Заноза эльфийского толку…

Признайся: ставя на красное и черное, ты все же не теряешь надежды выиграть на зеленое! (с) Медленно текли зыбучие мгновения, эхом расходившиеся от драконьей груди. Неподвижно, словно каменные застыли два родственника той страшной, мёртвой недвижимостью, отобразить которую могли разве что, вампиры, но и те бы не стали. Крылат, замирающий на какое-то время обязательно сбрасывает оковы оцепенения, и чаще всего, для того, чтобы хорошенько проучить того, кто вызвал в нем такой взрыв эмоций. Люди движутся, эльфы движутся, а драконы – замирают и это самое страшное. Когда летуны умирают, они превращаются в камень. -Долг, говоришь… - прошипел никогда не отличавшийся спокойствием Ласрес, дёрганным движением поднимаясь с подушки –А не пойти бы вам всем к… К Тра’Схет* в полодрайки! – мерцающие зелёные глаза оставались спокойными на оскорблённом грубым словоизлиянием лице. Длинные ресницы укрыли недовольный всплеск силы, скопившейся на языке и спине. Внутреннее пламя взметнулось вверх, вынуждая сжать руки до боли, чтобы не выплюнуть дорогому и без сомнений любимому братику ответное оскорбление. -Я тебя понимаю. – тихо сказала она, не меняя позы и глядя на мечущуюся по каменной пещере тень –Но обычаи нужно уважать, ты же знаешь…. -Ах, обычаи! – издевательским тоном произнёс резко остановившейся дракон – Нет, вы только послушайте: обычаи они чтят! Да за последних пол столетия ни одной принцессы не было принесено в жертву! –гневные тёмные глаза сошлись на расплывающемся лице сестры, плавной ленивой кошкой севшей на краю ложа и смотревшей на него чуть склонив грациозную голову. Мгновение длилась борьба взглядов, и она была вынуждена разорвать контакт, не в силах выносить разъярённую смолянистую бездну, на дне жутких глаз зверя: -Мы не виноваты. Тинхо нельзя ослушаться. Ты знаешь, что будет. – тихо обронила она, как будто камешки в воду бросала – негромко, но хлёстко. Ларс вздохнул, глядя на удручённое лицо сестры. Реста никогда ему не лгала, и вообще, не водила за собой такой привычки. Ещё Гран говорила, что младшая из всех пигалиц их рода не смотря на всё своё жреческое достоинство – одна из слабейших в клане. Заботиться о ней стало обязанностью, хотя, в последние десять лет этим Ларс пренебрегал. И вот, поплатился! Теперь уж с возложенным на плечи Мандатом Небес* ей одной не управиться… -Почему именно я? – почти сдался принц, запуская пальцы в густые, длинные волосы и слегка взъерошив их крепкими словно железные рыболовные крючья пальцами –Это могла бы сделать Гран или Оддис, или Штен… Или… Ты? – девушка пожала плечами, откидывая за спину тяжёлую прядь и поднимаясь. Бесшумно: -Я – жрица Тинхо и не имею права надолго покидать Архипелаг. Как же Храм? Гран и Оддис ни за что не согласятся, к тому же, у них полно проблем и без этого. В течение целого малого цикла* приглядывать за капризной, склочной особой королевской крови? Нет уж, увольте … -она передёрнула плечами, а Ласрес иронично изогнул бровь, привалившись к камню и скрестив руки на груди: -Не боишься, что я ненароком прибью её, разрушив тем самым договор? – дракоица светло улыбнулась во все не слишком человеческие зубы и махнула рукой. Видимо, этот жест должен был обозначить уверенность: -Если ритуал будет нарушен, оба составляющих договора умрут. – поглядев на ошарашенный вид младшего, старшая хихикнула в когтистый кулачок –Причём в страшных мучениях – закрепила она и с удовольствием услышала страдальческий стон, вперемешку с проклятьями… Его связала слишком сильная любовь к семье. Ветер, солнце, небо, дракон…. -Нет, и