Приключения Наёмников в Эквестрии или дьявольские проделки Маразмуса.

- Просто чудесный чай, Селестия! – с улыбкой оповестил Принцессу Маразмус, сделав очередной глоток из белой чашки с солнцем на фарфоре. Аликорн кротко улыбнулась, глядя на своего старого учителя, который действительно стал старичком. Хоть и способным раздать пинков, кому понадобится. Уютное местечко на белой скатерти под кроной дерева излучало гармонию, которой иногда не хватало Чародею среди хаоса и своего длинного перечня психологических заболеваний. – Ремонт эти дуболомы уже закончили и даже провели трубопровод к тем домам, где его вообще не было изначально. Пони спокойно могут возвращаться в город. - Позволь спросить, как им удалось восстановить весь город меньше, чем за три часа? – Селестия аккуратно разрезала банановый тортик, который лежал на небольшом блюде, а Маразмус разложил куски по тарелочкам с помощью посоха. Магия здесь давалась Чародею легко, гораздо легче, чем в мире людей. - Скажем так, у них была целая армия помощников и один дух, - Чародей украдкой посмотрел в сторону Понивилля, откуда, пережив три часа адской работы в состоянии полного алкогольного опьянения, петляющим из стороны в сторону строем выдвинулись демоны. Их путь лежал прямо во Врата – домой, где они собирались продолжить праздник по случаю их “освобождения”. Особенно был счастлив Рикрас, узнав, что его владения на Острове Черепа отныне полностью возвращаются в его пользование, он простил Бомбиномикона и даже пообещал Наёмникам хорошие апартаменты после того, как те… загнутся. – Кстати, о духах… Дискорд! - Я прямо над тобой, Маразмус, - заунывным, полным горя голосом оповестил Волшебника Дух. На голове драконикуса красовалась инженерная каска, а сам он был одет в ту же форму, что и Инженер, только вот вместо эмблемы класса у него на плече красовался грустный смайлик. Дискорд был подавлен: мало того, что всё веселье накрылось медным тазом или, лучше сказать, ванной с вином, так ещё его, ЕГО заставили помогать отстраивать Понивилль. Спросите, как? Маленький каменный ошейник, закреплённый на шее Хаосита, напоминал ему, кто теперь правит балом. - Ну, Повелитель Раздора, что нам с тобой делать? Элементы у нас уже есть, так что мы вполне можем закатать тебя в камень, - при этом лицо Маразмуса излучало само вселенское добро и спокойствие, в то время как тело Дискорда уже начало ныть и хрустеть, где только могло. – Или я могу выбить из тебя всю эту дрянь с жаждой власти, и мы заживём, как пару тысяч лет назад. - Погоди, ты сейчас серьёзно? – Дух скрутился в пружинку и, пару раз отскочив от земли, окольцевал Маразмуса. В голове у Хаосита уже начал рождаться план жестокой мести за пережитое унижение. - Да, к тому же, даже несколько Красных за тебя готовы поручиться, - вот только тот факт, что эти некоторые – Пиро и Солдат, Чародей решил скрыть. Дискорд не поверил своим ушам: кому-то есть до него дело! Кто-то заступился за него! Ага, так он и поверил! – Однако в начале тебя ждёт тяжёлое испытание! - Какое же? – вспышка, и Дискорд уже предстал перед Маразмусом и Селестией в доспехах рыцаря с чёрно-белым знаменем в клеточку. Чародей довольно подмигнул Селестии и сделал последний глоток из чашки. - Мне нужно убраться в библиотеке…

