Капли солнца на щеках

      Разведотряд вернулся. Вернулся с таким пленником, который может поведать о многом и дать шанс человечеству отбросить гигантов назад, и отвоевать себе еще немного свободы. Да, именно свободы. Эрвин, находясь впереди отряда, постоянно поглядывал на Ниору. Боялся. Боялся, что она сорвется и начнет мстить. Ведь сейчас он здесь и никуда не сможет сбежать. Пусть она и сильна духом, пусть в самых сложных ситуациях способна холодно и трезво мыслить — все же лишиться родной сестры, чье тело сейчас холодное, неподвижное и безжизненное лежит в одной из повозок — тут кто угодно может сорваться. Но стоило ему вновь поднять глаза на Ниору, как он понимал, что его тревоги несбыточны. Девушка, уверенно и гордо восседая на лошади, ехала рядом с капралом Риваем, изредка поглядывая на мужчину. Карие глаза еще не покинула боль и печаль, но она надежно припрятала их в самой глубине, оставив на поверхности спокойствие и тепло по отношению к тому, кто теперь ей ближе всех на этом свете. К Леви. И на это капрал отвечал тем же самым. Изредка все же Ниора переводила взгляд на Ричарда, которого, связанного по рукам и ногам, везли в самой первой повозке. Пустой взгляд карих глаз. Ни ненависти, ни желания его крови, ни презрения или отвращения. Так, словно девушка смотрела не на живого человека, а на холодную и молчаливую стену, в которой не было ни капли души. Он для нее не человек. Пустое место, говорящая телесная оболочка. И он это заслужил. И этого было мало. Ричард смотрел себе под ноги, но, как только шестым чувством ощущал на себе взгляд Райдер, тут же поднимал на нее свои голубые глаза. Смотрел жадно, со злобой и ненавистью. Смотрел, как оголодавший волк на кусок подвешенного на дереве мяса. Хочет, исходится слюной, визжит и лает, а достать не может. Не сейчас. Но своих попыток этот парень не оставит. Он слишком помешан. Он слишком упрям. Он слишком долго ждал, копя в своем сердце ненависть, что давала ему силы.       Дозорные на подступах к стене уже успели доложить высшему руководству новость о том, что легион разведки пленил одного из девиантов в человеческом облике. Потому, как только разведотряд въехал в ворота стены Розы, их встретил оглушительный гвалт самых разномастных голосов. Люди радовались самой крошечной, почти призрачной надежде, что привезли с собой солдаты разведки. Сегодня не было недовольного роптания, что обычно ядом слышалось в общем крике народа, когда легион разведки возвращался после очередной вылазки.       До замка разведотряд добрался довольно быстро. Эрвин пошел на свой страх и риск: он не представил пленника военной полиции и верховному командованию. И для этого у него было огромное количество причин. И две из них были невероятно серьезными. Первое: Ричард Нокс — в прошлом офицер военной полиции и наверняка был тесно знаком с Энни и знал других, кто подобен им. Потому, попади он в их руки, ему, возможно, дадут сбежать или подстроят его смерть. Секреты должны оставаться секретами. Их разоблачение будет дорого стоить. И вторая, но не менее важная причина: Нокса интересует Ниора. Это может показаться военной полиции как нечто угрожающее, ведь ко всему прочему и сама Ниора, и ее сестра служили там и многое знают. Вдобавок, если раскроется, что кое-какие секретные документы имеют дубликаты и сделаны они сестрами Райдер, — тут только трибунал. И он будет в большей степени для того, чтобы со смертью Райдер обезопасить нелицеприятные тайны власти. Народу лишь нужен повод для бунта и переворота. А Ниора и ее знания могут стать именно той искрой, от которой и разгорится пламя. Это будет, но не сегодня.       В первую очередь Эрвин отдал приказ о том, чтобы пленника увели в подвал замка и оставили его там под усиленной вдвое охраной. Нельзя позволить ему ранить себя и обратиться в гиганта. Хоть из подвала ему выбраться будет весьма проблематично и у солдат в такой ситуации больше шансов убить его, но рисковать все же не стоит. Мало того, что этот парень — девиант, так еще и озлоблен до предела. Хоть и скрывает это под непроницаемой маской полного спокойствия и безразличия. Но, только встретившись в очередной раз взглядом с Ниорой, все его актерство сходит на «нет». На лице тут же прописываются истинные эмоции. Голод, жажда обладания и какая-то странная ненависть и зависть. Одновременное желание отомстить и привязать к себе. Много всего перемешано в голубых глазах этого парня. Как только Нокса под командованием Ривая увели в подвал, Ниора отдала приказ заняться погибшими. Раненых же оставили в городе в госпитале. Ниора первая подошла к тележке, где лежали тела их боевых товарищей, — тех, кого им удалось забрать с собой и не дать им стать обедом в желудке гигантов. Несмотря на то, что все же физической силы ей не доставала, так как девушки от природы не наделены ею, как парни, она все равно подхватила на руки тело сестры и уверенно зашагала в замок. До слуха солдат донесся приказ о том, чтобы за замком приготовили большой погребальный костер и привели всех погибших товарищей в порядок. В полной тишине своей уже до конца комнаты Ниора осторожно уложила сестру на кровать. Долго вглядывалась в ее спокойное и тихое личико, до сих пор не желая верить в то, что это ее сестра. Она не такая. Она даже спит, всегда улыбаясь, всегда такая веселая, неугомонная, заводная, такая… Слезы сдерживать не было сил. Их не было с самого начала. Просто показаться слабой перед ними всеми она не могла. Она должна оставаться для них сильной, чтобы уберечь тех немногих, кто ей дорог в этой жизни. Не хочет больше никого терять. Если бы не было Ривая, она осталась бы совершенно одна. Только Лиора и Леви занимали в ее сердце больше всего места, и теперь одна часть пустует. Любовь к сестре с ее смертью никуда не исчезла, но невозможность теперь показать ее, отдать всю до последней капли больно резала по душе. Она всегда знала, что настанет тот день, когда кто-то из них не вернется за стены живой. Знала, но принять это очень тяжело. Да и как можно смириться со смертью дорогого тебе человека? Боль никогда не исчезнет. Она теперь навечно с ней. Но она все еще жива. Отчасти благодаря сестре. И зная, что Лиоре ни капли не понравится то, что ее сестра впадет в отчаяние, Ниора постаралась взять себя в руки. Почти удалось. Девушка перестала всхлипывать, руки уже не дрожали и дыхание почти пришло в норму. Только слезы… Слезы продолжали бежать по щекам тонкими дорожками, падая на белые простыни. Ниора раздела сестру и, принеся воду и чистые полотенца, обтерла холодное и уже давно бесчувственное тело. Одела Лиору в новую форму и осторожно и нежно расчесала короткие и до сих пор непослушные каштановые прядки. Последний раз. Больше она не сможет прикоснуться к ней. Больше не услышит ее веселого голоса. Больше не увидит ее красивой улыбки и озорных искорок в глазах. Больше не будет рядом. Теперь она одна.       