Он сделал её счастливой.

You're my head Ты - мои мысли, You're my heart ты - моё сердце You want a revelation, Ты хочешь откровения, You wanna get right Ты хочешь понять, But it's a conversation, Но это лишь разговоры, I just can't have tonight Я просто не смогу сегодня ночью. You want a revelation, Ты хочешь откровения, Some kind of resolution Что-то вроде решения, Tell me what you want me to say Скажи мне, что ты хочешь от меня услышать Florence and The Machine – «No Light, No Light».

Удивительно, но впервые за долгое время Донна проснулась отдохнувшей. Несколько минут она просто лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, где она находится и долго ли спала. Удавалось это плохо, поэтому она с трудом приоткрыла один глаз. Солнце, проникающее сквозь неплотно задернутые шторы, высветило знакомые очертания спальни её родной квартиры. Все тот же комод, тот же платяной шкаф и цветастое покрывало, сваленное почему-то на пол. На минуту в голове Донны пронеслась мысль, что все произошедшее – Стефан, переезд в Лондон, свадьба, рождение ребенка, прекрасные годы семейной жизни и их неожиданный и от того еще более печальный конец – были просто каким-то долгим, невероятно ярким сном. Но вихрастая голова, появившаяся в дверном проеме, рассеяла её сомнения. - Ты уже проснулась, мама? – Гордон задал вопрос шепотом и тихонько пробрался в спальню, тут же забираясь на кровать и оказываясь в теплых, полных любви объятьях матери. – Ты долго спала. - Но сейчас я уже проснулась, мой хороший, - Донна ласково погладила сына по голове. – Почему ты не разбудил меня, когда проснулся? Ты, наверное, голодный? - Нет, - Гордон задорно улыбнулся, с какой-то гордостью рассказывая о том, что делал, пока его мама спала. – Мы с Харви приготовили обед, поели и вымыли посуду. Еще мы смотрели по телевизору бейсбол. Я совсем не скучал. - Харви? – удивленно переспросила Донна. - Да, - качнул головой мальчик, проворно соскальзывая с кровати. – Он разрешил мне называть его так. И еще он сказал, чтобы я тебя не будил, но ведь ты же сама проснулась? Теперь мы сможем поесть мороженое? - Конечно, дорогой, - улыбка скользнула по лицу женщины, Гордон впервые за последние дни казался ей оживленным и практически забывшим об ужасной трагедии. Донна села в кровати, окидывая взглядом спальню, и ловя свое отражение в зеркале трюмо. Она выглядела на удивление отдохнувшей, с глаз спала отечность и краснота, носом шмыгать не хотелось. Осторожно потянувшись, она отметила, что и самочувствие у нее намного лучше, чем утром. Она действительно чувствовала, что боль потери немного притупилась, стала не меньше, но выносимее. Положив руку на живот, она ощутила сильный пинок, её дочь с радостью отозвалась на приветствие. - Мне показалось, что я услышал ваши голоса, - в комнату заглянул Харви, в наполовину расстегнутой рубашке с закатанными рукавами. – Ты проснулась как раз вовремя. Смотри, кто совершенно случайно узнал, что ты в городе. Отойдя в сторону, Харви пропустил в спальню Майка и Рейчел, выглядевших очень счастливыми и оживленными. Рейчел, улыбаясь и почти не сдерживая слез подскочила к Донне и крепко её обняла. Майк остановился в дверях, держа в руках огромный букет цветов и пакет с подарком для Гордона. Он выглядел немного шокированным, когда его взгляд остановился на маленьком мальчике, стоящим рядом с кроватью и взирающим на обнимающихся женщин с выражением снисходительности и легкого превосходства. Майк слишком часто видел такое выражение лица у Харви, но подавив любопытство, он быстро взял себя в руки и представился: - Здравствуй, меня зовут Майк, а это моя жена Рейчел, - он кивнул в сторону темнокожей девушки, утирающей слезы радости от встречи с