Горький шоколад

- Гринхилл? - Морис скользнул взглядом по парню, чувствуя, как к щекам прилила кровь. На вечернюю молитву обязаны были являться все, однако Морис, уставший от заданий, что теперь ему приходилось выполнять самому, да еще и делать чуть ли не в два раза больше, просто-напросто забыл о времени. Однако его глаза лишь нахально сверкнули, и юный блондин, встряхнув своими светлыми локонами, облокотился бедром о край стола и скрестил руки на груди. - Я же вынужден теперь выполнять все многочисленные бессмысленные задания. Мне совершенно не хватает времени. Я помолюсь, как только разберусь со всеми делами, - он чуть улыбнулся, поправляя алую розочку, что была приколота к вороту его фрака. Он не имел права ее носить, так как лишился должности фэга, однако не мог отказать себе в удовольствии иногда надевать ее. Сейчас же это было подобно вызову. Но Морис Коул больше не собирался пресмыкаться, а потому он старался держаться немного надменно. - Какое неуважение, - раздражённо отозвался староста, подходя ближе и сверля взглядом блондинистого выскочку. - Пока ты учишься в этом колледже, ты обязан соблюдать его правила, Морис Коул, - Гринхилл протянул руку и сорвал алую розу с фрака юноши. - Ты позоришь честь нашего колледжа! - парень схватил Мориса за руку, заставляя смотреть себе в глаза. Но не видя в них и капли раскаяния, оттолкнул от себя. - Коул, скажи, а тебя пороли хоть раз? - спросил Гринхилл, прекрасно зная ответ на этот вопрос. Морис Коул был "идеальным" студентом, по крайней мере, казался таковым. Его ангельская внешность и невинный взгляд ни разу не заставили усомниться в его словах ни старост, ни преподавателей. Естественно, ни о каких наказаниях не могло идти речи. К тому же, Редмонт всегда покровительствовал своей белокурой "помощнице". Сам Гринхилл, обладая хорошо развитой мускулатурой, а также физической силой, благодаря многочисленным тренировкам, предпочитал не применять силу нигде, кроме поля боя, с соперниками, равными себе по силе. Однако сегодня Гринхилл готов был поступиться своими принципами не бить "девушек", лишь бы проучить обнаглевшую блондинку. Староста щелкнул пряжкой, извлекая из шлевок ремень. Морис отступил, прижавшись спиной к столу. Его глаза широко распахнулись, а на лице отразилось удивление. Он прекрасно знал, что старосты наравне с преподавателями имеют право наказывать студентов, но сам ни разу не испытывал подобного наказания, ведь он как никто соблюдал дисциплину, и был внешне примерным студентом. - Нет, - Морис прикусил пухлую губу. - Ни за что, я не какой-то жалкий первокурсник! - юноша посмотрел в глаза Гринхилла. - Нет, конечно же, нет. Ты в разы хуже, чем первогодка. Никому даже в голову не могла прийти такая подлость! Им овладела злость, с которой он не мог справиться. Разве такое часто бывало с ним? Он и сам знал ответ: нет. Мало кто мог вывести его из себя. Староста схватил парня поперёк талии и потащил к столу, наклоняя его и вжимая голову в столешницу. - Гринхилл! Прошу Вас, не надо! - Морис дернулся в хватке парня, чувствуя дрожь в теле. - Да что Вы знаете о подлости?! - парень вцепился тонкими пальцами в столешницу, а в голосе зазвенела обида. - Я унижен достаточно! Вы прекрасно знаете, что сделает со мной отец, когда я вернусь домой! Вы знаете, что он со мной сделает после всех этих слухов! - он всхлипнул. - Что я знаю о подлости? Ты знаешь, как это повлияло на всех нас? Редмонт сам на себя не похож! Ещё бы, он тебе доверял, а ты так подвёл его доверие! Гринхилл разошёлся не на шутку. Впоследствии он и сам не мог объяснить, почему находился в таком состоянии. Стянув с Мориса брюки вместе с бельём, староста с силой ударил блондина по ягодицам ремнем так, что на бледной коже остался красный след. Никакие мольбы не могли достигнуть его. Морис сжался, зажмурившись. Ему было не столько больно, сколько унизительно, кончики ушей парня покраснели от стыда. Его первый раз подвергли порке в стенах школы. До этого подобное он испытывал лишь дома. - Я все делал ради Редмонта! Да какая разница, кто готовил эти проклятые десерты и чистил костюмы?! Все же было идеально! - он снова дернулся в его хватке. Лишь одно было хорошо: это были не розги. - Ради Редмонта? – повторил Гринхилл, отпуская парня и возвращая ремень в шлевки своих брюк. – Что ж, возможно, это и