Рассеивая тьму

Себастьян шёл по запруженной улице, воющей ему в уши гудками машин, кидающей ему в глаза пыль и вызывающей в его голове бурю чужих воспоминаний. Он проходил мимо величественных зданий, низких домов, бутиков, магазинов, лавочек, и понимал, что когда-то уже видел всё это — не своими глазами, но видел. В этом была своя польза: он почти ни разу не заблудился, не спутал улицы и не пришёл в тупик. Но он бы предпочел всё же иметь чистый разум, свободный от назойливых картинок, то и дело возникающих без его желания. Но если раньше Себастьян не мог заменить их чем-то другим, то теперь у него были свои собственные воспоминания, причем такие, каких у многих не бывает и за всю жизнь. Он раз за разом воспроизводил в голове те моменты, когда они с Джимом были очень близко — Хозяин сказал, это называется секс — и почему-то мысли, находящиеся в голове, вдруг разносились по телу мурашками, легкие переставали справляться со своей работой, приходилось дышать чаще и отбрасывать эти мысли. Себастьян не думал, что столь нематериальная вещь может влиять на его самочувствие, но факт оставался фактом. Он решил не рисковать, потому что Хозяин очень щепетильно относился к его здоровью, но вот это решение почему-то совершенно не повлияло ни на его тело, ни на желание вспоминать снова и снова. Случилось и ещё кое-что, что Себастьян вспоминал, конечно, не с таким удовольствием, но с гордостью: вчера он убил фею. Не то чтобы он раньше этого не делал, но в человеческом теле это происходило в первый раз, и, чёрт возьми, как было прекрасно держать в руках холодную сталь пистолета! Как восхитительно было то, что руки безукоризненно подчинились ему, всадив пулю ровно между глаз его жертвы! Навыки его тела были идеальны. Жертвой был мужчина с ярко-жёлтыми крыльями, и он был чертовски напуган, но Себастьян не почувствовал его страха. Очевидно, тело не пропускало эмоции, но ему вполне хватило счастливой улыбки на лице Хозяина. Джим заливисто смеялся, как ребёнок, и чуть ли не скакал вокруг трупа, приговаривая «вот теперь повеселимся», хотя, по мнению Себастьяна, веселье-то как раз уже закончилось. Лужа крови растекалась на полу, грозя запачкать ботинки Мориарти, и, когда он это заметил, то тут же отскочил и перестал улыбаться. «У нас ещё много дел,» — сказал он, и они ушли. Выходя, Себастьян заметил, как он удаляет смс на телефоне, в которой, как он понял, был адрес теперь уже мертвой феи. Но, в целом, Себастьяна не очень-то интересовали действия Хозяина. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который не должен лезть в дела взрослых, но он и не хотел. Слишком много был вокруг него, он не успевал усваивать тонны информации о самом себе и о мире людей, так что мозг его кипел каждую секунду, не переставая. Сейчас, например, он пытался пересчитать деньги, которые ему дал Джим, чтобы убедиться, что ничего не потерял. Вообще-то, он, конечно, мог никуда не идти. Любая мелкая сошка могла сбегать и передать эти деньги поставщикам оружия, но Себастьяну ужасно надоело сидеть дома, и он почти умолял Мориарти отпустить его. Джим со скрипом согласился, правда, два часа ворковал на ним, как мамочка, давая советы и беря обещания не делать того, этого и прочего. Такая гиперопека уже начала порядочно доставать Себастьяна. Он справился с заданием довольно быстро. Что тут сложного — прийти по адресу, отдать деньги и слегка пригрозить расправой в случае задержки товара? Раз плюнуть. Джим мог послать даже умирающего дистрофика — одна только фамилия Мориарти вселяла ужас. Но, сделав дело, Себастьян не спешил возвращаться домой. Он знал, что Джим сейчас занят, и не хотел ни мешать ему, ни сидеть в