давней подругой. Гордон приосанился и степенно протянул руку Майку для рукопожатия: - Меня зовут Гордон. Очень приятно познакомиться. Мама много о Вас рассказывала. - А мы очень часто слышали о тебе, Гордон, - Рейчел, наконец, оторвалась от Донны и тоже протянула мальчику руку. – Извините меня за всю эту сырость, беременность сделала из меня тряпку. Донна заливисто засмеялась, вспоминая свою беременность Гордоном, когда она могла расплакаться просто из-за того, что на улице шел дождь. В Лондоне, где дожди были не просто частым, а очень частым явлением, это было сущим наказанием. Она снова обняла Рейчел, беременность которой точно была к лицу. За те годы, что они не виделись, общаясь по телефону или электронной почте, они с Майком успели пожениться и теперь находились в счастливом ожидании первенца. Майк просто светился гордостью мужа, собирающегося стать отцом. Рейчел поглаживала внушительный животик и никак не могла усидеть на месте. - Я думаю, нам лучше пойти накрыть на стол, - разумно предложил Майк, которому не терпелось зажать Харви где-то между холодильником и мойкой и спросить, какого черта тут происходит. Когда несколько часов назад, ему позвонил Спектр, он благополучно готовился провести тихий семейный вечер с женой. Но его планам не суждено было сбыться, ибо Харви не просто предложил, он потребовал поднимать их задницы с дивана и мчаться к дому Донны. По телефону Спектр рассказал только то, что Донна в городе, у неё умер муж и дружеский визит столь обожаемой ей пары придется как нельзя кстати. Рейчел с этим согласилась на все сто процентов, обрадованная идеей встречи с подругой, которую не видела со времени своего последнего визита в Лондон, который совмещал свадебное путешествие и крестины Гордона. Поэтому Майку не оставалось ничего, кроме как подчиниться воле беременной жены. Однако, больше всего Майка поразил даже не сам факт нахождения Харви Спектора в квартире Донны. И даже не то, что он смотрел с её сыном бейсбольный матч и готовил ужин, хотя его рабочий день был еще в самом разгаре. Больше всего Майка поразило то несомненное сходство между сыном Донны и самим Харви. Это определенно наводило только на одну мысль, и Майк собирался вытрясти из Спектора всю правду. - Какого черта тут происходит? – зашипел он, как только они с Харви оказались на кухне. - Встреча старых друзей, - спокойно ответил Спектр, открывая духовку. – Расставишь приборы? Они где-то в верхних ящиках. - Так, а теперь давай начистоту, - Майк выглянул в гостиную, чтобы убедиться, что Рейчел и Донны с Гордоном все еще нет. – Ты же не совсем слепой и видел то же, что и я? - Если ты говоришь о том, что Гордон является моим сыном, - Харви облокотился на разделочный стол и устало провел рукой по лицу, - то я сам узнал об этом утром. Поэтому сейчас я предпочту не разговаривать на эту тему. Давайте просто поужинаем вчетвером как в старые добрые времена. Неужели это так сложно? - Мы никогда не ужинали вчетвером, - напомнил ему Майк и неожиданно до него дошел смысл плана Харви. – Ты хочешь показать Донне, что тут ей будет хорошо. Ты хочешь показать, чего она лишена в Лондоне, чтобы она вернулась сюда. Харви, ты беспросветный идиот. - Заткнись, Майк, - прошипел ему в ответ Спектр. – Бери в руки стаканы и иди в гостиную, или ребенок, которого ждет Рейчел, будет единственным. Росс поднял руки в молчаливом поражении, не решаясь спорить. В конце концов, Харви всегда был слеп и глух в отношении всего, что касалось Донны. Он работал с ней десять лет, так и не поняв, что женщина, с которой он проводит большую часть своего времени, любит его. Не понял Харви и того, что сам давно и бесповоротно влюблен в свою секретаршу. Ужин прошел в действительно теплой