Освободитель поневоле

Открыв глаза, Джеймс первые несколько секунд разглядывал незнакомый потолок над собой. Белый и ровный, на небольшой высоте, он никоим образом не напоминал уходящий в полумрак потолок тронного зала Пирамиды. Также, судя по ощущениям, он лежал отнюдь не на твердом каменном полу, а на кровати. Абб не знал точно, где он сейчас находится, но одно было очевидно — он не в Пирамиде. И это не могло не радовать, ведь его, скорее всего, подобрали свои. Маловероятно, что какой-нибудь недобиток после той бойни очнулся бы и ушел вместе с ним через тайный ход (если такой найдется). Скорее всего, прорвавшись через ловушки, члены команды смогли его вылечить и он сейчас находится на «своей» территории. Причем, судя по всему, в лазарете, ведь раны, полученные им в том бою, судя по ощущениям, были исцелены. Сильно напрягало только отсутствие брони и общая сильная усталость тела. Последняя была, скорее, неприятной, нежели опасной, но в случае боя с ней придется считаться. Оставалось только надеяться, что она скоро исчезнет. Приподнявшись на кровати (да, он не ошибся), Джеймс оглядел место, в котором находился. Это явно был не лазарет, скорее комната в каком-нибудь богатом постоялом дворе. Неокрашенные стены были сделаны из гладкого на вид желтого камня, как и многие другие постройки в Сабасе. Пол, такой же каменный, начисто вымыт и накрыт красным шерстяным ковром. Из двух больших окон, окаймленных бронзой, в комнату лился яркий солнечный свет, делавший тени на полу короткими. Слева от кровати стоял деревянный стол, на котором лежали какие-то бумаги, и стул с железными ножками. В отдалении располагался шкаф из какого-то темного сорта древесины, не похожего на ранее виденные Джеймсом. Большое зеркало стояло в противоположном от шкафа углу, играя солнечными зайчиками. Ему только и оставалось что радоваться, потому как прежде в таком богатом окружении ему не приходилось бывать. Но какого-то особого восторга все это богатство у него не вызвало. Все-таки, в вещах он ценил практичность и удобство, а не красоту. — А, ты уже очнулся, — раздался голос Тамамо из дальнего угла комнаты. Кицуне сидела за небольшим столиком, окруженная множеством бумаг. — Чего тебе надо? — только появившееся хорошее настроение можно было считать безнадежно испорченным. — Не так много. Просто поговорить. — О чем? — У меня для тебя есть две новости: хорошая и так себе, — кицуне отложила лист, который держала в руках, в сторону, и продолжила. — С которой мне начать? — Есть кто-то, кто может рассказать их за тебя? — глядя на ухмылку Тамамо, Джеймс мрачно подумал, что, похоже, ему от нее просто так не избавиться. — Если бы кто-то и мог, это все равно осталось бы моей работой. Все остальные разошлись по делам. — Куда? — Как ты уже понял, мы в Сабасе. — кицуне дождалась легкого кивка Джеймса, после чего продолжила. — Это — покои для небогатых или малознатных гостей, во дворце. Королева честно пыталась запихать «героя дня» куда-нибудь поближе к тронному залу, но графу удалось ее отговорить — нечего всем проходящим мимо придворным на тебя пялиться. Ты теперь местная знаменитость, все же, не каждый день человек убивает фараона. Джеймс не был вполне уверен, как на это реагировать. По правде, его не особо заботила народная известность, главное что бы дурацких прозвищ не давали, типа того, что он заработал после Псебы. — Может, ты перейдешь уже к делу? — Ладно. — Тамамо пожала плечами. — Хорошая новость состоит в том, что ты полностью здоров. Еще пару дней иногда возможны приступы легкой слабости, но это нормально. Твоя энергосистема пережила шок сначала от сильного заражения демонической энергией, а потом от выжигания последней паладином. — она серьезно посмотрела ему в глаза. — Постарайся больше не доводить до такого, ладно? Это не кончится хорошо для твоего организма. — Постараюсь. Это вся «хорошая новость»? — Нет. Видишь ли… — Тамамо спрыгнула со стула и начала ходить по комнате. — Ты ведь первый раз убиваешь кого-то реально сильного? В смысле, уровня Арисарры? — Да. Хотя… Я убил лескатийского предателя, Декатора Парадита. Он был силен. — Джеймс внимательно следил взглядом за кицуне. — Это важно? — Конечно же! — девочка возмущенно прянула хвостами. — Не в ближнем бою? — Нет, расстрелял их. — Правильно… — кицуне задумалась. - Нет, я бы заметила... Кхм... В любом случае, поздравляю тебя. — С чем? — Что? Ты не знаешь? — удивленно спросила лиса. — Тогда… Скажи, ты знаешь о феномене «Канала душ»? — Нет. — Джеймс промолчал, выразительно глядя на нее. — Ясно. А про закон Груассы? — Аналогично. — Угх. Но про коэффициент… — Ни малейшего понятия. — Джеймсу пришлось остановить ее — кицуне уже явно издевалась. — Черт. — По крайней мере, огорчилась она весьма натурально. — Тогда придется долго объяснять. — Не надо. — Почему? — Придется долго понимать. А я в этой вашей… магии… — Джеймс с трудом выдавил из себя эти слова. — … ничего не смыслю. — Хорошо, тогда постараюсь покороче. — Тамамо на пару секунд задумалась. — Ты знаешь о такой штуке как «Закон сообщающихся сосудов»? У вас он мог называться по-другому, но… — Напомни. — В общем так. На столе стоят два равных по объему закрытых стеклянных сосуда, скажем, цилиндрической формы. — Тамамо показала руками как это примерно выглядит. — Один полон воды, а другой пуст. Их соединяет небольшая трубочка, заслонка в которой не дает воде перетечь из одного сосуда в другой. Знаешь, что будет, если эту заслонку убрать? — Воды в сосудах станет поровну. — Джеймс кивнул. Это было очевидно. — Но какое отношение… — Слушай, если бы это не имело никакого отношения — я бы и не завела этот разговор. — нахохлилась Тамамо. — К тому же, ты сам просил попроще. — Допустим. Продолжай. — Так вот. Души живых существ, по сути — это те же запаянные сосуды с энергией. — Тамамо изобразила руками шар. — Только, в отличие от тех, что из примера, они способны как увеличиваться в размерах, так и уменьшаться. И, когда