волен сам выбирать свой путь. Именно так Одина воспитывал его отец. И множество поколений до этого. Говорили, что это развивает самостоятельность и ответственность. Новоиспеченному наследнику то и дело говорили, что он станет царем, и лишь оценивали его деяния независимо от возраста. С Локи так не было. Только мать радовалась мелочам своего пасынка, а отец практически вовсе не замечал. Нужно было сделать что-то по настоящему грандиозное, чтобы это произошло. - Да, конечно. Ты просто молча сидел и думал невесть что про меня. – его кулаки сжались в бессильной злобе, а затем Локи расслабил ладони, словно он смерился со своим положением. - А надо было просто со мной поговорить. В очередной раз младший сын Одина убедился в силе слов или их отсутствия. Слово – это оружие, которое может ранить сильнее всяких копий, слово – это лекарство, которое вылечит лучше настоек и микстур, слово – это одновременно надежда и страх. Нужно просто правильно воспользоваться им. Локи это понимал, а кто-то не в состоянии это осознать и за долгие годы. - Мы говорим. Локи, не выдержав упрямства отца, почти выкрикнул, резко повернув голову в его сторону. Нервы были на пределе, и сдерживать себя уже не было никаких сил. Это расплата за мои деяния? - Поздно, отец! Тысяча лет протекла сквозь пальцы, как вода. Сын Одина удивлялся, как много времени понадобилось Одину, чтобы понять свои ошибки. Почти тысяча лет. Люди не проживают и десятую часть этого времени в большинстве своем. Неужели людям хватает несколько десятков лет, чтобы осознать, что были неправы? Исправить ошибки? Мы, боги, не можем решить семейные неурядицы. Мы убиваем в два раза чаще, чем люди, а лжем раз в пять больше. Вот на что мы тратим время: растрачиваем его, покуда оно есть, будто это золото, которым полон весь Асгард. Кажется, что его бесконечно много: из него делают колоны, стены, столы, стулья и даже столовые приборы. Но запасы рано или поздно могут иссякнуть. Так всегда случается. И пусть это произойдет не сегодня, и не завтра, а лишь через миллионы лет, но это произойдет. Так и со временем. Когда-нибудь его не останется. - У тебя все хорошо? Что же тебе на это ответить, Всеотец? Не помню, когда в последний раз ты интересовался этим… Что же ты хочешь услышать? О том, как я упал в бездну, как выжил в том кошмаре, и на что мне пришлось пойти? О том, как я почти потерял себя и пережил смерть Фригги? Обманул тебя и Тора и практически сел на твой золотой стул? Может, поведать тебе о тех нескольких днях, что я провел в Мидгарде? Обо всем остальном? Понадобится тысяча и одна ночь, чтобы рассказать тебе все, что произошло. Столько всего скоплено внутри и ищет выхода. Как он жил до этого момента в молчании, что оказалось таким тягостным теперь? Когда нет голоса в голове, некому слушать… Вот отчего он был всегда таким спокойным, холодным и черствым: все чувства и эмоции были отправлены в темноту его сознания, туда, где жил голос. И теперь его нет. Нет темноты, что пожирает весь спектр ощущений. Отныне Локи должен сам проживать каждое чувство, каждую эмоцию, пропускать через себя. Но сейчас он пока теряется, не знает, что с этим делать и теряет контроль и самообладание. - Если под “хорошо” ты подразумеваешь в виду, что моя жизнь - бессмысленная черная дыра постоянных неудач, то да, все прекрасно. - Под хорошо я имел несколько другое, - кажется, Один был несколько обескуражен таким ответом. - Извини, что разочаровал. – Его плечи поднялись и опустились сами собой. - Если это все, то я, пожалуй, пойду. Знаешь ли, ночь - время сна и... Отец, я хочу спать. - Да, понимаю... Но именно сегодня мы будем спать без сновидений. Хотелось бы младшему принцу сказать тоже самое. - Возможно, – практически согласился Локи, хотя и не был уверен, что события сегодняшнего дня принесут ему спокойствие и умиротворение. И в принципе последние дни сложились в один, казалось, что длится он бесконечно долго: одна глава этой истории сменяет другую, а ему до сих пор не удалось нормально поспать. - Я рад, что ты стал прежним. Сказано это было совершенно искренне, потому что особенно в последние дни Локи даже начал переживать за Всеотца, до того он был отстранен от насущных дел и практически не появлялся на людях. Это был ценный урок для Локи: приобретая слабости, смертельно их потерять, так как они становятся частью тебя. И уж если они у тебя появились - защищай их во что бы то ни стало, иначе рискуешь потерять самого себя. Один был удивлен этим заявлением и даже на мгновение застыл в удивлении. Локи обладал удивительной способностью лгать так, чтобы все поверили, и говорить искренне до глубины души. Непонятно, что так действует: его тембр голоса, его необычный взгляд, выражение лица или странная легкая улыбка на губах. Но Один готов был терпеть весь яд, что был дождаться этого момента, лишь бы слышать подобные слова. Сегодня царь понял, что его сын вырос, что он действительно достоин быть его наследником. И когда-нибудь он им станет. - И я, сын мой, и я. Младший принц кивнул в знак того, что их разговор подошел к концу, поправил волосы и неспешным шагом направился в свои покои. - Локи, - снова позвал его Один, но в этот раз Локи не стал скрипеть зубами от негодования. - Хочу дать тебе совет: если ты не можешь выбрать между умом и сердцем, то следует выбрать ум. Он обычно редко ошибается. Ну, хоть здесь мы с тобой солидарны.

***

До своих покоев Локи шел очень медленно, хоть и не замечал этого: разговор с отцом давал о себе знать. И с какой бы стороны Бог не подходил к итогам этой беседы, выходило так, что Один практически прямо сказал, что он, Локи, сядет на трон. И это произойдет при одном условии: Астрид должна уйти. Всеотец не произнес этих слов, но Локи достаточно умен, чтобы читать между строк. В кой-то веки их интересы совпадают. Ноги смертной здесь не будет. Это дело решенное. Но нужен ли мне трон? Власть? Последнее слово отдалось эхом в его голове, и это напомнило ему о том, как он раньше грезил, мечтал сместить Одина и самому сесть на золотой трон. Он желал его так, как человек хочет пить, находясь посреди пустыни. Это было для него необходимо, как воздух. Казалось, что не получи Локи его, он бы умер на месте. А сейчас... Хочу ли я? Могу ли я согласиться? Все происходит слишком быстро. Мгновение назад я и помыслить об этом не стал бы. А теперь, кажется, что мне это нужно. Зачем? Ради очередной забавы? Или это был всего лишь спектакль для всех, чтобы обвести их вокруг пальца? Боги умеют бояться. Даже Локи. После