Специальный агент Саурона

Нет ничего более странного, чем оживающая сказка. Тем более, когда эта сказка тебе неизвестна. Но именно такую «сказку» слушали мушкетеры в пересказе все еще незнакомой эльфийки. Здесь был злобный колдун, были странные народы – эльфы, гномы – объединившиеся с людьми ради противостояния общему врагу… Это все очень было похоже на истории, которые маленьким детям рассказывают на ночь матери или кормилицы, чтобы запугать, поделиться суевериями и легендами древних необразованных народов. Вот только ни одному из присутствующих подобной сказки в детстве не рассказывали, она была похожа на многие из них, но все же не настолько похожа, чтобы сказать: да, это просто вот та история, ее переврали, переделали, пересказали… Нет, что-то в этой истории было не так, как в тех легендах. Сейчас историю эту рассказывала юная девушка, глаза которой были вовсе не так юны. И предназначалась ее «сказка» не детям. - И это зло до сих пор не истреблено, а так и бродит тут… в обличие вот этих? – кивнул д’Артаньян на труп одного из орков. - Да, они вновь появились в этих землях. - И почему же вы вновь не взялись за оружие? – буркнул Портос. – Неужели они вас пугают? Ваши стрелы достаточно метки. - Древние союзы забываются, - грустно улыбнулась девушка. – Пока опасность грозит лишь одним народам, другие не спешат к ним на помощь. Каждый из нас сражается за себя, но не вместе с другим. - Что ж, посмотрим, так ли страшны эти ваши орки, - заметил гасконец, с интересом поглядывая на чащу. Эльфийка посмотрела на него, осознавая смысл его слов. Наконец, постепенно, она поняла, что он имеет в виду. - Ох, нет! – пробормотала она. – Вы же… вы же не собираетесь углубляться в Лихолесье?! Разве вам не говорили… - Что здесь дикари? То есть орки. Говорили, - подтвердил юный мушкетер. – Ну так что же? Прорубимся. Кажется, д’Артаньян желал прихвастнуть перед гостьей, «забывая» об их решении, принятом накануне. Сейчас ему не хотелось показывать слабость перед той, что так успешно сражалась вместе с ними. - Вы не понимаете, - девушка горячилась. – Эти леса непроходимы. Здесь нет дорог, лошади не пройдут там... Да и не пожелают входить в этот лес. Все живое избегает его. Лишь севернее проходит заброшенный тракт, но он идет слишком близко к Дол Гулдуру, а потому опасен не менее самого Лихолесья. Там всюду орки, а где их нет, хозяйничают пауки или раскинулись непроходимые топи. - Ну уж пауков-то мы подавим, - отмахнулся Портос. - Только если вы, господин, запрыгнете ему на спину, - слабо улыбнулась эльфийка. – И то придется долго на ней прыгать. - Что? На спину пауку – запрыгну? – растерялся гигант. - Эти пауки размером с вас, они – потомство Унголианты… Неважно, - прервалась она, понимая, что вряд ли стоит пересказывать еще и эту «сказку». – Поверьте лишь, что они не те, которых можно задавить каблуком сапог. Их размеры такие, что даже наших коней они завернут в свои коконы и выпьют кровь. - Поверить непросто, - вставил до сих пор молчавший Атос, но внимательно следивший за гостьей. – И все же… Он с досадой взглянул на варга. - Даже если пауки там меньше, а враги не так страшны, - признал граф, - без тракта лошади не пройдут. Что вы предлагаете? - У нас хорошие лошади, господин. Если мы отправимся на рассвете на запад в объезд, то через пару часов выберемся на дорогу, идущую с юга вдоль реки. Это не очень большой крюк, а по дороге мы сможем подняться быстро. До темноты мы будем уже близ эльфийской тропы, ведущей через Лихолесье. Только она и безопасна… Атос лишь чуть пожал плечами – жест, который девушка истолковать не могла, но который хорошо понимали друзья: план ему не нравился, но другого более удачного все равно нет, потому придется смириться с этим. Тем более, что накануне они и сами пришли к чему-то подобному, правда, надеялись, что это получится сделать быстрее. *** Рана Арамиса уже ничуть не тревожила на рассвете – что было еще одним подтверждением волшебных умений эльфийки. И волшебства этого мира вообще, в котором живут эльфы, гномы и гигантские пауки. Но о сказке никто не хотел даже думать. Тем более о страшной сказке. У них есть цель – к ней и надо двигаться. Господин будущий аббат развлекал свою спасительницу беседой, пользуясь тем, что пока лошади, по этому почти бездорожью, могли идти лишь легкой рысью. Она же отвечала ему настороженно и даже будто бы опасениями, что немало злило Арамиса, который не понимал такой отстраненности. - Неужели, милый друг, вы в силах покорить сердце лишь белошвейки? – хохотнул Портос, расстилая плащ. Небольшой отряд сделал привал, и эльфийка вызвалась напоить лошадей, чем дала друзьям время поговорить без ее острых ушей рядом, одновременно располагаясь на земле и доставая скромные запасы. - Скорее