души соединяются, начинает работать тот самый закон о сообщающихся сосудах… — тут кицуне вздохнула. — Вообще это называется «Канал душ» и там одной теории, и описания полярностей с условиями на десять страниц мелким почерком, но тебе это знать не надо — вряд ли ты когда-нибудь соберешься с этим экспериментировать. — А кто-то этим занимается? — Джеймс почувствовал отвращение. — Нет, уже полтыщи лет как. — Тамамо покачала головой. — Там все уже изучено и записано. Как с силой тяжести. Бесперспективняк. Полный. — Ясно. — Ладно, я продолжаю. Как ты понимаешь, души почти всех мамоно вмещают больше энергии, чем душа среднего человека, поэтому именно при… взаимодействии разных видов «Канал» проявляется сильнее всего. Соединить души можно множеством способов. Простая телесная близость, сильные чувства, специальные методики, заклятия, секс… — тут кицуне пожала плечами, словно говоря: «Ну что поделать.» — Убийство. — до Джеймса дошло. Он почувствовал, как в душе поднимается тревога. — И на сколько сильная передача тогда? — Зависит от расстояния от убийцы и способа убийства. Сам понимаешь, стрела в горло в этом плане не сравнится с рукопашной. — И что в моем случае? — Джеймс напрягся. — С тобой все сложно. — Тамамо внимательно смотрела на него. — Тут у нас есть два неучтенных фактора. Во-первых, твоя душа сильнее, чем, допустим, у того же Торбо. С чем это связано — я вообще без понятия, но желание в тебе покопаться испытываю достаточно сильное, — заметив взгляд Джеймса, она усмехнулась. — Расслабься, я не собираюсь этого делать — и без того работы по горло. Теперь во-вторых… Даю подсказку — название из двух слов, начинаются на «д» и «э». — Демоническая энергия. — Джеймс тяжело вздохнул. — Почему всегда она? — Может, потому что в современном виде эта херобора рассеяна вообще везде? — поймав удивленный взгляд Джеймса, Тамамо невесело улыбнулась. - Да, на континенте Илиас тоже. Минаги хорошо постаралась со своей «грязной бомбой». — Понятно. Дальше. — Так вот, демоническая энергия в данном процессе, насколько я смогла понять, выполняет роль некоего отвода, конвертируя часть передаваемой энергии в себя, а остальное рассеивая. В твоем случае это тоже произошло, но… — Тамамо пожала плечами. — Сам должен понимать, по сравнению с Арисаррой ты как ванна против водохранилища. Часть передаваемой энергии все-таки смогла прорваться в твою энергосистему и прочно в ней угнездиться. В ответ, Джеймс промолчал. — Впрочем, не все так плохо. — заметив его состояние, Тамамо подняла руки на уровень груди, ладонями к нему, будто пытаясь успокоить. — Я не зря отделила демоническую энергию от этой — она совершенно не «грязная». Фактически, это концентрированная смесь жизненной и магической силы, а от нее вреда в небольших дозах еще никому не было. Наоборот — одна польза. — И какая же? — Увеличение физической силы, выносливости, крепкости костей и так далее. Не особо большое, но если будешь продолжать в том же духе (то есть, убивать монстров божественного уровня направо и налево)  — то уже довольно скоро сможешь на равных потягаться, например, минотавром. При условии, конечно, что тебя раньше не поймают — ты станешь слишком заметной фигурой. — Все равно не вижу ничего хорошего. — Ох… — Тамамо помассировала виски. - Да, ты теперь где-то на полпроцента не человек. Большое дело, черт побери! Лучше думай о том, какие возможности это открывает. — Теперь у меня больше шансов убить кого-то еще более сильного? — В точку. — Если эта новость хорошая, — Как ни крути, это надо было обдумать. — То какая же тогда вторая? — Которая «так себе»? — Тамамо хмыкнула. — На самом деле та же Гранберия по этому поводу со мной вряд ли согласится. Я вот думаю — а стоит ли тебе знать подробности? В конце-концов… — Что бы это ни было — стоит. — Хм… Полагаю, ты прав. — кицуне слегка нахмурилась. — Это ведь частично и твоя вина тоже. — В чем? — Помнишь свои приключения в Лескатии? Те, благодаря которым части армии Ордена удалось уйти и сгорела половина города? — Конечно. - да, такое сложно забыть. — В общем, из-за них я теперь всеми своими планами на наше дальнейшее продвижение разве что подтереться могу. — Тамамо взяла со стола несколько листов и потрясла ими, придавая веса своим словам. — Донесения разведки Сабасы. Из-за того, что Роккату удалось уйти с частью армии, а с континента ему постоянно идут подкрепления, у Друэллы сильно болит голова. Так что она обратилась к своей матери и сестрам с просьбой дать еще войск, чтобы окончательно вышибить Орден с Сенторы. — А что с ее старой армией? — Кроме того, что вы ее проредили? — кицуне усмехнулась. — Все в порядке. Просто они заняты колонизацией, отстраиванием городов заново и ловлей остатков армии Лескатии на оккупированных территориях. — Кто-то еще остался? — Джеймс немного привстал. — Да. В основном недобитые пограничные гарнизоны. С падением Лескатии смысла в охране границ осталось не так много, так что они решили бороться из тени, вдохновленные вашим примером. Не то чтобы особо успешно, но неприятности доставляют. — тут девочка вздохнула. — Нам же от этого одна головная боль. Родственницы откликнулись на просьбу, так что теперь вся северная Сентора и Гранд-Ноах бурлят из-за наборов в добровольческие батальоны и их перемещений. Вся эта движуха будет еще около полутора месяцев, а потом… — Тамамо ударила кулаком в ладонь. — Хрясь! И Порт Наталия падет. — Ты так в этом уверена? — Ну, не сразу. Но падет. Еду там брать неоткуда, доставка припасов морем уже стала небезопасной, а во время осады ее и вовсе невозможно будет провести, ровно как и эвакуацию. К тому же, Шабаш решил основать в Лескатии свое отделение, так что при штурме Порта Наталии будут ведьмы. Много ведьм. А они отлично работают и как артиллерия, и как стенобитные орудия. — Что ж она их в прошлый раз не использовала? — Шабаш не был так уверен в успехе операции. — Тамамо усмехнулась. — Ириала лично прибыла в день битвы, чтобы