Противостояние. Книга 1

Когда мы снова встречаемся в бою, мысленно благодарю человека, придумавшего маски. Воспоминания о том, что мы вытворяли прошлой ночью, заставляют краснеть и невольно улыбаться до ушей. Мои ноги способны сделать шпагат из любого положения. Шпагат демонстрировать не пришлось, но гибкость любовника Алиссин сполна оценил. Интересно, как он ходит после всего, что я с ним сделал? Впрочем, после всего, что он сделал со мной, вопрос: как хожу я? - хороший вопрос. К счастью, смущение голосу не передалось. "Радость спишу на оптимизм. А вот едкой дерзости нашлось, хоть отбавляй. Откуда только взялась?" - Привет, Алисси. Ты так настойчиво преследуешь меня, что это начинает наводить на подозрения. А может, это любовь? Веселюсь, пританцовывая на скользких, покрытых мхом камнях, салютую мечом и вообще - позволяю себе совершенно неподобающее поведение. Нет, ненавижу человека, придумавшего маски. Всё отдам ради возможности полюбоваться выражением лица Лории. Он осторожно приближается ко мне, не сводя глаз, нащупывая ногами опору, чтобы не свалиться на неровных, разбегающихся из-под ног, камнях. Скалы - не место для догонялок, но когда нас это останавливало? Небо на горизонте начинает светлеть первыми серыми полосками далёкого пока утра, яркая луна выстилает серебристые дорожки на воде океана. Мы настолько проницаемы и освещены, что вздумай кто-нибудь пустить арбалетную стрелу, непременно попадёт. Глаза моего противника вспыхивают опасным огнём, но вот только я совершенно не в состоянии остановиться и заткнуться. Несёт волной. Поддеваю носком камень, скидывая в его направлении. Тец-тец-тец... - Осторожнее, Лория, ты такой нетерпеливый. Не наступи на черепаху - дай ей возможность тебя обогнать. Сегодня Лория в боевом облачении. Лицо закрыто, мне достаются только глаза. Совершенно фантастические глаза, отсвечивающие в темноте. Мы, ведьмаче, хорошо видим ночью; впрочем, на стороне инквизитора выступает луна. Лория приближается не спеша, следит за мной тигром, перед которым выделывается наглая косуля, не знающая, что хищник замышляет прыжок. Мол, говори-говори, дай только подобраться поближе. - Я слышал, что вы, инквизиторы - извращенцы, с парнями спите? Ты, наверное, тоже спишь - взгляд у тебя такой... нездоровый... Петух во мне распускает хвост, выделывает кренделя ради одного-единственного, самого важного на свете зрителя. Кривляется и пританцовывает от нетерпения, не забывая жестикулировать в процессе, крутиться, показывать хвостик, клювик, бандитский разбитной гребешок. А я и так могу, и ещё вот так умею, и через голову кувыркнусь. Ку-ка-ре-ку. Дразнить Лорию - исключительное удовольствие. Тигр внутри него раздражённо лупит хвостом по бокам, прижимается к земле, мысленно шипит, а мне только на уши встать осталось. На ушах перед ним я ещё не стоял. Задание сегодня не сложное. Нам поручено охранять и транспортировать на корабль контрабандный груз. Мир на том и держится: одной рукой нас гонят, другой - платят. Разумеется, орденцы тут как тут. Информаторам инквизиции стоило отдать должное, они своё дело знали. Но на этот раз мы оказались проворнее, а точнее - умней. В скалах, на тропинке, ведущей в бухту, куда должна была причалить лодка с перекупщиками, завязалась потасовка. Первый отряд, возглавляемый мной, благополучно бил морды инквизиторам, защищая добычу, а второй проскользнул к кораблю напрямую. Обмен состоялся. Собственно, фикция с судном и с грузом оказалась раскрыта инквизицией слишком поздно. В лодке сидели наши люди, которые с радостью встретили орденцев магией. Памятуя битву с вергильским послом, можно сказать, что "Лунные призраки" сполна отомстили за свое унижение и поражение в лесу. Хекасский фрегат, белея парусами в ночи, благополучно отчалил к дальним берегам, увозя с собой груз и секретные бумаги. Не последнюю роль в заказе играла политика. Условный сигнал - ракета фейерверка - расчертил небо, возвестив о том, что задание выполнено, и мы, "проиграв" инквизиторам сундук, прыснули