YunJae is...

Где-то в середине 2003-го, на фотосессии, Юнхо впервые поймал себя на том, что много думает о нем. О Джеджуне. Мысли были вполне невинные, но вместе с тем и серьезные. О том, например, что ДжеДже не умеет нормально улыбаться. Улыбнуться может, а улыбаться нет, никак. За доли секунды неплохая вроде бы улыбка превращалась в оскал, а потом становилась откровенно жалкой, для фотографа этого времени было категорически мало. Первая же настоящая, серьезная фотосессия - и провал, который он почему-то воспринял как свой личный. Будучи лидером, Юнхо должен был разделять неудачи команды и свои собственные промахи, и он разделял. Но на мемберов, честно сказать, злился порой даже больше, чем на себя. Психолог объяснил, что это оттого, что причин их трудностей он не знает и, соответственно, справиться с ними не может. Установка была: стремиться понимать суть каждого из мемберов, научиться контролировать и управлять. Псевдоним "U-know" прилагался к установке, и Юнхо не раз задумывался, что же вынес от психолога Джеджун вместе с прозвищем "Hero". ДжеДже, которого он знал, не походил на героя даже близко. Он был смешливым и застенчивым, чужих неудач словно и не замечал, а свои переживал тяжко: в легкой степени осознания своей вины жаловался и искал защиты, в тяжелой упрямо молчал, загоняя себя тренировками. - Есть хочу, - надул губы Джеджун, когда режиссер, видимо, убедившись в его безнадежности, объявил перерыв. Виноватым и несчастным Юнхо был готов видеть его в раздевалке или в общежитии, там это работало. Здесь - только злило. Есть хотели все, но все понимали ответственность. Юнхо быстро взял его за локоть и отвел в угол. Горячий от напряжения и софитов Джеджун потащился за ним, спотыкаясь, как слепой. - Я слышал, мы здесь до пяти часов... - Он сам не знал, зачем это говорит, и не думал, что может как-то повлиять на ситуацию. Разруливал все менеджер - Юнхо подчинялся так же, как и остальные. Может быть, его только быстрей ставили в известность да иногда поручали организационные мелочи. В принципе, он хотел просто поговорить, отвлечься. Возможно, это могло бы подбодрить Джеджуна - времени еще достаточно, чтобы немного поныть, а потом взять себя в руки. Но стадия пустых жалоб как-то незаметно для Юнхо перешла в стадию глухого молчания. - ДжеДже... Ты же всю дорогу лыбился, что случилось? Джеджун, опустив голову, исподлобья взглянул на него и отвел глаза. - Я... один не могу. Это прозвучало как признание, как страшная и тяжелая тайна. Потому ли, что Джеджун и тогда, сам не осознавая, владел странной способностью воздействовать голосом и интонацией на чужие эмоции, или, может, оттого, что сам Юнхо никогда не решился бы произнести вслух "не могу", считая эти слова жалким оправданием, практически приговором, означающим, что ему нечего делать в шоу-бизнесе. Он коряво пошутил насчет зеркала, наедине с которым ДжеДже может все и бесконечно, вытянул его на свет и заглянул в лицо. Джеджун всегда покупался на эту игру в гляделки, пялился с вызовом, распахнув и без того огромные глаза, расплывался в улыбке - и проигрывал. Проиграл и в тот раз, прыснув и закрывшись ладонью. Юнхо тоже засмеялся, взял его за запястье и отвел руку. - Ты и меня, что ли, стесняешься? Джеджун вместо ответа встал на цыпочки и аккуратно, чтобы не испачкать гримом белую одежду, обнял его за шею. Какая-то особенная нежность этого жеста надолго поселила в Юнхо смутную тревогу: а вдруг с ними что-то не так? Провал Джеджуна с улыбкой на фотосессии случайно, но надолго определил его амплуа холодного и недоступного парня. Его расслабленное лицо и выразительные взгляды устраивали фотографов больше натянутых дрожащих улыбок, только искажающих правильные черты. Сам он, казалось, принял эту роль с облегчением - при такой неловкости и стеснительности, видимо, было проще не совершать никаких лишних движений и выглядеть отстраненным. Загадочным и непостижимым. ДжеДже, которого знал Юнхо, был шумным, иногда капризным, как девчонка, опять-таки, наверное, по-женски хозяйственным, прямолинейным и... в целом, проще него в группе никого не было. Юнхо не завидовал ни его красоте, ни голосу. С подачи новичка, Ючона, как-то задумался, каково это - быть таким, как он, и понял, что не хотел бы. Но решил при первой же возможности сделать себе голливудскую улыбку. А еще он знал страшную тайну Джеджуна и понимал, что нужен ему больше, гораздо больше, чем трудному Чанмину или нервному странному Ючону, и уж, тем более, чем Джунсу, как бы там они не дружили.