разговора с отцом Локи ощущал себя висящим над бездной космоса, как когда-то. Бог не хочет услышать разочарование в голосе Одина в очередной раз. Он не может подвести его вновь. Не в этот раз. Локи примет то, что уготовил ему Один, чтобы тот им гордился. Он и не заметил, что все вновь упиралось в эту самую проклятую гордость, которая заставляла идти на ужасные поступки. Лишь бы Бог очнулся раньше, чем станет слишком поздно. Решив, что он сам себе голова, Локи невольно попал под влияние Одина, слова которого звучали в его голове. Также медленно, как он шел, Локи приоткрыл дверь в покои и на мгновение застыл. В комнатах кто-то был. - Часы посещения кончились, - раздраженно пробормотал Локи, закрывая за собой дверь и прислоняясь лбом к ней. Она была немного прохладной, но это не смогло погасить огонь, разгорающийся в груди бога. Этот посетитель получит свое, кем бы он ни был. - Мне уже поговорить с тобой нельзя? - немного шутливо проговорил громогласный голос почти за спиной Локи. Этого еще не хватало! - Тор, скажи, что ты просто издеваешься и закрой за собой дверь с той стороны. - Локи отошел от двери, но по-прежнему стоял спиной к собеседнику. Он думал, что если не будет обращать внимания на Тора, то тот исчезнет, словно это видение. Но получалось, мягко говоря, не очень хорошо. И было нечто, что его беспокоило больше, чем Тор. Кто-то еще сидит в комнате и сверлит его взглядом. Поэтому голос его дрогнул на следующей фразе. - Может быть, я тогда смилуюсь и не буду тебя убивать. И когда Фригга только успела со всеми договориться? - Я хотел... - начал было Тор, но Локи даже слушать это не желал. Он уперся ладонью в дверь, словно ему было трудно стоять на ногах, опустил плечи и голову. Несколько прядей выбились из растрепанной прически и стали свисать по бокам. Капельки пота стекали по его виску, будто его лихорадило. Еще никогда ему не было так неудобно в его одеянии. - Тебя прислала мать. - чуть надрывно проговорил младший сын Одина. Ему надоело, что все, кому не лень встревают, куда их не просят. - Да, но... - Значит, ничего нового я от тебя не услышу. - ощущение, что кто-то за ним наблюдает, усилилось, поэтому Локи резко развернулся, чтобы застать шпиона врасплох, но кроме Тора, взгляд которого был далек от дружелюбного, он никого не обнаружил, хотя в затылке до сих пор свербело. - Просто послушай. - Тор стал говорить настойчиво и даже сделал шаг вперед, чтобы стать ближе к брату, который то и дело искал повод, чтобы отдалиться ото всех. Это новая попытка достучаться до разума брата, которая, как думал Тор, должна была увенчаться успехом, потому что теперь на его стороне была Фригга. А громовержец знал, что она была той, кому Локи обычно не отказывал. И, несмотря на то, что сейчас он вроде бы сказал “нет”, но он еще колеблется, и есть шанс уговорить его, убедить, что правильный путь совсем не тот, что он избрал. Сделав вид, что глубоко задумался, Локи постучал указательным пальцем по губе и сдвинул брови к переносице. Затем лицо его просветлело, будто он нашел решение всех насущных проблем и сказал: - Пожалуй, я вынужден отказаться. Старшему брату ничего не оставалось, как всплеснуть руками. Но у того был еще припрятана хорошая карта в рукаве, поэтому он не отчаивался. - Ты невыносим. - Кажется, я уже слышал что-то подобное. - сказанное братом немного позабавило Локи. Для него сейчас это они были невыносимы. Каждый лезет со своими советами и идеями, словно голова Локи была пуста, и каждый норовит ее заполнить "правильными" мыслями. В упрямстве им не откажешь. - Ты ведь не отстанешь от меня? Братья почти одновременно тяжело вздохнули и сказали: - Нет. Покачав головой, Локи обошел Тора и сел в кресло, положив ноги на стол. Здесь его территория, и он здесь хозяин положения. И все же ему было неуютно, отчего он как можно незаметнее смотрел по сторонам, чтобы найти причину своего беспокойства. Кто-то упорно прячется от его взора. - Я слушаю. - в конце концов, сказал Локи, сконцентрировав свое внимание на громовержце. Я слушаю, но всё, что ты говоришь для меня не более чем невнятное бормотание. Ты ведь знаешь, что это ни к чему не приведет, но ты снова и снова предпринимаешь убогие попытки. Глупый братец... - Ты должен... - Локи тут же напрягся, хоть и незаметно для чужого взгляда. Тор сказал те самые слова, которые его брат так ненавидел. Но он сделал это не по неосторожности. Старший сын Одина специально пытался вывести Локи из себя, чтобы тот вылез из своей раковины, или в чем он там сидит. - Да, Локи, должен. Ты думаешь, что стал слишком смелым? Ты стал еще глупее, Тор, если думаешь, что я это так оставлю. Локи стало еще неуютнее, чем раньше, поэтому он убрал ноги со стола, хотя и все так же расслабленно сидел в кресле. Сложив пальцы в замок, он прислонил их к подбородку и изобразил задумчивость. - И что же? Удиви меня! - младший брат ждал, что у Тора есть непросто слова, которые он услышал из уст матери. Он сможет его удивить, если скажет нечто новое, что он еще не слышал. Но это так трудно, когда говоришь последним. Обойти Фриггу и Одина ему вряд ли удастся. Тор скрестил руки на груди, показывая свою непреклонность. - Астрид должна остаться. Ха! Какая неожиданность! Ну, хоть в отличие от матери ты сказал это прямо и почти сразу. - Не удивил. - Локи широко наигранно улыбнулся. Расцепив пальцы, он запустил пятерню в волосы и начал вопрошать. - Почему? Почему вы упорно так цепляетесь за нее? Если ты назовешь хоть одну весомую причину, я, может быть, подумаю. Только нянчиться вы будете с ней. - Это твое искупление. – ляпнул Тор, не подумав, сам не зная, что имел под этим в виду. Это не ускользнуло от собеседника. - Мое что? - смешок вырвался из Локи, который и не думал услышать подобную ересь от Тора. - Я думал, что чувство юмора ты потерял вместе со своим тщеславием. Встав с кресла, он щелкнул пальцем по кубку, стоявшему на столе, и прислушался к звону, что тот издавал. Это не так раздражает, как назойливая болтовня Тора, который никак не уразумеет, что убеждать меня бесполезно. Он щелкнул пальцами еще раз. - Ты должен ей. - Тор подошел еще ближе, вторгаясь в личное пространство брата, не давая ему и шага в сторону ступить. Теперь он был ближе к истине, чем несколько фраз назад. Локи лишь улыбнулся, но на этот раз улыбка была настоящей, но настолько печальной, словно в каждом изгибе его губ спрятана бездна, что делает эти изгибы четче, резче, острее. - У меня столько долгов, что мне не отдать их будь у меня две жизни, - он смахнул