Освободитель поневоле

Кусок стены, который они собирались взорвать, оказался весьма длинным. К облегчению для отряда, на стенах давно уже не было дозорных. Монстры, судя по всему, даже не считали что кто-то способен атаковать город снаружи. Хотя Джеймс вдалеке видел каких-то людей, патрулировавших вокруг обгоревших домов. Граф то и дело жестом указывал остановиться, что бы дать Койой возможность разместить на стене еще несколько талисманов. Все это время Джеймса преследовало тревожное чувство, словно за ним (а может, и не только за ним) кто-то пристально наблюдает. Несмотря на то, что Ирвин и Ричард, шедшие впереди, разведали дорогу и даже ближайшие улицы, вместе с очень немногими частично уцелевшими домами, которые тем не менее были покинуты, Джеймс постоянно оглядывался и озирался по сторонам. Впрочем, осторожность не бывает лишней. Когда граф остановился у очередного участка стены, он произнес: — Это последняя, поставим тут — и дело с концом, — граф развернулся к Койой. — Нужно торопиться, пока твари не проснулись. Койой в ответ кивнула, и послушно пошла выполнять приказ. Пока Аманомия колдовала, Джеймс решил вглядеться в уходящую вдаль дорогу. По ней стелился серый туман, скрывавший разбитые и закоптившиеся нижние куски стены. «Хорошо хоть туман не демонический.» — подумал Джеймс, мрачно поглядывая на него. Мысль о том, что возможно придется отступать в полнейшей мгле, а то и вовсе принимать в ней бой, его совсем не радовала. Еще больше его не радовало то, что туман все высился и расползался, грозясь подняться на высоту домов и покрыть собой все пространство вокруг стены и в трущобах. И если так и произойдет, то их запросто могли застать врасплох. Джеймс оглядел остальной отряд: Все выглядели напряженными и готовились к бою, явно разделяя его мнение относительно мглы. Все, кроме Койой. Ей, судя по всему, было абсолютно наплевать, она даже ни разу не моргнула, размещая свои амулеты по всей стене. И даже сейчас она не изменилась в лице, оставаясь все с тем же бесстрастным выражением лица. «Странная она все же.» — Джеймс посмотрел на символы, которыми были покрыты амулеты. Ничего подобного он прежде не видел. — «Но колдун из нее великолепный.» Переведя взгляд обратно на дорогу, Джеймс снова принялся всматриваться в туман. На несколько секунд, ему привиделось словно чья-то фигура в плаще и капюшоне плывет в тумане, медленно приближаясь к ним. Но затем она пропала, растворившись в сером море. Однако, вскоре фигура появилась вновь, но так же быстро пропала. — Ирвин, — Джеймс подозвал стоявшего рядом арбалетчика. Тот на несколько секунд показался ему статуей, отлитой из серебра. — В тумане, впереди, видишь кого? — Не-а, — Ирвин покачал головой, и произнес. — Еще слишком рано, монстры обычно спят до рассвета, а некоторые и до полудня. А их патрульных я бы сразу увидел. Эти дураки светят во все стороны факелами. Они бы еще сразу кричали, когда приближаются. — арбалетчик ухмыльнулся, положив свое оружие на плечо. Но вскоре, его ухмылка сошла на нет, когда та же фигура опять появилась среди тумана. Но на этот раз она не исчезала, медленно приближаясь к ним. — Босс! Тревога, к нам идут! — Вижу, — граф скрипнул зубами. — Всем оставаться на местах! Джеймс, Ирвин, если это к нам приблизится — пристрелите. Я без понятий кто это, но наши сейчас точно не ходят. А фигура, тем временем, все приближалась, оказавшись вскоре очень близко к отряду. Давящее ощущение силы, исходящее от нее, заставило даже Койой на секунду обернуться… после чего девушка резко отпрыгнула назад и бросила в фигуру только что созданные талисманы, но стоило фигуре поднять руку — и те упали, лишившись