***

Скаут за свою короткую жизнь пережил многое: неудачный запуск ракеты с обезьяной на борту, сражение с гигантским кирпичиком хлеба, убийство австралийского Санты... Этому списку можно посвятить отдельную главу, но мы остановимся на настоящем. Даже после того, как демоны вырвались из Врат и принялись громить опустевший городок, собирая всё, что висело, лежало, стояло, поедалось, забивалось, передвигалось и т.п, ему так и не удалось принять НИ ОДНОЙ капли алкоголя. Верхом его попытки оказалось взять в руки кружку, которую у него моментально выхватил Подрывник, пытаясь перепить Рикраса. Подводя итог, приходится признать, что повеселились все, кроме Алана. Даже возвращение привычной формы простого смертного не смогло поднять его дух, закопанный на том самом островке с гигантским черепом. Но он даже не знал главного – Мисс Полинг всё это время была в городке. Между тем день клонился к вечеру, и, пока Секретарь была на важных переговорах, Наёмники собрались там, где всё началось… - Почему именно в библиотеке? – зевая, спросил Алан, пригревающий себе местечко на спинке дивана. Единственное, что изменилось с прошлого раза – к читающим присоединился Доу, правда, держал он книгу вверх ногами, но это его мало волновало. Между прочим, этот же вопрос мучил и Твайлайт, которая только что закончила расставлять по местам книги, перемешанные во время пьянки. Она, конечно, понимала, что Принцессе Селестии нужно заняться переговорами с каким-то “официальным представителем людей”, но общество прямоходящих пятипалых существ её не особо радовало. Однако возможность наконец-то расспросить Инженера или Медика насчёт технологий, что они успели ей невольно продемонстрировать, грела ей душу. - Mein Freund, пока пони возвращаются в свои дома, нам лучше остаться здесь и не вызывать своим присутствием новых беспокойств, - не отрываясь от книги, сделал замечание Медик, хотя в самом голосе его слышалась неприязнь к сложившейся ситуации. Он уже не верил, что хоть кто-то из непарнокопытных не знал об их присутствии, и не видел необходимости в такой конспирации. Важнейшим на данный момент вопросом являлось место, где Наёмники могли бы банально поспать. И, насколько понял Ганс, Твайлайт не особо желала, чтобы люди оставались у неё на ночь. По крайней мере, все сразу. - А почему тогда Демо не с нами? Кстати, а где он? – Алан рассчитывал, что этот аргумент позволит ему вырваться из “обители знаний” и рвануть на простор. К тому же ему просто было интересно, чем Тавиш так отличился, что заслужил привилегию погулять. Ганс лишь глубоко вздохнул и перелистнул страницу хирургического пособия, указывая Скауту куда-то за окно и не отрывая своих уставших глаз от пожелтевших страниц. Алан лениво проследил за жестом Медика, и вдруг его лицо медленно перекосило, стоило парню заметить на ветке дуба Тавиша, спящего в обнимку с деревом. – Понятно… Эй, как тебя там, Твайлайт, да? А где та радужная, Рейнбум? Или как там её? - Рейнбоу Дэш, - не отрываясь от уборки, устало поправила Скаута Твайлайт таким голосом, что парню показалось, будто ему надо было знать имя этой крылатой выпендрёжницы так хорошо, как имя своей матери. Единорожке не нравился этот парень: слишком заносчив, невнимателен и, как ей казалось, груб. Вдруг Твайлайт поймала себя на мысли, что кого-то он ей напоминает, и улыбнулась. – Ваш Чародей попросил её помочь Флаттершай разгрузить животных из его дома… - Подождите, каких ещё животных? – Медик оторвался от книги, медленно поднимая оживающий взгляд на лавандовую единорожку, отчего та немного занервничала, совсем не понимая, что она такого сказала. - Эм… Кажется, он говорил про каких-то птиц, - Ганс воспрянул духом: у него появилась надежда, надежда на то, что Архимед жив. И плевать он хотел на окружающих, для себя он всё уже решил. - АРХИМЕД, Я ИДУ!!! – завопил Ганс, сорвавшись с места, и, пробегая мимо только вошедшего в комнату Спайка, закрутил того в небольшом смерче, выскочил на улицу и стремглав понёсся к замку Маразмуса, оставляя за собой клубы дыма.