зачем я с этими прохиндейскими стотос* связался? - бубнил Ларс, щурясь на слепящий утренний свет и плавно шевеля могучими крыльями, легко поймавшими сильный поток и сейчас просто отдыхающими, от какой бы то ни было работы –Надо было послать их всех к Чёрной Паучихе и с чистой чешуёй* отправиться в Забытые Горы… - в голове предательски бухнуло. Утро выдалось знатным: в славной попойке устроенной его величеством в честь возращения «блудного сына» в родные пенаты, Святой Кровью* упились все: начиная от носителей почтенных седин и заканчивая юным принцем, впервые допущенным к большому, «взрослому» столу. Святая Кровь делала своё чёрное дело, и похмелье было просто жутким: драконов не берёт никакой алкоголь, а вот приготовленные особым путём настойки травниц из Золотария, это пожалуйста. Наверное, впервые за все свои столетия, Ларс пожалел, что защищён от воздействия обычной не драконьей магии: сейчас было бы очень кстати то полезное заклинание, которое он когда-то вычитал из потёртой книжки составленной безызвестным эльфийским магом. Дело другое, как она попала в лапы драконам? Нет, эльфы конечно, давно посылали свои посольства и подарки дарили в надежде на примирение, но там, в основном про искусство было, про политику, да про любовь. Если первое и второе драконий принц мутно разумел, то о третьем у него сложилось очень неприятное представление: напраслина и слезливость. В драконьем обществе было не принято разбрасываться фразой «сой эте лайэ»* и не просто потому что говорить на право и налево «я тебя люблю» очень кощунственно. Дело обстоит куда как проще: для каждого крылата эти слова сродни полному слиянию с объектом чувств: да и не сможет дракон произнести эту заветную строчку, если истинно не любит. В книгах же, прикрываясь словами как щитом люди и эльфы, оборотни и вампиры плетут интриги, убивают, уничтожают… Нет, без сомнений такое непростительно. Понятно, почему отец запретил своим торговать с ушастыми… Ларс глянул вниз: сплошная пелена из облаков рассеялась, показался один сплошной ковёр зелени, кажущийся с высоты его полёта мягким, как давешня подушка. Но дракон-то знал, что на самом деле это самый настоящий лес, из которого ему, собственно говоря, и надо было каким – то чудом выкрасть деву королевских кровей. С тяжким вздохом он снова посмотрел на расстилающийся под ним массив и резкой дугой ушёл на посадку, на всём ходу раскалывая зажатый в клыках флакон, плавно натягивая мерцание, как опытный маг натягивает боевое украшение: цветастой кроны раскидистого дерева с белоснежными цветами, коснулся уже «человек»… Наследник престола светлоэльфийского княжества, Лаэрлин Нор’Тикэйл без особого энтузиазма взирал на золоченую гладь вина в своём кубке. Музыкально-длинные пальцы кончиками подушечек то и дело проходились по ободку дорогого стакана: принцу было так скучно! Только вдолбленные несчастными учителями принципы да строгий взгляд отца мешали ему зевнуть во весь рот. Лирра Нартуцинэль делала ему недвусмысленные знаки внимания весь ужин, кажется, позабыв, что вообще-то он тут не на абы каком пиру… Эльф страдальчески вздохнул и опрокинул в себя разом всё содержимое недюжего кубка, ощущая, как вино играющей струёй скатывается по горлу, обжигая чувствительные голосовые связки первого флейтиста в Белом Княжестве. Проведя глазами по основательно упившимся гостям, он столкнулся взглядом с безмятежной синевой глаз отца и поёжился изо всех сил надеясь, что делает это незаметно. Такой взгляд мог означать только одно: ему ещё припомнят полное невнимание к своей «невесте» и к гостям сей прошу прощения «аристократической попойки»!