силы. Джеймс изо всех сил пытался выстрелить, но его палец на курке даже не дернулся, как и у стоящего рядом Ирвина. Их словно парализовало. «Ментальная магия.» — промелькнуло у него в голове. Все что он мог — не отрываясь смотреть на фигуру, которая вдруг остановилась и начала внимательно разглядывать их. Под ее взглядом члены отряда слегка морщились от какой-то внутренней борьбы. Вот она повернула голову в его сторону и давящая атмосфера тут же исчезла, а фигура радостно вздохнула. — А вот и ты, милый. — голос, слышавшийся из-под капюшона, был мягким, завораживающим и… знакомым? — Я боялась, что не смогу найти тебя, но это случилось так быстро… Воистину, сама Богиня предрешила наше воссоединение. Но стоило ей закончить фразу, как давление спало и с из дула лазгана в нее ударили лазболты, тут же разбиваясь о стену из какой-то темной дымки. Члены отряда, вновь обретя способность двигаться, тут же бросились в атаку, но следующая атака той же стеной темного дыма отбросила назад всех, кроме Койой, перепрыгнувшей ее, паладина, прошедшего насквозь и Джеймса, которого стена просто обогнула. Впрочем, решил Джеймс, этой же сволочи хуже. Открыв огонь, он краем глаза заметил, как рядом с ним пронеслась какая-то темная тень. Через секунду его полностью развернуло назад, чьи-то руки мягко притянули его к себе за плечи, заставив даже через броню почувствовать мягкость и тепло чьего-то тела, а перед глазами возникло знакомое лицо. — Я вернулась, сынок. — бывшая священница разительно изменилась: ее глаза стали красными и в них ясно читалась печать неудержимой похоти, а уши увеличились и заострились. Глядя прямо в глаза Джеймсу, Саша Фолмун улыбнулась и прошептала одними губами. - Спи, сынок. Когда ты проснешься, все уже закончится. Джеймс изо всех сил пытался отвести от нее взгляд или хотя бы продолжить жать на курок, но глаза Саши вдруг слегка вспыхнули и он почувствовал, что его охватывает дрема. Борясь изо всех сил, уже через полсекунды он потерял сознание. «Саша, будь ты проклята навечно за свое предательство. И за свою поганую магию…» — подумал Джеймс перед тем как почувствовал, как земля исчезает у него из-под ног. Ирвин рядом с ним закряхтел и осел, где-то позади послышался голос сира Боррика, сыплющего ругательствами. Первым, что почувствовал Джеймс после пробуждения, было тепло. Мягкое и обволакивающее, оно убаюкивало его, ласково пытаясь погрузить обратно в сон. Но чем раньше встанешь, тем больше времени будет днем, правда? Рассудив так, Джеймс одним движением откинул теплое одеяло и сел на кровати, слегка ежась от холода. Встав на ноги, он сунул босые ноги в штаны, одел тапочки и вышел из своей комнаты в коридор второго этажа. Солнечный свет пробивался сквозь окна, мягко освещая интерьер коридора — теплый ковер, еще пару дверей в другие комнаты и несколько картин на стенах. Потянув носом, Джеймс улыбнулся и, находясь в прекрасном настроении, быстро спустился вниз по аккуратной винтовой лестнице в зал с камином. Выйдя из него и идя по запаху, он быстро добрался до кухни и аккуратно заглянул в нее. Мама хлопотала у плиты, видимо, стараясь успеть до того, как он проснется. Хихикнув про себя, начал разглядывать стол. Так, судя по всему, завтрак сегодня будет состоять из одного блюда. Интересно, почему? И почему мама сегодня одела свое любимое платье? Из-под выше упомянутого платья, чуть покачиваясь из стороны в сторону, виднелся хвост. Нет, не кошачий, вы о чем? Совершенно нормальный хвост, оканчивающийся чем-то вроде сердца, как его рисуют на картинках, темно-фиолетового цвета, с намотанной на него легкой цепью. Странно, но что в детстве, что сейчас, Джеймс находил этот хвост