***

В “Сахарном уголке” было непривычно тихо. Всё дело в том, что Пинки Пай с её горячим желанием провести очередную “МЕГАСУПЕРВАЖНУЮПРИВЕТСВЕННУЮ” вечеринку выкинули из окна магическим посохом попросили оставить Селестию и представителей пришельцев одних. В результате заколачивания окон таких простых манипуляций за столиком собралась компания из трёх существ: Селестии, Маразмуса и Полинг. Девушка довольно быстро утёрла радугу и очистила глаза от блёсток успокоилась после первой встречи с пони, которой оказалась, кто бы мог подумать, Пинки Пай. Розовый агрегат смеха успел спеть песню и даже накормить Секретаря кексами, прежде чем в Сахарный Уголок завалились Чародей и Принцесса. В каком-то смысле Полинг попала на уже пятое чаепитие встречу совершенно случайно, но удачно: ей как-то не хотелось вверять свою судьбу в руки объекта лютой ненависти Администратора. Тем временем на столике перед троицей образовались небольшая пирамидка из кексиков, стальной чайничек со свежей заваркой и три набора, состоявших из тарелки, чашки и ложечки. Учитывая то, что Полинг уже успела слопать немало вкусной выпечки, её выбор ограничился лишь чаем и ручкой, которой девушка изредка касалась своих губ. - Вы хотите сказать, что я нахожусь в стране разумных… пони, а вы – принцесса и лидер страны, в которой Наёмники и я сейчас застряли? – стараясь сохранять спокойствие, произнесла Секретарь и отпила немного чая из своей чашки. Глаза её при том были закрыты, а очки немного съехали на нос, чему девушка не придала особого значения, находясь в столь… нестандартным положении. - Если вам так угодно, Мисс Полинг. Но позвольте спросить: что вас так сильно беспокоит, кроме обитателей нашей страны? – сквозь речь Селестии проскользнули нотки подозрения, которые Секретарь научилась улавливать ещё в первые месяцы своей работы на Администратора. Лгать было бесполезно: напротив нее сидел Чародей, от воли которого сейчас зависела судьба девушки. Набрав побольше воздуха в лёгкие и поймав очки, упавшие с кончика носа, она начала свою речь: - Я знаю, что штурм вашего дома и моя попытка застрелить вас из дробовика не способствовали формированию отношений, основанных на доверии… - Это ещё мягко сказано, девочка, - старик расплылся в ехидной улыбке и телекинезом, используя свои руки вместо посоха, поднёс ко рту свою чашку и сделал пару глотков. - Но… это я послала вам письмо о грозящей Наёмникам опасности! – Полинг попыталась прожечь в волшебнике дыру взглядом своих зелёных глаз, но вызвала лишь беспрестанный кашель со стороны Маразмуса, поперхнувшегося своим чаем. Несколько секунд Чародей пытался восстановить дыхание, но лишь благодаря неслабому удару крылом по спине ему удалось вернуть своему лицу естественную мертвецкую бледность. - Какое письмо? - Которое кладут в почтовый ящик! - Оу… а я думал, это счета за воду опять прислали, - известил Секретаря волшебник, не упомянув при этом, что все счета обычно отправлялись в топку, а сам Маразмус неоднократно воровал чистую воду из канала Бэдлэндс. - Хорошо, но у меня же было пятнадцать возможностей убить вас, как мне и было приказано, но я этого не сделала до сих пор… - Милочка, я проживаю в этом цикле уже шестое тысячелетие и убить меня пытались многие… - Некоторым это даже удалось, - скрестив руки на груди, напомнила Полинг. Маразмус не любил, когда его перебивали, а особенно – когда напоминали о косяках жизни: губы Чародея предательски дрогнули, а челюсти сомкнулись. Подавив в себе желание огреть мелкую нахалку посохом по голове, Маразмус погрузился в размышления – благо Селестия взяла Полинг на себя, и за столиком начался стандартный женский диалог... Хотя разговор о политике и видах вооружения добавлял щепотку чего-то нового в простые девичьи темы. Между тем Чародей действительно задумался: он уже успел поговорить с Сайласом, и тот протестовал против нахождения Полинг среди