… Лин сокрушённо дёрнул ушами: признак сильнейшего волнения. Ну не мог, не мог он чувствовать влечение к этой сушёной вобле, принцессе Заморского Княжества, лирре Иринлийвивэй. Мало того, что имя она имела, самое настоящее, по истине родовое и жутко сложное, такое не каждый эльф, прости ему светлая Сиэ*, выговорит, а тут он, должен её ещё и полным титулом величать (двадцать семь основных и пятьдесят семь официальных составляющих!). Этак они до брачной ночи к следующей седьмице дойдут, если позывные политические проговаривать будут! Ещё раз глянув в сторону новобрачной, эльф попытался признать в этом хилом, заморенном цивилизацией и заботами существе хоть что-то по-женски привлекательное. Как ему расписывали опытные в этом деле друзья, главное чтобы женщина была «в теле» или «чтобы было за что подержаться и ни в коем случае не соскользнуть». Сам принц и ныне печальный жених был больше по мальчикам, искренне недоумевая злости отца и ужасу придворных. Ну, подумаешь, парни нравятся! Эка невидаль: вон, каждый третий отцовский вельможа «мужеложец», да и сам отец после трагичной гибели «маменьки» которую юный наследник ни разу в жизни не видел, охоч был до своего пола, а тут… В общем целом, беспредел полный. Сиди, как зачумлённый в этом лесу где ты ни в зуб ногой хоть и вроде как эльф, рта не раскрывай да помалкивай, а о свободе даже не мечтай… Но, если управу на гормоны сына правитель Светлого Княжества нашёл, то на мечты и не пытался. Что мечты, если они всегда таковыми и останутся? Вот принц и мечтал, что когда-нибудь, за ним кто-нибудь придёт и они уйдут… Тоже, куда-нибудь. Да не суть дело, важнее чтобы этот мистер икс пришёл сейчас и забрал беднягу с брачной дыбы… Ой, то есть с брачного ложа, да. Мрачные мысли Лина прервали: заиграли музыканты. Весёлая мелодия потекла по воздуху, немедленно поднимая тела из-за скамей, поставленных в открытой, плетённой ветками деревьев беседке и выводя их на благоухающую латемумом* площадку для танцев. Всё в мгновение ока перемешалось: эльфы просто танцевали, упиваясь своей красотой и теплотой яркого дня, как до этого упивались лучшим эльфийским вином. Царственная невеста с немного зеленоватым тоном лица (по рассказам это признак первородства) пару раз стрельнула большими раскосыми глазищами цвета давно нехоженого болота в сторону жениха, но так как он не подавал признаков жизни растёкшись по лавке в амёбном состоянии и поглядывая на неё нахальными зелёными глазищами без всякого интереса, девушка, вздёрнув царственный носик, ушла танцевать с первым попавшимся лордом какого-то там круга. Принц хмыкнул: он обожал вызывать у холодных и неприступных сородичей нечто сродни нервным срывам, виртуозно доводя их до бешенства и подталкивая на ревность. Желательно при этом всё в одном флаконе совместить, управившись всего-то за один несчастный день. Сам Лаэрлин был тем ещё стервецом и немного шельмой, а ещё наследник знал, что он красивый. Даже среди тонкокостных изящных детей леса существовало такое понятие как красота, хотя кажется, куда уж красивее? Особенно ценилась у остроухих не приближённость к канону: не бледно-золотые волосы и томные синее глаза, а нечто яркое необычное острое. У наследника всё имелось в наличии и с избытком: пламенно-рыжие волосы, охватывающее бледное лицо подобно раме и восхитительные зелёные глаза, иногда меняющие свой цвет на золотой. В купе с шаловливой улыбкой и пластикой движений принц был неотразим. Не один молодой посол соседних государств уезжал из Княжества с разбитым сердцем. Поэтому, а ещё по ряду