крайне привлекательным. В этот момент в его голове возникла одна довольно странная идея. Сначала Джеймс отрицал ее, но потом… Он хочет его потрогать. Тихо прокравшись через кухню, Джеймс встал в паре шагов чуть сзади матери и, словно зачарованный, наблюдал за такими притягательными движениями хвоста. Дождавшись, пока мама положит кастрюлю, что она держала в руках, он сделал шаг вперед и взял хвост в обе руки, прижав его конец к своему носу. Ммм… он всегда знал, что ощущения должны быть просто невероятными. Мягкая и гладкая кожа, сладкий чарующий запах и превосходная гибкость… не сдержавшись, он поцеловал хвост прямо в центр «сердца», между двух витков цепи. В ответ на это мама сладко простонала и, словно нехотя, обернулась. — Сынок… умф… — простонала она еще раз в ответ на нежное поглаживание хвоста. — Хватит… маме нужно… ах… готовить… — А? Но я хочу поиграть с ним еще! .. — ответил Джеймс и потерся лицом о хвост. — Он такой классный… — Хорошо… тогда немного активнее… ах… — сдалась мама и повернулась к плите. — Укуси слегка за острие… Последовав ее совету, Джеймс чуть сжал зубы на острие «сердца» и аккуратно его облизал, вызвав еще один громкий стон. Ммм, вкуснятина. Он был готов продолжать и дальше, но тут мама положила ему руку на лоб и, ласково потрепав, аккуратно отдалила от себя. Ее лицо было красным и она часто дышала, но было видно, что она не сердится. — Потерпи чуть-чуть, хорошо? Я хочу закончить приготовления. Почему бы тебе не посидеть за столом? — Хорошо, мам. — легко согласился Джеймс и сел за стол. Где-то через десять минут мама оторвалась от плиты и удовлетворенно вздохнула, после чего поставила на стол тарелку с большим пирогом, на котором кремом были нарисованы цифра «14» и несколько сердечек. — Вот, сынок. С днем рождения тебя. — улыбнулась она, протягивая ему нож. — Отрежь, сколько хочешь. Сегодня твой день. — Сколько захочу? Правда?! Спасибо, мам! — радостно воскликнул Джеймс, разом отрезая где-то четверть пирога. Но потом он вдруг кое о чем вспомнил. — А ты разве не будешь? — Не волнуйся, сынок, я уже поела. — ответила мама, влюбленно глядя ему в глаза. - Ешь, не волнуйся об этом. Принявшись за еду, Джеймс прикончил кусок за пару минут и сыто откинулся на спинку стула, поглаживая слегка раздувшийся живот. Что-что, а готовила мама отменно. — Ну, чем займемся сегодня? — спросил он, втайне ожидая чего-то вроде «можешь пойти поиграть с друзьями, Джеймс, они тоже будут рады тебя видеть». — Ммм… — мама явно задумалась, глядя на него. В ее глазах застыло какое-то странное выражение, но… оно было таким притягательным. Наконец она улыбнулась, став еще красивее, чем была до этого. Улыбалась она просто волшебно. — Я хотела вручить тебе твой подарок, но случайно оставила его в спальне. Сходишь вместе со мной? — Да, конечно! — радостно улыбнувшись, Джеймс спрыгнул со стула. — А что там? — Кое-что… особенное. — мама прищурилась, что-то представляя. — Будь уверен, сынок, тебе понравится. Ну раз так… Следуя за своей мамой в ее спальню на втором этаже, Джеймс чуть ли не дрожал от нетерпения. Подарки, что ему раньше вручала мама, были странными, но они ему нравились. К примеру, на его девятый день рождения это была какая-то книга с картинками, на которых были изображены монстры, населяющие окрестности, вроде энциклопедии, что стояла у мамы на полке. Только вот почему-то картинки несколько отличались. Тогда Джеймс понял, что, глядя на почти голых девушек и женщин, он чувствует себя странно. Или еще одна книга, тоже с похожими картинками, но там был еще и очень смущающий его текст. Джеймс не мог понять, что значат некоторые слова, но мама лишь улыбалась и