людей. Мотивировал Всадник свою позицию напоминанием о том, за кого стоит маленькая Секретарша, а Администратора старый Манн за долгое томление в мёртвой форме возненавидел всеми доступными силами. Но с другой стороны, никто кроме этой на первый взгляд хрупкой девушки не мог организовать свору из девяти идиотов, которых Маразмус сам не смог бы долго терпеть… - ХОРОШО! – торжественно начал Волшебник, резко поднявшись из-за стола и чуть не перевернув его на Полинг. – Ты остаёшься в этом мире до тех пор, пока от тебя не будет проблем! - Что?! Но я лишь хотела вернуть ребят обратно в строй, они… - Администратор тебя об этом просила? Мне кажется, или ты сама недавно говорила об опасности, которая исходит от этой старой твари? – Маразмус расплылся в улыбке, но она тут же слетела, стоило дулу револьвера уткнуться ему в нос. - Я всё делала ради неё, всегда. Никогда не спорила, не отказывалась от своих обещаний. Ради неё я была готова солгать, обокрасть, убить кого угодно… Поэтому закрой свой рот, старый придурок, - на Полинг было жутко смотреть: сейчас она уже не казалась той милой девушкой, какой её привыкли знать Наёмники. Но Чародей лишь снова усмехнулся, украдкой посмотрев на свою ученицу, которая старалась сдерживать своё беспокойство за жизнь бывшего наставника. - Выходит, ты впервые нарушила приказ, пытаясь спасти Наёмников, не так ли? – в глазах Маразмуса появился тот самый оттенок иронии, который давался старикам лучше всего. Рука Полинг задрожала, а после девушка уже пыталась закрыться обеими руками и не зарыдать от горя. Всё, что у неё было: жизнь, будущее она отдала в руки Администратора, следовала воле старухи, как только могла, слепо надеясь своим присутствием оживить давно сгнившее сердце своей начальницы. Но с каждым годом она понимала всё больше: Хелен – настоящее чудовище. И она потеряла всё, впервые поддавшись собственному желанию – спасти тех, кого могла назвать друзьями, теми, кто всегда мог поддержать в трудную минуту пусть даже простым сообщением, которое могло стоить им жизни, или скрасить однообразные будни каким-нибудь форс-мажором. Все надежды она перечеркнула своим решением. – Девочка, ты теперь далеко от дома, и, если вернёшься назад – тебе конец. Им же нельзя возвращаться домой по ещё более печальной причине – там они уже мертвы…

***

Шторм бушевал с самого утра, обрушивая на соединяющий остров и большую землю мост волну за волной, из-за чего Грею пришлось остановить поставки снабжения на свою фабрику. Впрочем, в этом и так сейчас не было необходимости – завод по производству роботов-наёмников не работал уже третий день, и в металлоломе больше не было острой надобности. Сам же Манн наблюдал из своего офиса за разбушевавшейся погодой, погрузившись в свои мысли. Картина складывалась печальная: Наёмников и Полинг нет – значит, нет и шансов выведать местонахождение Администратора у живого человека, а единственной зацепкой является лежащая на его столе страница с оккультными каракулями, написанными кровью. Улика была бережно помещена в небольшую витрину. - Неважно, сколько времени это займёт, но я доберусь до тебя, драная коза, - ярость Грея подпитывало и то, что сейчас он мог лишь браниться в адрес своего оппонента и не имел возможности сколько-нибудь ей навредить. Заниматься саботажем и диверсиями на точках TFindustries было бы пустой тратой своих и без того крошечных сил – для Элизабет эти центры всегда были лишь прикрытиями. – Ты забрала у меня то, что по праву принадлежит мне, и я возвращу себе всё до последней крошки. Я заставлю тебя страдать так же, как ты когда-то заставила меня мучаться… - Папа? – гнев словно бы испарился, оставив в душе Грея лишь лёгкую тревогу. Манн развернулся к своей маленькой дочурке, заранее присаживаясь на колени, чтобы быть одного роста с Оливией. В жёлтых глазах можно было заметить маленькие бусинки слёз, а сама девочка держалась