кубок со стола и хмыкнул. - Не стоит и начать. Снова беспокойный взгляд в сторону, в другую, третью, четвертую. Вздох. Выдох. Ощущение, что кто-то держит за руку. И Тор это замечает, потому что не чувствует того же: ведь он знает, кто прячется за ширмой. - Можно сбежать от чего угодно, брат. Но не от самого себя. – сын Одина положил руку на плечо Локи и чуть сжал его, чтобы тот окончательно не потерялся в пространстве. Я тысячу лет так делал. И отчего тебе думается, что в этот раз у меня выйдет? По-твоему я стал добрее? Мягче? Это просто смешно! Повернувшись лицом к брату, Локи махнул рукой в сторону: - Ты хочешь сказать, что мне совесть не позволит так поступить? Не позволит мне отправить смертную домой? - он поднял палец вверх в знак молчания, которое воцарилось буквально на мгновение. Локи сделал вид, что прислушался, а затем опустил руку и пожал плечами. - Совесть молчит. Прости, Тор, ничего не поделаешь. Стены давили на него и сжимали в своих стальных тисках: ни шагнуть, ни пошевелить рукой. Все-таки от чего-то ему было не по себе. Он явно ощущал присутствие чье-то присутствие. - Может, у тебя ее просто нет? - спросил Тор, переходя в атаку. - Может, и нет. Но мы этого не узнаем. Она столь эфемерна, что едва ощутима. - Я тебя не понимаю. Я это понял, когда увидел непроходимую тупость у тебя в глазах. Ты никогда не сможешь меня понять. Это было ясно, как день. Они отличались, как день и ночь. Даже тщеславие, когда оно еще было у Тора, было разным. У Локи оно перерастало в навязчивую идею обладать властью во что бы то ни стало, подмять всех под себя, а у Тора было желание быть выше других не только у себя в мыслях, но и наяву. Но если Локи в какой-то смог мере обуздать его и использовать, то Тор попытался избавиться. И так было во всем. Поэтому настоящего понимания между ними обычно не возникало. - На другое я и не рассчитывал. - Локи покачал головой и посмотрел в серо-голубые глаза брата. - Тор, я знаю, что меня считают злым... И пусть. Для меня существуют только те, кто мне действительно... Дорог. Да, ты не расслышал. Я надеюсь, что это убедит тебя оставить меня в покое. Я готов отдать жизнь за тебя, Фриггу и даже за Одина, хотя это еще спорный момент. Остальных же я готов передавить, если встанут у меня на пути. Можно было бы назвать это неким признанием, что у Локи все-таки есть слабости, которые он так презирал. Семья. У него есть те, кто заставит его колебаться в решающий момент. Наверно, это еще одна из причин, почему он так нелюдим с ними. Он ненавидеть их за то, что они делают его такой доступной мишенью. Тогда в Мидгарде он пришел не за своей силой, как говорил, он пришел, потому что угрозы Астрид сделали свое дело. Локи спасал непутевого братца, который попал в эту историю из-за него. Именно поэтому его посещают сомнения на счет трона, что так услужливо Один ему пододвигает. Одно дело защищать себя и свою жизнь, другое - отвечать за семью и за несколько миров. Нужно ставить их приоритеты выше своих, а это трудно для такого, как Локи. Царь не может быть эгоистом-одиночкой. - Разве Астрид стоит у тебя на пути? Да, брат. Постоянно. Она мешает мне жить даже больше, чем ты. А я думал, что ты будешь пожизненно держать это первенство за собой. Стыдись. Тебя сделала девчонка. - Тор, она опасна! Разве ты это не понял? Я это видел. Неужели она смогла тебя обмануть своими речами о благородстве и честности? Я думал ты учишься на ошибках. - А ты не опасен? Да ты стольких обрек на смерть, что по сравнению с тобой она лишь забавлялась. О, а ты решил мне об этом напомнить! Братская поддержка в действии, да, Тор? Все сегодня то и дело намекают мне, что я еще тот мерзавец. Думаете, это помогает? Ха! Они пытаются давить на чувство вины Локи за все содеянное, но ведь у него его нет. Он еще не сожалеет, потому что не знает, что правильно, а что нет. Для него "хорошо" и "плохо" просто слова, набор букв. Он не делит все на добро и зло. Может, это и правильно. Нет добра и зла в чистом виде. Все мы немного порочны и все способны на добрые дела. Но для Локи есть только последствия. Он видит, что возможно будет, и выбирает то, что ему больше по душе. Ему не нужно решать, плохо это или хорошо. Так необходимо поступить, остальное лишь отговорки. Все действия имеют свои последствия. Зачем Астрид, которая так ненавидела царскую семью, бросилась на помощь? Как будто знала, что это произойдет. Легкий способ втереться в доверие. Но она не учла, что Локи вернулся в Асгард, что он больше не на Земле. И все же она вошла во дворец. Что ей было нужно? - Это она впустила в Асгард читаури! Танос ее узнал, Тор! – Локи подошел к балкону и стукнул по стене кулаком. Он чувствовал себя мальчишкой, которому не верят, что под его кроватью живут монстры. Только монстры Локи были реальны и намного ужаснее. Он еще помнил, как пальцы Таноса впивались в его плечо почти до хруста, помнил эти будто израненные зубы, покрытые кровавым налетом и его утробный голос, зовущий в бездну. Сам по себе не большой, он внушал ужас, животный страх, словно внутри сидит тварь в несколько десятков раз больше этого почти каменного существа, казалось, кто-то сидит внутри, кто-то намного опаснее. Я смотрел в бездну, но и она смотрела в меня. Тогда в городе небоскребов и машин, я сам был под действием посоха... Камня бесконечности... Он дал мне увидеть... Освободил меня ото всех оков... - Я не исключал этого. Мы не исключали. – продолжил Тор говорить со спиной брата. Один бы сказал то же самое, а все, потому что это лежало на поверхности, и Тор смог разглядеть возможный подвох. - А еще она убила тех стражников возле хранилища. Вот с этим я не согласен. Мы ведь с ней... Впервые за какое-то время он снова вспомнил об этом. Это все чертово желание быть везде главным, быть хозяином положения. Астрид же постоянно оставалась собой, никогда не подчинялась его указке и поступала так, как ему бы совсем не хотелось. Он привык контролировать все и вся, но ее контролировать он не мог. Это не похоть, не вожделение, а желание властвовать над тем, что было неподвластно. И у него получилось. - Я не хочу вставать на ее сторону, но... Тор перебил его: - Локи, ты провел ведь с ней всю ночь. Он прав. Эта мысль закралась к нему еще в трапезной, но он не стал заострять на ней внимание. В ее покоях он прождал достаточно долго: она могла вернуться из города и... Но Локи упорно не хотел отступать. - Это еще ни о чем не говорит. - Вода в ванной была полна кровавой водой. Ночью ты мог и не заметить... Темно