говорила, что расскажет ему, когда он будет готов. Может, она все-таки решилась? Войдя в спальню первым, Джеймс внимательно ее осмотрел. Странно, вроде ничего нового не появилось, разве только мама забыла заправить кровать. Мысленно слегка ворча, так как такое случалось часто, Джеймс принялся ее убирать, когда мама положила ему руку на плечо. — Не надо пока, сынок, не утруждайся. Я хотела тебе кое-что показать. Забирайся и садись рядом… Последовав ее совету, Джеймс забрался на мягкую кровать и сел на одном ее конце, а мама слегка прилегла на другом. Кровать была большой и двухместной, так что места на ней было более чем достаточно. Усевшись поудобнее, Джеймс с удивлением наблюдал, как его мама медленно расстегивает свое платье, оголяя грудь и живот, чуть подаваясь вперед. Странное ощущение в паху снова вернулось к мальчику, настойчиво требуя от него что-то сделать…, но что? Пытаясь понять, чего от него ждут, Джеймс забегал глазами по комнате. Книги, несколько картин, зеркало… Его взгляд задержался на нем. Странно, раньше его отражение в нем было немного другим. У него были красные глаза, а сейчас… Фиолетовые. Озарение пронзило мозг Джеймса подобно раскаленной игле, заставив сбросить уже начавшее просачиваться в разум очарование Саши. Гвардейцу вдруг стало мерзко. Он вспомнил все вещи, которые с ним делала эта тварь, пока он не мог себя контролировать. Она гладила его, мыла его в ванной, целовала в засос, одновременно накачивая демонической энергией, даже трогала его … там… С яростью в глазах он посмотрел на Фолмун… и тут же отпрянул. Если раньше его «мать» даже и не пыталась выглядеть хоть сколь-нибудь целомудренной, то теперь она была словно воплощение похоти. Медленно приближаясь к нему, она глядела прямо ему в глаза, заставляя тело цепенеть. — Я поражена, сынок. Тебе удалось сбросить мои оковы сна… — она ласково опрокинула его детское парализованное тело на спину и теперь смотрела ему в лицо сверху вниз. — Я знала, что ты сможешь… Я хочу вознаградить тебя за успех… С трудом оторвав взгляд от ее горящих желанием глаз, Джеймс попробовал пошевелиться. Бесполезно, он не мог двинуть даже пальцем. Тем временем Саша запустила руку под его одежду и начала ласково поглаживать его грудь, отчего кровь начала словно бурлить в венах, распространяя по телу сладкий подавляющий жар. «Не поддавайся! Думай!» — приказал себе Джеймс. — «Мы во сне! А значит, я могу ее победить даже без оружия! Нужно только придумать как!» Единственное, что приходило в голову — добыть лазган. К сожалению, Джеймс ничего не знал об осознанных сновидениях, так что мог лишь беспомощно принимать мерзкие, ненавистные ласки от той, что чуть не промыла ему мозги. С трудом разлепив глаза, борясь со сладкой дремой, Джеймс смотрел на Сашу, уже начавшую снимать с него штаны. И тут его взгляд уцепился за нечто вроде свертка, лежавшее рядом с его рукой. И откуда только взялись силы?! Едва шевеля пальцами правой руки, Джеймс достал из свертка небольшой нож для бумаги и тут же понял, что снова себя контролирует. Резко ударив Сашу ногой, одним прыжком оказался уже сидящим сверху на ней, но, прежде чем она смогла обрадоваться его инициативе, полоснул ножом по горлу, орошая все вокруг каплями крови… Вокруг было темно. Тело болело, но сквозь быстро исчезающую боль Джеймс смог определить, что сидит на чем-то твердом. Осмотревшись, он понял, что сидит на черной каменной плитке. Судя по всему, он находился в Соборе… только оскверненном. Фраг. — Невероятно… — разнесся по пустому залу голос Саши, хотя ее самой нигде не было видно. — Ты смог вырваться из моего "Капкана Снов"… Я так горжусь тобой. — Это было не так уж и сложно. — ответил