за краешек своей пижамы. Очередная молния сверкнула в небе, и гром огласил всё в округе, заставив Оливию броситься в объятия к отцу – девочка до чёртиков боялась грозы. И сам Грей, хоть никогда и не показывал этого, боялся этой погоды: она напоминала ему о дне его рождения, в который он потерял всё, на что мог рассчитывать любой другой ребёнок. - Не бойся, Оливия. Дождь не будет длиться вечно, а пока… хочешь, я принесу тебе горячего молока с мёдом? – Манн всегда сам заботился о здоровье девочки, а роботам позволял лишь играть со своей дочуркой, которой очень нравилась играть в “лошадку” и “чаепитие” с машинами папы. Оливия улыбнулась отцу своей самой милой улыбкой и согласно кивнула несколько раз. – Вот и славно, если хочешь – можешь порисовать у меня на столе, только, пожалуйста, не трогай старую страницу. Она очень важна для меня. - Хорошо, папочка, - девочка уже сидела на столе, рисуя на чистых листах неизвестно откуда взявшимися мелками. Проследив, что страница находится под замком, а ключ лежит в потайном ящике, Грей быстрыми шажками направился на ближайшую кухню, которая была одной из многих в его неприступной крепости. Оливия же, стараясь не обращать внимания на грозу, продолжала рисовать то, без чего не обходится ни одно детство ребёнка – свои фантазии. Девочка старательно переносила на лист бумаги роботов отца, разукрашенных в розовый цвет и одетых по моде, которую Оливия считала самой лучшей. Вскоре фантазии уступили место мечтам – на листе появился Надуворог, которого девочка попросила у Санты, потому что папу она не хотела беспокоить такими мелочами. Она понимала, что папа выполнит любой её каприз, но в то же время знала, что сейчас ему очень тяжело, и именно поэтому она убедила себя в необходимости воздержаться от приятных, но бесполезных приобретений. Для своего возраста Оливия была чрезвычайно умна и коварна, возможно, сказывалось влияние Австралия в её крови, а может быть, просто гены и хороший пример отца. Это ведь она сама предложила отцу обмануть Хейла и таким образом спасла родителя от разорения, не нужно и говорить, что и без того немалая гордость Грея за свою дочурку возросла троекратно. – И всё же настоящие пони лучше… - Действительно, кому нужен раздутый кусок резины, а? – голос, нарушивший тишину и прозвучавший громче грома, немного напугал Оливию, но через секунду девочка уже стояла в боевой стойке, которой ей научил один из Мех-Шпионов. - Где ты? Я не боюсь, слышишь? Я одолела Хейла – мне больше некого боятся! - Да уж, эта тупая гора мышц получила по заслугам – стольких несчастных животных убить… Но не важно! Посмотри, пожалуйста, под ноги и сразу увидишь меня! – Оливия глянула себе под ноги, но, никого не обнаружив, нахмурилась и упёрла руки в боки, притопнув пару раз ножкой. Голос печально вздохнул и присвистнул. Только после этого девочка заметила, что страница в витрине светится фиолетовым светом, а буквы на ней пляшут, как им хочется. – Да-да-да, это я с тобой говорю! - Говорящая страница? Ничего себе… - Ага, удивлена? Всё дело в… чернилах, они были настолько хорошими, что я ожил, круто, а? - Интересно, и чего ты со мной заговорил? - Понимаешь, твой папаша… скажем так, не самый прекрасный человек на свете, - Оливия свела бровки и демонстративно медленно порвала чистый лист бумаги надвое. - Ладно-ладно, сама ведь знаешь. А вот ты – другое дело! Маленькая девочка, чистое и непорочное дитя, обманувшее самого влиятельного человека Австралии… - Чего тебе надо? У меня завтра трудные переговоры по запуску нового тиража одежды и оружия, который Хейл никак не мог догадаться запустить в продажу – мне спать пора, - в подтверждение своих слов Оливия зевнула, прикрыв рот ладошкой, и почти сразу же взвизгнула, когда очередная молния сверкнула в небе. - Оу, очень жаль, а я как раз собирался предложить тебе сделку всей твоей жизни… Но видимо – не судьба! – удочка