наоборот, - с досадой бросил Арамис, - сердца белошвеек слишком холодны и недоступны. - О, разве она тоже белошвейка? – продолжал подсмеиваться Портос. - Нет, она из знатной семьи, вы же сами слышали! - Сердца всех женщин пусты и холодны, - бросил Атос. - Иногда я склонен с вами согласиться, граф, - вздохнул тот, кто в аббаты собирался в очередной раз из-за холодности все той же дамы. – Но на этот раз вы ошибаетесь. Сердце этой девушки просто уже занято. - Тогда не все потеряно. Вы просто вытесните его. - Дорогой друг, вы говорите всегда мудро, - Арамис натянул перчатку, которую стянул перед тем и крутил в руках. – Но на этот раз в ваших словах мудрости не больше, чем в лепете и звуках младенца. Он резко развернулся и направился к ручью, бросив, что ему, как дворянину, следует помочь даме с лошадями. - Неужели эта эльфийка так его привлекла? – мрачно осведомился Атос, размышляя о том, что романы друга всегда случаются не вовремя. И сейчас совсем не место серенадам и сценам ревности. - Эта эльфийка, - начал д’Артаньян, - кстати, ее зовут Сельвид*. Вы, разумеется, не знаете ее имени, потому что не поинтересовались этим. А вот она произносит ваше имя с придыханием, дорогой друг. - А! – начал понимать граф. - Именно! – кивнул гасконец. – Арамис следовал вашему совету, он пытался все это время привлечь внимание к себе. Но ее чувства к вам сильнее. - Надеюсь, вы не пытаетесь сказать, что я должен испытывать к ней жалость или считать себя виноватым в ее столь пламенных чувствах? – иронию Атос скрыть не пытался. – Предложите нашему другу рассказать подробнее о моих взаимоотношениях с той, которую мы сейчас разыскиваем… в этом мире. Арамис с эльфийкой вернулись, а потому разговор пришлось прекратить. Отряд почти в молчании сжевал хлебцы, запил водой, затем поспешно свернул небольшой лагерь и вскочил в седла. *** Воспитание и жизнь в свете научили графа скрывать презрение за маской вежливого безразличия. Поначалу, покончив с прежней жизнью, Атос полагал, что один лишь плащ мушкетера защитит его от интереса женщин: военные, если они не офицеры, бедны, они годятся разве что в любовники, но замуж за них не стремятся, потому что это не всегда принесет и титул, а уж богатое поместье вовсе было редкостью. Граф ошибся. Дарованная ему Господом внешность привлекала дамские взгляды по-прежнему. Возможно, больше, чем раньше, поскольку на него обещающе поглядывали и знатные дамы, желающие заполучить себе красивого мушкетера в любовники, и простолюдинки, которым раньше на графа и смотреть было боязно, не то что соблазнять, а на простого мушкетера можно открыто любоваться, как можно и надеяться, что дворянин из обедневших посмотрит в ответ на незнатную девицу. Однако броня холодной вежливости его спасала от всего. Атос и не догадывался, что своей манерой поведения дает понять, что он вовсе не простого происхождения, а из самого знатного дворянства. Но все же это была отличная защита: любая женщина, оказавшаяся рядом, не могла упрекнуть его в неучтивости, но прекрасно понимала, что надеяться достучаться до сердца этого человека невозможно. А вот девушку из сказочного народа, кажется, это совсем не пугало, она словно бы и не замечала этого. В другое время Атос не уделил бы ни минуты своих размышлений эльфийке. Но друзья всячески подталкивали к этим мыслям, указывая на ее чувства. Тем более, что сейчас она ехала с ними – за другой женщиной… Их роднило одно – молодая внешность, но умный, не юный взгляд. Графа когда-то так привлекло это в Анне. Все другое, что сначала показалось ему похожим, сейчас казалось иным. Белокурые локоны эльфийка сплетала в косы и скалывала на затылке, но не укладывала в тяжелые прически, как это полагалось даме света. Если бы только этот проклятый цвет волос не делал ее внешне еще более невинной!.. Сельвид не скрывала то, что держит и применяет оружие. Но делала она это, в отличие от Миледи, не для тайного убийства, не для удара в спину, не желая отравить врага, а в бою. И лишь против тех, кого иначе, как чудовищами, назвать было нельзя. Можно ли сказать, что это оправдывает женщину с оружием? Атос не знал… А еще был интерес к нему. Анна тоже очень старательно показывала, как восхищена им, как влечет он ее. Наверное, и эта уже ехала бы рядом, болтая о какой-то чепухе, если бы только граф позволил себе хоть один благосклонный взгляд. Неужели он готов влюбиться? Атос с досадой сжал зубы и заставил себя сосредоточиться на других мыслях – отчего эльфийка так настороженно отвечает Арамису? *** К обеду мушкетеры уже сдружились со своей новой спутницей, оживленно расспрашивая ее на коротких передышках об обычаях ее народа, об этом мире и его обитателях, о том, кто живет в землях, по которым они едут. Атос в разговоры