Джеймс, прижимая к себе появившийся из ниоткуда лазган. — Видимо, так и есть, сынок. — голос Саши просто источал теплоту и любовь. — Я видела этот сон прошлой ночью и решила показать его тебе. Правда, он закончился немного по-другому, но… Скажи, тебе понравилось? Понравилось быть моим сыном? — Иди к фраку! — выкрикнул гвардеец, отступая туда, где, как он помнил, был выход. — Да кто вообще согласится на такое?! — Многие… Но ты не такой, сынок, я знаю. Ты слишком чист для этого. Оглянувшись, Джеймс заметил тонкую полоску света, проникавшую в темный зал из-под двери. Но, прежде, чем он смог сделать хоть шаг, его снова охватил паралич. — Выходи и сражайся, трусливая тварь! Хватит прятаться! — Прости, сынок, я сейчас все исправлю. — Саша была взволнована. — Миния, пожалуйста, перестань. Если он хочет идти — пусть идет. Паралич сошел на нет, дав Джеймсу идти дальше. — Как глупо. — голос куклы звучал грустным. — Лучше жены чем госпожа Фолмун для тебя бы не было, братик. — Если ты пока не хочешь, сынок, то пусть так и будет. — Саша успокоилась, и стала говорить немного тише. — Но все же, я прошу прийти в собор с миром. В этот момент, весь собор затрясся, словно охваченный агонией. С вершины зала на гвардейца посыпалась штукатурка вместе с пылью и кусочками фресок. Свет, проникавший из-под двери, теперь превратился в языки пламени. Красно-желтый, как у «божественного света». Витражи, прежде изображавшие сцены и лики святых, а теперь сцены оргий, задрожали и рассыпались в прах, обрушившись градом разноцветных осколков на Джеймса. Тут же, через разбитые окна, в зал вихрем ворвался такой же огонь, словно живой и разумный закружившийся, заплясавший вокруг гвардейца. Кадианец протянул руку к огню, и к своему удивлению заметил, что не чувствует боли от пламени. Огонь, словно шелковый, мягко обтек его руку, не нанеся вреда. Он поднял взор к верху, заметив, что вся тьма исчезла из зала, уступив свету и огню. Потолок собора был объят огнем, как и все вокруг. Он сделал несколько шагов через огонь к двери, и потянул за ручку, впустив еще огня в собор. Он перешагнул порог, и вышел в пустоту. Позади раздался громкий грохот, и весь собор наконец рухнул. Джеймс закрыл глаза, дав иллюзии раствориться. Очнулся гвардеец уже в подземном укрытии отряда, огласив библиотеку болезненным стоном. К нему сразу подошел Ирвин и Койой. Арбалетчик сел рядом, и заговорил: — Ну наконец-то ты очнулся, мы уж заждались. Пить хочешь? У нас вина немного осталось. — Койой, тем временем, достала амулет и несколько секунд читала какое-то заклинание. Наконец, она закончила, и удовлетворительно хмыкнула. — Не под контролем. Есть некоторое количество демонической энергии, но это остаточный эффект, должен скоро пройти. — Дай, в горле пересохло. — Ирвин дал Джеймсу бутылку, и тот жадно отпил из нее. Отдав бутылку обратно Ирвину, он оперся на пол, и попытался встать. Но потерял равновесие, и чуть не упал обратно. Джеймсу казалось, словно кто-то вогнал ему раскаленный гвоздь в голову. Пошатавшись, он все же встал на ноги, впрочем, не без помощи Ирвина и Койой. — Стена… Что со стеной? — Джеймс огляделся, и сразу увидел Ричарда, отрешенно точившего клинок. Ни Торбо, ни паладина, ни графа рядом не было. — Взорвали? Ирвин покачал головой и вздохнул: — Эта гадина сорвала все планы, обезвредив заряды. Вот попадись она мне, я бы с нее шкуру спустил! — А где все остальные? Сир Боррик, Торбо? Его светлость? — Они заняты новым планом. — ответила Койой. — Господина ты видишь и сам. Вскоре, в чертог вошли остальные члены отряда. Граф выглядел злым, уставшим, и раздраженным, сир Боррик и сир Бедивер были не лучше. Увидев