было, да и не до этого... Я стоял рядом с этой ванной и не заметил то, что она до краев была полна окровавленной водой... Кажется, я отвлекся. И действительно он вспомнил, что Астрид старательно что-то смывала со своей кожи, словно это что-то въелось в нее и не хотело смываться. Делала она это ожесточено и отчаянно, иногда вглядываясь в темноту, чувствуя присутствие чужого в комнатах. Локи помнил страх в ее глазах, но он списал это на свое неожиданное появление, а оказалось... Она голыми руками распотрошила двоих стражников. Я видел их едва узнаваемые окровавленные тела с вывихнутыми конечностями и разодранными шеями, несмотря на прочный доспех... Зверь в теле девицы, не человек. Но Локи не стал больше говорить слов оправданий. Да, он помнил, что говорила ему Астрид, что шептала, словно в бреду в его объятиях, когда он думал совсем не о ее странных словах. Лафей полностью овладел ею, смог взять под контроль тело и отключить сознание Астрид. Это он, а не она убивала асгардцев той ночью возле хранилища, где хранится заветный ларец. Он может вернуться. И что тогда? - Тем более, мой дорогой брат, - Локи вздохнул полной грудью, но воздух показался ему спертым и сухим. - Не место ей здесь. - Тем более, мой дорогой брат. Не место ей здесь... Мужчина осекся: воздух стал ощутимо холоднее, чем был секунду назад. Это, казалось бы, незначительная перемена насторожило его еще больше. Он скорее почувствовал, нежели увидел, что кто-то выступил из-за ширмы и, наконец, показал себя. Локи услышал свист воздуха и понял, что дыхание Тора участилось. Что-то шло не так. Что ты наделал, Тор? А Тор все смотрел, как девушка медленно выплывает из-за ширмы мягкой поступью, с гордой даже высокомерной осанкой и взглядом, ломающим кости. Но, несмотря на это, на губах ее блуждала улыбка, хотя доброй и приветливой назвать ее было нельзя. С каждым ее шагом сердце громовержца стучало все быстрее, чувствуя приближающуюся опасность. Инстинкт самосохранения говорил ему, чтобы он бежал, но Тор стоял как вкопанный и не шевелился. Что же произошло? Ведь, когда Тор и Астрид вошли в покои Локи, она была другой, той ни мертвой, ни живой девушкой. Локи все еще стоял спиной и, кажется, не собирался поворачиваться. Он ждал. И дождался странного одновременно знакомого и незнакомого голоса: он, будто двоился, но все время по-разному. Единственный оттенок, что был неизменен - это тот, что принадлежал самой Астрид. А второй голос, как будто накладывался поверх. Он был то писклявым, то низким и хриплым, то мелодичным. И создавалось впечатления, что говорят разные люди, казалось, что Астрид здесь не одна, а с ней по крайней мере еще трое других женщин. - В этом ли истинная причина твоего решения, бог обмана, лжи и коварства? - девушка пальцами проводила по щекам, как будто впервые дотрагивается до своего лица, оценивая достоинства и недостатки. В конце концов, она комично схватила пальчиками нос и чуть потянула. Для Тора осталось загадкой, зачем это было сделано, но девушка удовлетворенно что-то промычала в знак того, что результаты исследований ей по душе. - Мы сумели удивить тебя? Твое неподдельное изумление на лице говорит об этом. Так что же заставляет тебя идти на этот поступок? Локи до сих пор не повернулся, но она знала, какое у него сейчас выражение лица. И это удивляло еще больше, а вдобавок настораживало. И странное "мы" тоже не давало покоя. Кто ты? Голос мне твой, кажется, знаком, но лишь отчасти... Он повернулся лицом к гостье, но так и не взглянул на нее: свой взгляд он устремил на Тора, чтобы узнать, увидел ли тот то, что увидел он. Но Тор лишь уставился на Астрид, будто никогда ее раньше не встречал. Так и было. Такую Астрид еще никто не видел. Локи сказал, буравя взглядом брата: - Я могу разделить свой титул с тобой: и ты с ложью сроднилась подобно мне. Ему было неясно, почему Астрид не заговорила раньше, зачем притворялась слабоумной и не пожелала помочь им. Зачем эти игры? Что они дадут ей? - Он по праву принадлежит тебе, Локи Лафейсон. - девушка подошла к столу и бесцеремонно стала опрокидывать, стоящие там вещи: канделябр, пустой кубок, чернильницу, что была полна до краев, как и графин с водой, что упал следом. Содержимое пролилось на стол, смешалось, и вода, окрашенная в черный цвет, стала стекать на расписной, расшитый золотыми нитями ковер и попала даже на мраморный пол. Грязная вода, словно болезнь, стала пожирать материю дюйм за дюймом. Вот она уже добралась до ступней Тора. И, кажется, откуда в кувшине столько воды, но она все течет и течет, заливая мраморный пол и проникая в мелкие щели и трещины. Локи с Тором этого не знали, но вода стала капать с потолка этажом ниже. Чернильная жижа залила весь ковер, и громовержец, словно увяз в ней, но знать этого не мог. Это дурман... Тор потер переносицу и стал часто моргать, как если бы что-то попало в глаз. Еще мгновение, и это прекратилось, так что Бог списал все на усталость и сонливость. - Твоя провокация ни к чему не приведет, - прервал молчание младший сын Одина. Происходящее мало походило на дружескую беседу. - Но ты права: есть другая причина. Я наследник своего отца. Да, другая причина... Но истинная ли? Этого Локи не знал. Для него, может, и нет, но другие могут прожевать такой аргумент и не подавиться. На это он и рассчитывал, чтобы никто не пытался докопаться до правды, потому что он и сам не хотел знать этой правды. Он чувствовал, что она ему не будет по душе. Локи хотел познать себя, но этого знать не желал, подозревая самое страшное. - Ты дурак, Локи. - Тор снова вступил в беседу, но уже не частично по своей воле. - Ты просто завидуешь, или в тебе говорит эта дрянь у тебя на ботинках? И второе предположение было правдой. Это легкий дурман, который позволяет мыслить яснее, но и одновременно подчиняет себе. Те слова, что так искал Тор, сами собой слетали с его уст. - Ты неисправим. У тебя долг длиною в жизнь, а у тебя в мыслях трон нашего отца. Разве такие мысли должны посещать будущего правителя Асгарда? - Почему нет? Вдруг трон неудобный. - Веселишься и шутишь, а внутри гниешь и разлагаешься. Прекрасно понимая, что его брат мог сказать это, будучи в себе, Локи все же схватил его за плечо и потянул на себе, чтобы он сошел с этого проклятого ковра. А Астрид все-таки удалось поймать взгляд бога хитрости: тот проявил неосторожности со злости и устремил испепеляющий взгляд на нее, в ее глаза. Его руки сами собой разжались и отпустили Тора, который, к счастью, уже стоял рядом с братом и недоуменно озирался