на нее посмотреть. Как видишь, результатом она осталась довольна. — Даже после того, как мы сожгли Трущобы? — Ага. Сомнения вызывал именно захват города, а нормального его удержания от Друэллы никто и не ждал. — Странная логика. — Какая есть. Но мы отошли от темы. — Тамамо серьезно посмотрела на него. — Из-за того, что на пути нашего дальнейшего следования такая движуха, мы с Микаэлем посовещались и решили, что группе меньшего размера будет легче пройти незамеченными. А так как выгнать ту же Гранберию — просто глупо, мы решили сократить число за счет вас. — Вы решили избавиться от людей? — Джеймс недобро нахмурился. — Нет, не избавиться. Если после описания ситуации они решат уйти — мы не будем препятствовать. К тому же, у каждого из вас наверняка найдутся дела в Лескатии. — Тамамо откинулась на спинку стула. - Нет, серьезно, вы чертовски заметные. Громадный рыцарь, паладин Илиас (которого вообще тяжело прятать), психованный старик и странный солдат с непонятным оружием. Даже если мы прикинемся бродячим цирком — это не решит всех проблем. — То есть… — Нет, не подумай, ты очень полезен, просто… — кицуне вздохнула. — Слушай, я не хочу тебя обидеть. Ты отличный парень… когда не бесишься и не палишь во все стороны. Но и ты пойми — если мы не дойдем (а шансы на это, как ни крути, отнюдь не малы), то одной Темной ведомо, куда Минаги заведет этот мир. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее меня пробирает… Я просто пытаюсь снизить вероятность провала. Если ты решишь уйти — я не буду останавливать, но если ты решишь остаться… — Я подумаю над этим. А теперь проваливай. — Как скажете, о ваше великолепие. — легко спрыгнув со стула, Тамамо сгребла бумаги и направилась к выходу. У самой двери она обернулась. - Да, раз уж мы упоминали… Как ты убил Арисарру? Она не самый простой противник. — Просто стрелял в голову пока она не сдохла. — Джеймс ухмыльнулся. — Не так уж и сложно. — О. Ясно. — кицуне кивнула. — Выздоравливай. И да… Мы ждем ответа. И закрыла за собой дверь. — Ну и что ты надумал? Когда где-то через десять минут в комнате раздался голос куклы, Джеймс немного вздрогнул. Удивительно, но он умудрился совсем про нее забыть. Непростительная ошибка. Сев на кровати, он увидел, как Миния сидит на месте Тамамо, держа в руках кружку с чем-то дымящимся. — Последнюю неделю ты не вылезала и не пыталась вызвать меня на одну из твоих «проникновенных бесед». Я надеялся, что так будет и дальше. Зря, наверное. — Зря. — кукла улыбнулась. — Я просто взяла перерыв. Да и ты был очень занят. Сейчас как раз самое подходящее время. — Ну здорово. — Не надо постоянно принимать меня в штыки. — Миния покачала пальцем. — Я тебе помогаю, помнишь? — Да. Правда, у тебя свои мотивы, которые мне наверняка не понравятся, но, право, это мелочи. — Джеймс поморщился. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — кукла поставила тут же испарившуюся чашку на столик и сложила пальцы «домиком». — Только и всего. — Какая трогательная забота. — Если тебе так неприятна наша беседа, то почему ты ее затягиваешь? Мой вопрос все тот же. — Я еще не решил. — Джеймс откинулся обратно на подушку. — Но, скорее всего, я предпочту остаться с командой. — Оу. — Миния удивленно раскрыла глаза. А потом, коварно прищурившись, засмеялась. — Охо-хо-хо, братик, неужели? Неужели ты наконец это понял? — Что понял? — А я-то думала… Как же это мило, братик! Я так рада за тебя! — О чем ты вообще, разрази тебя гром?! — Я о твоей влюбленности в Тамамо, глупый! Ты наконец-то нашел объект обожания — милую девочку с девятью мягчайшими хвостами! Джеймс сел на кровати и посмотрел на Минию с непонятной скукой во взгляде. — Знаешь, это самая тупая из всех идей, которая только могла появиться в твоей голове. — Но это же очевидно. То, как ты с ней себя вел последнее время, то, как вы сейчас разговаривали… Ты стал гораздо терпимее к ней относиться. — Все еще не вижу никакой связи. Да и с чего бы это? Она ксенос. — Хочешь, чтобы я объяснила? — Миния подалась вперед, изучающе глядя на Джеймса. — Нет. — тот мрачно посмотрел в ответ. — Твой воспаленный ум опять придумал какую-то не имеющую ничего связанного с реальным миром теорию и теперь ты пытаешься скормить ее мне. Как обычно. — И все-таки я начну. — Миния театрально прокашлялась. — Как ты наверное уже понял, монстры, живущие в этом мире, практически ничем не напоминают ксеносов из твоего родного. Но, благодаря тому, что ты сражался против них на стороне Ордена, это было не так заметно. Но… Сейчас вы на одной стороне. Гранберия, Тамамо, Микаэль, жители этого города… Они не желают тебе зла. И ты начинаешь потихоньку оттаивать, все больше поддаваясь соблазнам. — по лицу куклы скользнула улыбка. — Забавно. Я столько времени пыталась согреть тебя изнутри, а мне нужно было только ждать. Признаю, мои слова про твою влюбленность — шутка, но реакция на нее весьма показательна. Раньше ты бы отреагировал гораздо сильнее. Как бы сильно ты не боролся, но этот мир все больше и больше меняет тебя. Интересно, братик, что же нас ждет в конце? Несмотря на отчаянные попытки разозлиться, Джеймс и сам заметил, что этот безумный, сумасшедший мир действительно меняет его. С неприятным ощущением бегущих по спине мурашек кадианец понял, что ее тезисы отлично подходили к уже долгое время плававшей у него в голове мозаике из вопросов. Он, разумеется, замечал, что иногда странно реагирует на происходящее, но считал это проявлениями усталости. В таком случае, наверное, будет лучше… Нет. Это все ложь. Он не начинает размякать. Она просто хочет его запутать и сбить с пути. Кстати об этом… — Неплохая теория. — сказал он, глядя ей в глаза. — Но у меня есть вопросы. — Разумеется, братик. Спрашивай. — Ты почти не говорила со мной около полутора недель, сидя где-то в глубине моего мозга и что-то замышляя. И вдруг, сейчас, когда эта лиса предлагает мне покинуть команду… — в голову вдруг пробилась тревожная мысль о