одиночестве, разглядывая потрескавшиеся от старости стены. Поэтому он пошёл, куда глаза глядят, рассматривая витрины и прохожих так, что последние съеживались от страха или смущения и старались как можно быстрее скрыться. Мир человеческими глазами был удивительным миром. Будучи Тенью, Себастьян существовал как бы вне времени, тел и предметов, и всё, столь далекое и неинтересное ему, вдруг стало очень близко. Безразличная апатия сменилась неожиданным желанием двигаться, бегать, прыгать, сворачивать горы, убивать людей, заниматься с Хозяином сексом — в общем, жить. Себастьян шёл быстрым шагом, щурясь от солнца, дыша полной грудью, то и дело напрягая мышцы или беспорядочно шевеля пальцами, так, что они походили на паучьи ножки — ему безумно нравилось, как беспрекословно они слушаются его, исполняя его желания за долю секунды. Доставшийся ему организм был отлично натренирован и имел большой тактильный опыт, что очень облегчало ему работу с оружием. Себастьян ещё раз мысленно поблагодарил Хозяина, подобравшего ему такого замечательного профессионала. Сконцентрировавшись на своих мыслях и ощущениях, Себастьян даже не заметил, как забрел в небольшой чистый дворик, окруженный тремя пятиэтажными домами. И даже заметив, не сразу сообразил, что зашел не туда: он уже был здесь раньше. Точнее, Моран был — Себастьян научился различать свежие и старые воспоминания. И, хотя обычно его жутко раздражало вмешательство чужого разума внутри него, сейчас он не стал ему противиться и просто пошёл по привычной дороге. Неизведанность притягивала, жажда найти приключения на свою задницу дурманила, как травка, которую Джим как-то дал ему попробовать. Миновав аккуратные ряды цветов и пару скамеек, Себастьян вошел во второй дом слева — старое кирпичное здание коричневого цвета с окнами, обвитыми плющом — и поднялся на третий этаж. Прямо по коридору, первая дверь — Себастьян стучится и через пятнадцать секунд дверь открывается. На пороге стояла худая, миловидная блондинка с большими, как у куклы глазами, в спортивных шортах и топе — та самая, которая то и дело без разрешения мелькала к него в голове. Себастьян разочарованно выдохнул и тут же спросил самого себя, с чего вдруг он ожидал увидеть здесь какой-нибудь притон, или вооруженных до зубов злодеев, или хотя бы что-нибудь интересное. Вряд ли у отставного полковника была такая же насыщенная событиями жизнь, как у них с Джимом. Он уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг девушка с радостными криками бросилась ему на шею. — Себастьян! Наконец-то! Целый месяц никаких вестей от тебя! — заворковала она ему на ухо, прижимаясь всем телом. В голове возникла она же, лежащая голышом на кровати, и что-то внутри зашипело, пытаясь вырваться наружу — Себастьян мысленно рявкнул, заставив нечто заткнуться, и нехотя вошел вслед за девушкой, уже настойчиво тянувшей его внутрь. Бедно обставленная квартирка, состоящая из комнаты, кухни и санузла — ничего необычного или бросающегося в глаза. Моран почти угрюмо огляделся, всё-таки надеясь найти хоть что-то интересное, и поймал себя на мысли, что этот интерьер ему ужасно приелся, как будто он видел его уже сотни раз. Что, очевидно, так и было. Девушка снова повисла у него на шее, рассказывая что-то про его работу и волнующихся родственников, и вдруг, остановившись на полуслове, поцеловала его. Это было так неожиданно, что Себастьян дернулся и отскочил к стене. Хотя что можно было ожидать от человека, мелькающего в его воспоминаниях преимущественно голым? Девушка удивленно уставилась на него, недовольно сморщившись, когда он вытер рот рукавом рубашки. Что-то неправильное было в этом. Себастьян не мог толком