Противостояние. Книга 1

Следующей ночью я снова встречаюсь с Лорией. В гостинице, в качестве Мишеля. Он пришёл. Пришёл, несмотря на то что, обессиленный битвой и кровопотерей, едва держался на ногах. В ордене ему оказали помощь – сомневаться не приходилось – раны подлатали, но покой моему рыцарю требовался как минимум в течение недели. Рисковать здоровьем глупо, и бахвалиться тут нечем: стоило остаться в постели, а не на свиданки со мной бегать. Очевидно, именно этим Лория и собирался заняться; просто у каждого свои представления о постели – отлёживаться он хотел здесь, со мной, совмещая приятное с полезным. Что я ему скажу? Что я не рад? Это было бы нечестно. Я счастлив, счастлив как собака, встретившая хозяина, готовая вилять хвостом, потому что он появился. Каждый раз, когда Лория рядом, моя душа выпрыгивает, переворачиваясь вниз головой, ходит на ушах. Сказать ему: "Уходи" или "Что ты делаешь? Ты спятил, немедленно иди отдыхай!" – означает пойти против самого себя. Видит бог, я беспокоюсь за него, но я эгоист... Так хочу быть рядом... Счастлив, когда он со мной, просто переживаю очень. Лицемерие со стороны Рема – сожалеть о ранах, которые сам же и нанёс. Рем не сожалеет, а у Мишеля существует полное право на вопросы и треволнения. Мишель напуган, охает, выслушивая откровенную ложь, меняет повязку и кивает, соглашаясь принять любую ересь. Разумеется, Мишель верит. Верит всему.

***

Комната гостиницы – с балкончиком, с прохладным полумраком зелёных занавесей и обшитых деревом стен - стала для нас мирком и убежищем. Домом, в котором мы с инквизитором начинали жить и обживаться; гаванью, куда каждый раз возвращались, словно два корабля, – искать спасения от бурь и непогод. Я не знал, когда Лория придёт ко мне, не имел об этом ни малейшего представления. Между небом и землёй, болтаясь на тонкой ниточке безызвестности. Каждый раз, прощаясь, мысленно я уходил навсегда и, перед тем как закрыть дверь, вкладывал в свой поцелуй всё. Понимал: он может оказаться последним. В ту, первую, ночь я не ждал возвращения Лории, не надеялся, не пытался тешить себя иллюзиями. Некоторые истории должны заканчиваться не начавшись – так правильнее. Без боли и разочарований. После того как мы расстались, умудрившись заниматься любовью почти двое суток кряду, словно сумасшедшие, я вернулся в гостиницу на третий день... Не знаю, зачем. Ноги сами привели. Захотелось побыть немного в месте, с которым столь многое оказалось связано. Я не ждал, не верил, не надеялся. Просто жаждал окунуться в собственные воспоминания, постоять... Но когда открыл дверь и увидел Лорию, прирос к порогу, забыв как двигаться. Замер, вплавившись пальцами в косяк. Алиссин стоял у окна, среди развевающегося шёлка длинных занавесей, и глядел на солнце снаружи – на противоположной стороне мира, – не решаясь сделать шаг, выйти к свету, разрушить очарование памяти. Опечаленный клинок, мучительно пытающийся вспомнить, существуют ли для него ножны; сумрачный рыцарь, не понимающий, зачем он здесь. Сны проходят с рассветом, туман рассеивается, люди закрывают за собой дверь и не смотрят назад. Лория услышал шум, развернулся порывисто. Застывшая пауза, дуэль глазами - в несколько секунд, а затем – резко сокращающееся расстояние, четыре стремительных шага, рассекших комнату от окна до двери. Лория без слов сгрёб меня на себя, рывком прижал к груди, заставляя встать на цыпочки: – Мишель! Решительно вздёрнул, подхватывая под колени, не спрашивая разрешения, наплевав, как это будет воспринято. Поднял на руки, превращая в продолжение собственного тела. Исключительный симбиоз двоих, который показался настолько естественным, закономерным и логичным, что глупо представлялось разъединяться или что-то говорить. Не знаю, означало это согласие или просто новую отсрочку неизбежного. Алиссин ничего не произнес, но мне хватило и жеста, немого признания. Предложения встречаться и быть вместе, которое он не озвучил, но собирался исполнить.