по сторонам. Туман застелил все вокруг кроме этих серых озер, в которые Локи окунулся с головой и не мог выплыть. Он чувствовал... - Внутренняя пустота, которую ничем не заполнить. Это не страх. Нет радости, есть только тяжесть от подобного существования. Вот, что мы видим в твоем будущем. И это было так. Слова превратились в образы. Ему было странно видеть себя со стороны, но он видел, как скакал на коне по просторам Асгарда, слышал, как свистел ветер и путал его волосы. Вокруг ни одной живой души. Он свободен и ощущает эту свободу каждой клеткой тела. Локи ждет, что появятся Тор, Один или Фригга... Но никого нет, а конь становится на дыбы и скидывает с себя бога. Он все ждет, но никто не приходит... Яркая картинка внезапно пропала и вместе с ней томительное ожидание и свобода. Локи понял, что он увидел, что почувствовал. Он будет свободен, как никогда раньше, но вскоре эта свобода выйдет ему боком, все от него отвернуться и никто не придет, чтобы помочь ему встать с колен. Но Локи то ли не желал верить в это, то ли верил в то, что Астрид ему лжет. - Лжешь. – прошептал бог и сжал кулаки, а Тор, почуяв беду, положил руку ему на плечо, чтобы тот не сделал глупостей. Они не знают, что происходит и не стоит тревожить осиное гнездо раньше времени. - Не лги, не лги! - сказал писклявый голос, а следом за ним последовал низкий, звериный рык. Девушка выглядела соответственно: пальцы скрючены, готовые разорвать жертву голыми руками, колени чуть присогнуты, а платье было порвано в некоторых местах, чего Локи раньше не заметил. - Расскажи всё, что знаешь, скажи всю правду без утайки... А говоришь правду - вы не в силах этого вынести! - Не лезь туда, куда тебя не просят. Не смей лезть ко мне в голову. А то я спущу с поводков своих монстров, и никто меня не остановит. – он взглянул на Тора, который до сих пор держал свою руку на его плече, сжимая так сильно, что не давал ему нормально жестикулировать руками. Но ему как-то удалось стряхнуть ее и сделать шаг вперед, сначала показав пальцем на девушку, а потом на себя. - Будущее нигде не записано. Оно в моих руках. Если бы он только знал, с кем говорит, то был поосторожнее с такими словами. Тело лишь сосуд для тех, кто сидит внутри, для тех, кто даруют дар - видеть время - перешедшим границу, тех, кто сводит с ума живых, потакая своим прихотям. Сначала Астрид не сдержалась и фыркнула, а потом и вовсе засмеялась в голос. Нет, не в один, а в три. Они вытеснили голос Астрид и зазвучали с новой силой. Смех троился подобно трем голосам: визгливый, что сотрясал стекла, угрожая своей силой их разбить, хриплый и надрывный, что заставлял душу уйти в пятки, мелодичный, словно перезвон колокольчиков, который был настолько красивым, что мог приворожить любого, самый опасный из трех. Она чуть задрала голову вверх и продолжала смеяться. Она все смеялась, смеялась и смеялась, пока резко не вернув голову на место, с кривоватой улыбкой стала говорить: - Жизнь - обман с чарующей тоскою, Оттого так и сильна она, Что своею грубою рукою, Роковые пишет письмена. - Просто уйди прочь из моей головы. Настоящее - вот, что действительно меня интересует. Я решаю проблемы сегодняшнего дня, а будущее подождет. - До чего же все живые странные. Мидгадцы, асгардцы, йотуны, ванахеймцы... Прошлое вам ненавистно настолько, что смерть кажется уже не такой страшной. Настоящее не понимаете и презираете больше, чем растление детей. А будущее... Будущее вам просто безразлично, словно оно не придет, не постучится к вам в дом. Им было удивительно, что живые концентрируются только на одной линии времени, ведь для них нет ничего проще, чем видеть все сразу. Они лишь бросают взгляд и видят всю жизнь, всю историю и пусть будущее представляется им лишь образами, но зато яркими, отчетливыми и понятными даже простому смертному. Для них прошлое - накопленный за годы опыт, разочарования, успехи, радости и печали, легкие дни и не очень - это кем живые сейчас являются. Именно в этот момент времени. Они наращивают себя день за днем, меняясь в каждый момент времени. Настоящее же слишком быстротечно - мгновение и его уже нет. Мгновение, которое становится прошлым, но влияет на будущее, которое изменчиво и непостоянно. Живые смотрят на одну из этих линий, хотя чтобы управлять своей жизнью в полной мере, нужно видеть все три. Но для большинства это слишком сложно, даже невозможно объять необъятное, так и Локи, на которого сейчас давит вся эта тяжесть, закрывает глаза, чтобы упорядочить свои мысли, но девушка не дает ему этого сделать. - Ты опустил веки, но глаза все равно открыты: ты смотришь во внутрь. - так было с теми, кто лишь частично был подчинен этим древним существам, те, кто жили в ожидании очередных провалов в памяти и потери времени. Лишь закрыв глаза, они видели свою жизнь как на ладони: прошлое, настоящее и будущее. Они жили со знанием того, в какой день им уготована смерть. - И что же ты видишь, Локи Лафейсон? Его собственное имя резало ему слух: Лафейсон. Казалось бы, просто набор букв, но теперь это было напоминанием о его слабости, о его рабстве, в котором он сам себя держал. И вроде бы вот она, свобода, о которой сложено столько историй, написано столько книг, но он не чувствует ее. А может, и не должен? Может, это так естественно, что и не замечаешь? А как же ощущение полета? Или же это просто книжки, в которых ни капли правды, и он просто, как Икар, слишком высоко взлетел к солнцу и обжегся. Свободы нет. Есть только иллюзия. Локи не замечает, как снова загоняет себя в хоть и роскошную золотую, но все же темницу. Собственное бессилие бесило его больше всего: снова он подстраивается под чьи-то ожидания, снова идет у кого-то на поводу. Только у кого? Что же он увидел, закрыв глаза? Как это не было странно, перед его глазами возник камин, только ни одно полено в нем не горело, даже угольки не потрескивали в этой глухой темноте. Становилось прохладнее. Только пока. Дальше будет хуже. Будет в тысячу раз холоднее. Поэтому Локи подходит к камину и занимается нехитрым делом: разводит огонь в камине. Но сколько бы он ни пытался, огонь не разгорался, и спустя какое-то время лишь маленькие угольки чуть загорелись. Этого было недостаточно. Нужно продолжать, иначе смерть. И он продолжает. Кажется, ему это даже нравится, и он надеется, что кто-нибудь выйдет из темноты на этот огонек. Локи открывает глаза и снова видит перед собой Астрид. Он не знал, что значит это видение, но ему показалось, что это не будущее, не прошлое... Настоящее. В