почти не вступал. Только один раз поинтересовался, следует ли им опасаться преследования орков или столкновений с ними здесь. Сельвид ответила, что прислужники зла дневной свет не любят, хотя последние годы они становятся сильнее и все реже прячутся от него в норах и крепостях. Опаснее оказался лихой люд. То, что отряд двигался уже по наезженной дороге, стало понятно не благодаря повозкам и путникам – места здесь были не самые оживленные. А вот попытавшиеся напасть на отряд бандиты как раз стали признаком того, что поселения людей где-то бывают, но не так и близко отсюда. Пары выстрелов из пистолей было довольно, чтобы разбойники разбежались – больше напуганные звуком, чем отпором. - А вы что же? – Арамис покосился на Сельвид, убирающую короткий тонкий меч, схожий с охотничьей шпагой, в ножны. – Не доверяете стрелам? Мне казалось, вы великолепно с ними обращаетесь. - Доверяю даже больше, чем другому оружию, - возразила она. – Вы правы, лук мое оружие. Только… Девушка как-то вдруг смутилась. - Мне не доводилось раньше противостоять детям Эру, - тихо пояснила она. И добавила почти шепотом: - А господину Атосу и вовсе не понравится, если мое оружие будет нести боль и смерть свободным народам. Граф, который ехал впереди, при этих словах даже не обернулся, слышал он или нет, никто из мушкетеров не понял. - Может быть, это лучшее, что вы в силах сделать, - после долгой паузы бросил Арамис. – Во всяком случае, сударыня, у вас тогда будет хоть какое-то объяснение равнодушию нашего друга к вам. Девушка промолчала. - А кто такие дети Эру? – перевел тему мушкетер. - Люди… как и мы… Простите, я рассказала вам много о нашем мире, но не рассказала о появлении наших народов. Остаток пути прошел под рассказ Сельвид о создании Арды, рождении эльфов и людей, расселении их по этим и иным землям. Мужчины слушали ее внимательно, про себя отмечая, что есть хотя бы один важный плюс: эти создания скорее христиане, чем еретики. Во всяком случае их вера в Единого более близка к этому. *** Как девушка и говорила, к тропе они подъехали к вечеру. Соваться в лес в ночи было бы глупо, поэтому отряд вновь расположился лагерем. И остаток вечера Сельвид вновь потчевала спутников рассказами об этом мире. Мушкетеры и сами не знали, нужны ли им эти истории, но допускали, что это может пригодиться – мало ли кто им еще встретится в пути. Перед сном же девушка вдруг осмелилась спросить, как сильно их мир отличается от этого. - Сильно, - охотно вступил в этот диалог д’Артаньян. – Ну… хотя бы тем, что у нас нет ни эльфов, ни гномов, ни орков… - Это я уже поняла, - слабо улыбнулась она. - Люди могут быть не хуже… и не лучше, - не удержался Атос. - Все могут быть, иначе не было бы ужасов в Альквалонде, - со странной грустью и болью отозвалась девушка. – Впрочем, нет, прислужники Врага испорчены полностью и на лучшее не способны. - То есть, - попытался внести ясность Арамис, - эльфы и гномы, как и люди, могут быть благородны, а могут быть и подлыми? Но орки… - В них нет души. Сельвид вздохнула и принялась объяснять уже про происхождение прислужников зла, как Враг однажды искорежил светлых пленников, как лишил их душ и поломал тела, а уж они породили новые и новые поколения чудовищ. Атос и Арамис удивленно переглянулись. В этих историях было очень много от библейских… - Но не могли же мы явиться в мир… где ангелы и демоны имеют плоть? – пробормотал будущий аббат, думая о том, что это тоже было бы неплохой темой для диссертации… правда, итогом ее может стать торжественное, но без свидетелей, восхождение на костер из листов с этой самой диссертацией. - Право, у меня нет на это ответа, - вздохнул Атос. – Однако если это так… то какими силами может тут обладать та… что там была почти посланием ада? - Вы ведь не всерьез? – хмуро вмешался гасконец. - Я согласен с д’Артаньяном, - закивал Портос, - все это только совпадения! И вообще… если демонов столь легко проткнуть шпагой или сразить пулей, как это было вчера с теми орками, то я не вижу причин их бояться! - Значит, по возвращении вы сможете рассказывать вашей герцогине, что смело выступили против служителей Нечистого. Арамис поворошил угли в костре. - Господа, давайте ложиться, - поспешил предложить д’Артаньян. – И я даже готов взять на себя первое дежурство! - Только бы мы прекратили эти разговоры? – уточнил Арамис. - Я могу остаться на ночь в карауле, - предложила Сельвид. - Вы? – повернулись к ней все четверо. - Эльфам не нужен сон, мой народ отдыхает, не погружаясь в грезы. Вы же почти не отдыхали прошлую ночь. Друзья переглянулись. Ни один из них не доверял постороннему, Атос вовсе не хотел доверять женщине. Однако все четверо понимали и то, что пожелай она – и еще прошлой ночью перестреляла бы их, как орков.