понять, что, не мог подобрать подходящее слово или определение, но желание немедленно уйти было очень сильным. — В чем дело, Моран? — напряженно произнесла девушка, встряхнув волосами. Что он мог ей ответить? Извини, но ты непохожа на моего сумасшедшего Хозяина? Или тот, кого ты хочешь целовать, не присутствует здесь на самом деле, а я — существо из другого мира, завладевшее его телом? Себастьян развернулся и вышел. Через две улицы, в каком-то грязном дворе, с ним случился приступ. Человек внутри кричал так, что закладывало уши, но Себастьян смог удержать своё тело в более-менее вертикальном положении и пытался прекратить это, прислонившись к стене. Было такое чувство, будто кто-то выталкивает его наружу. Его прошиб холодный пот, в глазах раздваивалось, к горлу подступила тошнота... Через пару минут всё прошло, но эти минуты показались Себастьяну часами, и он зарёкся ещё хоть когда-нибудь лезть в чужое прошлое. Кто-то ткнул его в плечо. Он открыл глаза и обнаружил себя лежащим на земле. Видимо, всё-таки не смог удержаться на ногах. Себастьян со стоном поднялся, кое-как отряхиваясь, и увидел перед собой трёх парней, внешним видом походивших на отбросы общества. Один из них, стоявший ближе всего, снова ткнул его в плечо и что-то сказал. Себастьян не мог ничего разобрать — звуки доходили до него словно сквозь толщу воды, невнятные и неразборчивые. Через пару секунд в ушах заскрипело, задребезжало, и сквозь эту какофонию он начал различать слова: — Ты чё, оглох, что ли, сука? Я сказал, кошелек гони! Быстро! Себастьяну стало так смешно, что он не выдержал, запрокинул голову назад и засмеялся во весь голос, не обращая внимания на оторопевших парней. После пережитого приступа смех звучал слегка истерично и странно. Но, чёрт возьми, неужели эти придурки действительно собираются отобрать у него деньги? Наверное, увидев его валяющимся на земле, они приняли его за наркомана, иначе бы точно не осмелились нападать на человека, на голову выше каждого из них. Себастьян мог просто уйти. Оттолкнуть самого дерзкого в сторону и свалить от греха подальше. Но он не стал. Что-то заклокотало внутри него — он не мог понять, что — но это чувство было очень сильным, почти невыносимым, он не смог противиться. И остался стоять на месте, насмешливо глядя в глаза своим противникам. Парень, что стоял ближе всех, ещё раз ткнул его в плечо, на этот раз ощутимей, и Себастьян среагировал мгновенно: правая рука сжалась в кулак, напряглась, одно точное движение – и человек валится на землю, хватаясь за лицо. Себастьян никогда раньше не бил людей – только убивал - но сейчас, чувствуя, как сокращаются его мышцы, как его тело, его полностью контролируемое орудие ловит любой сигнал мозга, он ощущал какую-то сумасшедшую эйфорию. Оставалось ещё двое. Весь их запал мгновенно улетучился. Один разумно рассудил, что лучший выход – как можно быстрее убежать, но другой растерялся и просто стоял, не двигаясь, пока Себастьян не набросился на него. Ему было плевать, что этот человек не тронул его и пальцем; он был как пьяный и становился ещё пьянее, раз за разом занося руку, сдирая костяшки в кровь. Он успокоился, только когда мышцы свело от напряжения. Сила струилась по всем клеткам его тела, как сок по веткам деревьев. Он чувствовал себя непобедимым. Весь мир лежал у его ног, жалкий и убогий, как раздавленный червяк. Ему захотелось немедленно увидеть Джима. И не просто увидеть – проверить неожиданную теорию, возникшую в голове. Себастьян побежал. Он даже не заметил, когда вдруг перестал называть Джима «Хозяином». _____ Они начали целоваться ещё в такси. Ошалевший таксист изо вех сил старался не обращать внимания на две прилипшие