Леви без стука вошел в комнату и вплотную подошел к Ниоре. Он ничего не хотел говорить, но как только положил свою ладонь на плечо любимой, она повернулась к нему. Леви впервые видел ее слезы. Слабость? Нет, это просто чувства. Нельзя называть слабостью выплеснувшиеся наружу настоящие чувства.       — Я все понимаю. И мне тоже больно. Но слезы тебе не к лицу. Тем более, что этого бы не одобрила Лиора, — Ривай опустился на кровать рядом с Ниорой, чуть притянул ее к себе и, смахнув с ресниц соленые капли, крепко обнял. — Но пока ты здесь, то можешь выплакаться. Это сейчас тебе необходимо. Не сдерживайся. Я рядом и не отпущу тебя.       Ниора и вправду более не могла держаться. Надоело быть слабой и сильной одновременно. Надоело все держать в себе. Все навалилось в один момент. И смерть сестры, и воспоминания о кошмарном прошлом, и страх перед будущим. Слезы нескончаемым потоком стекали с карих глаз и падали на рубашку Ривая, расползаясь по ней мокрым и уже холодным пятном. Ниора плакала тихо, но по-настоящему. Без криков, истерики, отчаянных попыток отстраниться от мужчины, понимая, что сейчас он ее жалеет. Ведь ей всегда была противна чужая жалость. Она развращает и губит человека, словно наркотик или спиртное. Но его жалость была другой. Он не жалел саму девушку. Он жалел о том, что не в силах забрать ее боль, заставить забыть весь этот кошмар. Не в силах изменить прошлое. И за это Ниора была благодарна ему. И благодарна за то, что он с ней рядом. Не оставит. И Лиора не хотела. Она не сама ушла. Ее отняли. И тот, кто это сделал, ответит сполна. Уж Ривай поможет в этом. Он знает, что девушка никогда не опустится до столь мерзкой вещи, как месть, но сделает все, чтобы Ричард получил то, что ему причитается за его преступления. Он не останется безнаказанным.       Поздним вечером на огромной поляне, что раскинулась сразу же за замком, яркой точкой в полнейшей тьме полыхал огромный погребальный костер. Это последнее, что могли сделать солдаты легиона разведки для своих погибших товарищей. Это то, что они запомнят. Яркий огонь, невыносимый жар и последние слова о своих товарищах, друзьях и возлюбленных. О тех, кого больше рядом нет. Но не полностью. Память о них все равно останется, а значит, они не исчезли бесследно. Они отчасти все еще живы и будут жить дальше, пока оставшиеся в этом мире помнят о них. Ниора стояла рядом с Риваем, Эрвином и Ханжи и неотрывно глядела, как на самом верху костра в ярком и беспощадном пламени пропадает тело ее сестры. Больно, но она справится. Обещала и ни за что свое обещание не нарушит. Только одно обидно. Зная, что этого не избежать, она все равно не смогла в последний миг жизни быть рядом с ней. Не смогла проводить ее. Но, наверное, это и к лучшему. Потому что она точно бы не захотела отпускать ее.       — Ниора, ты как? — голос Эрена вывел девушку из легкого оцепенения, в которое ее ввели яркие языки пламени. Ниора обернулась в парнишке, что стоял позади нее, и чуточку улыбнулась. Вот еще один человек, что дорог ей. И ему тоже нельзя показывать свои слезы.       — Спасибо, Эрен, я почти в норме. Тяжело, но справлюсь. Раз ты смог, то и я не должна сдаваться. Ты же мне поможешь? — Ниора еще долго смотрела в глаза мальчишки и не могла понять одного. В глазах действительно плескалась печать от потери многих солдат и от смерти Лиоры. Но было в них еще какая-то странная, жгучая боль, причин которой Райдер не знала. И это безумно беспокоило ее.       — Ниора, можно мне поговорить с тобой. Наедине, — тон голоса Йегера был умоляюще-просящим, словно он боялся, что Ниора скажет «нет».       — Хорошо. Перед отбоем можешь заглянуть в нашу… мою комнату, — Ниора потрепала Эрена по голове, снова чуть улыбнулась и отвернулась к костру, который разгорелся настолько, что даже очертания терпко пахнущих смоляных поленьев исчезли за сплошной стеной огня. Да, теперь это только ее комната.       Эрен замялся после того, как, постучавшись в дверь, получил приглашение войти. Ниора сидела на кровати и рассматривала какие-то документы. Лицо девушки в этот момент не выражало никаких эмоций, но ровно до того момента, как она наткнулась глазами на имя того, кто перевернул всю ее жизнь. Нет, в глазах не вспыхнула ненависть или злоба. Они просто стали невыносимо печальными, наполненными болью и грустью.       — Эрен, не стой в дверях. Проходи, — Ниора на секунду оторвала взгляд от бумаг, посмотрела на парнишку, что не решался и шага сделать от двери, и вновь опустила глаза к документам.       — Ниора, зачем ты сейчас работаешь? Тебе нужно отдохнуть, выспаться и в конце концов оплакать Лиору. Неужели эти дурацкие бумажки не подождут? — Эрен присел рядышком неуверенно и чуточку пугливо. Голос его дрожал и был донельзя тихим, пальцы сами собой непроизвольно сжимались.       — Знаю. Но выспаться я всегда успею. Да, эти, как ты и сказал, дурацкие бумажки могут подождать, но, несмотря на это, я сама хочу поработать. Мне нужно отвлечься. И к тому же Лиору я уже достаточно оплакала. Она никогда не любила слез. Уверена, если бы я оказалась на ее месте, она сделала бы точно так же, — она старалась сдерживать подступающие к горлу слезы. Плакать больше не хотелось, но и сил было мало. Пока мало.       — Ниора, не говори так. Ведь… ведь из-за меня… ты чуть ли… ты чуть ли не последовала за сестрой. Я позволил ему схватить тебя и чуть не дал ему скрыться. Я поставил тебя под удар. Я из-за своей трусости, несдержанности и глупости чуть ли не лишил всех тебя. Я чуть не потерял тебя. Прости! — Эрен схватился за руки девушки и уткнулся лицом в ее плечо. Она же несколько минут смотрела на подрагивающие плечи парнишки, на его ладони, крепко сжимающие ее руки, и слышала, как Эрен тихо плачет. Но потом она осознала, что он имел в виду.       — Эрен, скажи мне вот что — ты идеальный человек? — Ниора отстранила парнишку от себя, как и всегда обхватила его щеки ладонями и взглянула в глаза, полные слез.       — Нет… я не такой… — Эрен постарался отвести взгляд от пронзительно карих глаз капрала Райдер, но не мог. Их глубина, нежный карий цвет и та странная, необоснованная и беспричинная теплота, что плескалась в них, притягивали к себе и не отпускали.       — Вот видишь. Запомни: только идеальный человек не совершает ошибок. Но таких людей не существует. Они просто сами по себе невозможны. Да, ты поддался эмоциям, да, ты струсил, да, ты совершил ошибку. Но скажу тебе сразу: мне с самого начала не угрожала смерть в руках этого человека. Ты еще слишком мал для этого, и, хоть многое вытерпел, все равно некоторых вещей тебе не понять. Прости, это слишком сложно объяснить. Я нужна ему живой и никакой другой. Мой труп для него не интересен. Потому он, даже заполучив меня, не убил бы. Но знаешь, я все же предпочту смерть, нежели оказаться его пленницей. И на то есть бесчисленное количество причин. Что же касается тебя… все, что произошло в тот момент, лишний раз доказывает, что ты на самом деле настоящий человек с эмоциями и чувствами. Ты не монстр. Ты оплошал тогда только из-за того, что я тебе не безразлична и ты перепугался за меня. И потому тут твоей вины нет. К тому же ты все равно не дал ему скрыться и спас меня. Эрен, пойми, что жить, не совершая ошибок, невозможно. Знаешь, я сама совершила такую ошибку, за которую поплатилась жизнью дорогого мне и совершенно невинного человека. И сейчас за нее еще раз расплатилась жизнью сестры. Если бы я не была тогда так горделива и позволила бы кое-чему случиться, они были бы живы. Так что это я самый настоящий монстр. Не ты. И мне уже никогда не попросить у них прощения. И та боль, которую сейчас я испытываю — совершенно мягкое для меня, глупой, наказание. Потому повторю еще раз: не смей винить себя во всем произошедшем. Слышишь? — Ниора осторожно прикоснулась губами к заплаканной щеке Йегера, как делала в детстве, когда успокаивала свою сестру. Странно, но это почти так же, как и с Лиорой. Нет, это неправильно, но все равно рядом с этим мальчишкой боль немного меньше. И Брайан тоже так же действует на нее. Эти двое каким-то странным образом дополняют друг друга, становясь важными людьми в ее жизни. И самое важное, что Ниора понимает, что в своем поведении они многим напоминают ее сестру. Так вот она каким образом обещала всегда быть рядом. Ведь за этими двумя нужно так же зорко следить, как она следила за Лиорой. Оберегать их, помогать и частенько отчитывать за провинности. И оттого на душе становится легче. Да, Лиоры нет рядом. Но есть Брайан и Эрен, есть Эрвин и Ханжи. И есть он — Ривай.       — Ниора, не смей так говорить! Ты никогда не была такой. Никто не виноват в смертях тех, кто тебе дорог! Виноваты те, кто забрал их жизни! Не смей так говорить, потому что мне от этого безумно больно. Ты сама страдаешь больше всех. Ты переживаешь за каждого. Даже за того, кто не достоин и твоего простого слова. Эрен, да скажи ты ей, что она не права! — в дверях стоял до ужаса обозленный Брайан. Мальчишка с самого начала слышал весь разговор Эрена и Ниоры. Он боялся, что девушка не переживет горя, но, раз его не приглашали, то и войти он не решался, хоть и осознавал, что следить и тем более подслушивать отвратительно. Но услышав, как Ниора назвала себя монстром, сдержаться не смог. Влетел в комнату, словно ураганный ветер. Такой же неугомонный, какой была Лиора.       — Брайан. Ты неисправим. Но все же они погибли из-за того, что я отказалась от кое-чего. Тут уж ничего не попишешь. Но и по-другому я поступить не могла. Так что я не хочу, чтобы и вы исчезли из моей жизни. Потому прошу: никогда не поступайте безрассудно. Вы оба. Ясно? — Ниора ласково посмотрела на вихрастого паренька, что присел рядом с ней и уткнулся лицом в ее плечо. То же самое сделал и Эрен. Ниора крепко обняла парней, чувствуя, что ей на самом деле становится легче. Так, словно уже прошло много лет, и боль от потери сестры стала чем-то неотъемлемым в ее жизни. Словно она немного притупилась и лишь напоминала о потери родного человека, заставляя иногда ощутить легкую пустоту в груди.       Прошло почти три недели. Все было тихо и спокойно. Солдаты пришли в норму после очередной вылазки. Вновь возобновились выматывающие тренировки, ночные заседания в кабинете Эрвина относительно планов следующих вылазок и многое другое. Жизнь влилась в привычное русло. Вновь наступил тот спокойный период между вылазками, когда кажется, что все произошедшее там, за стеной, просто очередной кошмарный сон. Но кое-что все же изменилось. Нет тех, кто до этого был рядом. В подземелье под усиленной охраной находится Ричард. Его намеренно столько времени держат в полном одиночестве, не устраивая ему допросов и вообще ничего не объясняя. Райнер старательно избегает Ниору и Эрена с Брайаном, не в силах посмотреть этим троим в глаза. И во всем замке повисло едва ощутимое, но все же существующее напряжение. И больше всего оно беспокоило Смита.       Полковник в непривычной для себя манере развалился на диване в кабинете Ривая в ожидании хозяина данной комнаты. Голова Эрвина, оказавшись переполненной различной важной информацией, болела, не переставая, с самого утра. И полковник не знал того, чем бы можно было бы унять эту боль. Он без проблем может ее вытерпеть, но из-за постоянного ощущения, что по голове бьют маленькими молоточками, нет возможности здраво мыслить и сопоставить все факты, что он сейчас имеет. А их немало. И то, что Лиора и Ниора смогли достать в секретных архивах военной полиции, и то, что он знал и о чем подозревал с самого начала, и то, что они нашли в той лаборатории. И, главное, то, что они смогут выведать у Ричарда. Благодаря Ниоре, Риваю и всем остальным им удалось пленить гиганта в человеческом состоянии, когда он сможет о многом поведать. Чего, к сожалению, они не смогут добиться от Энни, что до сих пор закована в кристаллическую оболочку. Промашка, чуть не стоявшая Эрвину и жизни, и самого существования легиона разведки. Но все, слава богу, удалось провернуть в их пользу. Но это не значит, что можно расслабиться. Выиграна битва, но не война. И даже не битва, а лишь короткая стычка на пограничьи. И потому за всем сейчас нужно следит в десять, а то и в двадцать раз пристальней.       — Ривай, я нигде не могу найти документы касательно тех опытов, что проводили в том чертовом подвале. Ты уверен, что оставил их у меня прошлой ночью… Эрвин? И скажи мне на милость, что ты тут делаешь? — дверь кабинета тихонько отворилась, и на пороге возникла Ниора. За эти дни девушка чуть побледнела, немного похудела, так как любой кусок с трудом лез ей в горло и она через силу заставляла себя есть, делая вид, что все нормально. Плохо спала и потому даже отказывалась ночевать в кровати Ривая, боясь потревожить любимого своими ночными метаниями из-за тех ужасов, что снились ей. Как ни крути, а нескольких недель недостаточно. Да и нескольких лет будет мало.       — Жду Ривая. Мне с ним нужно кое-что обсудить. Ну, как впрочем, и с тобой. Что ты думаешь по поводу Ричарда? Он многое знает, но я не уверен, что он даже в перспективе лишиться жизни что-нибудь нам расскажет. Боюсь, что даже Леви не вытрясти из него хоть каплю информации. А он, возможно, знает то, что свяжет все факты в одну цепочку. Иногда просто хочется, чтобы слова были материальны. Тогда не составило бы никакого труда вытащить их из него, — Эрвин сел на диване, чуть откинувшись на его спинку и, похлопав по сидению рядом с собой, пригласил таким незатейливым жестом Ниору присесть рядом с ним.       — Да, он слишком горд и тот еще упрямец. И терпения ему не занимать. Я знаю, что он может долго, очень долго терпеть физическую боль. И зная, что в действительности может его заставить рассказать нам всю правду, мне становится не по себе. По нему видно, что та цель, которую преследуют все остальные, ему, мягко говоря, безразлична. Он интересуется только мной. Одержим, словно дьяволом. И его ничто не остановит. Он ничем не гнушается на пути к достижению желаемого. Потому я не знаю, что и делать. Не могу придумать, как бы ни старалась. Но и умереть ему, не сказав ни слова, я тоже не дам, — Ниора присела рядом с Эрвином и тоже, как и он, откинулась на спинку, приподняла голову и прикрыла глаза.       — Не волнуйся, он все нам расскажет. А ты даже не думай, чтобы вытрясти из него информацию таким способом. Я не позволю. Он этого ни за что не получит, — голос Смита эхом отскакивал от каменных и холодных стен, медленно потухая где-то в середине комнаты. Мужчина, одним движением обняв девушку за плечи, притянул ее к себе. Ниора не стала сопротивляться, а просто положила ладони на широкую грудь Смита и, устроив голову на плече, глубоко вздохнула.       — Я знаю, что об этом спрашивают все, но и сам спрошу. Мне-то ты врать не станешь. Риваю, кстати, тоже, но из него и слова не вытащишь. Он, видите ли, обещал не говорить. Ты как? Справляешься? — Эрвин еще ближе притянул к себе Ниору, приобнял ее свободной рукой за талию, а второй, скользнув вверх, быстро щелкнул заколкой и распустил густые и длинные волосы девушки. Он никогда и никому не признается в том, что больше всего на свете его успокаивает то, как он неспешно перебирает мягкие и длинные волосы Ниоры. И самое интересное, что Ниоре самой это нравилось. Чего нельзя было сказать о Лиоре. Еще будучи двенадцатилетней девочкой, она постоянно капризничала, когда кто-то кроме ее сестренки прикасался к ее волосам. Даже Эрвину едва ли пару раз разрешала укладывать их. Она в тринадцать и остригла их очень коротко и до самой смерти не отращивала. Эрвин, осторожно и ласково перебирая волосы девушки и пропуская их между пальцами, чувствовал, как ему становится легче. И как сама Ниора успокаивается: ее сердце бьется тише и ровнее, дыхание становиться почти неслышным и плечи перестают дрожать так, словно она сильно замерзла.       — Справляюсь. Больно, но иначе и быть не может. Я лишь благодарна за то, что вы рядом. Если бы я потеряла тебя, Ривая или кого-то из мальчишек, точно бы с ума сошла. А так я знаю, что всегда могу найти у вас поддержку, и мне не так одиноко. Хотя иногда ночами кажется, что просто умру от боли. Тяжело, но я справлюсь. Ради нее, ради тех, кто жив, ради себя, — Ниора, подавшись чуть вверх по своему обыкновению так, как делала это в детстве, уткнулась макушкой в подбородок Смита и еще раз глубоко вздохнула. Когда рядом те, кто тебе дорог, те, кто тебя любят, горе перенести намного легче.       — И позвольте вас спросить: что вы вдвоем здесь делаете? — в дверях, словно призрак, бесшумно и внезапно, возник Ривай. Темно-синие глаза недобро поглядывали на Эрвина, обнимающего Ниору. Леви — еще тот собственник, и его раздирает от злости, что за последние дни он почти не прикасался к девушке, а вот Смит сейчас просто вжимает ее в себя. А когда капрала увидели руку Эрвина на талии Райдер, а вторую, ласково перебирающую нежно-каштановые пряди волос, мужчина еле сдержался от того, чтобы не вышвырнуть своего командира из кабинета.       — Тебя ждем. Нужно кое-что обсудить. Это касается Ричарда. Военная полиция желает получить его в свои руки. И я, к сожалению, не могу игнорировать приказ, так как он идет от высшего руководства. И потому нам нужно как можно скорее получить от него максимум информации. Только ты справишься с ним. Ниору я к нему и на пушечный выстрел не подпущу. И ты и сам этого не допустишь. Но нельзя нам оставаться ни с чем после того, что пережили. Сам знаешь, что все сейчас слишком запутанно и только это отродье способно что-либо разъяснить, — Эрвин, проследив за взглядом своего подчиненного, лишь ухмыльнулся реакции Леви, но все же рисковать собственной жизнью ну или, по крайней мере, здоровьем, не стал. Он видел Ривая в гневе и более такого зрелища видеть не желает. Потому Эрвин мягко отстранился от Ниоры.       — Можешь не беспокоиться. Это все? Я хотел отдохнуть. Надоело нянчиться с сопляками, которые вечно найдут на свою голову приключения, — Ривай лишь раздраженно фыркнул в ответ на улыбку Смита и уселся на диван напротив Эрвина и Ниоры, закинув ноги на маленький столик.       — Выспитесь хорошенько. Завтра опять тренировка, а после нее не самая приятная беседа. Хоть я и сказал, что не позволю тебе и говорить с этим ублюдком, но твое присутствие, Ниора, все равно потребуется. А сил ты потратила изрядно. Доброй ночи, — Эрвин поднялся с дивана и в следующую секунду скрылся из кабинета.       — Ривай, я так и не нашла документы с описаниями опытов. Ты сказал, что оставил их в моей комнате, — Ниора, проводив взглядом Смита, посмотрела на капрала и, по странной и неясной причине почувствовав себя крайне неловко в его присутствии, спешно отвела глаза в сторону.       — Да, я вспомнил, что в последний момент все же забрал их с собой. Они в шкафу на верхней полке. Красная папка, самая крайняя, — сказать, что Ривай сейчас раздражен, это почти что ничего не сказать. Он прекрасно понимал, как тяжело сейчас его любимой после смерти сестры. И пусть прошло три недели. Это жалкое время. И десяти лет недостаточно, чтобы смириться. Смириться вообще не получается. Можно только терпеть и привыкнуть к боли. Он понимал это. Вот только другого понять не мог. За все эти дни девушка каких только поводов не придумывала для того, чтобы не оставаться с ним наедине. Она и прикасаться-то почти не давала, держа между ними дистанцию. А как Леви хотелось просто обнять ее, просто провести ладошкой по шелковистым волосам, просто почувствовать ее теплое дыхание на своей коже, просто услышать стук сердца любимой! А она всеми силами избегала капрала, придумывала нелепые отговорки и пару раз сбежала от него, когда они остались одни. Другим же, как, к примеру Эрвину, позволяет обнимать себя. Парни таскаются за ней хвостиками и ни на минуту не отлипают от нее. Ни Эрен, ни Брайан. Вот ведь…       Девушка быстро встала с места и направилась к шкафу, привстала на цыпочки и потянулась к красной папке, что ярким пятном выделялась среди книг в темных обложках. Но только ее пальцы дотронулись до нее, как сзади ее прижал к шкафу Леви, навалившись на нее всем телом. Мужчина крепко обхватил девушку за талию, не давая ей шанса на спасение из его объятий. Горячее, чуть сбившееся дыхание обожгло кожу Ниоры чуть выше воротника рубашки. Девушка непроизвольно дернулась и затравленно пискнула, понимая, что нет сил сопротивляться. Устала, очень устала бегать и причинять ему боль.       — Что с тобой происходит? Ты избегаешь меня, словно я дьявол во плоти. Я понимаю, что тебе тяжело после смерти Лиоры. Но я не могу и утешить тебя, потому что ты отталкиваешь меня. Скажи мне, пожалуйста, — одно лишь прикосновение губ Ривая к теплой коже вызвало у Ниоры непроизвольный стон. Она сама уже была на пределе. Без его ласковых слов, прикрытых легкой грубостью, без нежных рук, что держали ее, словно величайшее в его жизни сокровище, без таких желанных губ она чуть ли не умирала.       — Ривай, прости! Я просто боюсь. Он так просто не сдастся. И все те, кто мне дорог, в опасности. Он убьет любого, кто близок ко мне. Раньше это были ты и Лиора. Теперь только ты. И мне страшно. Потому я избегала тебя, чтобы хоть как-то обезопасить. К тому же последнее время я вижу во сне одни кошмары. Допоздна уснуть не могу. Не хочу тебя беспокоить, — Ниора задрожала всем телом и сама подалась чуть назад, прижавшись к мужчине.       — Вот ведь, глупенькая! И ты меня мучила и мучилась сама из-за ложной угрозы. Этот ублюдок не сможет живым выбраться из этого замка. Он и пальцем не тронет ни тебя, ни тех кто тебе дорог. Я не позволю. Прости, но я сегодня никуда тебя не отпущу. Ни сегодня, ни завтра. Никогда не отпущу. И кошмары тебе снятся потому, что ты спишь одна, — Ривай резко развернул Ниору к себе лицом и впился в ее губы поцелуем. Жадным, собственническим, таким, что у девушки голова кругом пошла. Тут же подхватил ее на руки и уверенно понес в комнату. Ниора лишь прижималась к нему всем телом и желала одного: чтобы он всегда был рядом с ней и никто не смог их разлучить.       Сколько сил стоило Риваю сдержаться, описать трудно. Он прекрасно понимал, что сейчас нельзя давить на любимую. Потому только целовал ее и крепко обнимал так, чтобы она наконец-то забыла свои страхи. Уже глубокой ночью Ривай немного раздраженно посмотрел на лампу, что неярко освещала его спальню. Нужно было погасить ее, но он и шелохнуться боялся, потому что не хотел тревожить сон Ниоры, впервые за это время спокойно заснувшей в объятиях Ривая. Пусть спит, и он будет охранять ее сон. И никому больше не позволит хоть каплю ранить ее. Никому. И самому себе тоже.       Темница пахла сыростью и плесенью. Запах был слабым, но он все равно неприятно тревожил обоняние. Ривай, Ниора и Эрвин стояли напротив решетки, за которой находился их пленник. Ниора старалась изо всех сил держать себя в руках, и только благодаря присутствию Ривая и Эрвина ей это удавалось. Она совершенно спокойно смотрела на Ричарда. В глазах не было ничего, кроме полного безразличия к этому человеку. Да и человек ли он? Просто так, из-за своей прихоти лишил жизни людей. И Ниора знала лишь про свою сестру и Тришу. А ведь неизвестно, скольких еще он отправил на тот свет. В нем нет ничего человеческого. Он не испытывает жалости, раскаяния или сожаления. Он вообще ничего не знал, кроме своих желаний и мести. Он делал только то, что хотел, и ему совершенно плевать на то, что дорога к его цели выложена трупами убитых им людей. Ему плевать на весь мир. И даже на нее отчасти. На ее желания, чувства. Ему она нужна. Тело и душа. И пусть любить не будет. Ему это не нужно. Главное, чтобы была покорной и боялась его. Он с ума сходил, когда видел безразличие в ее глазах. Когда она смотрит на него, там должны плескаться страх и почтение. Он хочет ее сделать своей. Вещью, игрушкой, пленницей. Кем угодно, но только не равной себе. Этот человек не знает ничего о чувствах других. Он смотрит на всех свысока. Этот человек не человек. Бездушный монстр.       — Ниора, рад видеть тебя. Как и всегда, красивая и такая же холодная. Но это ненадолго. Жаль, конечно, что ты меня не дождалась, но это не так страшно. Уверен, я смогу еще многое наверстать, — Ричард, скованный по рукам и ногам, похоже, чувствовал себя абсолютно нормально. Ни капли паники в его глазах, голосе и тех скудных движениях, на которые было способно его обездвиженное тело. Уверен в себе, как и всегда. Словно считает, что никто и ничто ему в этом мире не сможет причинить и толики вреда. Словно он сейчас не в самом нижнем ярусе подвала замка, связанный и под усиленной охраной, с шансами выбраться отсюда живым, приравненным к нулю. Его, кажется, нынешнее положение ни капли не беспокоило… и, кажется, даже чем-то забавляло. Чего только стоит улыбка на его лице?! Самодовольная, наглая, ядовитая, проникающая в самую душу острыми шипами его уверенности в том, что он получит то, что желает. Ее. Ниору.       — Если дорога собственная шкура, то советую заткнуться и говорить только то, о чем мы спросим тебя. Лично я бы давно покромсал твою тушку, ублюдок, — Леви бросил в сторону Нокса взгляд, полный ярости и злобы. Еще бы капрал не злился, когда столь мерзкое и сволочное нечто, что и человеком назвать язык не поворачивается, откровенно намекало на то, что Ниора от него никуда не денется. Но ничего. Он выбьет из того мерзавца сначала всю информацию, после всю дурь из его головы, а потом уж и саму голову оторвет. У этого парня лицо ангела, но внутри он самый настоящий демон. Волк в овечьей шкуре. Убийца.       — Коротышка, а силенок-то хватит? Ниора, ты прости меня, но я понять не могу, что ты в нем нашла. Не удивляйся. Перед смертью я все же успел немного поболтать с твоей сестричкой. Кстати, не скажешь мне «спасибо»? Я ведь избавил тебя от этой глупой девицы. Близнецы, а такие разные. Знаешь, твоя сестрица всегда меня безмерно бесила. Подстилка подстилкой, а строила из себя невесть что. Не то, что ты, — Ричард не сводил глаз с Ниоры. Смотрел жадно и слишком откровенно. Так, словно она уже была в его руках, покорная, сломленная и не сопротивляющаяся. Та, какой он хотел ее сделать, лишив всего. Лишив ее всех тех людей, что ей дороги. И в первую очередь лишив ее этого мелкого и злобного недомерка. И действительно, Ричард до сих пор не мог понять: что заставило такую девушку, как Ниора, быть рядом с этим, кажется, капралом. Звание не самое высокое. Внешность так себе, на его взгляд. Чего только один злобный взгляд стоит?! Коротышка. Он даже ниже самой девушки. И к тому же явно старше ее на десяток, а может чуточку меньше лет. Супротив него, он, Ричард, в несколько раз выгоднее. Силой не обделен. Внешность такая, что многие девицы за один только его взгляд готовы рвать друг друга в клочья. Молод, горяч и умел. Умом мать-природа тоже не обидела. Так что, как ни крути, но он куда лучше этого мелкого. Вот только Ниора сейчас стоит рядом с этим коротышкой, и тот без зазрения совести, яростным взглядом, направленным на Ричарда, обнимает ее. Если бы кто-то из парней раньше позволил бы себе такое в отношении этой девушки, то пару дней точно бы сводил со своего тела синяки. А сейчас она лишь чуть вздрогнула, но не от отвращения, как раньше. Ее глаза заметно потеплели, стали мягче и ярче, а губы тронула легкая, показавшаяся буквально на одну секунду улыбка. Черт! Это зашло слишком далеко! Опять же ее легче будет сломать, когда он убьет того, кто явно занимает самое важное место в ее сердце. Что ж, возможно, оно и к лучшему.       — Ричард Нокс. Ты бывший офицер военной полиции и рядовой легиона разведки. Так что я полагаю, что тебе прекрасно известно обо мне. И ты знаешь, что нам от тебя нужно. Так что есть два варианта. Первый: ты рассказываешь нам все то, что тебе известно о гигантах, стараешься ответить на все наши вопросы и умираешь спокойно и безболезненно. Ведь трибунал, могу сказать с полной уверенностью, приговорит тебя к смертной казни. Второй вариант намного неприятнее. Ты все равно что-нибудь да скажешь, но не добровольно, а под тяжелыми пытками. Ну и что тебе больше всего приглянулось, Ричард? — Эрвин, видя, что капрал с каждой секундой подходит ближе к той черте, переступив за которую он лишит этого гада жизни, вовремя остановил Леви. Сейчас убийство Ричарда совершенно неприемлемо. Он многое знает, и потерять столь ценную информацию они не могут. Но одновременно глядя в уже от чего-то безумные глаза парня, Смит понимал, что перспектива лишиться головы его совершенно не пугают. Он не боится, а значит, им придется очень тяжко. Сейчас Ричард в отношении Ниоры безумен, и Смит прекрасно понимал, что именно она способна вытащить из парня всю нужную им информацию. Но он не хотел, чтобы она даже говорила с этим ублюдком. Он сделает все, что только сможет, но ни за что на свете не пойдет на то, чтобы с помощью Ниоры добиться того, чего он хочет. И плевать он хотел сейчас на долг перед человечеством и свои принципы. Он поставит на кон все что угодно, но не их… не ее.       — Полковник Смит. Боюсь вас шокировать, но у вас ничего не получится. А то, что вы так долго держите меня здесь, мне только на руку. Но я готов кое-чем поделиться с вами в обмен на капрала Райдер. Ну, к слову, одним солдатом меньше, одним солдатом больше. Невелика разница. Соглашайтесь. Ведь то, что я могу вам рассказать, в корне может поменять все. Ну, что скажете? — Ричард после своих слов разразился тихим, но до жути ужасным смехом. Он словно проникал в душу, как могильный холод кладбища, и зажимал сердце в каменные тиски.       — Что ж, я вижу, ты все еще полон сил. Думаю, еще некоторое время практически в полном одиночестве и кромешной тьме тебе не повредят. Навестим тебя позже, — Смит поднялся со стула и уверенно зашагал к двери, больше не обращая внимания на заключенного. Вот только чуть обернувшись, замер в ступоре, когда увидел, как Ниора вплотную подошла к решетке и протянула руку сквозь холодные металлические прутья.       — Ричард. Видишь эту решетку? Запомни навсегда одно: ты сам построил ее между нами. Я никогда не смогла бы полюбить тебя. Да тебе это и не нужно. Но я тогда, несколько лет назад все же могла просто быть с тобой рядом. Ты же не хотел довольствоваться тем, что тебе предложила жизнь. Ты хочешь того, что тебе не принадлежит. И потому запомни навсегда: даже если я останусь одна в этом мире, и ближе тебя не будет ни одного живого существа, эта решетка никуда не исчезнет. Я не поддамся тебе, не сломаюсь и не подчинюсь, как ты того хочешь. Я просто не сдамся. До самого конца. Никогда. Все бесполезно, — Ниора неотрывно смотрела в глаза парня и понимала, что в данный момент не испытывает к нему ничего, кроме жалости. Он на самом деле жалок. Не страшен, не отвратителен. Просто жалок. В своих желаниях, в своих мыслях, в своих поступках. Не ведая о настоящих чувствах, он никто и ничто. Просто оболочка без души. И потому его жалко. Он не полюбит, и не полюбят его. Он всегда один, и так и останется до самой смерти. И, получив желаемое, ему все равно не найти покоя. Потому что это не то, что ему самом деле нужно. Ричард обманывает сам себя. Глупый, озлобленный и несчастный. Жалкий.       — Ниора, ты что творишь? Совсем страх потеряла? — Ривай подскочил к девушке и резко дернул ее на себя, схватив за руку. Ниора не стала сопротивляться. Наоборот, оказавшись в руках Леви, она сама обняла его и вновь посмотрела на Ричарда.       — Вот чего ты должен был желать. Ты ошибся, — она мягко отстранилась от капрала и, ласково посмотрев на него, направилась к немного ошалевшему от произошедшего Смиту. Мужчина не мог поверить в то, что в тот момент видел в глазах девушки. Неужели можно быть такой… Наверное. Это же Ниора. Непредсказуемая и сильная. И Лиора была такой же. Вот ведь девчонки! Совсем еще девчонки.       Совершенно ни в чем не повинная папка от сильного удара ладонью пролетела через весь кабинет и, ударившись о стену, сиротливо осталась лежать в темном углу, молясь о том, чтобы мужчина позабыл о ней и больше не стал отыгрывать свою злость на бездушном предмете. Но он и так уже не обращал никакого внимания на кусок картона, что предназначался для хранения важных документов, которые только чудом остались внутри несчастной папки. Капрал был в бешенстве. Хоть внешне это и проявилось только в том, что он одним ударом отправил папку со стола в полет. Тем, кто уже довольно долго был знаком с мужчиной, было прекрасно видно, что сейчас он готов убить, наверное, каждого, кто сунул бы к нему нос. Правда, одна особа нисколько не боялась гнева этого человека. Когда любишь, кажется, и страха нет ни перед чем. А уж перед любимым и подавно, будь он самым ужасным на свете человеком. Хотя капралу до такого статуса очень и очень далеко.       — Ривай, скажи, а папка-то какими судьбами провинилась? Хватит уже злиться. Успокойся, — Ниора спокойно подошла к стене и подняла документы с пола. Развернулась, посмотрела на капрала и улыбнулась в ответ на его стальной взгляд.       — Ты у меня совсем обезумела? Ты бы еще решетку открыла и вошла к нему. А лучше бы сразу связала себя, освободив его при этом, и все. Глупая! Зачем его дразнишь? Он же смотрит на тебя, словно бродячий пес на кусок мяса, — Леви пристально смотрел на спокойную и уверенную в себе девушку и не мог понять смысла ее поступка. Он тогда даже слов ее не слышал, а только, чувствуя, как в душе рождается страх, смотрел на протянутую сквозь решетку руку. Когда Ричард в этот момент едва заметно дернулся в сторону девушки, Ривай, казалось, чуть ли не закричал от страха. После, конечно, сам на себя был зол за то, что повел себя как какая-то сопливая девица, но… Но когда так сильно любишь, когда каждый вздох и стук сердца любимой принимаешь чуть ли не за чудо, малейшая, даже призрачная опасность выбивает из своего нормального состояния. А от Ричарда исходила серьезная угроза. Пока он дышит, ни за что не оставит попыток овладеть Ниорой во всех смыслах. И этого капрал Аккерман боится больше всего на свете. Он пусть и самый сильный воин человечества, пусть его стойкости позавидуют тысячи солдат, когда дело касается любимой девушки, он становится самым обычным человеком. Да он и есть простой человек. Как и все.       — Ривай, я все прекрасно понимаю. Но и ты пойми. Он сейчас все играет. Он по жизни игрок и охотник. Ему просто необходимо, чтобы добыча пряталась от него, искала пути к отступлению, играла по его правилам. Погоня разгоняет его кровь и будоражит разум. И пока я убегала от него, он с каждой минутой хотел этого еще больше. Он жаждет того момента, когда я, все еще спасаясь от него, выбьюсь из сил и он, подобно волку, загнавшему зайца, вопьется в меня клыками. Вот чего он на самом деле хочет. Этого и много другого. А если я повернусь к нему лицом, перестану убегать или же сама нападу на него, не собираясь сдаваться, его охотничий инстинкт заметно притупится. Нет, он не оставит меня в покое, но некоторое время пробудет в ступоре. И это даст нам шанс. Он не сможет отделить правду ото лжи, и мы постараемся узнать у него все, что получиться. Ривай, пойми, мне надоело уходить от правды. Еще тогда я должна была встретиться с ним лицом к лицу, а не убегать. Дать отпор. Дать понять, что он выбрал себе вовсе не жертву, а по незнанию сцепился с таким же хищником, как и он. Обмануть его, ввести в заблуждение. Ривай, пожалуйста, не сердись, — Ниора осторожно положила папку на стол перед капралом и хотела прикоснуться к мужчине, как неожиданно резко Леви поднялся, взглянул на девушку с грустью и одновременной обидой и злобой.       — Я понимаю. Спокойной ночи, Ниора, — капрал слегка дотронулся до ладони девушки, которой она опиралась о стол, и уверенно зашагал в свою спальню. Ниора несколько минут немигающим взглядом смотрела вслед любимому, а после вместо того, чтобы обидеться на его холодность, как это делают многие девицы, лишь немного улыбнулась. Ну как можно обижаться и тем более затаить злобу на того, кто беспокоится за тебя, потому что безумного сильно любит? Глупо, по крайней мере. Ниора все прекрасно понимала. Ривай не тот человек, кто будет болтать о своих чувствах день и ночь. Ему всегда с трудом дается говорить, что он любит ее. И не потому, что это неправда. Просто он не привык таким способом выражать то, что чувствует. Он все всегда держит глубоко в себе. И его грубость сейчас по отношению к девушке и холодность не что иное, как способ показать, что он очень сильно переживает за нее, и это заставляет его совершать то, чего он никогда не делал.       Выждав около получаса, которые она провела за просмотром тех самых документов, что несколько минут назад были в свободном полете до встречи с каменной стеной кабинета, Ниора тихонько скользнула в спальню. Леви, не удосужившись раздеться, лишь избавившись от сапог и куртки, лежал на спине, закинув руки за голову, и, кажется, спал. Во всяком случае, глаза капрала были прикрыты. Девушка лишь ласково улыбнулась, присела на кровать и принялась избавлять его от лишней одежды. Сапоги аккуратно поставлены у кровати. Куртка и многочисленные ремни чуточку небрежно брошены на ближайший стул. Ниора расстегнула пару пуговиц на белой рубашке. Слегка поморщилась, задев свой шрам на шее, который в последние пару дней стал побаливать по неизвестным причинам.       — Вот ведь сердитый. Никуда я от тебя не денусь. Даже если и сам попросишь. И никто не отберет меня. Спокойной ночи, Ривай, — она легла набок вплотную к Леви, приподнялась на одной руке и, прошептав почти неслышно, что она безумно его любит, на пару секунд прикоснулась своими губами к губам капрала. Затем, все так же прижимаясь к мужчине, отвернулась, положила под щечку ладонь и прикрыла глаза.       — И ты думаешь, что после этого я позволю тебе просто так уснуть? Ты сегодня у меня до рассвета глаз не сомкнешь, — Ривай одним рывком повернулся к девушке, приподнялся на руках и навис над ней. В спальне было ровно столько света от небольшого месяца и звезд, что можно было разглядеть лишь очертания лица мужчины. Но Райдер прекрасно знала, как сейчас на нее смотрит капрал. Она сама так же смотрела на него.       — Ривай, ты же спал? Не надо, мне щекотно! Ривай, прекрати! Ривай… Ри… — капрал знал, как можно в одно мгновение заставить не так уж и многословную Ниору и вовсе молчать. Так, чтобы и слова произнести не могла, а только тяжело дышала и тихонько постанывала от его ласк. Глупая разлука сказалась на обоих. Ривай словно оголодал по телу девушки, а она, в свою очередь, осмелела настолько, что сама навалилась на мужчину, не отбирая первенства в поцелуе, но заставив того непроизвольно охнуть от ее ласк и смелости. И снова жаркая ночь, до краев наполненная страстью и любовью. И сейчас все воспринимается острее и ярче. Уж для Аккрмана точно. Он до сих пор не может избавиться от той мысли, что возникла в тот момент, когда они нашли мертвую Лиору. Девушки были близнецами, и даже прекрасно зная, что в тот момент Ниора стояла с ним рядом живая и невредимая, а на багряной от крови траве лежа ее сестра, сердце мужчины все равно болезненно сжалось. Он всегда ценил человеческую жизнь, но при этом смерть каждого своего солдата принимал спокойно, зная, что так и должно быть. Всегда кто-нибудь умирает. Это неизменно. Но после того, как он встретил Ниору, Леви в корне изменил свое отношение к ее смерти. Если она погибнет и даже просто ее не будет рядом, он с ума сойдет. Вот она, жизнь одного человека в этом мире, с исчезновением которой он никогда не сможет смириться, никогда не сможет принять это и жить дальше. Так сильно любовь меняет людей.       Только под утро Ривай позволил Ниоре уснуть. Свою маленькую «угрозу» Аккерман осуществил. Девушка почти без сил мгновенно провалилась в сон прямо на груди любимого. Ривай же, крепко обняв девушку за талию и заботливо натянув на ее обнаженные плечи одеяло, не сдержался и, еще пару раз помучив опухшие и горячие от долгих и страстных поцелуев губы, так и не выпуская ее из рук, сам прикрыл глаза и провалился в сновидения. И яркие, и теплые, и одновременно тревожные. Он знал, что, впустив ее в свою жизнь, он о спокойствии может забыть. Но лучше уж так, нежели без нее. Лучше так…       Под утро дверь темницы медленно отворилась. Небольшая фигура проскользнула к решетке и тихонько постучала пальцами о холодный металл. Пленник в ответ на звук поднял голову. Несколько секунд всматривался в своего гостя, после растянул губы в приветственной и немного язвительной улыбке. Узнал того, с кем был в одной упряжке.       — Ну, наконец-то. Я уж думал, что совсем выпал из твоей памяти. Что же так долго? Знаешь ли, тут не сахар сидеть, — Ричард говорил немного устало и монотонно. Но глаза, как и прежде, живыми дьявольскими огоньками яростно впивались в фигуру, что обладала свободой и стояла по ту сторону решетки. Света небольших факелов было для него достаточно, чтобы видеть, как недовольно скривилось лицо его незваного, но долгожданного гостя.       — Ну, уж прости. Моя смена началась только час назад. К тому же мне огромных усилий стоило на полчаса спровадить этого дурного мальчишку. Ну, того самого, что вместе с Эреном, как хвостик, таскается за капралом Райдер. Вот не понимаю, чего они в ней нашли? Строит из себя. Эй, ладно, не сердись. Ты мне лучше скажи, когда начинать? — голос гостя Ричарда оказался тонким и чуточку грубоватым и отдаленно напоминал голос девушки. Стены подземелья заметно коверкали его. Ну, это для них сейчас не имело никакого значения.       — Думаю, еще пару недель они меня помучают и, поняв, что ничего не добьются, переправят в штаб военной полиции. Так что все провернем в день перевозки. И нужно успеть все сделать в пределах первого этажа замка. На улице и здесь у меня мало шансов. А там, кого завалит, кого просто собьет с толку. Главное, застать всех врасплох. Когда твоя следующая смена? — Нокс устало откинулся на кровать. Спать на спине парню ужасно, но надоело. Но по-другому не получалось: чертовы кандалы не давали повернуться на бок.       — Не знаю. Ричард, я все сделаю, но и ты не забудь, что тот человек не должен пострадать. Ни в коем случае. Иначе я помогать не стану. Мне и так будет нагоняй за то, что мы медлим. И это мягко сказано. Ладно, скоро вернется Брайан. Этот мелкий слишком подозрительный. Он часто смотрит на меня как-то странно. Отдыхай, насколько это возможно, — гость резко развернулся на каблуках и быстро, но при этом почти бесшумно направился в выходу. Кто-то и тем более этот мелкий может застукать их вместе с Ричардом. Тогда дело плохо. И шанса не будет спастись. И хуже всего, что больше не будет возможности увидеть очень дорогого сердцу человека.       — В следующий раз отошли своего напарника подальше, и мы все подробно обсудим. В прошлый раз в Ковчеге ничего не получилось потому, что Викки приказали охранять дом Йегера. Идиоты. Давно нужно было его уничтожить. Ладно, иди на свою липовую службу. Пока, — Ричард состроил на губах очередную ядовитую улыбочку и, тяжело вздохнув, прикрыл глаза. Спать совершенно не хотелось. Выспался уже. Оставалось только одно: мечтать о том моменте, когда ему все удастся и то, чего он так страстно желает, окажется в его руках. И ему в этом помогут. Должок следует отдать. И тогда он полностью сможет насладиться своей победой и ее сладкими плодами. Недолго осталось. Нужно потерпеть чуть-чуть. Уж терпения ему не занимать. И так терпел почти три года. Сейчас финишная прямая, и каждый новый шаг важнее и опаснее предыдущего. Но оно, по его мнению, того стоит. Она стоит всех его усилий. И они не пропадут даром. Он себе этого не позволит. Скоро все будет кончено.