том, что он считает монстров не временными союзниками, а частью своей команды, но он отмел ее в сторону. — Ты вдруг появляешься словно черт из табакерки и выдвигаешь теорию, после которой я должен в панике от всего открещиваться и стараться держаться подальше от упомянутых тобой монстров. — немного помолчав, Джеймс закончил. — Ты ведь просто не хочешь, чтобы я шел дальше, верно? Кукла замерла, глядя на него. На ее лице быстро промелькнули несколько эмоций, но под конец осталась лишь какая-то слабая грусть. — Да, братик. И это было неожиданно. Зная ее характер, Джеймс скорее предположил бы, что кукла просто фальшиво рассмеется на это и продолжит гнуть свою линию, окончательно уведя разговор в область бесконечной пикировки, но… Она просто сдалась. Это немного пугало. — Я так и думал. — Наверное, это было слишком очевидно… — Миния потупилась. — Прости. Просто… Мне страшно. — Из-за чего? — Как бы вы ни шли, рано или поздно ваш путь будет пролегать через северную часть Сенторы. Они там уже давно не были, так что слабо себе представляют обстановку. Я — была. Лескатия — ничто в сравнении с Грангольдом или Голдпортом. — И это должно меня испугать? — Монстры там сильнее, чем где бы то ни было, за исключением Хеллгондо. Даже простые монстры вроде слизи могут одолеть вооруженный отряд Ордена. — Миния мрачно перечисляла, глядя ему в глаза. — Воздух густой из-за обилия демонической энергии, а любая лесная опушка таит нешуточную опасность. Тебе нельзя там находиться. Если вас засекут — шансы на успех будут ничтожны. — Тем не менее, тем же ксеносам ты там находиться разрешаешь? — Они сами выбрали этот путь. — кукла пожала плечами. — Я все еще верна Госпоже Минаги, братик. И я все еще желаю ей победы, несмотря на то, что видела, путешествуя вместе с тобой. Тамамо, Гранберия, Микаэль, Сара и прочие — они принадлежат тому миру, что был уничтожен войной с Орденом. Старому миру. И сейчас они отчаянно пытаются его вернуть, потому что понимают, что мир, который строит Минаги, во многих деталях гораздо лучше. Да, многое еще не доработано, из-за чего Сара и решила их поддержать, но это ненадолго. Они не хотят меняться, как того требует время, и рискуют остаться на обочине истории. — в глазах куклы на мгновение сверкнула сталь. — А их гордость не может им такого позволить. Так что они решили устроить еще одну мясорубку, еще сильнее приблизив мир к пропасти, из которой им уже вряд ли выбраться. — Слишком мрачно для тебя. — Все меняются, братик. — Миния грустно улыбнулась. — Я видела столько крови, пока шла вместе с тобой… И хотя я просто не могу тебя винить, это истощает меня. Я… Я боюсь, братик. В том бою с фараоном я едва сдерживала ее и то только потому, что она не знала о моем присутствии. Если вдруг нам встретится кто-то более искусный в ментальной магии… Или ты пропустишь хотя бы один удар живущих севернее монстров… — в ее глазах блеснули слезы. — Я не смогу тебя защитить, братик. Пожалуйста, не иди дальше. Можешь присоединиться к остаткам войск Ордена, можешь убивать монстров там или просто осядешь здесь — мне все равно. Просто не иди дальше. — Если я скажу, что подумаю об этом… — Джеймс собирался с мыслями. — Тебя это устроит? — Да, братик. Спасибо. Спасибо.

***

Глядя на расположившиеся вокруг здания, Боррик мрачно думал о том, что, похоже, искомого тут не найдет. Судя по всему, храма Илиас в Храмовом квартале Сабасы он не найдет… Хотя это и неудивительно, если учитывать то, как здесь «любят» Орден. На Боррика косились и, похоже, только повязка, говорившая о том, что он гость королевы, не давала некоторым любопытным подойти и спросить у него, что он тут забыл. Бродя по этому району уже около получаса, Боррик увидел около десяти храмов. Тут были как и более-менее известные ему храмы малых местечковых верований, посвященные разным видам монстров из наиболее сильных, так и храмы ведущих мировых религий, вроде храма Четырех Элементов. А храма Илиас не было. Возможно, Боррику стоило воспылать священной яростью и обрушить ее на головы еретиков, но он не видел в этом никакого смысла. Конкретно сейчас это ни к чему не приведет. Да и Илиас по этому поводу молчала, так что он решил просто продолжить поиски. — Эм… Приветствую, высокопреподобный сир. — вдруг услышал он женский голос. — Вы кого-то ищете? Обернувшись, Боррик, к своему удивлению, увидел монахиню культа Илиас в немного устаревшем сине-белом одеянии. Молодая девушка робко смотрела на него, сложив руки на груди в приветственном жесте. Рядом с ее ногами стоял небольшой мешок с продуктами. — Приветствую, сестра… — Мирена, ваше высокопреподобие. — монахиня поклонилась. — …Мирена. — Боррик улыбнулся. - Да, вы правы, я ищу храм Илиас и я очень рад тому, что встретил вас. Проводите меня? Конечно, он мог просто ей приказать, но… Зачем? Относиться к нижестоящим с уважением — совсем не трудно, а эффект это оказывает огромный. — Разумеется, ваше высокопре… — Просто «сир Боррик», сестра Мирена. — паладин пожал плечами. — Я и сам знаю, что мой титул очень долгий. — Как прикажете, сир Боррик. — монахиня слегка улыбнулась и, подняв пакет, сказала. — Прошу, следуйте за мной. Несколько минут они молча шли по улице. Боррик смотрел по сторонам, а Мирена о чем-то размышляла. Наконец, паладин решил продолжить разговор. — Судя по всему, храм богини построили где-то в глуши, не так ли? Я не нашел его, пока ходил здесь. — Да, к сожалению, это так. — Мирена вздохнула. — Даже до войны наша вера не пользовалась здесь популярностью, что уж говорить о сегодняшнем дне… У храма сейчас не лучшие времена. — Сколько человек сейчас живет в нем? — Мало. Большая часть служителей ушла несколько лет назад, так что остались только я и наш настоятель. — Кто? — Преподобный Рэй, сир Боррик. — Рэй?! — паладин застыл на месте. — Тот самый Рэй из Пятой Освободительной Армии? — Да, сир Боррик. — Мирена удивленно обернулась. — Вы знакомы с ним? — Разумеется! Мы хорошие приятели… когда-то