была заброшена в омут, и желтоглазая рыбка уже обратила своё внимание на приманку. Дети – наиболее уязвимые существа, которых можно обмануть или соблазнить, какими бы умными они ни были. Они более других подвержены порокам – дети просто не понимают, что такое хорошо, а что такое сделка с демоном. – Или, может, всё же поговорим? Но для начала выполни одну просьбу: открой эту витрину, пожалуйста… - И зачем мне это делать? Папа не позволяет мне прикасаться к его вещам без спроса. Он и к тебе прикасаться не разрешал… - А как же я исполню твоё желание? Тебе его написать на мне нужно, знаешь ли! – Оливия задумалась, а демон сейчас бы грыз губы, если бы они у него были. Девочка много чего хотела, но больше всего желала, чтобы папа был счастливым и почаще улыбался – остальное она могла купить потом. Она всегда заставала отца с этой хмурой, почти мертвецкой миной на лице, и лишь её присутствие вводило Грея из этого транса, наполненного ненавистью ко всему живому. А ей хотелось, чтобы папа всегда улыбался. Без долгих раздумий и в полной уверенности Оливия нажала панель, отпирающую тайник отца. Маленькая выдвижная полочка содержала в себе лишь небольшой ключ, который цепкие руки девочки уже проворачивали в замке витрины. Невидимая ей улыбка демона с каждой секундой становилась всё шире. Крышка витрины отворилась, и тонкая ручка потянулась к пожелтевшей странице. Внезапно очередная молния разделила небо надвое, а жуткий рокот прозвучал так близко, что Оливия от испуга отдёрнула руку, случайно зацепившись пальцем за выпирающий стальной кусочек витрины. Короткий вскрик, и из указательного пальца правой руки девочки брызнули алые бусинки крови, и одна из них попала на страницу, которая жадно впитала эту маленькую капельку, не оставив и следа. Оливия приложила палец к губам, пытаясь зализать ранку, и не заметила, как текст на кусочке фолианта начал двигаться, наращивая скорость. – Знаешь, Оливия, а я ведь не смогу исполнить твою мечту! Вы – людишки – мне отвратительны! Никогда и ничего не цените в своей ничтожной жизни! А знаешь, что? Я получил твою кровь – теперь я могу делать всё, что захочу! Буквы и символы набросились на девочку длинными алыми нитями, пытаясь обвиться вокруг тонкой шеи. Но Оливия вовремя успела схватить “щупальце”, окольцевавшее её горло, не позволяя ему задушить себя. Но и дышать становилось всё труднее, Оливия поняла, что скоро потеряет сознание, и тогда ей конец. Внезапно раздался оглушительный хлопок, и девочка закрыла глаза, проваливаясь в беспамятство, чувствуя, как слабеют её руки. - Amigo, ты совершил ужасную ошибку, - силуэт демона, который можно было разглядеть в дыму, резко обернулся на источник звука, а в следующую секунду беса уже затягивало в фолиант. Нечистый яростно сыпал в адрес Бомбиномикона проклятиями, пытаясь изо всех сил высвободиться из хватки двух призрачных рук, тянущих его на страницы тома. Про Оливию он, однако не забыл: в последнюю секунду своей свободы демон метнул в девочку, которая, распластавшись, лежала на столе, одно из своих щупалец. Когда до горла девочки оставались считанные дюймы, щупальце внезапно замерло, а через секунду со свистом залетело на страницу Бомбиномикона. Фолиант, довольный собой, срыгнул. – Ещё один демон в мою копилку – не зря я всё-таки откликнулся на зов крови. Так, а это ещё что у нас? – взгляд пары сощуренных алых глаз впился в ослабевшее тело Оливии. Ссадины на руках и шее сразу сказали демону, что тут произошло. Вдруг в его голову закралась одна мысль, которая была настолько безумна и нереальна, что предвещала просто незабываемое веселье. – Одно желание, значит, ей обещал? Что ж, придётся мне выполнять уговор, как истинному демону, а не мелкой сошке вроде тебя, - Бомбиномикон закрыл глаза, готовя заклинание и с наслаждением вслушиваясь в вопли демона, которого медленно и мучительно разрывало на кровавые письмена.