и непринужденной атмосфере. Гордон с интересом рассматривал вертолет на пульте управления, презентованный Майком. И как только ужин был закончен, а взрослые стали пить чай и кофе, тут же полез разбираться с инструкцией. Двое мужчин, детство которых, казалось бы, закончилось давным-давно, присоединились к мальчику с таким энтузиазмом, что скоро небольшой вертолет летал по гостиной, сопровождаемый выкриками, комментариями и визгами, среди которых угадывался один детский и два взрослых голоса. Донна и Рейчел взирали на это действо с дивана, размышляя каждая о своем. Их разговоры сосредоточились вокруг беременности и детей, ловко не затрагивая щекотливых тем. И только когда мужская половина их компании надежно увлеклась вертолетом, Рейчел отважилась спросить: - Что ты планируешь делать дальше? - Я еще не разобралась, - честно ответила Донна, с какой-то грустью и восхищением смотря на Харви, скинувшего маску неприступного юриста и с абсолютно искренним энтузиазмом заставляющего жужжащую штуковину размером с пачку чая парить под самым потолком. – Я уже сделала то, что требовало немедленного вмешательства, но что делать дальше… Мне страшно, Рейчел. Все так резко изменилось. - Ты не думала вернуться сюда? – Рейчел пыталась как можно деликатнее подойти к животрепещущему вопросу о взаимоотношениях Харви и Донны. – Ну, в конце концов, тут есть мы, погода здесь значительно лучше, и даже не отрицай, но в Нью-Йорке намного веселее. - Я не знаю, Рейч, - Донна вздохнула, вспоминая лондонский туман, пустой дом, который без Стефана потерял свое очарование и теплоту, и странное спокойствие, которым наполняли её улицы родного Нью-Йорка. - А что Харви? – голос девушки понизился до заговорщицкого шепота. – Он уже знает, что Гордон его сын? - Он не слепой, Рейчел, - ответила ей Донна, поправляя распущенные волосы. – Но я не хочу давить на него или подталкивать в сторону какого-то решения. Он должен в кои-то веки сам сделать первый шаг. Так что хватит обо мне, лучше расскажи, в какой цвет ты решила покрасить детскую? Разговор больше не касался вопросов, на которых у Донны ответа не было, зато он был наполнен смехом и теплотой. Донне действительно не хватало этого в Лондоне. Да, там у неё был Стефан, даже новые знакомые, которых с большой натяжкой можно было назвать друзьями, но там не было этой невообразимой атмосферы, которая всегда царила в её жизни до переезда. И она скучала по этому почти также, как скучала по Харви. Спектр сидел на полу, абсолютно наплевав на цену своих брюк. Сейчас он казался расслабленным и действительно довольным жизнью. Он не чувствовал скованности или боязни перед ребенком, быстро найдя с ним общий язык. И почему-то сидеть с ним на полу, разбираясь с игрушкой, было естественно и правильно. Только каждый раз, когда он встречался взглядом с полными нежности глазами Донны, он чувствовал, что создал нежизнеспособную иллюзию, готовую рухнуть в любой момент. Когда Гордон начал зевать, откровенно пытаясь не заснуть прямо на полу, Рейчел и Майк засобирались домой. Они тепло распрощались с Донной, а Майк напоследок подарил Харви красноречивый взгляд, который тот все же предпочел проигнорировать. Он и так понимал, что больше бегать от вопросов и поиска ответов на них, ему не удастся. Когда мальчик был уже уложен в постель в гостевой спальне, а посуда сгружена в посудомойку, Харви опустился на диван, блаженно потягиваясь. Он ощущал в своем теле приятную усталость, несравнимую с той отупляющей тяжестью, которую ощущал последние пять лет. Это была приятная усталость, от которой хотелось закинуть ноги на стол и сидеть, рассматривая панораму ночного города сквозь поднятые жалюзи. - Если ты собрался ночевать на моем диване, то