были. — Александр поморщился. — Я считал его погибшим при потере Грангольда, или еще хуже… А он оказывается, все это время был здесь! Почему он не уехал? — Я не знаю, сир Боррик. Боюсь только, что его высокому преосвященству не позволяет здоровье. — Насколько все плохо? — Он слеп, очень слаб и не может ходить. И… — Мирена прикрыла глаза. — Святая энергия, сир. Она разъедает его. При обороне Грангольда он выложился слишком сильно… Боюсь, ему осталось совсем немного. Чудо, что он до сих пор жив, хоть я и молилась о его здоровье каждый день. — И не только молилась, верно? Тяжело, наверное, одной приглядывать за храмом? — Милостью богини пока все удается. — Мирена улыбнулась. — Вы очень наблюдательны, сир Боррик. — Да… — паладин прищурился. Внезапно его голос стал жестким. — Я наблюдателен. Достаточно, чтобы распознать монстра под иллюзией. Сними ее. Немедленно. Мирена застыла как вкопанная, даже не пытаясь оправдаться. Тяжело и грустно вздохнув, девушка сложила руки на груди и что-то прошептала… В ту же минуту вместо ее ног возник длинный зеленый змеиный хвост. — Как прикажете, сир Боррик. — Ты ведь понимаешь, что я имею полное право казнить тебя прямо здесь? — паладин зло смотрел ей в глаза. — К твоему счастью, я сегодня в хорошем настроении и позволю тебе объясниться. — Благодарю, сир… — Быстрее. — Я была монахиней в одном из новосозданных сразу после войны храмов. Когда прошла Волна, многие из моих братьев и сестер обратились, как и я. Большинство из них решили, что, став монстрами, они больше не угодны богине как слуги, и ушли в разные стороны. Я смогла перебороть инстинкты и отправилась в Сабасу. — Мирена помрачнела. — Было тяжело. Каждый день стал испытанием на верность и силу воли. — тут она замялась. - И, боюсь, мне не всегда удавалось сдерживаться. — Я вижу. — взгляд Боррика немного потеплел. — И потом ты решила остаться тут при храме, не так ли? — Да, сир Боррик. — Клянешься ли ты говорить только правду перед ликом богини? — Клянусь. — Не нарушала ли ты законов богини в бытие своем монахиней при храме? — Нет. — Не причиняла ли ты вред умыслом или делом своему настоятелю или другим людям? — Нет. — Не давала ли ты волю инстинктам? — Шесть раз они оказались сильнее меня, — Мирена потупилась, после чего тихо-тихо ответила. — Я удовлетворила похоть по договору с человеком. «Ну, босс, ваш вердикт?» «Ее душа чиста.» — голос богини звучал совершенно невыразительно, но Боррик знал, что Илиас понравились ответы ламии. — «Пусть служит.» «Но она монстр, босс. Вы ведь…» «Иногда я даю второй шанс, Боррик. Кому как не тебе это знать?» «Понял, босс.» — Богиня принимает твои ответы. Ты можешь продолжать служить ей. — О… — глаза Мирены наполнились слезами. Она покачнулась, словно хвост перестал ее держать. — Спасибо, спасибо! — Докажи, что достойна такой милости… — Боррик тяжело вздохнул. Такие инциденты сильно его утомляли. — И отведи меня в храм наконец, черт побери! Как-то все это очень просто получилось. Давным-давно он считал, что разговор с богиней — это нечто чудесное, словно сами небеса снизошли на землю. На деле все было очень просто и обыденно. С одной стороны, это ему нравилось — богиня никогда не перегибала палку и, в целом, была неплохим собеседником. С другой стороны, ему постоянно казалось, что что-то не так. Уж больно обыденно все проходило… прямо как сейчас. — Проповедь скоро начнется, сир Боррик. — Мирена спешила, заходя в храм. — Прошу меня простить, но вам лучше поговорить с Преподобным Рэем после нее. Вы можете остаться здесь и послушать… Для нас честь принимать вас сегодня. — Так и сделаю. — паладин кивнул, входя вслед за ней. Хотя храм (обычная небольшая церковь Илиас) и выглядел снаружи слегка побитым, изнутри он был чисто вымыт и светел благодаря светильникам под потолком и свету из окон. Мирена хорошо заботилась о храме, это надо было признать. Сев на скамью в дальнем от алтаря углу зала, Боррик постарался стать как можно незаметнее. Хотя он и сомневался, что на проповеди будет много народу, но нервировать даже их своим присутствием было бы неприлично. Не в этом месте. Через некоторое время двери зала отворились и внутрь храма начал заходить народ. В основном это были мужчины, но… «Черт, я должен был догадаться.» — мрачно проследил паладин за прошедшей мимо девушкой-кошкой. — «Это город монстров. Странно, что Рэй не запрещает им входить.» «Когда-то я уже принимала монстров в свою веру.» — вдруг раздался в голове голос Илиас. — «Это был… интересный опыт. Надо заметить, что их очень удобно использовать как пушечное мясо.» Проигнорировав последнее замечание, Боррик наблюдал за входящими в зал. В целом, монстров было не много, но сам факт их наличия в храме Светлой Богини удивлял и выводил из себя. Похоже, придется с этим смириться. «О, а вот и он.» — с грустью подумал Боррик, глядя на возвышение перед алтарем. — «Сильно сдал.» Преподобный Рэй выглядел плохо. Одетый в старые поношенные одеяния полкового капеллана черного, с участками синего цвета, с закрывающей лицо широкополой черной шляпой (часть униформы Пятой Освободительной Армии), с повязкой на глазах, он производил гнетущее впечатление. Он сидел на инвалидной коляске, которую в зал толкала Мирена. Но стоило коляске остановиться и развернуться к слушателям, как все переменилось. Стихли шепотки и шуршания, люди и монстры застыли, готовясь слушать. Священник распрямился и, «посмотрев» в зал, начал громко и с чувством говорить: — Сегодня, в этот осененный милостью богини день, когда еретическое правление фараонов подошло к концу, я приветствую вас всех в этом святом храме. И тем грустнее мне становится от того, что нас сегодня стало меньше. Некоторые пали в битве, но гораздо больше — не явились пред очи богини. — он на несколько секунд умолк, словно собираясь с силами. — Как печально, что сограждане наши предпочитают плотские утехи духовному спасению, что можно обрести в храме сем. Втуне говорил голос с