Заноза эльфийского толку…

На его лице выражалось спокойствие духа, вытекавшее из чувства неисполненного долга…(с) Уже очень давно Ласрес не ощущал этого тянущего холодка под ложечкой, чувства беспричинного беспокойства, некоей робости, смешанной с нетерпением совершенно не свойственных летунам. Глубоко вдыхая насыщенный едкой влагой воздух, дракон невольно расправлял плечи и всем корпусом тянулся навстречу целительному жару зенитного солнца, осветившего весь белоснежный островок. Мягко ступая по крутым узеньким дорожкам, где каждый камень так и норовит выскользнуть из-под босой ступни, он и его сестра неспешно шли в родную пещеру, находящуюся на одной из самых высоких точек Архипелага: в горе Царей. Там же находился древний храм Тинхо, выстроенный по преданию ещё до заселения драконами этого чудесного местечка. -Послушай, Реста, что там отец говорил насчёт новых приобретений? – пыхтя и часто моргая, спросил Ларс, наблюдая, как девушка умудрилась пожать плечами в пластичном прыжке над пропастью, под которой шумела неспокойная водная гладь, вылизывающая подножия белых, обласканных солнцем и ветром камней: -Понимаешь, – отозвалась она, вовремя хватая руку брата и втаскивая не такого удачливого прыгуна за собой - Отец неожиданно «вспомнил» о Книге Вечных Небес. – Ласрес тихонько ахнул, откидывая с лица слишком длинную прядь: давно бы обрезал их, хотя бы ради практичности. Дракон видел, как люди чаще всего их мужские особи ходили коротко стриженными, и немного завидовал им. Всё же он не эльф какой, чтобы гордиться своим волосяным покровом, это особого значения не играет. И всё же обрезать мешающееся волосы он не мог: это был его гребень, и укороти он его, хотя бы на кончик хвоста*, то всенепременно стал бы посмешищем братьев по крови: нет ничего позорнее, чем дракон, потерявший гребень. Пусть потеря и составляет доли кончика хвоста. -Сомневаюсь что он вспомнил о древнем обете сам. – хмуро буркнул Ларс, со змеиной гибкостью цепляясь за отвислый камень и с математической точностью приземляясь в ходе прыжка на покатый камень. –Думаю это матушка наконец-то поняла почему Тинхо вот уже пять лейтов* не благословляла молодняк. – Реста благосклонно кивнула и, вздохнув, подтянулась на обманчиво тонких руках: осваивать навыки альпинистов-недолюдей драконам полагалось с первым мерцанием, так как для некоторых это был принцип выживания. -Ну вот… - она пихнула в бок только что поднявшегося следом брата, обозревая вид, открывавшейся из самой большой и роскошной пещеры острова –Ностальгия, а? – юный принц кивнул, заворожено глядя на белоснежные кончики скал, грудившихся причудливыми узорами в его слабом зрении, иногда казавшимися нежно-золотистыми от света солнца, обильно дарующего своё сияние огненным созданиям или льдисто-голубыми, впитавшими всю холодную кровь спокойного лазурного океана. -Да. И не только она. С этого порога я впервые взмыл в небо – тепло улыбаясь ответил Ларс, медленно вытягивая узкую ладонь и ловя кожей снопы солнечных лучей, мягко играющих на неестественно белой коже крылата –И здесь же Гран впервые отшлёпала меня. Стыдно тогда было, зато я получил благословение – сестра усмехнулась, глядя на ребячливое лицо брата. По меркам драконов, триста лет не так уж и много. Ей было уже за семьсот, а возраст старейшин терялся в неисчислимой дали времени. Сколько бы не прошло: одно, два три тысячелетия, немного неуклюжий драконёнок с блестящими тёмными глазками всегда останется для неё ребёнком, пусть и выглядит он сейчас, как юный, полный сил подросток: -Ты был первым детенышем, благословлённым таким образом – хихикнула Реста, раскидывая руки и обивая одной из них братские плечи: в мерцании Ласрес был на голову ниже драконицы. Макушка принца едва касалась её подбородка: -Пошли, я покажу тебе то, что накупил отец – весело сказала она, затаив озорных бесят на дне бесконечно глубоких