по сторонам. Не ожидал, что напорюсь на Лорию. Где его только проклятые носили, спрашивается? Я всё время был тут, он всё время был тут, а мы не встретились. Между нами десяток трупов - своих, чужих - и разлучница-темнота. Только вот запоздал мой рыцарь. Делать мне здесь больше абсолютно нечего. Спешу откланяться до того, как прозвучит разочарованный вой ищеек, сообразивших, что их провели. Лории сундук совершенно неинтересен. А кто ему интересен? Озирается по сторонам. Чутьё его тоже не подводит. Это не чутьё - это сердце, Лория. Сердце подсказывает, что мы рядом, просто надо найтись. Я могу уйти незамеченным, сбежать в темноту, но вместо этого наклоняюсь, хватая камень, и метко запускаю моему инквизитору промеж лопаток. Заставляя обернуться, увидеть себя, подбоченившись стоящего на скале. Луна чертит чёрный силуэт. "Лунные призраки" остаются призраками, но один из них решил ожить и, издав ведьмин вопль, помахать ордену ручкой. Ору им, что пять инквизиторских скотов никогда не справятся с одним ведьмаче... Я спятил? Я спятил! Орденцы охреневают от такой наглости и, забыв о добыче, бросаются наверх. - Не утруждайтесь, дамы! Двигаюсь проворным маятником, уворачиваясь от двух арбалетных болтов, и швыряю вниз энергию, изящным, полным превосходства, жестом. Аккумулирую поток энергии на образ шара внутри сундука, призывая стихию огня, раскрывая, удерживаю, позволяя пламени заняться, поджечь тряпки. Это отнимает время, но стоит затраченных усилий. Сундук начинает дымить, вспыхивает, до того как его удаётся вскрыть. Орденцы отвлекаются, с проклятиями бросаются тушить. Ещё бы: по их мнению там ценные документы. Алиссин не бросается, узнавая меня, и стремительной молнией срывается наверх, крикнув остальным, что этого... Вот прям так сразу и этого. А поцеловать? ... он возьмёт на себя. Один инквизитор против одного ведьмаче. Конечно, это же просто долг святой - справиться со мной в одиночку, вместо того чтобы завалить скопом. Наивные орденцы - вечно они покупаются на провокации, прямо как детишки - на леденцы. Мы с Лорией скоро начнём вызывать пересуды. Наш обоюдный интерес не скрыть от глаз окружающих. Очень хочется верить, что его сочтут стратегическим. Я заманиваю инквизитора в скалы, наверх по тропе, уводя прочь от чужих глаз. Понимаю, что в темноте Лория мне не противник, и не тороплюсь, играя в поддавки. Стоило бы преподать инквизитору жестокий урок за такую беспечность. Он рискует, очень серьёзно подставляется, соглашаясь драться с ведьмаче в темноте. Но мне сегодня весело - решаю быть снисходительным и пощадить. Собственно, убивать я его в любом случае не собирался, так что можно и поиграть в своё удовольствие, наблюдая, как этот упрямый бычок охотится на меня, пылая праведным гневом. Не споткнулся бы он там, любовь моя. Попытка поймать Алиссина, уберегая от перелома шеи, определённо будет воспринята очень странно. Идиот, беспечный идиот, сам не понимающий собственных мотивов. Для меня, ведьмаче, узоры чужих эмоций, рисунки мыслей - всё в пределах досягаемости. Не убивать меня он за мной гоняется. Определённо не убивать... А если я сдамся ему, позволю снять маску... Что ты будешь делать тогда, мой глупый рыцарь? Разрешишь ли мне и себе жить после этого? Источник радости и любви превратится в отравленный колодец смерти. Позволяю себе глумиться и сыпать остротами, пока Лория упорно лезет за мной. Демонстративно присаживаюсь на корточки и поджидаю ровно столько времени, сколько орденцу требуется, чтобы перебраться на более ровный уступ и наконец забраться на площадку. А вот теперь, пожалуй, и побегать можно... Раз-два-три... Бегом! Следующим движением Лория прыжком залетает наверх и превращается в стремительную молнию. Клинок в ножнах за спиной. Мой мне тоже не мешает. Успеем ещё подраться. Если что - когтями отобьюсь. Мы несёмся по пересечённой местности. Высокий скалистый холм почти гол и покрыт вереском, лишайниками, мхом и стелющимися по камням карликовыми кустами с жёлтыми съедобными ягодами. С обратной