Невеста лучшего друга

Реджина не хотела осознавать того, что сегодня ей придется объявить всему городу о своей помолвке с Грэмом. Организовывать вечеринку она сама не стала – ей помогли Мэри-Маргарет и Тинкербелл. Девушки, только услышав о грядущем событии, сразу загорелись этим. Они успели все продумать за один день. Теперь же на их плечах лежало тяжелая ноша воплощения этого в реальность. Сидя в гостиной, Миллс без удовольствия замечала, как на журнальный столик падают списки гостей, меню вечера, журнал одного бутика с шикарными платьями. С полным безразличием, Реджина кивала на все предложения подруг, только платье предпочла выбрать сама. Пролистывая глянцевые страницы, остановила свой взгляд на длинном черном вечернем платье с разрезом на ноге, на одно плечо, украшенное стразами на поясе. Решив, что это неплохой вариант, женщина схватила журнал и вместе с подругами отправилась в бутик. - Похоже, она немного оживилась, - заметила Мэри-Маргарет, шагая следом за Реджиной. - Как ни крути, а платья она просто обожает, - улыбнулась Тинкербелл. Ближе к вечеру стали подходить гости. Казалось, мэрия Сторибрука была забита до отказа. Когда Робин, наконец, оказался внутри, то был поражен – столько красоты вокруг нечасто увидишь. Невероятное количество красных роз, расставленных повсюду, бросалось в глаза. Обслуживающий персонал одет с иголочки. Локсли даже показалось, что его костюм стал в два раза дешевле их униформы. Тем не менее, взяв бокал шампанского с подноса одного из официантов, Робин предпочел отбросить лишние мысли в сторону. Пытаясь отыскать взглядом своего друга, он наткнулся лишь на прекрасных подруг Реджины, что, заметив его, дружно захихикали. На сцене оказалась та самая женщина, что была и на благотворительном вечере у Белль. Она, одетая в длинное красное платье, несомненно, привлекла внимание всех зрителей. Властный голос, заставляющий повиноваться, разлетелся по залу. Тем не менее, никто и не заметил этого – все с непонятным очарованием глядели на женщину. Локсли не слушал, что она говорила, все так же пытаясь найти в толпе хоть одно знакомое лицо. Неожиданно раздался взрыв аплодисментов. Робин и сам начал хлопать, лишь бы поддержать общее настроение. Так и не отыскав друга, Локсли направился в сад. Сумерки. Птиц уже не слышно, ничто не шумит вокруг, даря людям умиротворенность и покой. Вечером кажется, что природа засыпает, оставляя за собой одну тишину. Сидя на скамье под яблоней, Локсли разглядывал стакан с виски. Увидев неподалеку, в тени другого дерева, женскую фигуру, Робин двинулся с места. Подойдя ближе, он заметил, что знакомая ему женщина, слегка прислонившись к стволу дерева, размышляла о чем-то. Выхватив бокал из ее рук, Локсли спросил: - Что-то случилось, мадам мэр? Реджина покачала головой, словно не желала говорить с кем-либо. Робин все так же стоял возле нее, принуждая взглядом к ответу. - Та женщина, - лишь ответила Миллс. - Кто она? – не унимался Локсли. - Моя мать, - с какой-то внутренней злостью процедила Реджина. – Впрочем, это все, что Вам стоит знать. Миллс постаралась выхватить бокал из рук Локсли, но тот швырнул его в сторону. Хрустальное изделие разбилось на несколько мелких осколков, а сама жидкость расплылась по стриженому газону. Женщина с презрением взглянула на Робина. Отвернувшись, она хотела уже уйти, как Локсли крепко схватил ее за руку и притянул к себе. Они встретились взглядами. Реджина немного расслабилась, чтобы Робин мог ослабить хватку. Но Локсли поступил иначе. Приподняв прекрасное лицо женщины за подбородок, он еще раз взглянул в эти глаза. Решив, что терять уже нечего, Робин прильнул к манящим губам. Реджина, крайне удивленная таким поведением мужчины, с силой уткнулась руками в грудь Локсли. Не обращая внимания на тщетные попытки Миллс освободиться, Робин прижал ее хрупкое тело ближе к себе. Понимая, что свою добродетель уже не сохранить, Реджина запустила пальцы в волосы Локсли, слегка потянув его голову на себя. Ответив на поцелуй, женщина, казалось, нисколько не жалела об этом. Что-то невероятное, волшебное вспыхнуло внутри. Она будто и не чувствовала такого никогда. Ей хотелось, чтобы это продолжалось вечность, как и ему, собственно. Недалеко раздались пьяные голоса гостей, которые, видимо, очень были рады помолвке мэра и шерифа Сторибрука. Одумавшись, Реджина с силой толкнула Робина в грудь. - Не прикасайся ко мне больше! – ядовито произнесла она, разворачиваясь. - Конечно! – не растерялся Локсли. – Пока сама меня об этом не попросишь, не буду. - И с какого момента мы перешли на «ты»? – слегка обернувшись, раздраженно спросила Миллс. - Ты что, забыла? Мы только что поцеловались, - развел руками Робин. – Кстати, хочу заметить, тебе понравилось. - Иди к черту! – лишь прошипела Реджина, быстро удаляясь от мужчины. Найдя в толпе жениха, женщина решительно направилась к нему. Схватив за руку Грэма, Реджина повела его к выходу. Грэхем остановил ее, как только они дошли до парковки. - Что случилось? – с тревогой спросил он. Боясь взглянуть в глаза будущему мужу, Миллс одним движением притянула мужчину к себе. Реджина быстро поцеловала жениха, прошептав ему на ухо: - Я хочу тебя. Он обнимал ее, целовал нежно в шею. Она словно и не чувствовала всего этого – ей просто хотелось поскорее все забыть. Грэм ближе притянул возлюбленную к себе. Страстно поцеловав женщину, он оставлял влажную дорожку на ее шее. Почти кусая губы Грэхема, Реджина с неудовольствием заметила, что, даже находясь в одной постели с женихом, она не чувствует хотя бы части того, что испытывала от поцелуя с Локсли. Комната наполнилась страстными стонами. Казалось, даже зеркала запотевали от тяжелого дыхания людей, находящихся сейчас здесь. Реджина с ужасом заметила, что мысли о Локсли стали еще больше роиться в голове. На мгновение закрыв глаза, женщина, неожиданно для самой себя, представила другого мужчину в этой постели. Теперь перед ней был не Грэм, а Робин. Пока жених целовал ее в шею, ключицу, Реджина видела, как все это совершает Локсли. Блаженно улыбнувшись самой себе, Миллс откинула голову назад, предоставляя больше места для поцелуев. Это был первый раз, когда Реджина представила в своей постели кого-то другого вместо Грэма.