Под золотым небом

Когда часы показывают полночь, Освальд снимает наушники и разворачивается в кресле, уже зная, что увидит. Джек ходит по студии с выражением детской радости от удовлетворенного любопытства – трогает микрофоны, рассматривает стопки дисков, касается больших динамиков. - А что это? – он подбирает со стола небольшую вещицу, больше всего напоминающую кошачью мордочку. Баскервиллю кажется, что ее привезла Лотти в качестве сувенира, впрочем, он не уверен. - Жучок, - снисходительно объясняет Освальд. Глаза Безариуса загораются искренним восторгом – Баскервилль отстраненно размышляет, в каких шпионских играх ему придется участвовать на этот раз, но его снова удивляют. Джек мгновенно перетекает от стола к креслу и прикладывает палец к чужим губам. Освальда обжигает это прикосновение, но и отстраниться он оказывается не в силах – только смотрит, как его друг прижимает безделушку к своей груди и выжидает минуту. «Что за детские шутки?» - спрашивает он мысленно; голос ему все еще не повинуется. - Ну это же так забавно, - смеется блондин в ответ на вопросительный взгляд. – Представь, кто-нибудь может включить эту запись и послушать, как бьется мое сердце. Ему хочется сказать, что это глупо, бессмысленно и так далее – для человека, влюбленного в его сестру, Джек слишком несерьезен. Для человека, влюбленного в Лейси, Джек стоит сейчас непозволительно близко к ее брату. На улице шумит дождь, но этот шум прекрасно вплетается в тишину комнаты. Освальд не знает, что сказать, поэтому молчит, но, в конце концов, Безариусу никогда не нужны были слова. Когда дождь заканчивается, на мокром стекле расплываются огни города, где-то внизу Джек ловит такси – улыбается водителю, говорит адрес, стряхивает капли с капюшона – ведет себя как обычно, как будто для него – для них – ничего не изменилось. Освальд включает запись, но ожидаемо слышит только помехи, похожие на журчание воды.