друг к другу фигуры на заднем сидении. Джон прижал Шерлока к кожаной обивке и безоглядно целовал, с рвением отдавшись этому занятию всеми своими шестью органами чувств. (Шестое чувство было самим Шерлоком, дрожавшим в его руках – Джон ощущал это даже через его толстое пальто и свою куртку). Наверное, если бы не вышеперечисленные предметы одежды, их крылья давно бы порвали рубашки и били в окна и крышу машины: они были слишком возбуждены, чтобы это контролировать. Джон подумал, что ему приходится хуже, чем Шерлоку, потому что он чувствует за двоих, и это действительно было ужасно и прекрасно одновременно. Правда, доктору казалось, что он вот-вот разорвется на части от переполнявших его эмоций; он даже уже представил заголовки завтрашних газет: «Скандально известный своим сфальсифицированным падением с крыши консультирующий детектив Шерлок Холмс устроил теракт центре Лондона, успешно замаскировав бомбу под бывшего военврача». Но Шерлок так крепко обхватил его руками, почти впиваясь в плечи, что воображение тут же подкинуло немного другие картины: Шерлок, обнажённый, вот так же хватающийся за него на кровати – Джону почему-то представилась не его кровать и даже не Шерлока, а какая-то абстрактная кровать, придававшая всему сюрреалистичный оттенок – ну, или Шерлок, стоящий перед ним на коленях с хитрой улыбкой на лице… Джон задохнулся от собственной пошлости и застонал. Когда руки Шерлока переместились выше, гладя и перебирая его волосы, они были прерваны громким покашливанием водителя. Джон сел прямо и залился краской. - Мы стоим уже шесть минут пятьдесят три секунды, - игриво прошептал ему на ухо Шерлок, не терявший своей наблюдательности в любой ситуации. Они выскочили из машины – Джон задержался, чтобы заплатить, щедро прибавив на чай – и вбежали в дом. Шерлок остановился на пороге и ни с того ни с сего гаркнул: - Миссис Хадсон!!! Джон от испуга споткнулся и растянулся на полу. Ответом Шерлоку послужила тишина. - Отлично, значит, её нет! – радостно заключил детектив и упал рядом, охватывая Джона всеми конечностями и впиваясь в него поцелуем. Джон сходил с ума. Шерлок окружал его со всех сторон. Шерлок был всем миром, и весь мир – Шерлоком. Возбуждение зашкаливало, он жадно хватал губы Шерлока своими, чуть покусывал и чувствовал эти укусы на себе, как будто он был один на два тела. Наверное, так и было. Шерлок был его супругом, значит, они были частью друг друга, а вместе – одним целым. Рука Шерлока скользнула в джинсы Джона, и крепкие пальцы ощутимо сжали член, выводя Ватсона из романтических раздумий. Он сжал зубы, но всё же не сдержал стон. Лежать на полу было чертовски неудобно из-за крыльев, отказывающихся уходить обратно внутрь спины, поэтому Джон оторвал от себя Шерлока (и сам оторвался от него, что оказалось намного сложнее) и встал, пошатываясь, как пьяный. Шерлок выглядел растерянным, растрепанным и… развратным. Джон никогда не думал, что Шерлок может выглядеть так, но факт оставался фактом: полуоткрытые губы, блестящие и припухшие от поцелуев; распахнутое пальто, которое он так и не снял; мятая рубашка; расширившиеся глаза и тяжелое дыхание… Джон прислонился к стене, чтобы не упасть. В висках, отбивая сумасшедший ритм, пульсировала кровь, так громко, что Джон еле услышал свои слова: - Шерлок… нам надо… дойти… до кровати… - Шерлок кивнул, вскочил, схватил его за руку и потащил в свою комнату. Джон не сопротивлялся. Ему казалось, что он весь – один сплошной пульсирующий шар, испытывающий все чувства одновременно. Оказавшись наконец в комнате, они скинули с себя одежду и снова прильнули друг к другу, жадно целуясь, словно были чертовски голодны. Шерлок обхватил