эту самую секунду и минуту. Но ведь он ничего такого не делал. Но, казалось, что какая-то часть него сидит в непроглядной темноте и кого-то ждет. Это она снова проникает в мою голову и играет с моим разумом... Хочет свести меня с ума! Он так разозлился, что сдержать был себя уже не в силах. Его рука быстро устремилась у горлу девушки: для него один миг, для нее вечность. Он увидел это в ее стеклянных глазах. Для нее время нечто ощутимое, что можно потрогать, можно увидеть. Она знала, что так произойдет, знала, что Бог не выдержит, что одними словами не обойдется. Ей ничего не стоило сделать шаг в сторону, но этого не произошло. На долю секунды Локи показалось, что она сама шагнула в его руки: его пальцы моментально сомкнулись у нее на шее, чувствуя, как бьется пульс под кожей. Ни страха, ни волнения. Прижав к стене Астрид и выставив другую руку в сторону Тора, чтобы тот ничего не предпринимал, он спросил, почти шепотом, шипя словно змея. Говорил он сквозь зубы, пытаясь обуздать еле сдерживаемую ярость. - Ну и что видишь сейчас ты? - чуть притянув к себе безвольное тело, он слегка, но ощутимо ударил, его о стену. Его бледные пальцы практически не выделялись на фоне почти белоснежной кожи: после возвращения девушка заметно побледнела. Он пытается не смотреть ей в глаза, изменяя своей привычке. Локи не хочет увидеть там... Трудно было сказать, чего он не хотел увидеть. Свое будущее? Прошлое? Увидеть искаженное злобой лицо? Очередное видение? Он больше не выдержит этого сумасшествия. Я сейчас, как никогда близок к тому, кем был всю свою жизнь. Такое чувство, что я касаюсь худшей своей части и теряю все, что приобрел за короткое время... Но это и дарит мне леденящее душу спокойствия, что теперь оставило меня. Оно манит меня, искушает... - А что мы должны видеть? - она попыталась изобразить страх. Но как тот, кто никогда не испытывал, а только внушал его, может чувствовать эту дрожь по всему телу и сознанию, дрожь, что сбивает с толка? Это лишь распаляло Локи, а Тор подошел ближе, чтобы лучше слышать, что они говорят друг другу. Он чувствовал, что эта опасная игра становится еще опаснее. Но было неясно, кто с кем играет: Локи с Астрид или она с ним. Инициатива долго не задерживается в одних руках: переходит то к нему в руки, то к ней. Но что Тор знал наверняка так это то, что девушка знает правила игры, а его брат, увы, нет. - Отвечай! - Ничего. - Разве тебе не страшно? Разве, когда ты закрываешь глаза, ты не видишь свою смерть? - жестокая и кровожадная ухмылка появилась на его изможденном лице, от чего оно выглядело еще более жутко, чем обычно. Казалось, еще мгновение, и он вцепится ей в горло зубами. Ему бы этого хотелось. Дать себе волю, перестать упиваться холодным спокойствием, почувствовать, какова жизнь на вкус. Только дай мне повод, прошу тебя, умоляю. - Смерть? - испуг снова промелькнул по лицу девушки, и снова наигранный. Она вся была какая-то ненастоящая. Что бы она ни делала, все выходило как-то неуклюже и неумело, а чувства были просто притворством. Лишь зеленый огонек, который то и дело выныривал из серой бездны глаз, был не фальшивым. Он словно боролся со всем этим, но что может сделать один жалкий огонек с океаном темноты? И отчего-то Локи искренне болел за этот маленький несчастный изумрудный свет. Но пальцы бога несомненно сомкнуться, если он поймет, что опасность слишком высока. Если будет хоть проблеск крови в этих глазах, он убьет, не задумываясь, чтобы не позволить Лафею снова загнать его на дно, с которого обычно не выбираются. - Есть сомнения на этот счет? - он заиграл желваками, и лицо его стало совсем хищным. - Локи... Не будь глупцом. - женщина своими пальцами погладила бога по щеке, чуть задев ее своими ногтями. Даже Тору, что стоял позади, стало жутковато и его передернуло. Локи же стоял ближе некуда и боролся с желанием сделать шаг назад. Несмотря на свой рост, он вдыхал воздух, который выдыхала она. Леденящие тело струи проникали через раздувающиеся от ярости ноздри и продолжали свой путь в легкие, а потом распространялись по всему телу, сковывая не только движения, но и речь, и мимику. Казалось, что время замедлилось, и он просто вязнет в окружающем мире, идет через топкое болото по пояс. Но вот она убрала руку от его лица, и все вернулось в норму. - Ты говоришь судьбе о смерти? Молчание было ей ответом. - Ты разве не понял? Все эти сумасшедшие, прошедшие черту между жизнью и смертью, что видят будущее и не только его. Не всем достается это проклятие, лишь тем, кого мы избираем. Один сразу понял, в чем тут дело. Пальцы Локи ослабили хватку, затем вовсе разжались, а он сам сделал шаг назад, чуть не наткнувшись на брата. Пророки - это не сказки. Эта мысль, что промелькнула у Локи, возникла и у Тора. Лично они никогда таких не встречали, а когда увидели своими глазами - не поверили, а сейчас не верить не получится. Происхождение пророков было покрыто мраком таким непроглядным, что всякий огонь бы погас в этой темноте. Были те, кто верил, были те, кто считал это байками, которые рассказывают детям на ночь. А если кто-то отыскивал зерно истины, то тут же исчезал, и уже никто его не видел. Поэтому даже самые смелые оставили попытки понять такое явление, как пророки. Их силы были непонятны даже им самим. Все, что предсказывали, они тут же забывали, также как и те, кто слышал эти предсказания. Поэтому пророки брали в руки карандаш и пользовались тем, что было дано им от рождения: либо они заполняли пустой листок корявым почерком, пытаясь уловить самое главное из увиденного, либо рисовали картинки, что порой были ярче всяких слов. Но зачастую они даже не осознавали себя, хотя те, кто, например, развивал в себе художественные навыки, лучше контролировали себя и свой дар. Многие картины становились произведениями искусства. В конце концов, контроль теряли все без исключения. Спасение было лишь в смерти. Локи задал вопрос, который бы задавать совсем не хотел, но это была необходимость. - То есть Астрид больше нет? - Это тебя волнует? Ни сколько. - Это волнует его. - Локи кивнул в сторону брата, которого, конечно, волновала не девушка, а Локи, который, по его мнению, снова выбирает неправильный путь, уже не раскалывает свою душу, а толчет осколки в мелкую пыль, что потом уж точно не соберешь вместе. Девушка пожала плечами. - Как будет угодно. Мой ответ на твой вопрос: не совсем. Она все еще здесь. И не только она. Не только она... Значит, Лафей все еще там. Я был прав, а остальные надели шоры и не могли видеть по