***

Мы создавали наши отношения вместе. Приходилось осторожничать, очень осторожничать и лгать. Можно сказать, что в жизни всё возможно объяснить, всё возможно понять, выдвинуть вперёд благородные девизы о том, что любовь выше всего, что она мудрее, обладает пониманием и великодушием, но... Это наивно. В реальности, на самом деле, всё абсолютно, совершенно и далеко не так. Не всегда люди лгут оттого, что у них нет выбора... Иногда они обманывают не из инстинкта самосохранения, а потому что берегут своих любимых, не желая причинить им боль. Но единственное, что неизменно: ложь всегда остаётся ложью. Когда-нибудь обман может открыться, и тогда рухнет абсолютно всё. И тогда одна маленькая ложь сумеет уничтожит огромную башню отношений, потому что нельзя отношения строить на недоверии. После этого хочется задать вопрос: что было настоящим? Но ты понимаешь, что вера уничтожена и, возможно, настоящего не было вовсе. Только то, что ты себе придумал сам... Можно начать искать правду и вытаскивать демонов на поверхность, но обычно люди опаздывают... Отношения рушатся. Один маленький камешек лжи, ничего не значащий пустячок...

***

Наши отношения выстраивались скалами фальши. Было противно понимать, что среди всех этих булыжников Лория пытался говорить правду - насколько мог себе позволить. Благородные рыцари святого ордена не лгут – они просто не договаривают. Лория не стал скрывать, что он рыцарь ордена – просто умолчал о несущественном. Например, о том, что он ставленник тайной инквизиции, или о том, что Алиссина Лории не существует. И его настоящее имя, как и жизнь, и весь тот мир, к которому он принадлежал, – навсегда останутся тайной, ибо эту информацию он не имел права разглашать. Да и не мог, по сути. Сожалел, что не рассказал сразу, но же знал, что всё затянется и парень, подцепленный на улице, случайная связь – превратится в нечто большее, гораздо большее, чем он мог себе позволить. Вот и я, обдумав и взвесив всё, умолчал о несущественном. О том, что я ведьмаче. Так кто из нас виноват больше? Мы оба - лгали. Однако мне, в отличие от него, разоблачение грозило смертью: в лучшем случае - в бою, в худшем... Худшего не будет. Я к тому времени был достаточно обучен, чтобы смочь оборвать собственную жизнь в любой момент, когда ситуация станет безвыходной.