***

Замок Маразмуса был не самым большим в мире и больше походил на огромный особняк, но Флаттершай это мало успокаивало. - Флаттершай, может, уже хватит останавливаться перед каждым углом? Мы так никогда до библиотеки не доберёмся, - пегаски плутали по замку уже полчаса, и это учитывая тот факт, что библиотека была первой дверью слева сразу после парадного входа. - А что, если там окажется ещё одно страшное чудовище? – пони подняла мордочку на свою подругу, в ответ на что Рейнбоу лишь устало опустила копыта. Пегаска медленно подплыла по воздуху к повороту и заглянула в новый коридор – ничего кроме гор мусора, пустых коробок и следов сметаны на стенах она там не обнаружила. - Видишь? Тут только чудовищный бардак, а так всё в порядке, - молча согласившись, Флаттершай поползла вслед за подругой, стараясь не поднимать голову выше, чем на полметра. Для элемента доброты обычный поход за животными превратился в сущий кошмар. Из раздумий об ужасе, в котором живёт бедный Маразмус, её вывела дверь, в которую та, задумавшись, уткнулась. – Серьёзно? Флаттершай, не будь ты такой трусихой! Вот, я открываю дверь, и там никого! Пегаска со всей силы зубами дёрнула дверь за кольцо, и та с жутким скрипом и грохотом врезалась в стену и отвалилась. Однако испуганный взгляд обеих пони был прикован не к ущербу, который они нанесли, а к огромной белой массе, которая с характерным чавканьем заглатывала содержимое небольших пакетиков с чипсами, разбавляя всё туалетной бумагой. От грохота монстр вздрогнул и испуганно оглянулся, бегая своими зелёными глазами в поисках источника звука, пока не встретился взглядом с Рейнбоу Дэш. Пегаска опрокинула челюсть, тараща глаза на не менее удивлённое и испугавшееся существо желеобразной консистенции, состоявшее, судя по всему, из сметаны. Повисла немая пауза, которая была нарушена шуршанием последнего целого пакета, который монстр быстро подтянул к себе и с жадностью проглотил, хрумкая картофельными дольками. - Хрум-хрум, буль-бульб?– с широкой улыбкой произнёс сметанник, подбрасывая остолбеневшим пони последний сохранившийся рулон туалетной бумаги. - Удивительное создание, напоминает мои первые эксперименты, - весёлый, но в то же время страшный голос заставил пони вздрогнуть и обернуться. Прямо позади подруг возвышалась статная фигура Медика, поглаживающего голубя, чьё оперенье было перепачкано в крови. Глаза его были скрыты очками, которые блестели в свете масляных фонарей, а улыбка излучала безумие и надменность. Флаттершай слабо пискнула и, не выдержав такого зрелища, упала на бок в остолбенении.

***

- А потом я ему говорю: ''А вы попробуйте пожить со смертным соседом, а потом и делайте выводы'', - Маразмус с улыбкой пересказывал своей ученице и Секретарю своё выступление на Визардконе. Полинг лопала уже десятый кекс, наплевав на ощущение переполненности и свою фигуру и просто заедая горе. Рассказы Маразмуса немного подбадривали её, но в душе она была полностью разбита. - Маразмус, amigo, нам нужно поговорить, срочно, - голос Бомбиномикона, появившегося из-за стойки, звучал на удивление серьёзно, без привычного язвительного тона. Это действительно насторожило как Маразмуса, так и Селестию вместе с Полинг. Чародей поднялся со своего места и медленно направился к своему тому, который, в свою очередь, полетел в сторону кухни. На несколько секунд воцарилась полная тишина, однако длилась она недолго. - БОМБИНОМИКОН!!! – Селестия и Мисс Полинг одновременно бросились на кухню, застряв в дверях, и увидели причину нервного срыва Чародея, пытающегося поймать злосчастный фолиант. На полу посреди кухни, свернувшись калачиком, лежала девочка лет шести-семи с чёрными волосами, одетая в зелёную пижаму со звёздами. - О. Мой. Бог, - только и смогла выговорить Полинг, глядя на Оливию, чья личность была ей хорошо известна. Она бы и дальше продолжала стоять в ступоре вместе с Селестией, если бы не одно обстоятельство – девочка открыла глаза.