тебе стоит знать, что он удивительно неудобен, - Донна села рядом с ним, рассматривая его лицо с улыбкой, к которой он так привык за годы, что она была рядом. – Спасибо тебе, Харви. Это был удивительный день. - Он разве уже закончился? – наигранно весело сказал Харви. Паника медленно начала подниматься в его душе. Пока здесь с ним были Майк и Рейчел, все казалось достаточно легко, можно было притвориться, что все нормально. Но на самом деле было множество вопросов, которые предстояло решить. Но он не знал, как это сделать. Не знал, что следует говорить, что следует предпринять. Он не знал, как ему следует поступить с Донной и, главное, своим сыном. Он не имел представления об этом утром, но еще меньше он понимал в этом сейчас. - Харви, если ты хочешь что-то сказать, говори сейчас, - Донна тяжело вздохнула, и её лицо вмиг стало серьезным. – Завтра мы улетаем, мне еще надо собрать вещи. Поэтому, если тебе нечего сказать, уходи, Харви. - А тебе нечего мне сказать? – обвиняющий, пронзенный разочарованием тон Донны, наполнил Харви паникой, быстро переросшей в раздражение. – Я устроил этот вечер, надеясь, что ты останешься здесь! Я думал, что смогу переубедить тебя… - Не ты, Харви, - поправила его Донна. – Ты хотел, чтобы это сделали Майк и Рейчел. Но мое решение не может зависеть от них. Я не могу остаться здесь, подвесив себя и детей в состояние неизвестности. В Лондоне мой дом, дом моего сына и дочери, которая скоро родится. Там жизнь, в которой им есть место. Харви резко встал и, проведя рукой по волосам, принялся поправлять рубашку: - Я уже сказал, что хочу, чтобы ты осталась здесь. И я не знаю, что должен сказать еще. Я узнал о том, что у меня есть ребенок только сегодня утром, и я не могу так быстро разобраться со всем дерьмом, в которое превратилась моя жизнь. - Я не прошу тебя принимать какие-то решения сейчас, Харви, - Донна подошла к нему и поправила галстук, вернув в этот вечер еще один кусочек прошлого. – Я уезжаю, чтобы дать тебе время. Когда ты сможешь решить что-то для самого себя, ты можешь просто позвонить. Харви долго смотрел на неё, изучая каждую искорку в зеленых глазах. Он нежно пальцами по её щеке, прикоснулся к чуть приоткрытым губам, нажал на подбородок. Когда он нежно, осторожно, почти благоговейно коснулся её чуть влажных губ, он ощутил вкус чая и шоколада. Но больше всего Харви поразило звучание её вкуса на его языке, это было так живительно и приятно, словно он выпил родниковой воды, побродив перед этим несколько десятков лет по бесплодной пустыне. - Не уезжай, Донна, - Харви снова, как и в ту памятную ночь, молил её остаться. Но и как пять лет назад, он совершал ту же ошибку. - Мой самолет в пять часов вечера, - Донна нежно провела ладонью по его щеке. - Я пришлю Рея, - Харви схватил с кресла пиджак и вышел из квартиры, не прощаясь. Не смотря на то, что жизнь давала Харви Спектору очередной второй шанс, он снова, раз за разом не усваивая уроки жизни и отношений, совершал одну и ту же ошибку. Он не мог заставить себя произнести самые главные слова, которые ждала от него единственная женщина, способная сделать его счастливым. Следующим вечером она стояла в аэропорту, крепко сжимая маленькую ладошку сына. - А Харви не придет нас проводить, мама? - Нет, малыш, - Донна крепче сжала билеты и с полным боли взглядом обернулась в сторону входа в терминал. - Он мне понравился, мама, - Гордон вздохнул и крепче прижался ногам Донны. – Он приедет к нам в Лондон? - Я не знаю, - каждая минута приближала её к возвращению домой, а телефон так и не звонил. Самолет взлетел, оставляя в воздухе белый след, а Харви Спектр налил себе очередной стакан скотча, рассматривая с высоты своего офиса вечерний город.