так. Только вот это сделало только хуже ему. Ты посмел обойти правила школы, подло используя других. Этого тебе никогда не простят. Оставаться и дальше в библиотеке ему не хотелось, а потому Гринхилл быстрым шагом покинул помещение. Ему было не о чём говорить с тем, кто даже не замечал своей вины. Морис натянул брюки с бельем, а после обессиленно опустился на скамейку, закрыв лицо руками. Хотелось разрыдаться. Если раньше у него еще и теплилась в груди надежда, что все еще можно изменить, вновь завоевать доверие старост, то теперь это точно был крах всего. Гринхилл посмел поднять на него руку, как на какого-то первогодку. - Будь ты проклят, Фантомхайв! - юноша швырнул в ярости со стола учебники вместе с листами, которые разлетелись по полу. - Стоит быть осторожным с такими высказываниями, мистер Коул, - раздался бархатный голос, и из-за стеллажей вышел Себастьян Михаэлис. На его тонких губах играла ироничная улыбка. А на черной мантии поблескивал крест. - Особенно в стенах школы, где каждый верит в Бога, - по лицу Себастьяна скользнула тень, и на мгновение Морису почудился темно-алый отблеск в глазах учителя за стеклами очков. - Профессор... Прошу меня простить, - юноша спешно наклонился, собирая книги. Морис попытался как всегда вежливо и ослепительно улыбнуться, однако ощущение того, что Михаэлис стал невольным свидетелем его наказания от рук старосты, не покидало юного маркиза. - Насколько же сильно Ваше отчаянье, Морис Коул, что Вы обращаетесь к силам зла? – мужчина не спеша подходил к ученику, а на его губах играла всё та же улыбка. "Наверняка он видит, что тушь размазалась", - подумал Морис. Он надеялся только на одно: что его не подвергнут еще одному наказанию. - Что-то произошло, мистер Коул? Выглядите Вы не лучшим образом. Отчасти учителю было всё равно, что стало причиной того, что он видел настоящее лицо школьника, не скрытое косметикой и маской весёлости. Это было ему на руку. С подавленной жертвой проще разобраться, она не будет долго сопротивляться. Михаэлис присел напротив школьника, кладя руку ему на плечо и заглядывая в его заплаканные глаза. Внутренне демон поморщился от такого зрелища, но на его лице продолжала играть улыбка. Морис был бы не против кому-то пожаловаться на жестокое с ним обращение, но понимал, что Михаэлис - не лучший для этого кандидат. Да и никому в колледже он не мог рассказать о своем унижении, и от этого становилось еще более горько. - Все в порядке, профессор. Просто тяжелый день, - прошептал Морис, опуская взгляд вниз. Михаэлис лишь кивнул, помогая школьнику подняться. Он уже видел предрасположенность этой души, видел тёмные нити, что опутывали трепещущие потоки света. Но у этого ребёнка ещё был шанс. Он мог после смерти попасть в Рай, если бы ангелы начали склонять его душу на свою сторону. Только вот если демон взялся за дело, то уже ничто не могло спасти человека. Падшие научились полностью подавлять волю человека, манипулируя им при принятии решений. - Я знаю о твоём желании... Я знаю о тебе всё... Все твои тайны и страхи... Он будет твоим. На одну ночь, как ты и хотел. Михаэлис навис над парнем, заглядывая в его покрасневшее лицо и усмехаясь. - Какой твой ответ, ребёнок? - Я согласен на все... Демон видел, как затуманились глаза блондина, как взгляд стал рассеянным. Он ни к чему его не принуждал, свой выбор парень сделал сам, и этот выбор стоил ему бессмертной души. - Однажды я приду за тобой, - тихо сказал Михаэлис, а его губы растянулись в плотоядной усмешке. Себастьян сжал плечо парня сильнее. Он собирался поставить на нём свою метку, которую уже никто не в силах стереть и которая предопределит судьбу этой души. На мгновение взгляд Мориса пересекся со взглядом Себастьяна, и парень вздрогнул. Глаза мужчины сверкали алым, а губы растянулись в нехорошей усмешке. "Словно демон..." - мелькнула в голове юноши мысль, но тут же была подавлена. - Я... Ваш... - выдохнул Морис, не в состоянии сопротивляться. Юный блондин чувствовал какой-то жар, а в следующую секунду словно клеймо впечаталось в его нежную кожу, заставив юношу болезненно вскрикнуть. - Конечно же мой... И ничто не способно тебя спасти, - на ухо нашептывал ему демон. Рука в белой перчатке скользнула вверх, и Себастьян прижал школьника к себе, закрывая его глаза ладонью. Сознание Мориса Коула поплыло.