стороны - пологий спуск, через пещеры и валуны ведущий в долину; там деревья растут гуще и царит непроглядная тьма. На скале одинокой башней возвышается маяк, освещая путь кораблям. Резко разворачиваюсь назад. Бегать, конечно, забавно, но совершенно бесполезно для того, кто вовсе не собирается удирать. Наши клинки сталкиваются. Заманиваю Лорию на себя. Вести переговоры рановато, но как это упоительно, когда мы вот так, вдвоём, наедине, общаемся сталью. Только он и я. Огромная луна висит в небе: круглая, большая, словно жёлтый кружок сыра. Звёзд не видно, небо затянуто облаками. Шквальный ветер гонит волну к берегу. Погода ненастная, и фрегату, уплывающему в чужие края, сегодня придётся трудно; однако опытный штурман и привычные ко всему матросы справятся. - Как поживает твоя рана, Лория? - Парирую чужой клинок. - Передаёт приветы твоей. - Лория умудряется меня порезать - впрочем, не сильно. В прошлый раз ему сильнее досталось. Разлетаемся. Залепляю ему по заднице клинком плашмя. Успеваю озвучить несколько фраз про легкомыслие инквизитора, решившего, что он справится с ведьмаче в темноте. Чувствую, зря я это. Взбешенный моим несерьёзным отношением рыцарь готов меня убить. По его мнению (ну кто бы говорил!), я оскорбляю его и унижаю само понятие поединка. А ещё я его люблю. Интересно, в кодексе инквизиторов существует пункт по этому поводу? С неба обрушивается дождь. Две капли, три - и поток стеной. Словно водопад. Смотрим друг на друга, а затем, не сговариваясь, одновременно бежим к маяку. Неудивительно, мы с ним постоянно на одной волне, схожими мыслями думаем. Старик-смотритель безмятежно дрыхнет в сторожке, не боясь, что кто-то может покуситься на доверенную ему собственность. Выбиваю дверь ногой, первым врываясь внутрь. Лория влетает следом. Оба мокрые насквозь: за несколько секунд водой пропиталось всё. Дождь снаружи стоит стеной. Алиссин чертыхается и, недолго думая, стягивает маску, вытирая тряпкой мокрое лицо. Тёмные волосы липнут к щекам, ресницы склеены дождём... Дождь не уродует инквизитора. А может, красота - в глазах смотрящего, и я любуюсь каждой чёрточкой совершенного лица. Лории хорошо. Ему, в отличие от меня, прятать теперь нечего, да и сражаться без маски гораздо удобнее. Он вопросительно смотрит на меня, не забывая об опасности, а я торопливо отпрыгиваю по ступенькам наверх. Беспечный, слишком беспечный, позволяющий сам себя загнать в ловушку. Внутри Алиссина явственно ведут борьбу противоречивые чувства. Он сомневается: продолжить или остановиться? Понимаю, что остро хочет продолжить: искушение воспользоваться ситуацией слишком велико. Загнать меня в угол и снять маску - второго такого шанса никогда не представится. Но с площадки маяка есть второй выход - вряд ли Лория об этом знает, да и не поднимусь я выше, не настолько дурак. В узком коридорчике мечом не размахнешься, а на рукопашную с ним соглашусь только в крайнем случае. В драке Лория меня определённо способен уделать, так что пусть губу не раскатывает. Лория и не раскатывает, однако совершает пару пробных шагов, прикидывая расстояние. Медлит. Настораживаюсь. Поведение инквизитора начинает нервировать. Слишком странно он на меня смотрит, слишком пристально. Не могу понять, чего он хочет от Рема, - возможно, потому что Лория и сам не понимает, а я всего лишь ловлю то, что выдаёт он. Думай инквизитор о синих слонах - я увижу синих слонов. Собственно, некоторые маги вполне успешно используют такой защитный фантом, выставляя его впереди себя в качестве скана. Пока противник считывает фантом, веря, что это именно то, что ему нужно, его благополучно разделывают под орех. Выхватываю меч, активируя когти: - Чего уставился, кретин? Сражаться собираешься или будем в гляделки играть? Лория понимает, что вопрос не праздный, но не двигается. Проклятые боги... То, что на мгновение вспыхивает в его энергетике, просто в голос вопит о том, что у Мишеля существует серьёзный повод для ревности к самому себе. Лорию тянет к Рему, безумно тянет - физически. Он сам в шоке от собственной реакции. Думает о Мишеле, в воспоминаниях мелькает раскаяние. Пытается наложить одну картинку на другую, но, к счастью, Мишель побеждает. Лория собирает себя в жёсткий блок. Содрать маску с Рема для него означает только одно: избавиться наконец от наваждения, от безумного пронзительного влечения к проклятому ведьмаче. Хочется дико расхохотаться. Алиссин свято уверен, что я опять его чем-то околдовал. Проклятые боги, это действительно смешно. Так и хочется рыкнуть: "Ты кому это глазки строишь, скот?" И театральными жестами надавать инквизитору по морде. Я, понимаешь, его дома жду, ночей не сплю, крестиком вышиваю, изображая робкого Мишеля. Проклятье, я согласился под него лечь, позволяя безвозмездно дрючить себя вдоль и поперёк, а он, подонок, понимаешь, собственный член в штаны запихать не в состоянии. Только попробуй пристань к Рему, скот. Дома устрою - мало не покажется. Отдеру так, что неделю на задницу не сядешь. Душу вытряхну! При воспоминании о прошлой ночи меня бросает в сумасшедший жар. Алиссин не вытряхивал из меня душу, но умел вынимать её одним очень приятным способом. Понимаю, почему он так реагирует на меня. Это не он, это я на него реагирую, изучив каждый дюйм чужого тела. Вспыхиваю. Стоит ему оказаться поблизости, и моё желание, страсть, расцветающая в воздухе, накрывает Лорию волной, передаётся ему. Это не он жаждет Рема, это Рем жаждет его, сходит по любовнику с ума, а инквизитору достаётся откатом. В наши бои определённо добавились новые ноты, эти ноты заставляют нас любиться клинками. Я бросаюсь в драку первым. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, хочется её содрать, но бой - хороший способ согреться. Не беседы же нам светские вести? Лория не узнал Мишеля, но инквизитор далеко не кретин. Он может понять. Опознать по голосу. Догадаться. Тем более, чужая фигура сейчас выставлена на полное обозрение - дождь постарался. В отличие от него, я не ношу кольчуги, а моё тело Лория выучил не менее досконально и основательно, чем я его. Поэтому приходится делать всё возможное и невозможное, чтобы у него не оставалось времени пялиться. А затем я просто растворяюсь в этом. Битва - экстаз, кипение собственных задыхающихся восторгом и счастьем чувств. Я победил Алиссина! Сам не верю. Адреналин боя не желает отступать, включать соображение. Смотрю на кровь, стекающую из порезов: самый серьёзный - на груди, но рана не опасная. Мой клинок, упирающийся в чужой кадык, - более серьёзная угроз. Выбитое оружие валяется на полу. Лёгкое нажатие, и Лория сам бросает кинжал. Инквизитор в полной моей власти. Чистая победа - без поддавков с чьей-либо стороны. Осталось сделать одно движение, и всё завершится. Именно так должен поступить ведьмаче, встретивший орденца. Лория не выказывает страха. Рыцари умирают достойно, героически, с парочкой подвигов напоследок. Подвига не получилось - разве что броситься на мой меч, но Алиссин не бросается. - Ну? - спрашивает насмешливо. Я знаю, что он боится, просто не показывает этого. - Чего ждёшь? Я смотрю на него, рассматриваю. Волосы подсохли, начинают пушиться, ресницы - тоже. Бледное лицо посерело. Инквизитор напряжён, как натянутая струна, только губы двигаются. Умопомрачительное блаженство его поцелуев я и при желании никогда не смогу забыть. Терпкий вкус губ, наполненных особым, неповторимым привкусом другого человека. Я пьянел от него без вина. Убираю меч в ножны, предварительно пинком отбросив оружие подальше от Лории, лишая возможности его схватить и броситься в бой. - Обидно закончить всё так быстро. Убью в следующий раз. - Ты... спятил, что ли? Лория посмотрел с таким брезгливым удивлением, что желание врезать ему тут же вернулось и просто зашкалило. Захотелось пнуть сапогом по рёбрам - особенно по тому, которое болит. Вежливость и инквизиторы друг с другом не знакомы. Вот сделай людям доброе дело - непременно всё обгадят, поэтому добрые дела лучше совершать незаметно, чтобы у окружающих не было возможности