Под золотым небом

Брейк смеется, угощает всех кого можно (и кого нельзя тоже) конфетами, забывает написать отчеты, носится по Пандоре как угорелый, прячась то от злющего герцога, то от дотошного Рейма, то от взбешенного Гила, успевает побывать в сотне мест одновременно и не сделать ничего из того, что должен. Брейк строит из себя клоуна. Рыцарь в его душе опускается на гладкую поверхность воды. - Братик Зарксис, - зовет Шерон, - все ждут только нас. Брейк улыбается и протягивает ей руку, помогая выйти из кареты; большим пальцем проводит по тонкой перчатке: в отношениях господ и слуг есть тысячи способов вот так незаметно дотронуться без нарушения приличий. Рыцарь внутри бьется, кричит, что вовсе не так должен вести себя старший брат, и Зарксису не следует… Брейк мысленно показывает ему язык. Рейнсворт краснеет и ничего не говорит. На дворе цветет шиповник, обвивая стебли ограды. Юная госпожа обнимает его сильно-сильно, словно обещая – ему и себе – никуда больше его не отпускать. Шляпник должен вроде сказать ей, что это не то, что следует делать будущей герцогине, но вместо этого легко прикасается губами к светлым прядям на макушке, обнимает в ответ, шепчет что-то ласковое… …рыцарь в душе Брейка падает, падает, падает… …прямо к очаровательным ножкам миледи Шерон.