неба о блуднице Вавилонской: «Выйди от нее, народ мой, чтобы не участвовать нам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее.» «А ведь лиса как-то обмолвилась, что одно из прозвищ Минаги — Блудница Вавилонская.» — подумал Боррик. — «Да, Рэй всегда знал больше, чем говорил.» На протяжении всей проповеди никто не проронил ни звука, хотя было видно, что некоторым монстрам неприятно было тут находиться. Внимательно следивший за залом Боррик видел, как они раздраженно переглядываются друг с другом. Под конец голос Рэя уже гремел под сводами храма, пробирая до костей: — …А вне — псы и любодеи, и лицедеи, и убийцы, и каждый любящий и делающий неправду! «Се гряду скоро.» — возгласила Илиас. — «И возмездие мое со мною, чтобы воздать каждому по делам его.» И дым мучения их будет восходить во веки веков! И не будет им спасения! Так крепитесь же, истинно верные! Крепитесь и несите свет своей веры в самые темные места нашего мира, дабы изгнать оттуда всю мерзость и всех погрязших во грехе! - и, уже немного успокоившись, священник окончил. — Ибо всякий делающий злое, ненавидит свет. И замолчал. Не дожидаясь знака, люди и монстры тихо вставали с мест и уходили из зала, стараясь не оборачиваться. «И все-таки, почему они пришли?» — подумал Боррик, глядя им вслед. — «Очевидно же, что это храм, в котором им не рады.» «Некоторые — по привычке, раньше ведь ходили. Некоторые — за компанию с мужьями… А некоторые… хех.» — у паладина возникло ощущение, что богиня ухмыльнулась. — «А некоторые — просто немного чокнутые легковнушаемые дуры.» «То есть вот как ты думаешь о своих верующих?» «Вот как я думаю о монстрах среди моих верующих. Я их не заманивала, они сами решили поклоняться богине, которая их ненавидит. Что ж, пусть не обижаются потом, если я прикажу им убить свои семьи.» За многие годы общения с Илиас, Боррик понял одно. Богиня была добра и милостива лишь с теми, кто был действительно для нее важен. С паладинами, например. Для всех остальных она была беспощадна. — Здравствуй, Александр. — сидевший в своем кресле Рэй выглядел уставшим. — Похоже, Орден наконец вспомнил обо мне. — К несчастью, нет. — давняя дружба позволяла опускать некоторые формальности, чем Боррик всегда беззастенчиво пользовался. — Я тут… проездом. — Ясно. Я предполагал, что так и будет. — Слушай… — Александр замялся. Для него это было нетипично, но и вопрос требовал тщательной формулировки. — Не сочти за грубость, но… Что ты тут делаешь? Где остальные? Где Вис, в конце концов? — Долгая история. — священник снял шляпу и повесил ее на подлокотник кресла. — И не очень приятная. — Я не тороплюсь. Просто… Все, что мне известно — это то, что Грангольд пал семнадцать лет назад, почти сразу после Волны. Из ваших никто на территории Ордена не выбрался. — Думаю, твои данные неверны. — Рэй почесал бороду и ненадолго замолчал, вспоминая. — Грангольд пал не сразу. — Ну, после всех параноидальных метаний я бы удивился, если бы его быстро захватили. Сколько вы держались? — Неделю осады и четыре дня штурма. У нас были дела, не терпящие отлагательств. — Стоп. Неделя и четыре дня? — Да. Мне удавалось удерживать щит над городом неделю, а они не решались атаковать, пока щит не спадет. — священник зло хмыкнул. — Рассчитывали, что мы все поедем крышей из-за осквернения и город впадет в хаос. Тогда бы им не пришлось тратить собственные резервы. — То есть, вот где… — Александр замолчал, собираясь с мыслями. — Но погоди. Они что, не стали ждать? — Как только щит пал, они отключили анти-телепортационные барьеры, чтобы доставить туда еще войск. Чтобы «милостиво» задавить нас численным перевесом. А мы… — ухмылка. - Мы, «кровожадные монстры», начали выводить гражданских через собственный портал. — Что? Серьезно? — тут Боррик замялся. - Ну, в смысле, я понимаю, что это предусмотрено протоколом, долгом и прочим, но все же… Ты мог потратить силы на удар по ним. — Было несколько причин… — Рэй задумался, подбирая слова. Было видно, что ему это тяжело дается. — Во-первых, мы не хотели, чтобы оскверненные гражданские доставляли проблемы. Во-вторых, мы бы все равно не смогли удержать город, а так монстры получили бы гораздо меньше человек в свою армию. В-третьих, это было правильно. Ну, а в-четвертых… — старик усмехнулся. — Нас атаковал Шабаш… Ты знаешь Виса. — Охо-хо. Теперь многое понятно. — Александр хмыкнул. — Дай угадаю, когда вам предложили сдаться, он даже переговоры проводить не стал. — Вообще-то стал. Залез на стену и в рупор высказал все, что думает о… «Малолетках, которых давно не пороли. Во всех смыслах.» — И его отпустили? — Ну да. У нас же были переговоры, а монстры всегда играют честно. — Преподобный Рэй ухмыльнулся. — Так или иначе, потом было четыре дня мясорубки. Они не хотели использовать действительно мощные заклинания, а «миротворцы» всегда были напичканы защитными амулетами под завязку. Первые два дня мы просто стреляли по ним, как по тарелкам на стрельбище. — Медленно до них доходило. — Это Шабаш. Чертовы дети всегда страшно тупили, когда ситуация выходила из-под контроля… На наше счастье. — Он тяжело вздохнул. — На четвертый день мы решили отступить. У нас получилось. Остатки армии смогли уйти через портал на границу между Зипангу и Грангольдом. Я и еще человек десять отступили сюда. — А гражданские? — У меня еще были силы, к тому же помогали маги… Мы смогли обеспечить длинный и стабильный проход на северную границу Лескатии. — Оу. — Поэтому я и говорю, что твои данные, скорее всего, неверны. — Рэй немного помолчал. — Хотя я ни капли не удивлен. — Почему? — Ты знаешь, как в Церкви относились к Пятой Освободительной. Им проще было сделать вид, что нас вообще не существовало, чем признать, что мы выполнили свой долг. Либо их записали как беженцев, либо… — Церковь никогда бы не избавилась от толпы гражданских. — Ты так в этом уверен? — священник грустно улыбнулся и покачал головой. — Знаешь… В начале войны я ненавидел бывать в