Джеймса, Арчибальд остановился, и огласил на всю комнату: — Все сюда, немедленно! — когда отряд подошел, он прокашлялся и продолжил. — Итак, эта поганая предательница сорвала нам план, и едва ли мы подорвали хоть что-то. И поэтому, наша новая цель — Собор, а именно, приют. Если убить всех ее ненаглядных сироток сразу вместе с ней да еще и разрушить оскверненный собор, то мы избавимся от одной из главных угроз. Да, весьма иронично что патриотам Лескатии приходится уничтожать одну из национальных гордостей. Я бы даже засмеялся, если бы все не было так плохо. «Вот Саша удивится, когда я приду к ней с огнем и мечом, заместо мира.» — подумал Джеймс, усмехнувшись. — Но там же дети… — подал голос Ричард, в ужасе смотревший на командира. — Нельзя же так…Это слишком… — Волк, это и вправду слишком, — сказал Торбо. — Ты точно уверен, что стоит это делать? — Во-первых, едва ли те существа, что там обитают на данный момент, имеют право называться детьми. Во-вторых, мы не можем позволить этим тварям и дальше осквернять один из главных храмов Илиас. И в-третьих… — граф собрался с мыслями. — Мой жизненный опыт подсказывает, что от чертовых детей всегда одни проблемы. — Я согласен с графом, так долго рядом с таким излучением прожить и остаться нормальным невозможно. — ожил паладин. — И это, мужики, я спросил богиню — он на несколько секунд замолчал, оглядывая собравшихся. — Она дала добро на подрыв Собора. Так что… — РВЕМ СОБОР НАХЕР! — радостно заключил граф, заметно посветлевший и выглядевший очень довольным.

***

— О, богиня, услышь мою мольбу… — Саша склонилась пред слегка переделанным алтарем Собора в молитве. — Да-да, я здесь. Что случилось? — Дело в том, что я встречалась со своим сыном и… — Саша вздохнула. — Я боюсь. Боюсь, что он не примет меня такой, какая я сейчас есть. Я не хочу давить на него, это лишь отталкивает его от меня. К тому же, я нашла у него на теле множество неприятных шрамов, не говоря уже о шрамах на душе. Я никогда не была матерью по-настоящему и я боюсь не справится с этим. Знаю, что я отказываюсь от борьбы и выбираю легкий путь, но… — Ну давай, рожай уже. — Я хотела спросить… — Саша собралась с духом и спросила. — Есть ли какой-нибудь способ омолодить человека? Некоторое время богиня молчала. — Да, способ есть. И он неоднократно применялся ранее… Раз 15, по-моему. — в голосе богини слышалась легкая неуверенность. - Вот, держи. На алтарь из ниоткуда опустился фолиант в темном переплете. — У тебя должно хватить сил, но ритуал довольно трудоемок… А еще требует всем известную форму физического контакта, как-никак, его разрабатывали монстры. В частности, Эрубетией, Королевой Слизней, несколько столетий назад. Уверена, что справишься? — Да, моя богиня. — не описать словами, какой радостью наполнили ее сердце эти слова. — Я справлюсь. — И да, пока ты здесь. У ритуала есть побочный эффект… — богиня слегка замялась. — В общем, вместе с возрастом возвращаются воспоминания на тот момент. Иными словами, твой ненаглядный Джеймс будет и телом и разумом в том возрасте, в который ты его перенесешь. Такие дела. Некоторое время Саша молчала, но потом, подняв глаза к небу, она промолвила, находясь в состоянии транса: — Да, моя богиня, я поняла. Это и вправду просто чудесно… Я обязательно попробую спасти своего сына с помощью этого ритуала. Благодарю вас, я — ваша вечная должница… — Да-да, а теперь иди. Когда Саша ушла, богиня молчала еще некоторое время, но потом сказала, обращаясь к самой себе: — О заварные рулеты… Кажется, я создала монстра. Пойду посмотрю, как люди трахаются, это поднимет мне настроение. Или сперва рассказать Джеймсу? Ох, сложный выбор, скажу я вам!