сторонам. Хотел бы я увидеть их лица. Но Локи ошибся. Это был не Лафей. Лафей ушел с тонущего корабля, как только появилась такая возможность. - Но почему сейчас ты здесь? - Я? Мы. Дитя, ты плохо учил историю? Судьба имеет три лица. Норны наше имя. - взгляд устремлен куда-то за спину бога. Локи не видит, но она смотрит на Тора, который тут же теряется в омуте ее глаз. Он нырнул в них и вынырнул. Увиденное ему не понравилось: Фриггу и Одина в цепях, Локи, склонившего голову и стоящего позади трона, на котором сидел Лафей, а перед троном лежит тело Астрид, под которым растекается кровь. Тор с ужасом посмотрел на Локи. Может ли он...? - И мы здесь, так как иначе все пойдет наперекосяк. Если нас здесь не будет, то придется еще очень долго ждать, когда жизнь, что была отдана этому телу, очнется. Времени нет. Он близко. Громовержец сразу понял, что засунул руку в пасть зверю. То, что они видели в больничных комнатах, то безумие, что витало в воздухе, ужасные, но тут же забытые слова, хищный взгляд и оскал... Это не борьба. Нет. Это сущность судьбы. Если Хель сменяла одну другою многие тысячелетия, то норны, богини судьбы, были теми, кто еще возможно помнит сотворение разумной жизни во Вселенной. Вера породила богов и одарила их силами, которыми они обладают и передают из поколения в поколение. К норнам относилось лишь первое утверждение. Являясь продуктом людских надежд, чаяний и верований, они были обречены на вечную жизнь. В любое время, в любую эпоху судьба будет востребована, когда как боги, в далекие времена обладавшие даром бессмертия, утратили его, когда вера тех, кто населяют миры Иггдрасиля, стала угасать. Одно поколение сменяло другое, и лишь норны были в своей власти безвременья. Тор не видел их, но слышал множество баек, о том как они перерезают нити судьбы, когда час пришел, о том, как переплетают несколько нитей, связывая их воедино навеки или же разъединяя случайно спутавшиеся. Но годы взяли свое. Работа выполняется исправно, но такая жизнь, что хуже всякой смерти, сводила с ума и доводила до исступления, до такого отчаяния, что они начали пользоваться теми, кто смог вернуться к жизни, чтобы жить вместо них. Это не благородная помощь бедным и несчастным. Нет. Это способ уйти от тяжелой повседневности, что была так невыносима. Они заполняли разум человека, пожирая его без остатка, поглощая эмоции, чувства, мысли, его прошлое, настоящее и будущее, словно пытаясь раскрасить картину, но краски быстро блекли и покрывались пылью в темноте. Судьба стала любить игры с жизнями людей: устраивали кровавые войны, одаривали своей благосклонностью наиболее смелых и эксцентричных, даже жестоких, тех, кто был способен всколыхнуть все вокруг. Или подбрасывала испытания тем, кто уже и так натерпелся. Они выжимали самые сладкие остатки. Но об этом знали только они сами и больше никто. Даже Тор и Локи могут лишь догадываться об их роли в мировой истории. И сейчас зеленый огонек, блеснувший в серой воде, захлебывался и пытался спастись. Перспектива оставить одержимую норнами Астрид уже казалась не такой радужной ни для Асгарда и ни для самой Астрид. Здесь, где влияние богинь сильно, ей не выжить, а в Мидгарде у нее есть шанс. Но, если видения, посланные Тору, правдивы... Это будет невообразимая катастрофа. Но много правды в этих видениях? Способны норны искажать будущее? - Кто близко? - выдернул Локи из вереницы мыслей своего брата, хоть обратившись и не к нему, а к женщине с кошачьим прищуром. - Ты знаешь, Локи, ты знаешь. - Скажи нам, кто это. - стал наседать Тор, ставя под сомнение каждое слово богинь, чья непредсказуемость была больше всего остального. Сейчас, когда они встали на свет, Тор не понимал, что делать дальше. - Нет-нет. - она властно поманила мужчин, и они, даже не желая этого, сделали шаг вперед. Ладонями она снисходительно шлепнула по щекам обоих братьев, как маленьких детей. - Вы будете играть по правилам, мальчики. Осознав, что женщина сейчас сделала, Локи пытался схватить ее за запястье, но поймал лишь воздух: та ловко сумела избежать плена длинных пальцев. Время было на ее стороне. - И пусть это будет стоит тысячей жизней? - прогремел Тор, наверно, обращая внимание половины дворца на происходящее в покоях младшего принца. Громовержец был поражен: не они ли, асгардцы, стояли на страже порядка в девяти мирах? От чего тогда высшие силы - это безумные женщины, похищающие умы живых? - Миллионы и даже миллиарды. - И после этого меня называют жестоким?! - не выдержал Локи. Мы во власти безумных чудовищ, что вершат судьбы всех живущих. Они безумны еще больше, чем был безумен я. У Лафея была цель, у них же ее нет, и это страшнее всех планов йотуна, что он когда-либо имел. Он смотрел на девушку, но больше уже не вспоминал, какой она была раньше. Тот образ развеялся, как дым. Когда видишь перед собой то, что видит Локи, прошлое становится неважным. Ты начинаешь больше беспокоится о настоящем. Никто еще не выигрывал от встречи с судьбой. Он испытывал невообразимый трепет перед ней, так как понимал, что уж кто-кто, а она может изменить все. Нет, у нее нет таких сил, но у нее есть знание, а это куда важнее всяких способностей. Все - от простолюдинов до царей - поклонялись норнам, сейчас же они не более, чем просто миф, старухи с внешностью юных девушек, что сидят за своими прялками. Но когда они выходят в свет, то даже сотни лет отсутствия не имеют значения. И мало кто знает, что, сидя за своими иголками и нитками, они служат лишь себе, а не всем остальным. Давно позабыты мораль и справедливость. - Не моя вина в том, что я не могу сказать. Будущее изменится, если я попытаюсь вмешаться. - Ты сейчас вмешиваешься. - заметил младший принц и сложил руки на груди, чтобы не применить их. Локи смел, храбр и безрассуден, но даже такой как он понимает, что здесь ему не победить. По крайне мере, силой. Он выслушает норн. Но еще далеко не факт, что последует их совету. Астрид, одержимая норнами повернулась к Локи и стала расслаблять и затягивать снова ремни на его одеяниях. Казалось, что для них он любимая игрушка. Так и было. За последнюю тысячу лет их никто так не забавлял и не развлекал, как он. Они толкали его на самые отвратительные и мерзкие поступки, которые только можно было совершить. И он совершал. Норн поражало то, что после всего, он еще был способен на нечто правильное. Им было интересно, что же сломает его окончательно. Сам же Локи с каждым вдохом и выдохом больше злился. Это походило на ярость, безумную ярость, итогом которой