Под золотым небом

- Une vie d'amour, ныне и во веки веков, - говорит он ей, стоя на коленях, сжимая ее ладони в своих руках, - ныне и во веки веков, ты мне веришь, Шерил? Шерил не то чтобы не верит, но века – это очень-очень долго. Века – это невероятно долго, и глупо было бы рассчитывать на такую преданность. Когда Шерил девятнадцать, она уверена, что Руфус вскоре найдет себе другую невесту, а о первой любви они оба забудут, как о мимолетном сновидении. Когда Шерил празднует свой шестой юбилей, все уже не кажется таким несбыточным: Барма по-прежнему рядом, и герцогиня втайне этому рада. Оркестр играет старый вальс. - Une vie d'amour, - шепчет ей Руфус и, как много лет назад, протягивает ей цветок викарии*. Ей даже интересно, как он это устроит, и женщина кивает. Когда герцог подхватывает ее на руки, все мысли об этикете и удивлении слуг уступают место почти детскому восторгу. А через пару месяцев, после того, как все поверили в его смерть, он возвращается: похудевший, исцарапанный и в синяках, но живой, живой, Бездна его побери, бессовестного такого, а по возвращении немедленно получает харисеном по рыжей макушке и, что окупает все неприятности, тихое «Я уже думала, что ты…» - Как можно, Шерил, - смеется он. – Я ведь тебе обещал. - Une vie d'amour, - тихо повторяет она и улыбается. – Я помню. Счастье заполняет ее, и она совсем не против, чтобы Руфус остался рядом с ней еще на очень долгое время. Une vie d'amour. Ныне и во веки веков. Аминь.