важных причин, Лин давал отказы танцевать один за другим. Ему просто не – хо – те – ло – сь! И всё. Пока он не увидел его. Гибкая невысокая фигурка незнакомца привлекла рассеянное внимание, заставив сосредоточиться. Мгновенный осмотр оправдал подозрения: этого парня он здесь раньше не видел. Воин внутри Лина напрягся: чужак на их земле! Но тут же расслабился. Наверняка из свиты наследницы Заморья. Зато как этот индивид двигался! Словно танцуя среди танцующих, он обтекал, вжимался в податливые тела, охваченный пленом тут же соскальзывающих рук, соблазнял и словно вился кольцами, подобно гигантской змее! Эта тяжеловесная смертоносная грация завораживала. Длинные пепельные волосы раскачивались в такт каждому движению бледного мерцающего волшебным светом тела. Принц сам не заметил, как поднялся и словно сомнамбула двинулся в самую гущу, откуда плавно выбирался незнакомец: -Привет. – улыбнулся эльф, хватая хрупкое, обманчиво хрупкое существо, под тонкой кожей которого обнажилась вдруг немалая сила. «Пойманный» запрокинул голову, так как был ниже Лаэрлина на целую голову, отчего смотрелся рядом с рослым принцем почти ребёнком. На остром, но выразительном лице особенно выделялись глаза: удлинённые, они поднимались к вискам и при этом оставались большими. Чёрная, без зрачка радужка казалась матовой. На окраинах сознания беспокойно вспыхнула мысль: что за раса обладает такой физиологией? Впрочем, одурманенный и принц отбросил её, как нечто ненужное и вино, потекшие по жилам вместо крови, стало не последним аргументом в капитуляции разума и торжества чувств. -Простите, но мне нужно идти. – чудесное видение самым наглым образом переборов мастера захвата, вырвалось, струйкой тумана утекая из рук огорошенного наследника: -Эй, постой! – кинулся вдогонку эльф, на ходу снимая праздничный камзол: плевать, что скажет отец, плевать, что подумают все, он хочет этого черноглазого прямо сейчас! Схватив тёплую, даже горячую на ощупь руку, Лин резко дёрнул парня на себя, обольстительно улыбаясь: -Ты кого-то ищешь, мальчик? – разглядывая совершенно определённым взглядом выразительные узкие губы приятного розового оттенка, спросил наследник, облизнувшись, как хищная кошка перед броском: -Да. – на удивление серьёзно ответил чудик, мягко отстранив руки его высочества от собственной задницы, довольно приятной на ощупь, надо казать. –Вы не знаете кто здесь принцесса, у меня к ней срочное дело…– Лаэрлин шумно вздохнул: да чтобы такое диво дивное и к этой Ир..Ар.. Тьпфу, короче, нет! -Я таковая!– промурлыкал принц, зарываясь пальцами в густые и невероятно мягкие волосы оставшегося возмутительно спокойным визави: -Тогда – идём! – резко сменившемся тоном, в котором послышалась властность и сила, оборвал все нечленораздельные мычания наследника парень. И потащил его. В лес. Тра’Схет – она же Чёрная Паучиха. Богиня хаоса и Смерти. Чаще всего изображается как красивая обнажённая женщина, увитая змеями и с двумя младенцами на руках: Ротанг – бог болезней и Натанг – бог предательства. Малый цикл – мера времени, эквивалент человеческим 28 дням. Стотос – драконье ругательство, обозначающее нечто среднее между крокодилом и обезьяной умноженными на гиппопотама. Святя Кровь – эквивалент самогона настроенного на травах. Сой эте лайэ – призвание в любви у драконов. Брачная фраза завершающая ритуал образования пары. Сиэ – богиня Жизни и Земли. Чаще всего изображается как юная девушка с развевающимися волосами и ножом в одной руке, а гроздью винограда в другой. Латемум – брачный цветок, выращенный посредством магии и приятно благоухающий