Под золотым небом

Шелли – бабочка. Мужчина боится закрыть единственный глаз, потому что ему чудится: все, что приковывает ее к этому миру, это его взгляд. - Брейк, - зовет она. – Ты опять волнуешься по пустякам. Брейк – уже не Кевин, но еще не Зарксис – потерявший все по свой вине, отчаянно боится лишиться света, что озаряет его путь. Брейку кажется, что внутри его головы – черная дыра. Эта черная дыра по капле просачивается наружу – темными чернильными каплями – сквозь пустую глазницу, пятная окружающие его предметы угольными кляксами. Иногда ему снится, что эта тьмы хватает на весь мир. - Брейк, - смеется Шелли. Он действительно рад, что она называет его так: у Кевина нет будущего, у Зарксиса – прошлого; Брейк – изломанный самим собой – пограничное состояние между этими двумя. Кевин не знает ничего о Шелли Рейнсворт, Зарксис ставит ее наравне с богами. Брейк, кажется, в нее влюблен. Ее ладони испачканы черными чернилами, его пальцы – разноцветной пыльцой. Это и болит сильнее, нежели тяжело заживающая рана: не коснуться, не дотронуться – куда ему, убийце да преступнику, до прекрасной принцессы. Шелли – хрупкая маленькая бабочка: сведешь с нее взгляд на секунду – и больше не сможешь различить среди ярких цветов. И Брейк опускает веки.