будет чей-то труп. Но Астрид продолжала несмотря ни на что. - Сказать, что тебя ждет ужасное существование в стенах дворца - мелочь, которая не имеет значения, но доставит мне удовольствие. - от наслаждения она прикрыла глаза на мгновение и улыбнулась. - Мне стало от этого легче, - пробормотал Локи, и, кажется, это не достигло ничьих ушей кроме его собственных, хотя они стояли почти вплотную. Эта усмешка на ее лице... Не та, что была раньше у Астрид - игривая, по крайне мере саркастическая. Эта же была похожа пасть зверя, что обнажил свои зубы, показывая свою силу и превосходство. Чего норны хотят этим добиться? Локи, конечно, опасался, но бежать в страхе не собирался. Снова эта женщина пытается взять надо мной вверх, не желает подчиняться, пусть это даже не она. Неосознанно он снова хочет овладеть ей, но также понимает, что это не имеет смысла. Норны же выжидающе смотрят на него, наблюдая внутреннюю борьбу младшего принца. Они знают, какая мысль пробегает у него в голове, хотя читать мысли они не способны. Специально спровоцировав его, судьба ожидала, что он пойдет до конца. Им бы хотелось оказаться в его постели. Однажды попробовав жизнь во всех ее проявлениях, для них стало понятно, что секс более всего остального, более, чем кровавые сражения и битвы, заставляют хоть и не их сердца биться чаще. Но Локи не столь легкомыслен, как можно было бы подумать. Он прервал затянувшееся молчание. - Прекрасно! - он шумно сглотнул и отступил назад. - И чем же ты... Вы будете заниматься в Мидгарде? Взгляд ее тут же обернулся из хищного в разочарованный и даже немного скучающий. Локи был одной из излюбленных игрушкой норн, и единственное, что они, наверно, еще не делали так это не занимались с ним сексом. Им интересно, каков он на вкус после всего пережитого, после тех испытаний, что они так любезно подсовывали ему, с которыми он по-своему справлялся. Он жил больше, чем остальные, хотя мог и не замечать этого. И в этом он весь, с головы до пят. Судьба жаждала узнать, каково это быть живой. - Наше влияние ослабнет. Людям свойственен скептицизм. Они веруют не в тех богов. Наших сил хватит, чтобы поддерживать жизнь в теле... Временами она будет предсказывать, но вещи незначительные. - было видно, что им это не по душе. Пешки в Мидгарде у них были, но норны их не любили, потому что имели минимальное влияние на их действия и поступки. Они могли задать направления, изредка им удавалось получить полное управление, но лишь изредка. Не то что в остальных восьми мирах. - Ты так говоришь, как будто тебя... Вас это не волнует. - Ошибаешься, дитя. Она должна остаться в Асгарде. Без нее вам не выиграть. Теперь нет. - она обошла братьев и снова подошла к столу, от чего им стало некомфортно: им не хотелось бы оставлять позади себя существо столь опасное, как судьбу. Они тут же развернулись к ней лицом, почти одновременно, что позабавило норн, которые тут же усмехнулись. Или вы просто не сможете подчинить себе Астрид. Каким бы сладким ваш голос не был, я вижу суть, вижу сущность треликой судьбы. Что же мне делать с этим знанием? Как мне поступить? Было всего два выхода, и они остались прежними: оставить Астрид здесь или отправить в Мидгард. Только вот последствия изменились, и с ними действительно придется считаться. Что принять на веру? Что отвергнуть и принять за ложь? Если отправить ее в Мидгард, то норны уже ничего не смогут сделать, но там остается Лафей наедине с чистой душой смертной и только норны знают, что из этого выйдет. А если оставить ее здесь, то судьба возьмет вверх и будет вершить свои не очень праведные дела. Сомнений в последнем не было. - Ты это видишь, так же как сейчас видишь меня? Говори! - Нет. - Тогда это лишь домыслы. - Домыслы, основанные на опыте. - Знаете, что можете сделать со своим опытом? - Знаю-знаю, дитя. Не нужно грубостей. - она напоследок улыбнулась, а затем ее взгляд перестал был осмысленным, и Локи понял, что норны на какое-то время покинули тело женщины. Сосуд был почти пуст, и на свет снова появилась та, что даже не могла притвориться, что хоть что-то испытывает, потому что не знала, что такое. Но вот надолго ли норны ушли? Это вопрос, который стал мучить обоих братьев. Нельзя было теперь оставлять ее без присмотра. Перед тем, как уйти и закрыть за собой дверь, Тор остановился в проеме. Он хотел обсудить произошедшее с Локи, благо норны теперь не подслушивают каждое их слово. Хотя кто их знает. - Локи, послушай... - начал сын Одина, но тут же был остановлен. Не сейчас. Хватит. - Нет-нет, я уже наслушался. Я сыт по горло, а то и более того. Теперь оставьте меня. - злость пропала, даже раздражение уже не появлялось на свет, словно норны забрали и его, оставив после себя только пустоту. Он прекрасно понимал, что необходимо сказать Одину о том, что произошло, но Локи был просто не в состоянии сейчас пережить очередной "важный разговор", потому что он знал, что как только они начнут, снова царская семья разведет полемику, которую Локи точно не вынесет, а ведь он даже язвить уже не в силах, а это верный признак того, что с разговорами на сегодня точно покончено, нравится это Тору или нет. Мне это определенно нравится, если тебе интересно. Тор вздохнул: он понимал, что не сподвигнет брата на большее, чем он уже сделал за сегодня. Да и сам Тор ужасно устал за последние несколько часов. Он не хотел думать о том, что произошло только что. Норны, пророки... Это было уже слишком для Асгарда, хотя здесь и не такое случается. Куда подевалось время, когда ему нужен был лишь до краев полный кубок или азарт битвы? - Ты ведь знаешь, что всегда можешь на меня положиться? - Тор положил руку на плечо Локи, и тот даже не предпринял попыток, чтобы сбросить ее: то ли слишком устал, то ли ему это было сейчас необходимо, чтобы стоять на своих двоих и не свалиться прямо на пороге своих покоев. Конечно, знаю. Ты не устаешь мне об этом повторять при каждом удобном случае, будто я успеваю забыть твои слова. Но это, наверно, и правильно. Ведь чаще всего я пытаюсь полагаться на самого себя, хотя иногда даже я без помощи не могу обойтись. Да, говори мне это чаще. Мне это нравится. Странно, да? - Ты ведь знаешь, что я не тот, кто будет просить о помощи. - измученно улыбнувшись, Локи потер шею, и, кажется, даже виновато посмотрел на брата. Тор какое-то время посмотрел на него, затем кивнул и закрыл за собой дверь. Эта ночь была длинной, но даже и у нее есть конец. Не потрудившись снять с себя одежду, Локи рухнул на кровать и забылся тревожным сном.