главном штабе. — Почему? — После пяти минут прослушивания разговоров мне становилось страшно стыдно и за Лескатию, и за Орден, и за Церковь. — Рэй замолчал. Когда он продолжил, в его голосе слышалась скрытая обида и злость. — Я думал: «Неужели эти люди — лучшее, что могут дать стране и миру наши приходские школы и военные университеты? Толстые кабинетные священники, живущие лишь для того, чтобы питаться семь раз в день и собирать подати? Или генералы, заигравшиеся в солдатиков и мостящие телами путь к победе? Что мы оставим после себя, если это действительно так?» — он немного помолчал, переводя дыхание. — Потом, разумеется, война часть из них повыбила. Кто-то решил показать солдатам «всю мощь Илиас» и схлопотал порцию монстрячьей магии, кто-то окончательно зажрался и его заложили свои, кто-то предал… — И ты ничего не сделал? Для «борца за правду» ты был страшно пассивен. Или почему ты не вернулся после войны сюда, если знал, что все так плохо? Мы бы помогли, друг. Ты что, просто посчитал себя всеми брошенным и сдался? — Ха. Как ты себе это представляешь? Если во время войны мне и удалось посадить пару из них, то только потому, что я видел и мог бесконечно бегать по инстанциям в ущерб поддержке наших войск. А сейчас… — Рэй махнул рукой. — Я старый слепой калека, который не может даже передвигаться самостоятельно. Если бы я начал рыпаться и попробовал бы добраться до той же Фолмун, то первый же служка, вызвавшийся подвести «героя войны», просто «нечаянно» спустил бы меня с лестницы. Насмерть. Кстати… — Рэй замялся. — Как там моя ученица, в порядке? Вы успели эвакуировать Сашу? О, нет. В глубине души Боррик надеялся, что не услышит этого вопоса от старого друга. И что ему ответить? Правда, скорее всего, окончательно его подкосит, он и так слишком болен. Но это будет правильно. Или солгать, зная, что ложь вряд ли успеет раскрыться? Он попробует недоговорить. В голове раздался тихий смешок Илиас. — Мне жаль, Рэй, но… Она мертва. На лице священника не дрогнул ни один мускул, но немного изменившийся голос выдавал его с головой: — Вот оно как. Надеюсь, она умерла в бою? — Да. — она действительно дралась с Джеймсом, перед тем как ее убили. — Хорошо. — Рэй немного расслабился. — Просто у меня были нехорошие ощущения по этому поводу, ну, ты знаешь… Рад, что они подтвердились не полностью. Боррик облегченно выдохнул. Конечно, ему было стыдно, но безопасность друга была важнее. Вот черт. Услышав, как воздух выходит из легких Александра со странным облегчением, Рэй «посмотрел» на него повязкой. — Боррик. — Да? — черт, черт, черт. — Как она умерла? Похоже, у него не осталось иного выбора. — Ее убил один из членов моего отряда, когда мы взрывали Собор. — По ошибке? — в голосе едва теплилась слабая надежда, хотя старик и сам понимал, что она абсолютно напрасна. — Нет. Она предала нас Рэй. Судя по всему, еще несколько лет назад. — Почему она это сделала? — Рэй опустил голову и «посмотрел» в пространство перед собой. — Ты знаешь? «Можешь рассказать ему свои догадки.» — Илиас звучала немного виновато. Совсем чуть-чуть. — «Они недалеки от истины.» — Она… начала задавать вопросы. — Понятно. — плечи Рэя бессильно опустились. Он знал, что это значило. Не один священнослужитель пошел этой скользкой дорожкой и не вернулся по ней назад. Потому что Илиас никогда не отвечала на вопросы. — Это не твоя вина, Рэй. Ты не мог знать, что так будет. — Я должен был догадаться. — голос священника звучал глухо и тяжело. — Саша всегда была… умной девочкой. Рано или поздно, это бы произошло. А я… — на глазной повязке появилось небольшое мокрое пятнышко, тут же скрытое спешно надетой шляпой. — А меня рядом не было, чтобы помочь… объяснить… Я спрятался здесь, как последний трус, отказавшись от борьбы за свою страну! — Ты не прав, друг. Вряд ли бы ты что-то изменил! — Откуда ты знаешь? Если бы я был там, если бы я был рядом с ней… Лескатия могла и не пасть! Но я струсил! — Вы самый храбрый человек из всех, что я знаю, святой отец, — Мирена подошла к креслу и положила руки ему на плечи. — Вы спасли меня и многих других от окончательного падения во тьму. — Но там я мог спасти больше… — Вы не можете этого знать. — голос священницы-ламии звучал успокаивающе, убаюкивающе. — Сейчас вы чувствуете гнев, печаль и боль, святой отец. От этого никому не станет лучше. Что произошло — то произошло. Вам нужно немного отдохнуть. Сон все расставит по своим местам… Спите. Спите… С каждым сказанным словом, старик все сильнее расслаблялся. Его голова опускалась на грудь все ниже и ниже, пока он, наконец, не заснул. Мирена, отпустив его плечи, подула на слегка дымящиеся ладони, кожа на которых пошла пузырями. — «Успокоение»? — спросил Боррик, глядя ей в глаза. — Да. — ламия задумчиво следила, как ожоги понемногу исчезают. — Мне все еще тяжело даются слабые чудеса, но… Этого бывает достаточно. Святой отец несет слишком тяжелый груз для одного человека, так что я иногда успокаиваю его. — Спасибо. — Боррик тяжело вздохнул. — Полагаю, мне сейчас лучше уйти. — Да. — взявшись за ручки кресла, Мирена на мгновение поморщилась, но быстро вернула прежнее спокойное выражение. — Я отвезу святого отца в его спальню. Сегодня в храме больше не будет никаких мероприятий, так что, если захотите поговорить — зайдите завтра. — Обязательно. До свидания, сестра Мирена. — До свидания, сир Боррик. Да осветит богиня ваш путь… Выйдя из храма, паладин направился в сторону дворца, угрюмо глядя перед собой. «Иногда мне становится интересно… На кой-черт я вообще до сих пор на тебя работаю, босс? ..» «Может быть, потому что если ты перестанешь, я спалю твой дом дотла?» — недовольно спросила в ответ Илиас. «Не только. Хоть ты и не образец добродетели, которым тебя считают, ты единственная, кто по-настоящему заботится о людях.» — хмыкнув, Боррик закончил. — «В нашем катящемся в ад мире это дорогого стоит.» «Спасибо за лестные слова.» «Не за что, их там почти не было.»