лицо Джона ладонями и тихо стонал ему в губы, чувствуя прикосновения обнажённой кожи. Их крылья, больше не стеснённые одеждой, раскрылись и беспорядочно били воздух, потому что ни Шерлок, ни Джон не в состоянии были их контролировать. Джон протянул руку, дотронулся до правого крыла Шерлока – ему очень давно хотелось узнать, какие они наощупь – и ласково провел по нему вниз, к лопаткам, ощущая под пальцами чуть шершавую материю, неизвестную этому миру. Шерлок запрокинул голову и задрожал, и эта дрожь передалась Джону, как если бы они были соединены проволокой, проводящей ток. В переплетении их тел Джон уже толком не понимал, где кончается он и начинается Шерлок, но в конце концов оставил все попытки понять, потому что это было уже невозможно… *** - Ты уже знаешь кто убийца? – лениво поинтересовался Джон, развалившись на кровати. Шерлок сидел рядом, глядя на серые капли дождя, струившиеся по оконному стеклу. Его крылья были аккуратно убраны внутрь. - Нет. Но подозреваю, что это Мориарти, - спокойно ответил он. Джон приподнялся на локте, удивленно заглядывая Шерлоку в глаза. - Ты же сказал, что он отказался от своих… сил? - Это ни в коей мере не может помешать ему убивать людей обычным способом, - вздохнул Шерлок. – Боюсь, на этот раз он не просто развлекается. Он затеял что-то против Старейшин. - С чего ты так решил? - Джооон, - протянул Шерлок, закатывая глаза, и повернулся к нему. – Подумай сам: кто-то вламывается в квартиру двух сыновей Старейшины, о местоположении которой не знает даже сам Старейшина, и убивает одного – только одного! – сына, не забрав ни денег, ни ценных вещей. Очевидно, что убийство феи совершенно не случайно и не с целью грабежа. Так почему он убил только старшего брата? Ты же был там, Джон! - Может, младшего в тот момент не было дома? – предположил Джон, заранее зная, что это неверный ответ. Но никаких других версий у него не было. - Нет! – раздражённо отмел идею Шерлок, но всё же терпеливо начал объяснять: - У старшего брата особый дар – они с отцом могут читать мысли друг друга, если находятся в одном мире. Его было необходимо убить, чтобы Старейшина не узнал о том, что здесь произойдёт, когда Мориарти… Но Джон уже не слушал. Ему вдруг стало нехорошо. В груди защемило и стало жечь, как будто вместо сердца у него были раскалённые угли, а в ушах что-то засвистело, мешая услышать то, что говорил Шерлок. Свист казался до боли знакомым, почти родным, и Джон автоматически испытал страх, но всё же не мог вспомнить, что это означает. Перед глазами замелькали вспышки: яркое солнце, выжигающее траву, тяжёлый запах пороха, гари и крови… И он вдруг вспомнил… Вспомнил, как они бросались на израненную взрывами землю, только заслышав этот свист… Потому что он означал смерть… Джон слышит, как звенит стекло в тот момент, когда он рывком вскакивает с кровати и валит Шерлока на пол. Их засыпает осколками. Они лежат, не двигаясь, ещё около минуты, а потом аккуратно встают, отряхиваясь от стекла. Джон хватает Шерлока за руку и дёргает на себя, подальше от окна, которое теперь впускает в комнату порывы холодного ветра и капли дождя. Шерлок выглядит странно невозмутимым, когда поднимает с пола пулю. - Мориарти, - констатирует он, и Джон больше не спорит. Он чувствует страх и одновременно ярость. Наверное, это нормально для пикси, когда его супругу угрожает опасность. Ему хочется убивать, но Шерлок подходит, кладет ему руки на плечи и мягко целует. А потом шепчет: - Спасибо. И теперь Джон чувствует только бесконечную усталость. И холод, которым веет от разбитого окна. - Пойдём в мою комнату, - вздыхает он, переплетая пальцы правой руки с пальцами Шерлока, и они выходят.