***

Отношения с инквизитором заставляли осторожничать и беречься в бою. Я боялся получать раны. Мы, ведьмаче, исцеляемся быстрее людей – процессы регенерации ускорены – но излечение происходит не по волшебству, не по мановению магии. Для восстановления требуется время, а на убирание шрамов и вовсе могут уйти месяцы, а то и годы. Объяснить что-то Алиссину и придумать убедительную причину для разлуки я окажусь не в состоянии. Лория слишком опытный рубака – скормить ему подобную ложь невозможно. Настоящий профессионал с одного взгляда способен определить и как получена рана, и каким оружием ее нанесли... иногда. Сбитые костяшки моих пальцев и загрубевшие ладони вызывали вопросы. Лория целовал мне руки, смотрел, задумчиво примериваясь, прищуриваясь. Он не спрашивал, но становилось понятно, как переводится этот взгляд. Мишель, ты ничего не хочешь рассказать? Нет, ничего. В этом отношении ему было гораздо проще. Лория не скрывал, что он рыцарь ордена и принимает участие в боевых операциях; просто немного искажал направление и масштабы деятельности. Совершив признание, Алиссин ждал реакции - как нашкодивший мальчишка, решившийся сообщить родителям о том, что свалил на фронт. Реакция Мишеля приятно погрела самолюбие инквизитора. Мишель благоговейно таращил на героя глаза, ахал, изумлялся и сыпал перемешанными с беспокойством восторгами. Моя едкость попыталась раскрутить молчуна Алисси за язык, но инквизитор не поддался на провокацию. Наивному парнишке Биару не стоило знать о делах собственного любовника. Он же мог испугаться, понять, насколько опасна подобная связь, дать задний ход. Спустя несколько месяцев Лория помыслить не мог о расставании. Наоборот, мучительно продумывал способ развить и перевести отношения на новый уровень. Вот только, как и куда – он пока не мог определиться. Инквизиторов боялись. Церковники были страшной и грозной силой, заставляющей светскую власть считаться с собой. Под прикрытием расправы над ведьмаче уничтожали любое инакомыслие, избавлялись от неугодных. Заручившись поддержкой короля и пользуясь невежеством простого люда, инквизиция безнаказанно творила откровенный произвол. Любой человек мог оказаться на костре по обвинению в колдовстве. Имущество еретика изымалось в пользу церкви и королевской казны. Сила и власть церкви наводили ужас не только на простой люд, но и на аристократию, впрочем, быстро смекнувшую, чью сторону нужно принять. Официально инквизиция, будучи институтом власти, имела дело только с запрещенной магией и не вмешивалась в мирские дела. Неофициально... Иллария использовала магов в своих интересах. Орден рыцарей света и богини-праматери стал одной из первых тайных организаций, собирающих под свои знамёна детей ведьмаче. Святые отцы промывали им мозги идеологией, воспитывая идеальное оружие – инквизиторов-ведьмаче, таких же убийц, какими были и сами. Церковники выступали как слуги божии, защитники религии и короля, однако шило в мешке не утаить. По стране ходили слухи, становясь всё более явными. В жилах многих инквизиторов текла проклятая кровь, и не сила божия, а бесовской дар позволял церкви творить чудеса. Но правда никогда не выплывет на поверхность. Любая капля этой правды превратится в спичку, способную разжечь пожар, пошатнёт устои существующих законов. Терпению народа давно наступил конец, и требовался лишь повод, толчок, сильный лидер, способный повести за собой, - чтобы рухнуло абсолютно всё. И воцарился бы хаос. Именно для этого магистру понадобилась книга пророчицы Гунари. Исследовав феномен кланов ведьмаче, она убедительно доказала связь и нашла ответы. Я проиграл схватку Лории. Книга, способная вызвать тот самый пожар, оказалась в Илларии. И вместо того чтобы исправить ситуацию и вернуть артефакт, я нежился в объятиях Алиссина, радуясь тому, что он молчун и совершенно нелюбопытен.

***

Лория проявлял интерес к жизни Мишеля, однако, заметив нежелание делиться подробностями, не задавал лишних вопросов, справедливо полагая, что малыш Биар сам расскажет всё, что сочтёт нужным. Большего не и требовалось. Инквизитор не был готов к откровениям сам и не имел права ждать их в ответ. Не знаю, огорчало меня или радовало такое отсутствие внимания со стороны Алисси. С одной стороны, это было весьма удобно, с другой – Лория давал понять, что дверь открыта. При желании уйти Алиссин спокойно отойдёт в сторону, не станет выяснять отношений, пытаться удержать или узнать причину, и точно так же исчезнет сам, просто не вернувшись однажды вечером. Мы позволили себе жить во сне нашей любви, а сны рано или поздно заканчиваются, начинается реальность. Я понимал. Но мне и в голову не приходило, что наши отношения могут закончиться совсем по иной причине. Что я, оказавшись в собственной ловушке, сам стану причиной разрыва и не сумею придумать выход.