***

«Рынок никогда не молчит.» — ходила поговорка среди жителей Сабасы, нередко нахваливавших одно из самых примечательных мест города. По мнению сира Бедивера, это было пустое бахвальство. Однако, стоя сейчас прямо у входа туда, обозначенного аркой с двумя вставшими на дыбы лошадями, он уже не был так уверен в своих словах. Гвал на рынке и вправду был чудовищный, даже по сравнению с тем, какой иногда стоял в Лескатийском дворце. Жаркое пустынное солнце нещадно напекало голову рыцаря и слепило его, заставляя прищуриваться. Он стал весь потным, как будто от долгой схватки. Ди Вольпе был рядом, но, кажется, совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг, усердно пересчитывая монеты. Закончив свое дело, он вздохнул, и произнес: — Коротко о финансах — все очень плохо. Я начинаю думать, что грабеж караванов был не лучшей идеей с точки зрения увеличения нашего бюджета. — Можно конкретнее? — Серебра днем с огнем не сыщешь, да и меди кот наплакал. На то, что нам нужно, хватит впритык и то только если сильно повезет. — Мы гости королевы и мы спасли этот город… в каком-то смысле. — Торбо пожал плечами. — Нам обязаны предоставить скидку. — Если торгующие здесь хоть немного похожи на армейских интендантов — то мы со скидкой тут только воздух получим. — Волк, перестань портить мне и себе настроение. Давай просто купим что нужно и уйдем отсюда. — Торбо направился сквозь расступающуюся толпу к продуктовому ряду. — Или ты хочешь и дальше запекаться в собственном соку? — Только после того как ты сваришься. Через некоторое время блужданий по рынку, друзья наконец нашли мясной прилавок с более-менее приемлемыми ценами. К сожалению, торговка-минотавр была занята тем, что мрачно сверлила взглядом стоявшую перед ней покупательницу — бледную девушку, закутавшуюся в черный плащ с капюшоном. Та делала то же самое, причем, если сердитый взгляд полубыка выражал неприкрытое раздражение и неприязнь, то бесцветные, как у рыбы, глаза девушки, не выражали вообще ничего. На довольно привлекательном лице это смотрелось жутковато. Когда Торбо и Арчибальд приблизились, граф смог различить немного неправильный прикус, что не оставило никаких сомнений в ее видовой принадлежности. «Вурдалак.» — с неприязнью подумал Волк. — «Немного странный цвет кожи, но это, без сомнения, вурдалак. И что она тут забыла?» Примерно в этот же момент нежить обратила свое внимание на товарищей. Что-то неуловимое промелькнуло в ее взгляде, будто бы она узнала кого-то из них. На ее лице не показалось ни единой эмоции, но возникло ощущение, что эта встреча ей не очень приятна. — Заверните мне и я пойду. — бросила она минотавру. Ее голос звучал немного странно, словно обладательница едва сдерживалась чтобы не зарычать. — Э не, ридна, так не пойдет! — возмутилась монстр, скрестив лапы на груди. — Ты мя уже полчаса доканываешь своим жмотством, а теперь просто хочешь уйти, не доплатив? — У меня нет на это времени. — вурдалак бросила на прилавок мешочек с деньгами и, схватив сверток, пропитавшийся кровью, пошла прочь. — Сдачи не надо. Через пару секунд она растворилась в толпе. «Нехорошо.» — подумал граф, глядя ей в след. — «Кто это вообще такая?» — Вконец оборзели. — буркнула минотавр, быстро пересчитывая деньги в мешочке. — Думают, воскресли — и весь мир их… Тьфу. — заметив Торбо и Арчибальда, она убрала деньги под прилавок обратилась к ним. — Пральна я говорю? — Да, тут я склонен согласиться, — Волк оглядел ассортимент. — Вяленая говядина есть? — Ага. Сколько? — Сколько есть. Мне и еще шестерым дегене… кхм, друзьям идти через весь континент по не очень чистой территории, если вы понимаете, о чем я. — Ага, — монстр важно кивнула и покосилась на белые повязки. — Хавчик не повредит. Дам все шо есть, — вытащив на прилавок объемный сверток, она продолжила, — Двадцать дехирмов. — Дехирмов? — Тутошняя валюта. — минотавр стремительно мрачнела. — Только не говорите, шо у вас их нет. — Нет, — граф пожал плечами. — Мы в городе меньше суток. Лескатийские кроны берете? — В задницу себе запихай свои лескатийские кроны, — проговорила монстр, все больше раздражаясь. — Мало того, шо эти уроды с миром утворили, так еще и страна ихняя скопытилась недавно. Либо дехирмы — либо катитесь отседова. — Да какая разница, металл — он и в Сабасе металл! — А такая — менялы ваши кроны берут под такие грабительские доли, шо хоть вешайся на собственном хвосте. — И все-таки… — Так, пошли вон отседова. — Хватит препираться! — Торбо встал рядом с графом, глядя на минотавра сверху вниз. — Мне не хочется на вас давить… — Ты уже это делаешь. — Не мешай Волк. — повернувшись обратно к внезапно поскучневшей торговке, рыцарь продолжил. — У нас действительно нет других денег. — Не моя проблема. — Ваша, если королева узнает, что вы ставили нам палки в колеса. — ради пущего эффекта граф потеребил повязку. — Арррр… — пробурчала торговка, нехотя соглашаясь. — Пять серебряных крон — и валите. — Не стоит это мясо пяти серебряных. — Волк, прекрати. — Торбо кивнул, передавая деньги. — Тут мелочью, но это ведь не проблема? — Для тя - нет, для меня - да. - Минотавр нехотя сгребла монеты и толкнула сверток в их сторону. — Еще что-то? — Нет, этого хватит. Спасибо. — Иди в жопу. Дальше друзья отправились в овощной ряд. Им надо было закупиться сухофруктами, некоторыми овощами, приправами и прочим. Еще было бы очень неплохо найти палатку, где торговали бы вином, но это было необязательно — Боррик, главный потребитель, недавно получил пропуск в королевские погреба. Продуктовый ряд рынка тянулся чуть ли не до самых крепостных стен, и он не был единым. Иногда его прерывали самые разнообразные строения — склады, непонятные шатры, лавочки красильщиков, дубильные мастерские, один раз даже попалась кузня, где, правда, ковали одни гвозди да подковы. По пути им встретилось весьма занимательное здание. В отличие от всех рыночных построек, оно было двухэтажным, а его окна закрывали неплохие занавески — признак зажиточности и богатства. На нем не было никаких вывесок, но люди как и монстры туда заходили, и выходили, нередко улыбаясь. — Эй, Волк, давай зайдем, может там есть то что нам нужно? — предложил сир. — Не просто же так оно тут стоит. — Не думаю, что это хорошая идея. — Да ладно, пошли! — теперь рыцарю стало действительно интересно, что же там находится. — Торбо… — Чего? — Торбо, это «Дом удовольствий». — хмуро произнес граф. И на непонимающий взгляд рыцаря, он добавил. — По нашему — бордель. Тебе там не понравится. — А. — рыцарь удивленно замер. — В смысле… Бордель? Здесь? — Что тебя смущает? Эти пристанища порока в любом крупном городе есть. Даже в столице был один. — граф окинул здание придирчивым взглядом. — Хотя размером он был поменьше. — Не было в Лескатии борделей. — Был. В Трущобах. Качество обслуживания, конечно, так себе, зато недорого, — граф вздохнул. — Как раз на тот случай, когда человек внезапно осознает что ему уже двадцать пять, а он до сих пор чертовски привлекательный для монстров девственник. — Ну и зачем ты мне это сейчас рассказываешь? — Просто так. — Волк пожал плечами. — Вспоминаю прошлое. Знаешь, даже в падении Лескатии можно найти хорошие стороны. — Какие же? — Теперь в стране нет проблем с борделями.