YunJae is...

Обычно в ситуациях, близких к катастрофе, Юнхо спасался объективностью. Со стороны выходило, что лидер группы Тохошинки, Чон Юнхо, допустил неуместные эмоции в отношении лид-вокалиста той же группы Ким Джеджуна. Ситуация, которая эти эмоции спровоцировала: вышеупомянутый вокалист, ни разу даже не поморщившись, в мясо стер ноги спонсорской кондовой обувью, вообще, очевидно, не предназначенной для живых людей. Был ли нанесен его здоровью вред, который поставил под угрозу его трудоспособность? Нет, едва ли. Имела ли место небрежность самого вокалиста или его намерение причинить себе вред? Нет. Так какого же хрена, как справедливо заметил сам Джеджун? Юнхо извинился, вежливо, но искренне, Джеджун принял эти извинения так, будто их и не было вовсе - будто и повода для них не было. Были только его, лидера, неуместные эмоции. Им бы откровенно поговорить, но без этого интимного "ДжеДже" Юнхо был безоружен. Его теперь при одной такой мысли захлестывало душной волной стыда, а все слова, что оставались, казались слишком грубыми, слишком слабыми, слишком пафосными, неискренними или попросту теряли смысл. Он загривком чувствовал взгляд Джеджуна, а оборачивался - тот смотрел мимо. Шаг навстречу получился синхронным до анекдотичности - они так решительно ломанулись исправлять ситуацию, что чуть не столкнулись лбами в темном коридоре. И, хотя Джеджун всего лишь предложил встретиться на нейтральной территории, Юнхо это так воодушевило, что он решил затолкать свою обиду подальше и не выяснять, с каких пор Джеджуна бесит, и из каких соображений он все это время молчал. Но "нейтральной территорией" оказался не номер-люкс с панорамным видом и не какая-нибудь уединенная вилла, снятая на выходные - ресторан. А значит, расстояние в ширину стола. - Мне, в общем, нравятся и девушки, - сказал Джеджун. Он явился в костюме, как на официальную встречу, так же мило и взволнованно улыбался, предлагая ему выбрать вино. Место было дорогим и изысканным: цветы, свечи и художественная сервировка - по собственной инициативе они в такие не ходили. - Я знаю, - солгал Юнхо. У Джеджуна действительно были отношения с девушками, до дебюта, в прошлой жизни, можно сказать. Юнхо привык считать эту информацию устаревшей и неактуальной. - Мне тоже. - Еще одна ложь. Его девушки интересовали крайне редко и чисто по-человечески. Ни одна не заводила, он только досадовал, что сексуальные поползновения с их стороны мешают дружбе. - Отлично. - Джеджун сдержанно улыбнулся. - Мы оба не безнадежны и, хотя бы чисто теоретически, сможем когда-нибудь завести семью и детей. Мы же не собираемся умирать молодыми? Смысл его гладкой, отрепетированной речи сводился к тому, что они забылись, перешли все границы, рисковали репутацией. Они оба понимают, что их ждет, если ЮнДже однажды станут реальностью в глазах широкой общественности: конец группе. Они подставят ребят. Но крест на карьере - еще далеко не все. Родители не примут, они потеряют большую часть друзей и связей, да и жениться с клеймом гея будет нереально даже через двадцать лет. Чтобы продолжать такие отношения, нужны совершенно безумные чувства, абсолютная уверенность в себе и партнере, а также полное осознание последствий. Может ли он вот прямо сейчас сказать, что у него есть все это? Готов ли вот так взять и отказаться от всего, чего добился - чего они добились? - Я понял тебя, - ответил Юнхо, хотя, если откровенно, явно что-то недопонимал. Противоречие было, он его чуял, но не мог зацепить. Ответственность давила. - Я не подставлю группу. Тебя не подставлю. Ты мне слишком дорог. Джеджун уставился в стол, кивнул и с минуту молчал. Нервно сглотнув, извинился за все доставленные проблемы, сказал, что рад, что они все выяснили и, он очень надеется, смогут спокойно жить и работать рядом... А потом вдруг быстро собрался, на прощание пожав ему руку. Юнхо, оставшись один, сообразил, что только что был бесповоротно изгнан в френдзону, выматерился вслух и залпом допил вино. Джеджун свой бокал даже не пригубил. Он был красивей, чем когда-либо, пахал на износ и за следующий месяц плакал больше, чем за прошедшие семь лет. По ночам в темной кухне, перед тьмой народу на концертах и фанмитингах, неуправляемо рыдал в туалете гримерки, украдкой смахивал слезы в машине, отвернувшись к окну. Юнхо хотелось подойти к Ючону, взять за грудки и заорать: "Почему ты ничего не делаешь?! Вы же соулмейты! Держи его за руку, утешай, тормоши, сопли утирай, как он тебе!" Однако Ючон не выдержал первым, и, хоть разговор и начался с взаимных обвинений и чуть не дошел до драки, многое прояснилось. Простое утирание соплей Джеджуна, очевидно, только лишало последних крох самообладания, он это осознал и пресек. В конце концов, оно ничего не решало. Из френдзоны до Джеджуна было не дотянуться. За много лет Юнхо изучил своих мемберов, и, несмотря на их уникальность и многогранность, суть каждого видел. Ючон эгоист, не в плохом смысле, а просто таким родился: все и всех примеряет на себя, пропускает через себя, делает для себя и по собственным соображениям. Он - воплощенная свобода, ему было душно, тяжко и некомфортно, и не только за себя. Джунсу наивный как математик: для него вся жизнь - упорядочивание хаоса, постановка задач и их решение, а "нет решения" - тоже результат. Джунсу искал выход. Чанмин озабочен справедливостью, как хороший торговец, он всегда понимал тонкую разницу цены и ценности вещей. И вот кто уж у них настоящий мужик: он пугался такого Джеджуна, осторожно скармливал ему какие-то витамины, а наедине с Юнхо деликатно намекал на то, что тут нужна помощь специалиста. А Юнхо... Ему едва ли не больше нужна была помощь специалиста, он ничего уже не решал. Он мотался между мемберами, как бестолковый робот-пылесос, разворачивался, натыкаясь на острые углы, - выполнял свою программу и думал с горечью, что, если в этом его суть, то пусть, пожалуйста, его замкнет раньше, чем сядет батарея. В чем суть Джеджуна? Он как вода: заполняет собой ямы и трещины, сглаживает неровности, под давлением становится сильней. Препятствия он обойдет, примет любую форму, а дай ему волю - растечется так, словно и нет его самого, и будет везде. Он не может существовать сам по себе, он одним своим присутствием заставит расцвести хоть бесплодную пустыню, он доставляет кучу неприятностей и более того - легко может все разрушить, хоть мало-помалу, хоть одним мощным ударом. И без него так же невозможно. В начале 2010-го Джеджун собрал вещи и съехал, сталкивались они только по работе и почти не разговаривали вне ее. В то время Юнхо думал о нем не просто много - больше, чем обо всем остальном. Ему не давало покоя противоречие в словах Джеджуна и нем самом в тот раз, в ресторане. И однажды до него дошло. Это было продуманное до единого слова, просчитанное до каждой паузы предложение.