поблагодарить и убить веру в прекрасное. В понимании Лории я действительно совершал нечто безумное. В прошлый раз исход боя представлялся неясным, моё глупое падение не стало ответом - только испортило впечатление от дуэли. Но право мастера и мужчины - выяснить всё наверняка. Лория попытался это сделать, и ответ он получил. Я выиграл схватку в честном бою. Зубоскалить по этому поводу и молиться своим богам - всё, что ему осталось. Лория не зубоскалил; возможно, я больной на всю голову ублюдок в его понимании, но глупо упускать собственный шанс выжить. Он затыкается, предпочитая не нарываться. Всё, что мне остаётся, - развести руками, сообщив Лории, что его жизнь принадлежит мне, раз он так тупо попался. Так что это моё право решать, что с ней делать. Но он прав. В одном он, несомненно, прав. Ведьмаче никогда и никого не отпускают без платы. В глазах Алиссина паскудное выражение. Конечно, иного он и не ожидал от меня. Смотрит презрительно, гадая, что я такого смогу от него потребовать, чтобы он мог героически отказаться, плюнуть мне в рожу и умереть красиво, в лучших традициях эпоса инквизиции. - Ценой за твою жизнь станет моё лицо. В глазах Алиссина недоумение. Он не понимает, чего я от него хочу. Дождь снаружи барабанит по стенам, шумит далёкий океан, маяк качается и скрипит, сотрясаемый рёвом ветра. Но ему не послышалось. - Лицо? - Ни при жизни, ни после смерти, ты не снимешь с меня маски, Алиссин. Если однажды мне будет суждено умереть от твоей руки - похорони, как встретил, и не позволяй уродовать труп. Не хочу, чтобы вы, твари, осквернили моё тело. Мне не всё равно, как предстать перед моими богами. Лория озадачен... скорее, слегка потрясён. По глазам вижу, что с ним творится - они превращаются в огромную бездонную ночь. Он никогда не задумывался об этом с такой стороны. У ведьмаче нет души, а сейчас перед ним стоял неправильный ведьмаче. Странный, что и говорить. Убираю клинок. Знаю, что эта просьба будет выполнена в любом случае. Я мог бы и не озвучивать. Не все враги заслуживают участи собаки. В понимании Лории я был достоин уважения, но инквизитор мог не удержаться, пойти на поводу у своего любопытства. Теперь не пойдёт. Он не давал мне слова, однако подобное нерушимо для рыцаря света. В обмен на этот обет я сохранил ему жизнь. Над таким теперь даже шутить нельзя, но он высказывает своё мнение: - Ты странный, очень странный. Что с тобой не так? Не так? Я птичка, распевающая на жёрдочке для тебя, Алиссин. Только ты совершенно не слышишь моих песенок. - Моё "не так" сохранило тебе жизнь, так что придержи язык, - сообщаю я, убирая меч. - Если ты считаешь, что я совершил ошибку, не переживай - в следующий раз я непременно её исправлю. Отхожу, поворачиваясь к инквизитору спиной. Он не ударит. Знаю, Лория не ударит в спину. Выглядываю наружу, впуская порыв ветра, запах моря и брызги воды. Захлопываю дверь. Дождь по-прежнему барабанит за стенами. Никак не желает утихать. Что творится в этом мире? Самому непонятно. Хотелось бы знать, как там наши и что поделывает инквизиция. Драки не будет - обоим понятно, что мы закончили на сегодня. Алиссин со стоном опустился на пол, держась рукой за рану. Стащил с себя одежду, пытаясь сделать перевязку, разорвал рубаху зубами. Любуюсь им. Мишель борется с желанием помочь, у Рема помогать нет ни малейшего желания. Рана несерьезная - справится, не маленький. - Вы, ведьмаче, заслуживаете той участи, которую обретаете, - сообщает Алиссин, словно убеждая самого себя. - Вы - убийцы, несёте в этот мир только зло и разрушение. Я нашёл бы, что ему ответить, но не стал отвечать - лишь покосился с безучастным выражением, без всякого желания спорить. Всегда презирал узколобых, категоричных, зацикленных дураков, но вот - влюбился в одного из них. Поднимаюсь одним движением. Лория смотрит на меня, вытаращив глаза. Ждёт ответа. Ухмыляюсь неуловимо и, раздавив дымовую шашку, швыряю на пол, эффектно исчезая в клубах дыма и оставляя Алиссина кашлять, проклиная себя, полудурка.