глаз. -Опять он разграбил родовую сокровищницу. – вернулся к привычному бурчанию крылат, но нажиму сестринских рук поддался легко, увлекаемый родственницей в глубь белой пещеры обихоженной под самые мелкие нужды драконов… Косые столбы чайного цвета окрашивали таинственными искорками и волшебным блеском роскошные лакированные бока огромной кровати красного дерева, пробегали по винно-алым, словно льющаяся в бесконечность кровь, простыням и утопали в нестерпимо икрящихся драгоценных камнях, искусно вставленных в дорогой лакированный материал. Кровать достойная любого владыки и стоящая баснословное количество золотых, вполне возможно была купена отцом за такую сущую мелочь как одна чешуйка с его брони. В мире, чешуя драконов – почти несуществующий ингредиент особенно редкостных и мощных зелий. Стоили они соответствующе. А ещё, драконьи чешуйки были колоссальной силы энергоносителями. Людские, да и не только, маги готовы были драться за обладание таким сокровищем. Неудивительно, что отец был таким довольным – мужские особи у драконов раз в сто лет линяли, сбрасывая чуть потускневшие и возможно травмированные пластины на дно океана, тогда как женщины «меняли наряд» раз в четверть века, сводя своих мужчин с ума чистой сверкающей наружностью. Даже «использованный» материал пользовался у торговцев большим спросом, что давало крылатам право называть собственные пластинки своеобразной валютой драконьего рода. Ошарашенный взгляд Ларса упал на столь же искусно выполненные книжные полки, уютные маленькие столики на изогнутых ножках с потрясающей живостью воспроизводящие цветы и стоящие на огромном мягком ковре цвета багрянца и луны: -Что… Зачем? Зачем отцу всё это? – драконы спали на нагретых своей магией полах пещер и ни один ещё не умер от этого, даже наоборот: камни будто питали своих хозяев давай им силы каждым утром снова и снова открывать глаза, расправлять крылья и радоваться жизни. Естественно всё это излишнее роскошество драконам было, в общем-то, не нужно, но словно маленькие дети они обожали коллекционировать столь редкие и дорогие игрушки: у отца в тайне от матушки (женщины суровой и требовательной в отношении хозяйственных трат да и трат вообще) был целый склад редчайших свитков людского и эльфийского написания, прозванного посвящёнными (все отпрыски Короля окромя Гран, пошедший несомненно в мать) «премудрой библиотекой». Почему «премудрой»? Да потому что покупать-то покупали, а прочесть свитки на древних умерших языках не могли даже они, дети тысячелетий. Так и лежали эти сокровища в подземной пещере со всех сторон окружённые водой и охраняемые строгим оком владельцев. -Ну, думаю, он в очередной раз решил подоводить маму. Ты же знаешь, как наш старик любит это дело… - Ларс фыркнул и скользнул к кровати. Ступни по щиколотку увязли в ворсе, мягкими уколами ласкавшего кожу: -Хм.. А это очень удобная штука. – растянувшийся на кровати дракон лениво крутил в руке подушку вышитую мягкими, светящимися нитками, постоянно менявшими цвет и общий узор – диковинка! Под пробежавшимися тонкими пальцами с молочно-белыми острыми ногтями, нити сложились в картинку неба с плывущими по ним облаками, пронизанными персиковым вечерним светом: -Да?- девушка последовала его примеру, благо кровать была широкая -Действительно, стоящая вещь. Помолчали. Каждый думал о своём, драконьем. Спустя пару томительных минут, она повернула голову и уставилась чуть фосфорирующими глазами на брата. Длинные ресницы оттеняли их слегка встревоженный блеск, не давая искристым молниям вырваться из своего святилища. -Книга Вечных Небес сказала отцу про Долг. – тихо произнесла Реста, хватая дрогнувшую белую ладонь брата ставшую ледяной – верный признак сильнейшего волнения. -Обряд Похищения… - одними губами прошептала она.. Лейт – сезон вывода детёнышей у драконов Кончик хвоста – мера измерения равная человеческим 10 см